Skip to Content

Игнатов В.Г., Белолипецкий В.К. Профессиональная культура и профессионализм государственной службы

В. Г. ИГНАТОВ,

В. К. БЕЛОЛИПЕЦКИЙ

 

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ:

контекст истории и современность

 

Рекомендовано

Министерством общего и профессионального образования

Российской Федерации в качестве учебного пособия

для студентов высших учебных заведений,

обучающихся по специальности

«Государственное и муниципальное управление»

 

 

                                                               Ростов-на-Дону

Издательский центр «МарТ»

                                                               2000

ББК 6601

И 25

 

Печатается по решению ученого совета

 Северо-Кавказской академии

государственной службы

 

Игнатов В.Г., Белолипецкий В.К.

И 25       Профессиональная культура и профессионализм государственной службы: контекст истории и современность. Учебное пособие. – Ростов н/Д: издательский центр «МарТ», 2000. – 256 с.

 

В учебном пособии концептуально и системно рассматриваются вопросы профессионализма и профессиональной культуры как важнейшей стороны и элемента общей культуры. Наряду с теоретическим анализом данной проблемы впервые представлены концепции древних мыслителей государственной службы, значения профессионализма и профессиональной культуры в этой сложной и самой древней области социально-политической деятельности. Авторы используют богатый социологический материал, позволяющий судить о современном состоянии государственной службы в России, выделены особенности и функции государственной службы.

Книга адресуется научным и практическим работникам, лицам, занятым в системе государственно-административного управления, студентам и слушателям академий, институтов и факультетов государственной службы и государственно-административного управления, а также всем, кто интересуется проблемами общей и профессиональной культуры, совершенствует свое мастерство.

ББК 6601

ISBN 5-241-00022-4

                                                                           © Игнатов В.Г.,  Белолипецкий В.К.,2000

©Оформление: издательский центр «МарТ», 2000

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

С тех пор как человек научился производить орудия труда, предметы и вещи, облегчающие его труд и быт, он, с каждым разом улучшая их, достигал совершенства в их применении и изготовлении. Созданные объекты в свою очередь начинали характеризовать самого человека как мастера, он становился профессионалом, которому подвластна его работа. Так возник профессионализм – свойство, приобретаемое теми, кто полностью отдает себя своему делу, своему пожизненному занятию.

Однако профессионализм, будучи всеобщим проявлением человеческой деятельности, обнаруживает себя в различных ее видах по-разному. Так, в сфере государственной службы – одной из самых древних и сложных областей социально-политической деятельности, – он проявляется иначе, чем в других ее формах. Здесь речь идет не о загубленной детали, машине, сделанных неумелыми человеческими руками (что само по себе прискорбно), а о созданиях более серьезных и значимых: о жизни и судьбах тысяч и тысяч людей, так как масштаб воздействия государственной службы огромен и неохватен; столь же ответственным предстает и индивид, занимающийся делами государства.

О сложности и трудности профессий в системе государственного управления написано большое количество книг, создано множество доктрин. И все же проблема профессионализма в данной сфере не привлекла  к себе должного внимания. Правда, в последние годы появилась книга «Профессионализм в системе государственной службы», написанная коллективом авторов СКАГС. Она получила благожелательные отзывы и одобрение со стороны специалистов, ученых и практических работников государственной службы.

Наша монография является развитием некоторых идей и положений, содержащихся в упомянутой работе.

Следует подчеркнуть, что профессионализм вырастает на почве хорошо освоенной деятельности, имеющей многовековую историю. Но профессиональная деятельность в России в социально-политической области, и в частности в сфере государственной службы, постоянно (особенно в XX в.) подвергается испытанию, проверке и переоценке.

События 1993 г., особенно его «черный» и трагичный октябрь, изменившие государственно-политический строй, вновь поставили перед Россией задачу становления новой государственности, воспитания и подготовки профессионалов в системе государственного управления. Всю подготовку профессионалов надо начинать во многом с чистого листа. Вторжение в государственную службу дилетантов и полузнаек наносит огромный ущерб: чиновник-непрофессионал – настоящее бедствие для страны.

Хорошо известно, что эффективность функционирования различных органов государственной власти и управления во многом зависит от организации деятельности государственной службы как правового и социального института, от имеющихся управленческих кадров, от соответствия их профессиональной квалификации и организации труда современным требованиям. Поэтому ведущими принципами организации в системе государственного управления являются гражданственность и профессионализм.

Обо всем этом и пойдет речь в нашей книге. Проблемы профессионализма и профессиональной культуры мы пытаемся здесь рассматривать концептуально и системно. Понятия, отражая те или иные социальные феномены, выводятся последовательно одно из другого, создавая «понятийное поле» для тех общественных образований, которые взаимодействуют между собой в сложном и противоречивом социальном организме. С тем, чтобы он функционировал на достаточно высоком уровне, показывая стабильность результатов, а это всегда благополучие граждан – для этого необходим профессионализм.

Наряду с теоретическим анализом проблемы профессионализма и профессиональной культуры читатель впервые знакомится с концепциями древних мыслителей, их суждениями о государственной службе, значении профессиональной культуры в данной области человеческой деятельности. В книге используется богатый социологический материал, в том числе полученный по результатам исследования, проведенного с участием СКАГС под руководством директора Информационно-социологического центра Российской академии государственной службы при Президенте РФ профессора В.А. Бойкова.

И последнее: в качестве приложения к работе – законодательные акты и документы, которые позволяют всегда иметь под рукой необходимый материал, существующий разрозненно в отдельных изданиях и периодике.

 

ГЛАВА 1

 

ПОНЯТИЕ ПРОФЕССИИ. ПРОФЕССИЯ КАК СПОСОБ ВКЛЮЧЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС

 

В безбрежном море проблем, окружающих человека на протяжении всей его жизни, важнейшей является проблема его судьбы, смысла жизни, участия в общественных делах. Реализация человеком всех своих возможностей всецело зависит от его трудовых усилий, глубины и широты познания. Умение применять свои знания на деле, создавать нечто новое, преодолевать трудности и препятствия – всего этого может достичь человек, который в полной мере овладел мастерством, профессией, приобрел высокую квалификацию, достиг совершенства в каком-либо деле.

Проблема определения человеком своего жизненного пути, выбора профессии является одной из сложных и все еще в полной мере не решенной в педагогике, психологии, социологии и других науках. Установить четкий критерий выбора человеком своего, чаще всего пожизненного, занятия трудно и сложно, ибо в этом деле слишком много личного, субъективного и даже подсознательного.

В связи с этим мы сочли необходимым уделить в работе серьезное внимание тому, что такое профессия, почему она является значительной ценностью, составляет основу жизни человека, служит показателем полнокровного участия индивида в развитии им человеческой культуры. Ведь культурным можно считать только такого человека, который смог в совершенстве овладеть профессией, подчинить свою жизнь какому-либо общеполезному делу и в конечном счете способствовать развитию общественного процесса. Профессия и культура тесно и постоянно между собой взаимодействуют и друг без друга существовать не могут. Профессия, соединяясь с общечеловеческой культурой, порождает такое социальное явление, которое называется «профессиональная культура» и охватывает собой как область трудовой деятельности человека, так и качество этой деятельности, что в конечном счете составляет самое культуру как уникальный феномен всей человеческой истории, всего человеческого бытия. Следует заметить, что истоки профессионализма, профессиональной культуры в целом необходимо искать в трудовой деятельности людей, в общественном разделении труда. Именно общественное разделение труда и возникновение профессий явились объективными стимулами становления и развития культуры как «второй природы» человека. И разделение труда, и появление многочисленных и разнообразных профессий – это феномены, демонстрирующие закономерность общецивилизационной эволюции человечества и вызванные к жизни специфически-человеческим способом отношения к окружающей действительности – деятельностью.

ПОНЯТИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Что представляет собой деятельность? Если смотреть на нее исторически, то надо отметить, что деятельность явилась единственным и уникальным способом, позволившим человеку выжить во враждебной ему среде, борясь за свое существование, преодолевая инертность, стихийность природы, относясь к ней не пассивно-приспособленчески, а активно-преобразующе. Все, что человек имел первоначально и имеет в настоящее время, получено им из природы – и в первую очередь орудия деятельности как проводники его (человека) энергии, силы, способы воздействия на окружающий мир. Создавая орудия деятельности – материальные носители своей мощи, – человек одновременно возводил здание своего интеллекта, т. е. знания, которые составляют духовную сторону этой деятельности, ее «инобытие». В человеческой деятельности материальное не существует вне духовного, а духовное в свою очередь – вне и до материального, они взаимодействуют между собой, составляя такое единство, которое можно рассматривать порознь лишь в дидактических, или педагогических, целях.

Деятельность – это сугубо человеческий способ отношения к миру, сущностью которого является преобразование и подчинение материального мира человеческим целям, побуждениям и воле, т. е. всему тому, что составляет духовную сторону бытия людей и выступает истинно творческим отношением к окружающей среде, созданием нового, всего того, что не произведено природой. Деятельность по своему содержанию есть не что иное, как производство материальных и духовных ценностей, разнообразных форм общения людей, преобразование социальных условий и отношений, а также развитие самого человека, его способностей, умений и знаний.                              

Наиболее общими признаками деятельности являются следующие: во-первых, деятельность – это принципиально новый, присущий только человеку способ взаимодействия со средой, во многом ему враждебной, способ, состоящий в том, что человек своими действиями создает условия своего существования, и прежде всего орудия деятельности, так что эта деятельность по сути является предметной, т.е. преобразующей, реально изменяющей как внешний мир, так и самого человека. Во-вторых, это особый способ бытия и развития самого человека, всех его жизненных сил и способностей, т.е. деятельность изначально социальна, представляет собой сущность и самого человека, и общества; она – среда существования индивидов, а также и бытие общества и социальных общностей. В-третьих, деятельность – это специфически человеческие свойства жизненной активности, энергии, творческого потенциала, направленных на целесообразные изменения и преобразования внешней природной и социальной действительности. Причем понятие «действительность» означает единство существования и сущность этого существования.

Будучи важнейшим способом жизнедеятельности людей, деятельность сопрягается с самой действительностью. В деятельности «выявляется в самой общей форме тот контур реальности, который очерчивает бытие человеческое» (Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры. Ростов н/Д, 1979. С. 75). Деятельность выступает как процесс воплощения сущностных сил индивида в предметных формах, в которых запечатлеваются знания и умения, идеи и мотивы, ценности и средства, т. е. весь многообразный мир человеческой культуры. Так как деятельность социальна, то ее смысл и содержание определяются и объективными условиями социальной среды, и реализацией идеалов, задач, целей, выбором методов и средств для их воплощения в ходе самой деятельности. Поэтому всякая деятельность представляет собой органичное единство объективных и субъективных моментов, которые можно разграничить лишь путем логического анализа, в то же время не забывая об их слитности и неразрывности.

Объективными факторами человеческой деятельности являются конкретные условия места и времени действия, совокупность многочисленных социально-исторических факторов, социальных общностей, расстановка политических партий, сил и движений, определенных общественных материальных отношений людей и, наконец, способ производства. К числу наиболее характерных субъективных факторов деятельности можно отнести ее целенаправленность, планомерность, организованность, которые демонстрируют активность самого носителя деятельности – человека. «Активность человека выполняет две важнейшие функции: во-первых, воздействуя на окружающий мир и преобразуя его, она служит средством удовлетворения материальных и духовных потребностей индивида; во-вторых, она является средством выражения и развития знаний, умений, способностей личности» (Деятельность: теории, методология, проблемы. М., 1990. С. 63).

Активный характер человеческой деятельности, ее целенаправленность и планомерность, систематичность и организованность обусловлены внутренне присущими ей признаками, составляющими ее структуру: цель, средство и результат. Общим выражением их единства должны выступать согласованность и сбалансированность в процессе деятельности. Однако это правило, столь желанное в теоретической сфере, в области  возможного, практически никогда не осуществляется, ибо человеческой деятельности, в ее реальном движении, свойственно нарушать данное единство из-за факторов неопределенности, неполноты, непознаваемости, которые постоянно сопровождают всю человеческую историю. «Желаемое совершается лишь в редких случаях, – писал Ф. Энгельс, – по большей же части цели, поставленные людьми перед собой, приходят во взаимные столкновения и противоречия или оказываются недостижимыми частью по самому своему существу, частью по недостатку средств для их осуществления. Столкновения бесчисленных отдельных стремлений и отдельных действий приводят в области истории к состоянию, совершенно аналогичному тому, которое господствует в лишенной сознания природе. Действия имеют известную желаемую цель; но результаты, на деле вытекающие из этих действий, вовсе нежелательны. А если вначале они, по-видимому, и соответствуют желаемой цели, то в конце концов они ведут совсем не к тем последствиям, которые были желательны» (Маркс К., Энгельс Ф. Избр. произв.: В 3 т. Т. 3. С. 404). То, что в этих словах содержится определенная доля истины, подтверждается самой историей, и историей России в частности. Достаточно в этой связи вспомнить сакраментальную фразу графа С. Ю. Витте, видного русского государственного деятеля, которая в настоящее время стала неожиданно популярной: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

В системе «цель – средство – результат», составляющей самое деятельности, господствующее положение, определяющее всю ее структуру, занимает цель, потому что она есть мысленный результат деятельности, ее предвосхищение. Цель – это идеальный внутренний побуждающий мотив деятельности; она является направляющим и регулирующим моментом всех человеческих действий и поступков. По сути дела цель представляет собой не что иное, как «интенцию» (желание, намерение, стремление) индивида, т. е. то, что человеком должно быть достигнуто, или же то, к чему он страстно стремится. «Под целью, – писал Б. Спиноза, – ради которой мы что-либо делаем, я разумею влечение» (Спиноза Б. Избр. произв.: В 2 т. Т. 1. М., 1957. С. 525). Одновременно с этим сознательная цель – идеальное и как закон определяет способ и характер действий человека, имеющих предметное, материальное значение. Она служит до некоторой степени «контролером», «ревизором» образа действий людей, она формирует также образ будущего результата этих действий. Свое завершение цель находит в результате. Цель содержит в себе результат самой деятельности, ее итог. Результат венчает самое деятельность; вся деятельность существует ради результата. Последний понимается как продукт и функция самой деятельности, как изменения, наступившие благодаря процессу деятельности, вначале содержавшиеся в цели. Но переход от цели к результату не является непосредственным. «Собственно говоря, не сами сознательные, идеальные цели как таковые приводят к тому или иному объективному результату, а процесс осуществления их с помощью определенных материальных средств» (Материалистическая диалектика. Краткий очерк теории. М., 1990. С. 168). Средства выступают в качестве опосредующего звена между целью и результатом, они включаются в структуру деятельности и создают условия для получения определенного результата. «Диалектика взаимоотношения цели и средства выражается в том, что цель не только определяет тот или иной предмет как соответствующее ей средство, но и сама выступает как нечто содержательное, конкретное лишь в связи с отношением к средству» (там. же. С. 169). Средство – это «связной» между «крайними», «полярными» сторонами, центральный элемент в системе осмысленной, целеполагающей деятельности. Средство подчиняется цели, оно существует ради цели и поэтому является определенностью самой цели. Цель, таким образом, есть идеальное, мысленное предварение результата деятельности и путей его осуществления с помощью определенных средств. Цель, средство и результат влекутся друг к другу «силой» самой деятельности. Но над этой системой все же царит цель, ибо деятельность приводится в движение именно целью, и если нет цели, то нет и деятельности; содержание деятельности определяется целью с помощью определенного средства. Данное соотношение можно выразить следующей схемой:

 

 

 

Как мы хорошо знаем, действительность, «живая жизнь», чаще всего приводит к трагическому несоответствию между целями, средствами и желаниями людей. Ибо в самой деятельности, сотканной из целей и средств множества человеческих особей, объективных и субъективных факторов, можно обнаружить результат, который не содержался в перво-цели.

Все элементы и звенья человеческой деятельности, процесса ее развития и становления не существуют порознь, друг без друга, они сливаются, соединяются в трудовом акте деятельности. Сама же деятельность венчается трудом как высшей формой деятельности, ее основной сферой, в которой обнаруживается социальная природа человека. В самом общем виде труд есть «вечное естественное условие человеческой жизни, и потому он не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общественным формам» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 195). Лишь в труде человек постигает самое себя, раскрывает законы природы и общества, выступает подлинным творцом своих форм общения, закладывает основы науки, техники, производства, создает разнообразный мир человеческой культуры. «Ничто так, как труд, не облагораживает человека. Без труда не может человек соблюсти свое человеческое достоинство», – писал Л. Н. Толстой (Разум сердца. М., 1990. С. 145). Через труд человек входит в пестрый и многообразный мир профессий. Профессия – не что иное, как определенный род трудовой деятельности, которой индивид обычно занимается всю свою жизнь.

Первоначально труд представлял собой нерасчлененный, синкретичный процесс, но постепенно он становился все более разнообразным, сложным, многосторонним и совершенным. Происходит так называемое разделение труда, под которым понимается дифференциация и сосуществование различных и вместе с тем связанных между собой видов и форм трудовой деятельности, разделение занятий.

Понятие «общественное разделение труда», или «разделение труда», употребляется в неодинаковых значениях, но, как бы ни понималось данное социальное явление, отражаемое этим термином, речь всегда идет об историческом процессе, при котором объективно, вполне самостоятельно, исходя из потребностей людей и общества в целом, происходит качественная дифференциация видов трудовой деятельности, имеющая безусловно прогрессивное значение. Разделение труда сопровождается обособлением, дроблением отдельных видов конкретного труда и отдельных трудовых операций на вполне самостоятельные сферы деятельности. Это в свою очередь приводит к профессиональному разделению труда, разделению занятий, специализации. Поэтому можно говорить о том, что разделение труда включает в себя два типа разделения форм и видов деятельности: собственно социальное разделение труда и специализацию. Мы не будем рассматривать первый тип этого общественного процесса из-за его теоретической ясности и глубокой исследованности. Здесь достаточно отметить, что изучение разделения труда имелось уже в трудах Платона и Ксенофонта. Платон обнаружил в разделении труда основу распадения общества на сословия, что привело к профессиональному его разделению. Остановимся подробнее на вопросе о специализации трудовой деятельности, имеющей прямое отношение к данной проблеме, – роли профессий в обществе. Дело в том, что специализация напрямую связана с профессиональным разделением общества по характеру самого труда, по выполняемым им функциям. В связи с этим следует напомнить, что человек в своей деятельности имеет дело с различными предметами, применяет разные орудия и приемы труда; это придает его деятельности специфический характер, приводит к делению общества на профессиональные группы.

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА явилось показателем того факта, что в обществе уже существуют разные виды труда, произошло закрепление за отельными социальными группами тех или иных трудовых функций, сложились устойчивые навыки и умения при осуществлении трудового процесса. Одна профессиональная группа от другой отличается именно выполнением того или иного вида деятельности, которым не занимается и не может заняться другая группа ввиду того, что профессиональная «ниша» занята прочно, чаще всего пожизненно, и вся группа, как и отдельный индивид, вынуждена носить имя этого вида деятельности, к примеру, ткач, кожевник, воин, учитель, служащий, инженер и т. д.

Профессиональное разделение труда свидетельствует также о том, что в обществе профессиональное деление закрепляется и социально-экономическими отношениями, под которыми понимаются отношения собственности, распределения, потребления и т. д. Отсюда – крестьянин, слуга, мастер, хозяин... Разделение труда по профессиям, по роду занятий образует устойчивые, прочные общности людей, которые цементируются в профессиональные группы рядом факторов; среди последних можно выделить трудовой опыт, навыки, определенный круг занятий, использование сходных методов и ряд других.

Интересные свидетельства, подтверждающие определенное единство социальных и профессиональных признаков, их сращенность, закрепление в стойких традициях кастовым строем, можно обнаружить в современной Индии. Индийская Конституция 1950 г. отменила все виды кастовой дискриминации, т. е. уравняла касты в их правах, но не отменила само деление на касты, которых в Индии насчитывается более 3,5 тыс. Представители высших каст (к слову, заметим, что сам термин «каста» в Индии не употребляется, его ввели в научный оборот португальцы, подразумевая под ним родовые и качественные различия как основы индийского общества; в Индии существует термин «джати» или «варна», которыми обозначается сословная иерархия, сословная принадлежность к четырем главным социальным группам: брахманам, кшатриям, вайшьям и шундрам. Кроме того, существует еще более низкий слой общества – парии, или неприкасаемые, которых М. Ганди назвал «хариджанами», т.е. «забытыми Богом и людьми»). Брахманы, кшатрии, вайшьи занимают господствующее положение в обществе, являются хранителями и вершителями родоплеменных религиозно-кастовых законов и традиций, обладают правом частной собственности, определяют внутреннюю и внешнюю политику страны. В то же время низшая каста и парии лишены   всех прав, из них формировались низшие слои и профессиональные объединения – касты ремесленников, слуг, уборщиков, мусорщиков, стиральщиков белья, пастухов, грузчиков и т. д. 429 каст относятся к неприкасаемым. Индийцы говорят: «Мы живем по обряду», т. е. по законам и обычаям касты. Как свидетельствуют ученые очевидцы: «За последние годы сложились новые касты, соответствующие новым трудовым профессиям и специальностям, – официантов, шоферов и т. д. – причем юношам из касты шоферов, работающих на «фордах», запрещается жениться на девушках из касты работающих на «мерседесах» (Руднев В. А. По историческим и культовым местам Индии. Л., 1980. С. 25).

На наш взгляд, ошибочной не выглядит точка зрения, согласно которой общественное разделение труда, в том числе и профессиональное его деление, – это процесс, завершенный в таком далеком прошлом, что его развитие не имеет места в наши дни. В том-то и дело, что общественное и профессиональное разделение труда – это по своей природе, по своей сути вполне объективный, т.е. независимый от людей процесс; он имеет свой ход развития, свою логику, свои законы. Подтверждением данного суждения является наша действительность, научные и технические открытия, происходящие буквально каждый день; одновременно с этим появляются и исчезают многие профессии и специальности. Достаточно напомнить, что появление компьютера, первой коммерческой электронно-вычислительной машины в 1951 г., вызвало новую «компьютерную революцию». Она характеризуется небывалым по масштабу и силе влиянием электронной вычислительной техники на развитие всех сторон жизни общества. Компьютеры самым существенным образом преобразуют содержание и характер труда, ставят новые социальные проблемы в различных сферах деятельности, в структуре профессиональной занятости населения. Компьютерная революция привела к появлению большого количества новых профессий, специальностей, специализаций или же наполнила новым содержанием старые традиционные профессии: пользователь ЭВМ, программист системный – специалист в области программного (математического) обеспечения ЭВМ; программист прикладной – специалист, занимающийся разработкой программ для решения проблемных задач в той или иной области производства, технологии и т. д.; оператор, который в зависимости от содержания и характера выполняемых функций в автоматизированных системах может быть: оператором-техналогом, оператором-манипулятором, оператором ввода информации, оператором-исследователем и т. д.

Таким образом, общественное разделение труда проявляется в виде единого по своей сути процесса – разграничения, дифференциации трудового процесса и размежеванием, людей на профессиональные группы, участие их в специализированных видах труда. Этот общественный процесс вызвал к жизни разделение людей по профессиям, по видам занятий, способствовал появлению большого числа профессий, специальностей, видов и типов занятий. «Профессиональное разделение труда, – пишет И. Н. Сиземская, – обнаруживает себя как разделение людей с точки зрения общности знаний, навыков и умений, необходимых человеку для выполнения определенного вида труда. Этим определяется его специфика как формы общественного разделения труда» (Сиземская И. Н. Влияние общественного разделения труда на развитие человека // Исторический материализм как теория социального познания и деятельности. М., 1972. С. 109).

Конечно, профессиональное деление людей не является единственным и самым глубоким; имеют место другие способы и иные основания размежевания представителей человеческого рода: национальные, расовые, половозрастные, социально-экономические и т. д., и т. п. Но все же среди многочисленных оснований для объединения, разделения и размежевания людей мы выбрали профессиональное разделение потому, что оно дает возможность обнаружить скрытую причину всех других типов разделения в обществе, но выделить также и то, что объединяет, сплачивает людей в целостные группы по самому глубокому признаку – способу деятельности, по образу их жизни, основу которого составляет процесс, направленный на изменение окружающей действительности. Следовательно, профессиональное разделение труда не только разделяет и соединяет людей, но и изменяет мир, в котором они живут. Иными словами, мир изменяется, развивается не сам по себе, т. е. не только благодаря внутренне присущим, имманентным законам, но и благодаря деятельности людей, владеющих определенными профессиями. Мир изменяется профессионалами, так как они являются самой активной, побудительной причиной, движущей силой, которая переделывает, преображает окружающий мир своим трудом. Правда, в самой деятельности содержится опасность не только созидать, создавать новое, творить невиданные доселе формы бытия, но и разрушать, превращать в развалины не когда цветущие цивилизации. Несмотря на это негативное свойство, присущее человеческой деятельности, она по своим истокам глубоко созидательна, позитивна, устремлена к совершенствованию, улучшению бытия людей. Это неистребимое свойство человеческой деятельности обнаруживается практически во всех земных профессиях.

Все или почти все профессии – созидательны, профессионал – созидатель. В его деятельности, действиях, по нашему мнению, не содержится явных стимулов к разрушению. Профессионал – это воинственно-созидательная натура, другой она быть не может и не должна. Но кто такой профессионал? Ответ простой и, на первый взгляд, вполне ясный. Профессионал – это тот индивид, который овладел определенной профессией. Опровергать данное определение пока не будем только лишь потому, что не дали разъяснения относительно того, что такое профессия, что представляет собой тот род человеческой деятельности, который называется профессиональным; каким образом (способом) можно овладеть профессией. Эти и масса других вопросов постоянно возникают, когда приближаешься к данной проблеме. Вопросы далеко не простые и не однозначные.

ПОНЯТИЕ ПРОФЕССИИ: ПРИЗНАКИ, СОДЕРЖАНИЕ, СУЩНОСТЬ. Слово «профессия» латинского происхождения и буквально означает «(официальное) объявление (о своей специальности)». В Россию оно попало в XIX в. из французского языка. Первоначально смысл этого слова, по-видимому, состоял в том, чтобы по установленным нормам и формам объявлять другим о своем деле и занятии с тем, чтобы привлечь их внимание к предмету своей деятельности, которая вызывает объект их потребности и нужды. Иногда данное слово переводят так: «определенное занятие», «занятие своим делом», «преподавание».

В самом общем виде профессию мы определяем как относительно самостоятельный род деятельности, занятий, который обусловлен общественным разделением труда и требует определенной подготовки. Профессия – это определенная форма трудовой деятельности, чаще всего пожизненное занятие человека, за которое он получает плату, т. е. профессия – это оплачиваемая деятельность человека, дающая средства к существованию, способ получения материальных и духовных благ, возможность своим трудом оплачивать жизнь своих близких и свою собственную. Благодаря профессии человек становится не только «мерой всех вещей», но и своим собственным богатством, своим собственным капиталом, высшей стоимостью. Профессия – это гарантия благополучия человека, то, что обеспечивает его относительно независимое существование, призвано дать ему постоянный доход, служить залогом его благоденствия. «Большой энциклопедический словарь» дает такое определение: «...Профессия... род трудовой деятельности, занятий, требующих определенной подготовки и являющихся обычно источником существования» (Большой энциклопедический словарь. М.; СПб., 1997. С. 971).

В профессии человек находит, обнаруживает себя. Ибо профессия – это одно из важнейших убежищ индивида; она – самое главное, «святое» в его жизни; более того, она – пожизненная деятельность, вечный его спутник. Польский поэт Юлиан Тувим даже уверяет, что профессия может сопровождать человека и за пределами земного существования. В поэме «Цветы Польши» он вспоминает о своих детских годах и о том впечатлении, которое произвела на него, еще ребенка, маленькая старушка-прачка, приходившая в их лодзинский дом стирать белье

 

Сгибаясь худенькою спинкой

И о шершавый край доски

«Цветное» терла и «куски»,

Синила васильковой синькой,

Сияя каждою морщинкой.

Седой и хрупкою вошла

Она в мои воспоминанья...

Она теперь в раю. Белье

Она там ангелам стирает,

Лишь чистая душа ее

Ту кухню в Лодзи навещает.

 

Если человек не получает удовлетворения в работе – именно в работе как роде своей деятельности, – то он не может быть счастливым, или ему кажется, что удача покинула его и он сетует на свое невезение.

Работа, интересная и нужная профессия в полной мере является избавлением человека от материальной и духовной нищеты. Профессия – спасательный круг человеческой жизни, в ней и с ней он чувствует себя крепким, сильным, почти всемогущим; с профессией – он истинный Человек, который осознает свое величие и может вслед за американским поэтом Уолтом Уитменом воскликнуть: .«Я весь не вмещаюсь между башмаками и шляпой». Лишь профессия как деятельная сфера делает человека всерьез счастливым, красивым и жизненно активным.

В то же время профессия, работа является важнейшим стимулом развития индивида. Только на своем рабочем месте он может расти как личность, здесь он обретает себя, его социальное становление и индивидуализация происходят на работе.

Профессия – это уникальное средство человеческой самореализации, возможность воплотить в себе все свои социальные потенции; профессия – это один из способов человеческой социализации. Она определяет образ жизни индивида, является константным показателем его бытия. Человек чаще всего воспринимает, «видит» себя, идентифицирует себя с родом и видом своей деятельности, своих занятий. Профессия, думается, есть мера самоопределения человека. «Я – поэт, тем и интересен!» – писал о себе В. В. Маяковский. Можно вспомнить и привести хвалебные оценки в свой адрес представителей многих профессий, признающих достоинства своей профессии.

Когда мы выше отмечали, что профессия дает возможность человеку расти, является средством его социализации, то имели в виду то, что профессия не изначально дана индивиду, что прежде чем он овладеет каким-либо ремеслом, приобретет ту или иную профессию, он должен достичь определенного уровня своего физического и социального развития, выбрать себе занятие по душе (чаще всего «на всю оставшуюся жизнь»), определить свой профессиональный жизненный путь. Если даже определить оптимальный, логически «выровненный» путь, то он будет включать в себя ряд периодов, или фаз, профессионального становления личности.

Для обозначения указанных фаз профессионализации воспользуемся подходом одного из авторитетных исследователей этой сферы Е. А. Климова, который весь жизненный путь профессионала разбивает на следующие периоды: оптант, адепт, адаптант, интернал, мастер, авторитет, наставник. Он – оптант (от лат. optatio желание, избрание) – человек, который «обретает озабоченность вопросами выбора или вынужденной перемены профессии и делает этот выбор» (Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. Ростов н/Д, 1996. С. 419 и далее). К оптантам относятся школьники, подростки, выбирающие свой будущий профессиональный путь, а также люди зрелого возраста, частично утратившие прежнюю работу, или же безработные, вынужденные приобретать новую специальность, заново овладевать новой профессией.

Адепт – «человек, уже ставший на путь приверженности к профессии и осваивающий ее (сюда отнесем и учащихся профтехучилищ, и студентов техникумов, вузов, а также «слушателей», «курсантов», «учеников» мастера-наставника и др.) (там же. С. 420).

Адаптант (или фаза адаптации, «привыкания» молодого специалиста к работе) – выпускники учебных заведений всех уровней, видов и типов, те, кто только что завершил свою профессиональную подготовку и еще не в полной мере освоил «секреты» мастерства, несмотря на то, что это осведомленные в своей профессии специалисты, но в большей степени с теоретической ее стороны, не знающие тонкостей дела, психологически не вписавшиеся в рабочие коллективы. Фаза «привыкания», видимо, необходимое звено становления профессионала, без нее трудно обойтись потому, что социальные, деятельностные цели, нормы и задачи учебного заведения и производственного коллектива различны (там же. С. 421).

Интернал, или фаза интернала, на которой мы встречаем уже опытного, «поднаторевшего» в своем деле работника; он уже любит свое дело, может вполне самостоятельно «все более надежно и успешно справляться с основными профессиональными функциями на данном трудовом посту. И это признают товарищи по работе, по профессии» (там же. С. 422). Интернал – это человек, которого уже можно назвать профессионалом, ибо на данной фазе профессия освоена им как бы «изнутри», это дело наконец-то стало своим, правда, еще не до совершенства. Это происходит на следующей ступени – на фазе мастера.

Мастер – это работник, способный решать сложные задачи. «Он выделяется или какими-то специальными качествами, или универсализмом, широкой ориентировкой в профессиональной области, или тем и другим. Он обрел свой определенный индивидуальный, неповторимый стиль деятельности, его результаты стабильно хороши, и он имеет основания считать себя в чем-то незаменимым (во всяком случае – невоспроизводимым) работником» (там же. С. 422).

Две последующие фазы: авторитет, или фаза авторитета, и наставник, или фаза наставничества, – можно с полным основанием назвать лишь качественными характеристиками мастера; и авторитет, и наставник – это высшие степени мастерства, мастерство в его зрелой, развитой форме. Что касается мастера, характеристик зрелости мастерства (авторитета и наставничества), то можно с полной уверенностью сказать, что на данном этапе индивид уже овладел как теоретической, так и практической стороной своей профессии, уже произошло социально-профессиональное его становление. Таким образом, профессия – это некий результат, пусть небольшой, но итог уже прожитой жизни, за пределами которой осталось ученичество в школе, гимназии, лицее, училище, где остро и злободневно стоял вопросе жизненном профессиональном пути.

Существует несколько подходов, позволяющих выделить степень овладения человека профессией. Предложенная выше точка зрения принадлежит психологии, где основанием классификации служит в основном возрастная зрелость человека. Философия и социология по-иному смотрят на данный процесс. Здесь принято больше говорить о социальном взрослении индивида: ведь обучение, получение профессии приобретает социальную значимость. С этой целью в обществознании вводятся понятия «компетенция» и «компетентный». Иногда к этим понятиям прибавляют и «компетентность» как якобы однопорядковое с двумя первыми.

По нашему мнению, термин «компетенция» выражает собой должностные обязанности, которые может и/или должен выполнять орган или должностное лицо по закону, а также распоряжениям, инструкциям. О том, что данное определение является адекватным самому понятию, свидетельствует и латинское значение его (competentia – принадлежность по праву), происходящее, по-видимому, из административной, юридическо-правовой практики и имеющее отношение к государственной службе. К примеру, можно услышать и прочитать: «Дума, и только она, компетентна принимать законы»; «Конституционный Суд, и только он, может дать верную трактовку закона (статьи Конституции)»; и т.д.

Компетенция – это права, полномочия, власть, вмененные данному лицу или правительственному органу, и только они (правительственный орган или должностное лицо) вправе действовать, опираясь на закон.

Существуют и другие определения этого понятия. Так, Л. Н. Пономарев считает, что «компетенция – это круг вопросов, в которых данное лицо обладает опытом, познаниями и может решать их наиболее квалифицированно» (Государственная кадровая политика и механизм ее реализации / Курс лекций. М., 1997.С.164). Автор, однако, допускает, что «компетенция – круг (объем) полномочий какого-либо органа или должностного лица», хотя в дальнейшем он пишет: «Компетенция, т.е. способность реализовать свои полномочия в объеме имеющихся (полученных) знаний» (там же. С. 165). На наш взгляд, компетенция никакого отношения к «объему знаний», к знаниям вообще не имеет, ибо орган или лицо наделены правами, властью, способны совершать те иные действия: превышать свою компетенцию или же недоиспользовать, пренебрегать ею, и т. д.

Латинское слово «competentis» – «компетентность» – и прилагательное от него «компетентный» означают «соответствующий», «способный», т.е. «знающий, обладающий соответствующими знаниями, сведущий в определенной области».

Раз «компетентность», «компетентный» имеют прямое отношение к знаниям, т. е. к умениям, навыкам, которые базируются на осведомленности как на способности что-либо сделать, осуществить, то можно практически всегда установить степень «зрелости» знаний, уровень грамотности, качество умений и навыков.

Компетентность – это показатель социальной и профессиональной зрелости человека, получения им своей профессии и одновременно с этим уровень профессионального мастерства, достигнут им. Компетентность поэтому может быть разной степени совершенства, например безотчетная или неосознанная некомпетентность. Это то, что Е. А. Климов называет «оптантом» и «адептом». Итак, самая низкая степень компетентности – безотчетная, неосознанная некомпетентность. Находясь на данном уровне, индивид не в полной мере осознает всю глубину своей будущей деятельности. Второй уровень компетентности – это осмысленная, или разумная, некомпетентность, возникающая тогда, когда молодой специалист, окончив обучение, приступает к работе по специальности и перед ним открываются горизонты будущей деятельности. На данной ступени разумной, осмысленной некомпетентности индивид привыкает к своей работе, знает ее преимущественно теоретически. Это состояние молодого человека, входящего в суть дела, Е. А. Климов называет «адаптантом».

Третья фаза овладения профессией может быть названа «безотчетной компетентностью», она возникает тогда, когда индивид освоил свою профессию, но не до полного совершенства. По определению Е. А. Климова, – это интернал. «Неосознанная компетентность» свидетельствует о том, что профессионал достигает той меры ответственности, когда с него будет спрошено со всей строгостью.

И, наконец, четвертый период, завершающий становление профессионала, может быть обозначен как «осмысленная, добросовестная компетентность». На этой ступени овладения своей специальностью человека называют «профессионалом», мастером, авторитетом. Здесь он обретает свой неповторимый стиль деятельности, является наставником молодых специалистов. Только в этом случае можно говорить о профессиональной компетентности. Ее Л. Н. Пономарев определяет так: «Профессиональная компетентность определяет деловую надежность, способность успешно и безошибочно осуществлять конкретную деятельность в любых ситуациях» (Пономарев Л.Н. Указ соч. С. 167).

Таким образом, профессия не есть нечто готовое и данное изначально, она представляет собой длительный и непрестанный процесс совершенствования индивидом выбранного некогда вида деятельности. И на всех ступенях овладения своим делом человек все прочнее приковывает себя «золотыми цепями» к своей работе, своему делу. Он постепенно, шаг за шагом овладевает мастерством, становится компетентным, профессионально подготовленным специалистом высокой категории, человеком, чей долг и наиважнейшая обязанность – делать все в высшей степени добросовестно и надежно, никогда не совершая того, о чем остроумно и парадоксально писал П. Валери: «Человек компетентный – это тот, кто заблуждается по правилам» (Великие мысли великих людей // Антология афоризма: В 3 т. Т. 3. С. 116).

Профессией овладевает, как правило, уже зрелый человек; он «уже не находится более во власти своих частных побуждений и субъективных взглядов и не занят уже своим личным развитием, но погружен в разум действительности и проявляет себя деятельным для мира» (Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. М., 1956. С. 94). Профессия постигается индивидом, приобщившимся к определенным социальным условиям, усвоившим принципы социальной игры, или, как говорит Гегель:

«Он должен принять условия, поставленные ему этим миром, и от их неподатливости отвоевать то, что он хочет иметь для себя самого» (там же. С. 95). Профессия осваивается человеком, постигшим до некоторой степени содержание и смысл социальных отношений, т. е. профессия осмысливается им (индивидом) как процесс, при котором происходит формирование целостной личности, приобщение ее к общечеловеческим культурным ценностям.

Профессия – это ценность. Что же делает ее ценностью? Что поднимает обычную ежедневную работу на уровень сокровенного в жизни человека?

ПРОФЕССИЯ КАК ЦЕННОСТЬ. Ценностью профессия выступает потому, что в ней и посредством нее раскрывается весь человек, его свойства, особенности и качества. Ценность профессии проявляется в том, что она обнажает сущность самого человека как социального существа, служит условием полноценного существования индивида, средством реализации его знаний, опыта и мастерства. Вообще ценность есть то, что люди ценят, и профессия ценится человеком потому, что она жизненно необходима ему для удовлетворения потребностей и интересов, воплощения в жизнь своих потенций и желаний. Ценность проистекает из ее социальной, конкретно-исторической значимости для общества и самого человека, ибо все профессии, раз они существуют, общественно полезны и необходимы. И в связи с этим позиция «нравственной» оценки профессии по типу «хорошая – плохая», «выгодная – невыгодная», «высокая – низкая», «привлекательная» – непривлекательная» не всегда корректна, так как профессия – это объективный результат общественно необходимого процесса разделения труда, при котором возникают различные многочисленные отрасли производства и одновременно разные специальности, профессии и, следовательно, профессиональные группы. Различные виды труда закрепляются за определенными видами деятельности, образуя общество как единый целостный трудовой организм. В нем при общей согласованности частей и звеньев для обеспечения жизнедеятельности выделяются группы лидирующих видов деятельности, которые подчиняют себе (в силу своего общественного положения) другие социальные группы и виды деятельности. К числу таких константно господствующих групп относится ряд профессиональных структур, занятых в системе социального управления и получивших название государственных служащих, чиновников, должностные лица, занятые профессиональной деятельностью по обеспечению выполнения законов, нормативных актов, управленческих решений.

Профессиональная ценность этих групп обнаруживается в их властных полномочиях, во власти как средстве осуществлять свою волю по отношению к другим социальным группам, господствовать над людьми. Ценность этих профессий, далее, связана с возможностью реализации интересов граждан страны, защитой этих интересов, обнаружением в них того общего, что объединяет, сплачивает людей в слитный социальный ансамбль. Наконец, ценность профессии государственного служащего проявляется в публичном характере деятельности, в органичной связи и взаимодействии ее с политико-правовой сферой общества, где сливаются властные отношения и интересы, власть и стремление граждан удовлетворять свои потребности. Именно эта способность регулировать социальные отношения людей, удовлетворять их потребности становится смыслом жизни государственного служащего, социально ориентированного чиновника.

В дальнейшем это будет показано более подробно, а сейчас только заметим, что практически каждая профессия имеет социальное значение, ценность, и человек, владеющий определенной профессией, находит в ней смысл своей жизни, т. е. формирует свою активную жизненную позицию, стремится занять свое место в жизни. Человек может обрести смысл своей жизни только в своей деятельности, в сфере своей профессии.

Смысл жизни, как и смысл дела, заключен в осознании того, ради чего человек живет, во имя чего работает. «Жизнь – благо по природе, – считал Аристотель, – а чувствовать благо, имеющееся в самом себе, доставляет удовольствие» (Аристотель. Никомахова этика. 1170 b2).

Смысл человеческой жизни в конечном счете выливается в процесс самоутверждения человека в деятельности, в профессии, ибо только в ней индивид может совершенствовать все свои способности. Профессия делает возможным понимание человеком своего предназначения, места в жизни, а также порождает желание оправдать это предназначение, которое состоит в том, чтобы подняться над временем, над преходящим. Профессия придает жизни человека подлинную ценность, является уникальной возможностью, чтобы он мог наиболее плодотворным способом принести как можно больше пользы. Поэтому смысл жизни и деятельности имеет ценность в той мере и степени, в какой соответствует высоким целям и задачам, нравственным принципам и гуманистическим традициям.

Понятия «предназначение человека», «нравственные принципы», «гуманистические традиции» и т. д. выражают вполне конкретные и реальные состояния человеческого бытия.

Говоря о профессии как ценности, мы имели в виду то, что она представляет также и общечеловеческую ценность. Правда, речь здесь идет не о какой-то одной ценности, а о ценностях во множественном числе.

Деятельность предстает перед нами в виде различных многочисленных профессий, на которые в полной мере переносятся все определения этой деятельности. Профессия – это не что иное, как определенный род трудовой деятельности, которым индивид обычно вынужден заниматься всю свою сознательную жизнь.

Именно профессиональная деятельность, конкретный профессиональный труд (каменщика, плотника, ткача, учителя, животновода и др.) создает высочайшие ценности материального и духовного порядка. Только люди различных профессий устанавливают между собой извечный диалог, обмен произведенными ценностями. В деятельности одного человека другой индивид обнаруживает предмет своей потребности, в чужом продукте он находит жизненно важную для него ценность. Состоявшийся обмен ценностями и создает объективный культурно-исторический процесс.

Если смотреть исторически на профессиональную деятельность, можно обнаружить, что она является не чем иным, как определенным конкретным культурно-историческим опытом. В профессиональном труде отливается общечеловеческое. Оно в конечном счете концентрируется в сфере профессий, профессиональной деятельности в том смысле, что любая профессия – это в первую очередь знания как совокупность сведений о чем-то, знания как итог, результат разнообразного труда, различных видов профессиональной деятельности, знания как общечеловеческое достояние и высочайший и величайший уровень культуры.

Среди различных аспектов общечеловеческих ценностей особую роль играют социальные ценности, которые имеют непосредственное значение для нашего предмета изложения. За различными социальными слоями традиционно закрепляются определенные виды профессиональной деятельности, что иногда приводит к образованию и стойкому существованию профессионально-кастовых групп. Приведенный выше пример кастовости профессий в современной Индии тому яркое подтверждение. Кстати, она свойственна не только азиатским странам, но была присуща также и всей средневековой Европе, другим регионам мира. Эта особенность профессиональной деятельности нашла отражение и в русском языке: «наследственная профессия», «семейная профессия», – как выражения, показывающие постоянство того или иного рода деятельности, закрепленного за семьей. Отсюда, видимо, пошли «Столяровы», «Кожевниковы», «Гончаровы», «Пастуховы» и т. д. Особая ценность семейно-родовых, унаследованных профессий состоит в том, что в этом случае расходуется меньше времени на период обучения, оптации и адаптации, ибо индивид в своем непосредственном опыте, «с молоком матери» впитывает в себя профессиональные знания и навыки. Но несмотря на ценность унаследованных профессий, общечеловеческий аспект социальных ценностей выявляется в том, что человек может осуществить свободный выбор жизненного и профессионального пути, быть ответственным перед обществом, семьей, близкими за свой выбор, за свое поведение как гражданина, специалиста, профессионала.

Итак, профессия – это не только ценность, но и общечеловеческая ценность, так как профессия является условием полноценного существования культуры, в которой значение имеют все без исключения профессии и вне профессиональной деятельности культура вообще не существует. Профессия –это доминанта человеческой деятельности, жизни индивида, всей культуры. Вне деятельности нет профессий, вся деятельность профессионализирована. Даже Господь Бог занят делом, Творением, Созиданием мира и человека. С точки зрения профессии человек повернут к другим людям, миру не одной своей стороной, а через или посредством профессии он обнаруживает богатство, многогранность и неограниченность своих связей и отношений. Именно с позиции профессии можно рассматривать социальные отношения как общественную форму деятельности людей, как продукт их взаимодействия, предполагающий установление связей по поводу производства предметов, духовных и материальных ценностей. Социальные отношения выражают и определяют характер и способ деятельности людей, их связь между собой по роду занятий, т. е. по профессиям, что составляет один из важных параметров социального деления людей. Профессиональное разделение труда является показателем того, что оно в конечном счете закрепляется в социально-экономических отношениях как наиболее общем выражении взаимосвязи социальных явлений.

Профессия – это относительно самостоятельный, конкретно-исторический тип социально организованного труда, требующий для своего осуществления определенной подготовки (знаний, навыков и т. д.). Но будучи определенной общественной, групповой формой деятельности, профессия имеет свою личностную форму, так как она – строго индивидуальный, конкретный способ приложения человеком своих неповторимых, специфических сил и возможностей, реализации всех своих способностей. Поэтому вполне уместной представляется здесь идея Отто Липманна о том, что человек, освоивший свою профессию, – профессионал в той или иной степени, является созидателем, преобразователем профессиональной деятельности, профессии. Он своей яркой индивидуальностью, отношением к делу может придать профессии новые качества, сделать данную профессию эталонной, образцовой, а сам профессионал может выступить в качестве некоего идеала, совершенства, примера, с которым будут соотносить свою деятельность в дальнейшем специалисты (Липманн О. Психология профессий. Пг., 1923. С. 33–50).

Действительно, богатство, многогранность и неповторимость личности таких людей запечатлелась в ряде профессий, при упоминании о которых тут же вспоминаются их имена: архитектор – В. В. Растрелли, врач – Гиппократ, государственный деятель – Петр Первый, композитор – В. А. Моцарт, космонавт – Ю. А. Гагарин, мореплаватель – X. Колумб, музыкант-исполнитель – Н. Паганини, поэт – А. С. Пушкин, писатель – Л. Н. Толстой, скульптор – Фидий, физиолог – И. П. Павлов, химик – Д. И. Менделеев, художник – Рафаэль, юрист – А. Ф. Кони, и т. д. Все они – олицетворение своей профессии, идеал и образец верного служения ей. В этом случае профессия – это не что иное, как союз индивида с таким родом деятельности, которая однозначно становится образом жизни человека, средством его самореализации, ценностью и смыслом жизни.

Именно в своей профессиональной деятельности человек становится личностью, полноценным субъектом общественных отношений. Профессия является важным фактором и условием развития индивидуальных способностей, роста интеллекта самого человека, в ней он обретает свою социальную силу, становится хозяином своей судьбы, но одновременно с этим профессия до некоторой степени ограничивает деятельность человека, «замыкает» его определенной конкретной областью деятельности, делает его «частичным» человеком, выступает как сугубо константный фактор его бытия. Кроме того, и об этом не следует забывать, профессия – это такой род деятельности человека, за который человек получает некую заработную плату.

В мире, по подсчетам ученых, в настоящее время насчитывается более 50 тыс. профессий. В основе каждой из них лежит совокупность определенных трудовых функций. Однако нельзя выполняемые трудовые функции свести только к сумме операций. Трудовая функция по сути дела является системой знаний и навыков, которыми должен овладеть человек, чтобы осуществилась сама деятельность. Функция – это некоторый круг обязанностей, круг деятельности, это, по образному выражению Гёте, «существование, мыслимое нами в действии».

Трудовая функция как сумма знаний и навыков, как общее обязанностей всегда надындивидуальна, профессия же всегда персонифицирована, личностна, индивидуальна. Трудовые функции изменчивы, подвижны, они могут появляться и исчезать, в то время как профессии константны, устойчивы, постоянны. Роль трудовых функций состоит в том, что они составляют базу для формирования и образования профессий и специальностей.

Очень часто эти два понятия – «профессия» и «специальность» – рассматривают как синонимы. Действительно, сказать: «Он владеет такой-то профессией» и «Он имеет такую-то специальность» вполне приемлемо. Данные выражения вполне корректны, но только в обыденном языке. Необходимо, однако, разграничивать эти понятия.

«Профессия» выступает как общее, родовое понятие по отношению к понятию «специальность», которое есть более конкретное выражение, характеризующее различные частные подразделения внутри профессии. Специальность – это следствие дифференциации профессиональной деятельности; специальность определяет, устанавливает специфическую сторону знаний и навыков, их особенность по отношению к более общему, устойчивому виду общественного и профессионального разделения труда. Действительно, люди одной и той же профессии могут обладать разными специальностями. К примеру: «Он преподаватель по профессии, биолог по специальности». Специальностей, специализаций может быть несколько или же немалое количество в пределах одной и той же профессии, что является свидетельством разделения труда в рамках одной и той же профессии. Это в конечном счете приводит к чисто количественному разграничению между понятиями «профессия» и «специальность», и поэтому не удается всегда, во всех случаях пронести строгое и четкое их разделение. Но, как бы то ни было, профессия как род трудовой деятельности – это совокупность определенных знаний и навыков, приобретенных человеком в процессе длительного обучения, а специальность иногда не требует особой подготовки, так как ею овладевают на базе уже имеющегося образования, на основе уже полученной профессии. Так, юрист по образованию может быть специалистом в области гражданского, уголовного, международного права, а по профессии – адвокатом, консультантом, судьей и т. п. А менеджер как профессионально подготовленный управляющий, «человек, организующий конкретную работу», может работать, быть специалистом в различных сферах управления, так как менеджеры работают на всех «эшелонах» управления» (Амбарцумов А.А., Стерликов Ф.Ф. 1000 терминов рыночной экономики. М., 1993. С. 133, 134).

Разграничение понятий «профессия» и «специальность» можно провести и по такому принципу: если существование профессий говорит об устойчивом и широком разделении труда, то специальность определяется детальным, более дробным его делением: менеджер в управлении производством, в области услуг, и т. д. Кроме того, «профессии (вид конкретного труда) различаются по характеру труда, а специальность – по содержанию. Понятно, что характер труда – это его родовые, качественные характеристики, напротив, содержание труда – это видовые, количественные различия» (Социология. М., 1990. С. 249). Таким образом, «профессия» и «специальность» отражают текучий, подвижный, изменчивый процесс перехода одного понятия в другое, их сопоставление со всей очевидностью показывает, что это понятия с еще размытым, неявным значением, они не приобрели пока концептуального, теоретического выражения.

Еще одним термином, выражающим причастность человека к профессиональной деятельности, является слово «занятие», которое обозначает «то, чем кто-нибудь занят, дело, труд, работа» (Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 197). Данное слово в контексте понятий «профессия», «специальность» будем понимать и применять как синонимичное, однако имеющее более широкий «веер» значений и не являющееся столь жестко привязанным, как два других, к процессу общественного разделения труда. И последние понятие, стоящее в ряду с перечисленными ранее, – «должность»; оно употребляется в значении «служебная обязанность, служебное место», которое тот или иной специалист занимает, выполняя свою профессиональную обязанность, или же место, соответствующее его профессии, профессиональной подготовке.

Федеральный закон «Об основах государственной службы», принятый Государственной Думой 5 июля 1995 г. (см. Приложение 1), устанавливает правовые основы организации государственной службы Российской Федерации и основы правового положения государственных служащих. Он так определяет статус государственной должности: «Государственная должность – должность в федеральных органах государственной власти, органах государственной власти субъектов Российской Федерации, а также в иных государственных органах, образуемых в соответствии с Конституцией Российской Федерации, с установленными кругом обязанностей по исполнению и обеспечению полномочий данного государственного органа, денежным содержанием и ответственностью за исполнение этих обязанностей». Как видим, здесь сформулированы основные требования к государственной должности, очерчен круг обязанностей, а также указано, что государственный служащий за свою работу, свое занятие должен получать «денежное содержание».

Все перечисленные термины до некоторой степени синонимичны и в то же время различны, каждый требует своего контекста, своей языковой «ниши». В юридических государственных документах необходимо употреблять их только в одном значении. Однако нашей задачей является выяснение сути профессии как относительно самостоятельного рода человеческой деятельности, требующей многолетней подготовки, затем полной самоотдачи в течение всей жизни, шлифовки своих умений и способностей, совершенствования мастерства и, наконец, достижения виртуозности, подлинного артистизма в своем деле. Пожалуй, нет человека, который бы не стремился повысить качество своей работы, добиться высокой квалификации. Ни один человек не желает и не хочет быть «благочестивым ремесленником». Поэтому вполне справедливы слова Д. Рескина: «Жизнь без труда– воровство, а труд без искусства – варварство» (Разум сердца. Мир нравственности в высказываниях и афоризмах. С. 145). Вот этот уровень мастерства, сноровки, подлинного искусства и называется профессионализмом; о нем, его характеристиках и признаках пойдет речь в следующей главе, а сейчас сделаем некоторые выводы из вышеизложенного.

В богатом, разнообразном и ярком мире человеческой культуры особое место занимает проблема профессий, профессионального мастерства, поскольку культура как деятельность человека во всех сферах бытия и сознания может существовать и развиваться только тогда, когда человек – субъект культуры – овладевает одним из родов этой деятельности, т. е. профессией, и благодаря ей, благодаря полученным знаниям и умениям может изменить окружающий мир, природу и самое себя. Поэтому исходным, «базовым» для понимания профессии является категория «деятельности», которая, в соответствии с философско-социологической традицией, выражает сугубо человеческий способ отношения к миру, сущностью которого является преобразование и подчинение окружающего внешнего мира человеку. Средоточием, «сердцем» деятельности выступает труд как первое и необходимое условие жизни социального индивида.

Общественное разделение труда – это разделение труда на материальное производство и духовную деятельность, на различные сферы хозяйственной деятельности (промышленность, сельское хозяйство, торговля и т. д.), на различные группы в этих сферах, что приводит к профессиональному его делению и закреплению в социально-экономических отношениях. Профессия – это не что иное, как определенный род трудовой деятельности, которой индивид занимается, как правило, всю свою жизнь и за которую он получает денежное вознаграждение. Профессия требует определенной подготовки, знаний, умений и навыков. Благодаря профессии человек становится «мерой всех вещей», высшей стоимостью и богатством. Она самый важный стимул общественного становления и развития человеческой личности, уникальное средство самореализации ее во всех сферах бытия и сознания. Именно посредством профессии индивид приобщается к человеческой цивилизации, культурно-историческому процессу, культуре. В социально-культурной среде человек достигает вершин профессионального мастерства, высокого профессионализма.

 

ГЛАВА II

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ:

ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ И ПРИЗНАКИ

 

Для того чтобы начать разговор о профессионализме и профессиональной культуре, хотелось бы в качестве иллюстрации привести одну древнюю даосскую притчу, в которой в наивной и незамысловатой форме идет речь о профессионализме:

«По дороге в царство Чу Конфуций вышел из леса и увидел Горбуна, который ловил цикад так ловко, будто подбирал их с земли.

– Неужели ты так искусен? Или у тебя есть Путь? – спросил Конфуций.

– У меня есть Путь, – ответил Горбун. – В пятую-шестуго луну, когда наступает время охоты на цикад, я кладу на кончик своей палки шарики. Если я смогу положить друг на друга два шарика, я не упущу много цикад. Если мне удастся положить три шарика, я упущу одну из десяти, а если смогу удержать пять шариков, то поймаю всех без труда. Я стою, словно старый пень, руки держу, словно сухие ветки. И в целом огромном мире, среди тьмы вещей меня занимают только крылатые цикады. Я не смотрю по сторонам и не променяю крылышки цикады на все богатство мира. Могу ли я не добиться желаемого?

Конфуций повернулся к ученикам и сказал: «Помыслы собраны воедино, дух безмятежно-покоен...» Не об этом ли Горбуне сказано такое?» (Антология даосской философии. М., 1994. С. 99–100).

В этой маленькой даосской притче сказано главное о профессионализме: ловкость и легкость работы, ее искусность, долгий и, без сомнения, трудный путь приобретения мастерства, полная, самозабвенная отдача себя своему занятию, увлеченность, самоотверженность, ибо для Горбуна ничто на свете не существует, кроме жизненно необходимого дела, – ловли цикад, когда сам процесс и его результат доставляют ему . неизъяснимое удовольствие и счастье. Именно у человека, посвятившего себя полностью своей деятельности, «помыслы собраны воедино, дух безмятежно-покоен». В этой притче как бы намечены основные контуры портрета профессионала (он имеет Путь, т. е. постиг причину всех изменений, познал неизменное и непреходящее), даны в сжатом, афористичном виде признаки профессионализма и профессиональной культуры.

 

КТО ТАКОЙ ПРОФЕССИОНАЛ?

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ,

ЕГО ЧЕРТЫ И ПРИЗНАКИ

 

Профессионализм – это высшая степень совершенства в определенном виде деятельности, это самый высокий уровень мастерства, это также свершение дела в превосходной степени.

В связи с таким кратким, «рабочим» пониманием профессионализма вполне уместен сразу же возникающий вопрос: «А всякий ли специалист может занять высшую ступеньку мастерства? Каждый ли может достигнуть звания профессионала?»

Почему не каждый работник становится профессионалом? Почему он не достигает вершин в своем деле, своей профессии? Думается, что ответы на эти и подобные вопросы не столь просты. Все в конечном счете зависит от самого человека, от его желания, способностей, воли, от всего того, что он будет делать, какую цель в жизни поставит, как будет ее достигать, т. е. вопрос о профессионализме упирается в самого человека, в его веру в себя, свои силы и способности, веру в достоинство и свое предназначение. Здесь мы, по выражению Гегеля, погружаемся «в голую субъективность», когда невозможно преодолеть «субъективной суетности чувства и произвола желаний» (Гегель. Философия права. М., 1990. С. 232). Человек, который захочет стать профессионалом, мастером высшей квалификации, может им стать тогда, когда преодолеет, сможет победить «голую субъективность поведения» (там же).

Выше мы говорили, что профессия – это «лицо» человека, его образ жизни; самое главное в ней; нет человека без или вне профессии. Профессия – это основа связи индивида с другими людьми, способ его социализации, а также средство самоутверждения в обществе. Профессия человека поглощает все его силы, способности и таланты; в той мере, в какой он начинает овладевать ею, она поглощает его целиком и заставляет служить себе. Так люди становятся профессионалами. Профессионалами люди не рождаются, а своей профессией они овладевают многие и многие годы. Вот как описывает Конфуций свой жизненный путь: «В пятнадцать лет я ощутил стремление учиться; в тридцатилетнем возрасте я утвердился; достигнув сорока, освободился от сомнений; в пятьдесят познал веление Неба; в шестьдесят мой слух обрел проникновенность; с семидесяти лет я следую желаниям сердца, не нарушая меры» (Конфуций. Лунь Юй. 2, 4. В кн.: Я верю в древность. М., 1995).

Профессионализм – это не законченный этап человеческой жизни, не некий результат, в котором собран «абсолютный» опыт определенного субъекта. Профессионализм, профессиональная культура не даны человеку изначально, они также не могут быть получены на практике, из непосредственного опыта или же путем «чистого», «голого» внеопытного обучения, т.е. посредством изучения какого-либо предмета вне его практического применения. Так, среди фаз развития профессионала, которые даны Е. А. Климовым (Климов Е. А. Указ. соч. С. 418–425) и нами (гл.1), адепт и адаптант являются первоначальными периодами становления профессионала.

Каждая из этих фаз представляет собой этапы профессионального совершенствования в определенной сфере деятельности, привыкания молодого специалиста к делу, «вечному» занятию. Фаза безотчетной и добросовестной компетентности, фаза мастерства, или профессиональной компетентности, служат показателем того, что индивид уже овладел своей профессией, познал ее секреты, может решать самые сложные профессиональные проблемы; работа мастера, в частности, отличается своим неповторимым стилем, а его результаты, как правило, «стабильно хороши» (Климов Е.А.). Мастер всегда авторитетен, чаще всего является и наставником для молодых, начинающих специалистов.

Предложенные Климовым фазы авторитета и наставничества, на наш взгляд, излишни, ибо любой мастер – уже профессионал по определению, он уже обладает неотъемлемо присущими ему атрибутами, т. е. авторитетом, и чаще всего автоматически становится наставником. Авторитет и наставничество – это лишь степени, качества, принадлежащие профессионалу по его природе, и выделять их в особые фазы, пожалуй, нет никакой нужды.

Для того чтобы стать профессионалом, необходимо не только учиться своему делу, но и овладевать профессией практически. Но и этого мало. Необходимо все свои «помыслы собрать воедино», посвятить себя своей специальности. Поэтому профессионализм связан с субъективной стороной человеческой деятельности, с потребностью индивида реализовывать свои потенции.                                        

Одновременно с этим профессионализм – объективная сторона деятельности человека, так как она связана с необходимостью совершенствовать самое общество, способствовать улучшению организации труда, повышению его культуры, а следовательно, профессионал в целом содействует общественному прогрессу, благоприятствует движению общества вперед, вместе с тем он обеспечивает более высокую производительность труда. Кроме того, профессионал бережно относится к ресурсам, всегда может предложить или улучшить условия труда, рационализировать свое место работы и т. д. Как правило, профессионал дисциплинирован, ответственно относится к делу, показывая пример добросовестности, честности, добропорядочности. Он – подлинная персонификация своего дела, включая и социальные, гражданские качества.

Профессионал, как правило, всегда демонстрирует высокую степень совершенства исполнения, он безупречен в своем деле, своей профессии. Поэтому у мастера, профессионала практически всегда наблюдается прорыв к индивидуальному, самобытному, неповторимому. Его всегда узнают по его почерку, стилю, нестандартному исполнению. Профессионал – это свой стиль, безукоризненность реализации, воплощения своего замысла. Для того, чтобы замысел воплотился в полной мере, по словам Микеланджело, необходимо «отбросить все лишнее». Так он и поступил в возрасте 26 лет. Один скульптор начал высекать статую из мраморной глыбы высотой более пяти метров, но испортил мрамор и бросил его. Лучшие мастера, даже Леонардо да Винчи, отказались создавать скульптуру из искалеченного мрамора. Вот тогда согласился работать с этим мрамором Микеланджело. Через три года упорного труда статуя была готова. Она изображала отважного Давида, который, согласно библейской легенде, победил в единоборстве великана Голиафа. Этот эпизод из жизни великого мастера позволяет сделать вывод, что профессионал ни от чего не отказывается, ничего не выбрасывает и даже загубленный материал может превратить в шедевр, в предмет всеобщего восхищения.

Профессионал господствует над вещами, его не могут парализовать мелочи и случайности. Он всегда прорывается к естественности и свободе. Однако здесь необходимо сделать уточнение. Под свободой мы подразумеваем не свободу в политическом или юридическом, гражданском смыслах, а так, как понимал ее, к примеру, Монтескье: «Свобода есть право делать все, что дозволено законами» (Монтескье Ш. Л. Избр. произв. М., 1955. С. 289).

Профессионал свободен поступать, обращаться с материалом при производстве каких-либо вещей, в своей сфере деятельности так, как он считает нужным, ибо он сам себе закон, сущность вещей подчиняется ему. Каждая профессия обладает различной степенью свободы, и специалист в той или иной области деятельности располагает разной степенью свободы. Вот, к примеру, как описывает Уильям Сомерсет Моэм некоторые профессии с точки зрения их свободы: «Плотник... не имеет той свободы действий, какой пользуется самый безграмотный писака, самый бездарный мазилка. В известных пределах художник может распорядиться своей жизнью, как захочет. Что касается других профессий, например врача или юриста, вы вольны остановить или не остановить на них свой выбор, но, раз выбрав, вы уже не свободны. Вы связаны законами своей профессии, вынуждены соблюдать те или иные правила поведения. Программа ваша предопределена. Только художник да еще, пожалуй, преступник может составить ее сам» (Моэм У. С. Подводя итоги. М., 1991. С. 59). В этих словах содержится определенная доля истины. Действительно, люди «свободных профессий» имеют большую степень свободы, свободы распоряжаться своей судьбой, временем, нежели люди, «прикованные» к станку, полю, кульману. В еще меньшей степени вольны в своих действиях государственные служащие, политические деятели, которые вынуждены подчиняться протоколу, регламенту, писаным и неписаным правилам служебного этикета.

Когда речь идет о свободе мастера, профессионала, имеется в виду прежде всего состояние внутреннего раскрепощения, состояние легкости, которая свойственна только человеку, постигшему секреты своего дела, ставшему внутренне независимым, освободившимся от гнета формы, техники, материала. В отношении «мастер–материал» господствующим всегда оказывается человек, который подчиняет себе материал, переламывает его неподатливость, упругость, непокорность, превращает в прекрасные вещи: картины, скульптуры, предметы обихода и т. д.

Профессионал – это человек, который соответствует своей профессии, дорос до понимания своей ценности как личности. У него есть максимально точное знание своей роли в обществе, своего значения как Мастера, как человека, могущего принести немалые дары людям. «Действительный человек есть ряд его деяний, – замечает Гегель. – Если совокупность его деяний не имеет ценности, то и человек не имеет ценности. Внутреннее и внешнее должны быть фиксированы в этом тождестве» (Гегель. Философия права. С. 418).

«Действительный человек» как профессионал в самом точном значении этого слова разливает вокруг себя положительные эмоции, оптимистическое мировосприятие заражает окружающих уверенностью в себе, он также может несколько снисходительно относиться к ошибкам и невольным промахам других, его же собственные редкие просчеты рассматриваются им как возможность повысить свое мастерство, чему-либо еще научиться. «Начинает порою казаться – так и надо, начинает порою казаться, что всему научился», – писал Иосиф Бродский (Бродский И. Стихотворения. Таллинн, 1991. С. 42).

Профессионал всегда красив и своим отношением к делу, и отношением к окружающим, и отношением к жизни в целом. Он красив прежде всего в процессе работы, от него исходит как бы внутреннее сияние, некая аура окружает его в то время, когда он что-либо делает. Но профессионал не только красив, но еще и мудр. «Мудрость в искусстве мы признаем за теми, – писал Аристотель, – кто безупречно точен в своем искусстве; так, например, Фидия мы признаем мудрым камнерезом, а Поликтета – мудрым ваятелем статуй, подразумевая под мудростью, конечно, не что иное, как добродетель, т.е. совершенство, искусство» (Аристотель. Никомахова этика. 1141 а 10–12). Профессионал, следовательно, мудр, так как в своем деле он достигает совершенства, являясь «безупречно» точным в нем.

Будучи «мудрым», профессионал бесконфликтен, т.е. он избегает столкновений во взаимоотношениях между коллегами по работе, потому что он не вступает в противоречия ни по общим, ни но частным вопросам; он тем самым демонстрирует высокий уровень культуры общения, грамотность и воспитанность в сфере межличностных отношений. Кроме того, у профессионала нет времени участвовать в ссорах и сварах, – он всегда выше этого: конфронтация – не его «стиль жизни». Контроль за своим поведением, постоянное сохранение собственного достоинства, уважение к себе и к своему делу, культура общения – все это и другие параметры создают основы бесконфликтности профессионала. Как правило, он всегда сосредоточен на деле, не отвлекается от него по пустякам, не знает праздности, он спокоен, уверен в себе, в своей работе, которую делает качественно, первоклассно, применяя совершенные методы и средства труда. О таких мастерах своего дела, людях, искусных в каком-либо виде деятельности, говорят: «мастер на все руки», «золотые руки», «у него легкая рука», «такому человеку цены нет» и др., подчеркивая тем самым высокое достоинство, высшую степень качества работы данного профессионала, человека, по праву занимающего верхнюю ступеньку в иерархической лестнице служебных званий, должностей, титулов, чинов и т. д.

Поэтому-то профессионал практически не делает брака, крайне редко у него бывают срывы в работе, неудача обходит его стороной. Он все делает чисто, аккуратно, без помарок, филигранно, проявляя одновременно с этим и высокую степень ответственности и гордости за свою работу. Вот почему профессионала следует назвать человеком, который не допускает осечек; всякого рода невезения не свойственны ему. Но это, конечно, не является свидетельством того, что профессионал не допускает кое-каких погрешностей в своей работе. Как правило, их процент ничтожно мал по сравнению с тем, что совершают ремесленники «средней руки». Вот это и дает основание считать профессионалов теми людьми, которые способствуют развитию культуры, общественному прогрессу, которые олицетворяют выдающихся работников, мастеров с исключительным по глубине, широте и масштабу размахом деятельности.

Мы нарисовали как бы «идеальный образ» профессионала, и может создаться впечатление, что он далек от реальности и на самом деле не существует. Но ранее мы уже обращали внимание на то, что проводим, или, точнее, даем теоретический «срез» данной проблемы, и потому останавливаемся на типичном, свойственном профессии и родам деятельности.

Дело в том, что теоретический анализ какого-либо предмета, вопроса или явления включает в себя типологический подход. Ученый прибегает к нему тогда, когда возникает острая необходимость, во-первых, упорядочить описание множества разнообразных явлений, объектов; во-вторых, изучить, установить и выявить закономерности, связывающие эти явления на основе анализа их признаков, черт или свойств; в-третьих, отразить облик, структуры исследуемого множества объектов с точки зрения их сходства или же различия; в-четвертых, создать представление об общих причинах, корнях, признаках различных явлений; в-пятых, дать научное, историко-теоретическое объяснение существования объектов, а также описать вновь изучаемые явления на основании уже ранее известного и соотнести их с явлениями, которые необходимо изучить.

Центральным звеном типологического подхода является понятие «тип», отражающее определенные реальные явления и процессы, то общее, что показывает единство в многообразии, т. е. то общее, которое интегрировало в себе многообразие особенного и единичного, воплотило все богатство особенного и индивидуального. Тип стирает различия индивидуального и одновременно с этим устанавливает сходство между объектами и явлениями. Любой тип, будучи единством в многообразии, демонстрирует свою парадоксальную природу: чем больше сходства между предметами, тем меньше между ними различия, и наоборот. А всякое сходство рождает подобие, тождество, наличие единства многих различных сторон, свойств, качеств, но не самих по себе, а наряду с предметами, объектами, которым они присущи, без которых они сами по себе существовать не могут. Вот так и каждая профессия несет в себе сходство и различие; таким же способом можно обнаружить тождество и различие в профессиональной деятельности людей, занятых в различных сферах производства.

С помощью типологического подхода устанавливается родство предметов, явлений, процессов по наиболее существенным и важным признакам, а также отличие их друг от друга. Данный подход во многом облегчает процесс познания, дает возможность находить скрытые закономерности между явлениями и предметами, объяснить их сущность с точки зрения науки. Так, государственную службу следует отнести к типу профессий, обозначаемых как система «человек – человек». Каждый тип профессии формирует профессионалов, – людей высокой квалификации, достигших высшей степени совершенства в своем деле, высокого мастерства. Применение типологического подхода позволяет найти общие, существенные, важные признаки профессионализма. Вот о том, каковы эти основные черты и признаки профессионализма, сейчас и пойдет речь. С помощью типологического метода будет дан ответ на вопрос: «Что делает человека, занятого определенным родом деятельности, профессионалом?»

 

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ И ПРИЗНАКИ

ПРОФЕССИОНАЛИЗМА

 

Главное, что делает индивида профессионалом, – это знания, но прежде всего знания по своей профессии, своему делу, специальности. Они должны быть прочными, усвоенными на всю жизнь. В то же время это знания, которые будут постоянно пополняться, углубляться.

Полученное как результат индивидуальных познавательных усилий знание способствует становлению и развитию личности, а специальные, т. е. профессиональные, знания становятся мерой трудовой активности человека. Провозглашенный в самом начале XVII в., но популярный и наши дни лозунг Ф. Бэкона «знание – сила» был уточнен и дополнен его современником и соотечественником Т. Гоббсом: «Знание есть только путь к силе». И это верно, потому что знания, будучи идеальной, духовной формой деятельности, становятся силой в том случае, если они направлены на их реализацию, практическое применение. Тот, кто горит желанием не только знать свое ремесло, но и стремится применять его с наибольшей пользой, становится профессионалом. Для него знания являются основной питательной средой, он должен непрерывно их пополнять, обновлять. Модная сейчас концепция «непрерывного образования» была для подлинного профессионала жизненно актуальной и действенной в течение всего времени существования профессиональней деятельности. И лишь знания, отвечающие требованию дня, дают возможность человеку практически применять свои силы.

Профессионал знает свое дело в совершенстве, как свои пять пальцев, т. е. досконально, основательно; он все, что знает о своей деятельности, профессии, может выразить кратко и точно. Например, Гегель в беседе с Гёте определил сущность диалектики так, как никто не смог это сделать до него: «Собственно диалектика не что иное, как упорядоченный, методически разработанный дух противоречия, присущий любому человеку, и в то же время великий дар, поскольку он дает возможность истинное отличать от ложного» (Эккерман. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. Ереван, 1988. С. 547). Или вот каким образом определяет суть управления один из классиков менеджмента Анри Файоль: «Управлять – значит предвидеть, «организовывать, распоряжаться, координировать и контролировать» (Файоль А., Эмерсон Г., Тейлор Ф., Форд Г. Управление – это наука и искусство. М., 1992. С. 12).

Постигнув сущность своего дела, проникнув в его «святая святых», профессионал понимает и устанавливает внутренние связи и отношения  как в самом деле, так и с рядом ближайших профессий, органично с ним связанных. Вообще-то профессионал не имеет какого-либо одного, единственного источника знаний. Профессионал всегда и везде учится, он «нацелен» на знание. У профессионала природная установка на знание, на сообщения, на факты, на сведения о своем деле, ремесле, и эту информацию он черпает из окружающего мира. Практически все, с чем соприкасается профессионал, может служить ему бесценной базой данных. Поэтому никто не может установить сколько-нибудь точного объема знаний профессионала, – они не поддаются количественному исчислению. Знания – это всегда и во всем – качество, необходимая степень понимания своей деятельности, своей работы. Профессионал – это не только знания, но в первую очередь, – это выход, точнее, переход за пределы знаемого, вторжение в область трансцендентального, в ту сферу, что парит над обыденным и повседневным.

Все знания у профессионала переработаны в четкий план действий, стали основой его опыта, мастерства, виртуозного овладения секретами мастерства. При характеристике профессионализма и его первого признака – знания и овладения им – следует указать на прямую связь с уровнем квалификации, под которой понимается степень годности работника для выполнения данного вида труда или же степень совершенства овладения профессией, уровень подготовленности. Приобретая знания, обучаясь своей профессий, человек сам творит себя как работника высшей квалификации, и поэтому она выступает как чисто индивидуальное свойство данного человека, являясь качественней характеристикой развития его как профессионала (см.: Человек и мир профессий. Свердловск, 1990. С. 25–26). Фактор «знания», их уровень, степень и качество служит первейшим и важнейшим признаком профессионализма и профессионала. Вспомним притчу царя Соломона: «Видел ли ты человека проворного в своем деле? Он будет стоять перед царями; он не будет стоять перед простыми» (Книга Притчей Соломоновых // Библия. 22:29).

Профессионал, являясь человеком высокой квалификации, обречен непрерывно накапливать свои знания. Для него знания становятся действительной силой только в соединении с трудом, его профессией, а также с применяемыми методами и средствами деятельности. Отсюда мы делаем вывод, что, во-вторых, профессионализм обнаруживается в умении применять различные гибкие, эластичные, отвечающие ситуации, конкретным обстоятельствам методы, средства, приемы – все то, что служит действенным и эффективным способом достижения необходимого результата.

В самом общем виде «метод» – «путь к чему либо» – способ человеческой деятельности в любой ее форме. Метод в той или иной форме сводится к совокупности определенных правил, приемов, способов, норм познания и действия. «Он есть система предписаний, принципов, требований, которые должны ориентировать в решении конкретной задачи, достижении определенного результата в той или иной сфере деятельности... Главное предназначение любого метода – на основе соответствующих принципов (требований, предписаний и т.п.) обеспечить успешное решение определенных познавательных и практических проблем, приращение знания, оптимальное функционирование и развитие тех или иных объектов» (Кохановский В. П. Диалектико-материалистический метод. Ростов н/Д, 1992. С. 8, 9). Проблема метода – это вопрос о том, каким способом достигается истинное знание и преобразуется действительность. Специалист обладает каким-либо методом, если знает по крайней мере три вещи: во-первых, каким способом, каким образом можно действовать; во-вторых, в какой последовательности своих действий решать те или иные проблемы; в-третьих, умеет применять имеющиеся знания на практике.

Метод – это не что иное, как осознанный способ действия; в нем содержатся рекомендации относительно того, как использовать знания, а также какими приемами пользоваться в своей работе. «Метод выступает как программирующее знание, которое определяет характерные черты данного вида деятельности и показывает, как именно, каким образом надо здесь действовать» (Кохановский В. П. Указ. соч. С. 11).

Прием – это понятие, которое выражает прежде всего отдельное действие, особый, чаще всего единичный способ в осуществлении чего-либо; например: «заведующий отделом обучил молодого специалиста, как отвечать на вопросы посетителей», или: «он стремился овладеть приемами ораторского мастерства». Что касается понятия «средство», то оно выражает способ действий для достижения определенной цели, а также орудия (предметы, совокупность каких-нибудь приспособлений) для осуществления определенной деятельности. Понятие «средство» соотносится с понятиями «цель» и «результат».

Грамотное, рациональное овладение методами своей деятельности служит ярким показателем того, что специалист превращается в личность, соединяющую знание с практикой. Ведь профессионал не только в совершенстве знает свое дело, но и предлагает оригинальные идеи, ставит и рождает новые нестандартные идеи и цели деятельности. Профессионал в первую очередь тот, кто обладает знанием принципов и методов, средств и приемов достижения искомых результатов этой деятельности.

В процессе работы на первом месте стоит решение вопроса не «что делать?», а «как делать?», «каким способом?». Поэтому проблема метода всегда занимала очень важное место в самой деятельности, ибо «метод необходим для отыскания истины» (Декарт Р. Правила для руководства ума. М.; Л., 1936. С.60). Так же размышлял Аристотель: «... Никто другой из мастеров не сомневается в целях, но, поставив цель, он заботится о том, каким образом и какими средствами ее достичь...» (Аристотель. Никомахова этика. 1112 b 15–17). Действительно, каждый работник, тем более высокого класса, больше внимания уделяет средствам, так как в них «проявляется разумность как таковая», и они (средства) «нечто более высокое, чем конечные цели» (Гегель).

Подлинный профессионал в средствах, приемах, методах видит нечто вечное, надежное орудие своей деятельности; он обладает ими в полной мере тогда, когда знает, как, в какой последовательности действий решать те или иные проблемы, с помощью каких орудий, инструментов, средств обеспечить кратчайшее движение к результату. Настоящий профессионал никогда не прибегает к методу «проб и ошибок», наверное зная, что это один из самых расточительных, неэффективных и затратных методов, тем более, что его бездумное применение всегда ведет к «наказанию» за допущенные «ошибки».Но и любой апробированный, научный метод сам по себе ничего не решает: метод не может перейти за свои пределы; он может лишь указать направление пути, организовать самое деятельность, но он не может автоматически предопределить успех дела.

В любом методе содержатся как запрет, недопустимость каких-либо действий, так и определенного рода указания, рекомендации, предписания относительно того, как действовать эффективно, качественно, с минимальной затратой энергии.

Ничто не дисциплинирует деятельность так, как верно выбранный метод. Поэтому профессионал вполне сознательно обращается к тому методу и средству, которые кратчайшим путем приводят его к удаче, позитивному решению проблемы. Знание методов и приемов дает профессионалу подлинную свободу действий, служит показателем того, что он уже достиг высокого уровня мастерства, преодолел все «школьные премудрости», вырвался на простор творчества, созидания нового, и с этого момента начинается понимание сущности своей деятельности, завоевания вполне заслуженного авторитета, известности и признания. В это время он способен уже обнаружить невидимые ранее связи и отношения, проникнуть в самую суть дела, «помыслы собрать воедино», как это мы видели в случае с Горбуном – ловцом цикад. С данного момента – возникновения союза знаний и методов – начинается новый этап профессионализма, превращение всей деятельности в единственное условие бытия, в неугасимое, вечное совершенствование. Вот что об этом сказал афроамериканский деятель Букер Тальяферро Вашингтон: «Я убежден, что жизнь любого человека должна быть наполнена постоянными и неожиданными стимулами, которые будут побуждать его держаться каждый день на самом высоком уровне» (Великие мысли великих людей // Антология афоризма: В 3 т. Т. 3. С. 121).

Третий типологический признак профессионализма любого вида деятельности проявляется в том, что профессия становится образом жизни человека, его жизненной потребностью, по сути дела только одним-единственным источником существования.

Профессия, как отмечалось выше, детерминирует все другие виды деятельности, которыми может заниматься индивид в течение своего существования, своей взрослой профессиональной жизнедеятельности.

Философско-социологическая категория «образ жизни» отражает совокупность «типичных» видов жизнедеятельности индивида, социальной группы, общества в целом, которая берется в единстве с условиями жизни, дает возможность комплексно и во взаимосвязи рассматривать основные сферы жизнедеятельности людей: их труд, быт, общественную жизнь и культуру, выявлять причины их поведения (стиль жизни), обусловленного укладом, уровнем, качеством жизни (Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 446). Из данного определения видно, что образ жизни индивида напрямую связан с характером его деятельности, с привычным способом реализации ее в ставшем привычным труде, с подчинением ей всего своего поведения в быту, в общении, во всем строе и образе мышления.

У профессионала, строго говоря, нет или практически нет (помимо своего пожизненного дела) увлечений, «хобби» или же сильных пристрастий, которые бы поглощали всю его жизнь, все свободное время. На все, что происходит, он смотрит с позиции того дела, которому посвятил всю свою жизнь. Его работа, вид его деятельности – это и главное содержание жизни, и высочайшая ценность, придающая профессионалу чувство собственного достоинства, уважения других людей труда и, наконец, самоуважения.

Профессионал – это глубоко уважающий себя человек, высоко ценящий свое ремесло и неотделимый от него образ жизни. Последний полностью, без остатка покрывает весь жизненный, деятельный путь человека, не оставляя места и времени для всякого рода любимых занятий, страстей, «слабостей», которые отвлекали бы чрезмерно от «вечного» ремесла. Конечно, в жизни любого человека, в его суетном круговороте дел есть место для отдыха «души», но это не исключает, а, напротив, утверждает нас в мысли, что профессионал – это образ его жизни, включающий в себя быт, общественные дела, стиль и уклад жизни, чувство собственного достоинства. Вот как об этом однажды сказал Гегель: «Круг жизни крестьянки очерчен ее коровами – Лизой, Чернушкой, Пеструшкой и т. д., сынишкой Мартеном и дочкой Уршелыо и т. д. Философу так же интимно близки – бесконечность, познание, движение, чувственные законы и т. д. И что для крестьянки ее покойный брат и дядя, то для философа – Платон, Спиноза и т. д. Одно столь же действительно, как и другое, но у последнего преимущество – вечность». (Гегель. Работы разных лет: В 2 т. Т.2. М., 1973. С. 532). Главное внимание здесь обращено на равновеликость деятельностей, на «действительность» как единство существования и сущность этого существования. И все дело только в качестве деятельности, разности занятий, но не в погруженности в самое дело, которое стало неотторжимым от образа жизни.

Образ жизни профессионала – не только труд сам по себе, деятельность как таковая, а труд, связанный со всеми другими видами и формами жизнедеятельности человека, это деятельность, прекрасней и богаче которой нет вообще, это работа, поглощающая индивида целиком, безо всякого остатка. Образ жизни как бы суммирует все многообразие сферы деятельности человека, придает ей качественную определенность, самодостаточность.

Четвертым признаком профессионализма является то, что он раскрывается в способности передать свои знания, опыт и навыки, научить «неофитов» выполнять свою работу сознательно, творчески, не шаблонно.

Вот это умение – быть учителем, наставником и есть верный показатель высокого профессионализма, признак, который свидетельствует о том, что субъект овладел «тайнами» мастерства, смог проникнуть в самую суть своей профессии.

Профессионал, как педагог, может не только изложить основы, сущность проблемы, содержание вопроса, но и вскрыть невидимые связи и отношения между объектами анализа, продемонстрировать (или по крайней мере указать) эффективные методы решения проблемы, предложить несколько вариантов их разрешения. Правда, в некоторых видах деятельности «ученик» следует полезному совету наставника: «делай, как я» (это в большей мере свойственно обучению профессиям системы «человек–техника», где необходимо выработать точность, размеренность и быстроту движений, хорошую координацию и т. д., к примеру, при обучении танкистов, летчиков, водителей разного типа машин и др. («следи за каждым моим движением...»). Но позже наставник рекомендует поступать во всем творчески, самостоятельно, рационально, опираясь на накопленный ранее опыт.

Конечно, степень, да и само умение научить «делу» приобретается в течение многих лет, и не всегда человек, в совершенстве знающий свою профессию, может легко и непринужденно научить «прозелита», передать свое мастерство – здесь нужны и определенный талант, и некоторые усилия над собой, так как многое зависит от личных качеств самого учителя.

Профессия учителя, как никакая другая, являет собой полное тождество человека и должности – по крайней мере должна таковой быть. Основная задача преподавателя – «подвести ученика к осознанию его задатков и сил и в то же время воспитать в нем то благородное любопытство, ту высокую неудовлетворенность, что дают силу любви к наукам, к духовности и красоте» (Гессе Г. Избранное. М., 1991. С. 345– 346). Главный герой романа Г. Гессе магистр Игры в бисер Кнехт приходит к мысли, что учитель испытывает, во-первых, «радость, передавая свое духовное достояние другим и видя, как оно при этом совершенно меняет свои формы и оказывает совершенно иное воздействие, т.е. радость учить, а во-вторых, борьбу с личностью студента и ученика, желание завоевать авторитет и руководящее положение и пользоваться ими, т. е. радость воспитывать» (там же. С. 225).

Действительно, только человек, «обремененный» знанием, своей «терпеливой строгостью» (Гессе), может, испытывая двойную радость, превратить адепта, ученика в подлинного мастера, профессионала. При этом растет и самое мастерство учителя, он превращается в истинного виртуоза, человека, у которого работа горит в руках. Не утверждая со всей категоричностью, что слияние в одном лице профессионала и учителя в истории культуры не столь уж редкое явление, все же можно отметить, что тогда, когда эти два лица, две роли совпадают, тогда выигрывают и сама профессия, и ученик, и наставник, и сама культура. При этом могут возникать направления, определенные школы. Вспомним хотя бы великого актера и педагога К. С. Станиславского, поэтов Маяковского и Бурлюка с их школой футуризма, и т. д.

В истории русской культуры прошлого века есть личности, перед которыми преклонялись современники за их жертвенность, за их служение высокой, благородной идее, за их возвышенное Учительство. К числу таких учителей принадлежал В. Г. Белинский. Именно ему посвятил прекрасные строки Н. А. Некрасов:

 

Белинский был особенно любим...

 Молясь твоей многострадальной тени,

Учитель, перед именем твоим

Позволь смиренно преклонить колени.

Ты нас гуманно мыслить научил,

Едва ль не первый вспомнил о народе,

Едва ль не первый ты заговорил

О равенстве, о братстве, о свободе...

(«Медвежья охота»)

 

Профессионал, будучи истинным учителем, передает ученику не только свои знания, опыт и навыки, но и развивает гражданские качества, направляет энергию на достижение определенной цели.

В-пятых, профессионал по своей основе рационален, разумен, так как он сам есть итог этого уровня деятельности. Разумность профессионализма понимается как неотъемлемый атрибут всей человеческой деятельности, основанной на явном осознании целей, интересов и идей. Эта деятельность практически всегда мотивирована, базируется на применении логических законов, принципов, методов.

Рациональность профессиональной деятельности, далее, состоит в поиске эффективных средств разрешения противоречий, в способности реалистично, трезво оценить настоящее положение дел и прошлый опыт. Всякий профессионал не допускает в своей деятельности «разгула страстей», чрезмерного «всплеска эмоций», «половодья чувств». В процессе своей деятельности он сух, сдержан. Его характеризует строгий, критичный, расчетливый подход, ибо если его деятельность будет переполнена эмоциями, то она практически всегда обречена на провал, на поражение. Казалось бы, люди творческих профессий, люди искусства глубоко эмоциональны, но это далеко не так, и часто такое мнение опровергается. Так, А. С. Пушкин в своем дневнике от 9 апреля 1821 г. записал: «Получил письмо от Чаадаева. – Друг мой, упреки твои жестоки и несправедливы; никогда я тебя не забуду. Твоя дружба мне заменила счастье. Одного тебя может любить холодная душа моя» (Курсив наш. – Авт.) (Пушкин А. С. Соч: В10т.Т.7.М., 1976. С. 262). Знаменитый кубинский писатель Алехо Карпентьер – в его жилах текла и русская кровь, он был внучатым племянником К. Бальмонта – писал в романе «Весна священная»: «В «Аппассионате» Бетховена нет даже намека на эротику. Слово «Аппассионата» указывает лишь на напряженность переживания. Для Бетховена «страсть» означало «сила» – сила воздействия, рассчитанного с математической точностью» (Карпентьер А. Весна священная. М., 1982. С.64).

Из данных высказываний следует, что профессионал на своей работе, в процессе исполнения профессионального долга сдерживает, подавляет свои эмоции, он рационален, сух, даже до некоторой степени холоден, «буря страстей» подавляется, или, как говорил 3. Фрейд, сублимируется, вытесняется благоразумием, рассудительностью, спокойным и взвешенным подходом.

Особой разумностью, сдержанностью, отсутствием эмоций отличается политическая, государственная деятельность. Если в ней начнут побеждать чувства, будут проявляться некая нетерпимость, экспансивность, элементарная невоздержанность, то всему делу может быть нанесен существенный или непоправимый урон. И даже тогда, когда общественный деятель выдвигает верные тезисы, но делает это обуреваемый эмоциями, он ни в коей мере не достигнет желаемого и, более того, результат будет противоположен задуманному, ранее поставленной цели. Вот почему государственная служба, вся публичная деятельность должны быть наполнены разумом, пропитаны рациональностью, строгим холодным расчетом. И только в этом случае можно ждать искомого успеха, воплощения своего замысла.

Эмоции – слишком плохой и ненадежный поводырь во всех видах деятельности, а в государственных делах тем паче, потому что они самым непосредственным и решительным образом уводят от последовательного и логичного подхода к делу, от его сущностного и рационального разрешения сложных и злободневных проблем. Эмоционально действующий государственный или политический деятель оставляет впечатление недалекого и малокультурного человека, которому, в принципе, часто отказывают в доверии.

Профессионал, относясь к своему делу с позиции требований разума и логики, действуя строго рассудочно, побеждает инертность, хаотичность и строптивость материала. Для этого он вынужден подавить напор чувств и стремиться «остудить свое сердце», ориентируя все свои помыслы на рациональный подход к делу. Перманентно оставаясь на «поле» рационального, профессионал возвышается над частностями, господствует и преодолевает случайное. Одновременно с этим он способен предвидеть результаты своей деятельности. Вот в этом – в умении заранее определить итог трудового процесса – и заключается, в-шестых, профессионализм.

Профессионал не живет одним днем, он всегда анализирует весь свой путь, всю траекторию своей деятельности: как положительные стороны своей деятельности, так и имеющие место незначительные промахи, ошибки, при этом учитывает в полной мере реальную ситуацию, всю совокупность условий. Другими словами, профессионал наряду с постановкой целей, или, точнее, вместе с определением целей, выбором средств и методов деятельности, составляет «рабочий план», подвергает критической оценке виртуальные (возможные) следствия, сосредоточивает внимание на достижении желаемого. Но хорошо известно, что не все удается предусмотреть, предугадать, ибо «наше знание, – писал святой апостол Павел, – несовершенно, и пророчества наши не полны» (Евангелие / 1-е Коринфянам. 13:9).

К. Поппер, понимая сложность и трудность процесса познания, все же подвергает сомнению саму способность человека предвидеть результаты своей деятельности. Он это положение выразил афористично: «... Ход человеческой истории предсказать невозможно» (Поппер К. Нищета историцизма. М., 1993. С. 5). Приводя различного рода аргументы для доказательства данного положения, английский ученый все же забывает или просто-напросто игнорирует очевидный научный факт, что само сознание, как свойственный материи атрибут, обладает способностью опережающего отражения действительности, что сама деятельность изначально является целеполагающей, целенаправленной, созидательной, а это со всей очевидностью доказывает, что предвидение вплетено в акт действий человека.

Если деятельность включает в себя цель, то она неизменно вбирает в себя также возможность предвидеть ход событий, процессов, трудовых актов и т. д., т. е. в начале деятельности возникает образ, будущий облик этой деятельности в виде идеалов, проектов, гипотез, различного рода прогнозов, планов. «Люди в своей деятельности руководствуются определенными мыслями, идеями, которые заключают в себя прогностический момент как обязательный. Любая мысль, идея, представление содержат в той или иной степени предвидение будущего, предвосхищают его» (ТугариновВ. П., Румянцева Т. М. Предвидение и современность. Л., 1976. С. 92-93).

Ценность прогнозирования состоит в том, что оно придает всей деятельности, всем действиям человека достоверность и точность, надежность и долговременность. Правильный и эффективный прогноз самоценен сам по себе, но он имеет большее значение потому, что с его помощью можно спланировать свою деятельность, определить направление развития, предположить этапы и фазы будущего, пути и перспективы преобразования настоящего, выработать тактику движения к цели. Предвидение тем самым позволяет избежать ненужного расхода энергии, уйти от дилетантских представлений и суждений, взять на себя ответственность за то, что будет. Этими качествами и способностями должны обладать все люди, все работники, но ими в полной мере отмечены профессионалы, ибо они в своей деятельности опираются на логику и разум, на точное и конкретное знание, используют продуктивные методы, выбирают действенные средства и способы выполнения своих целей.

Однако все сказанное выше не означает, что предвидение, прогноз, точнее, предсказанные события могут или должны произойти всегда или почти всегда. Как известно, любой прогноз не есть нечто предопределенное, то, что ни при каких обстоятельствах не может быть изменено. Дело в том (и это мы хорошо знаем), что сама человеческая деятельность безгранична и обладает большой степенью свободы, а действия и поведение людей нельзя спланировать, порой трудно предсказать поступки человека с правильностью наступления солнечного затмения. Поэтому все же в одном можно согласиться с К. Поппером, сказавшим, что «детальный календарь социальных событий есть идея самопротиворечивая ... точные и детальные социальные предсказания невозможны» (Поппер К. Указ. соч. С. 21). Вот в этом «невозможном» предсказании подробного, досконального хода событий и процессов и заключено то, что делает человеческую жизнь по-настоящему интересной, загадочной и манящей.

Таким образом, профессионализм – это не что иное, как мера и качество деятельности человека в определенной, строго ограниченной сфере деятельности. Наиважнейшая черта профессионализма – это постоянство, неизменность, стабильность результатов. Устойчивость, рациональность, продуктивность, ритмичность составляют характерные черты любого профессионала, который не прощает легкомысленного, дилетантского отношения к делу, к своей профессия. Вот почему дилетантизм является резкой, диаметральной противоположностью профессионализму.

 

ДИЛЕТАНТИЗМ КАК АНТИПОД

ПРОФЕССИОНАЛИЗМУ

 

Эти два понятия – абсолютные противоположности. Дилетант – это человек, который занимается чем-либо без специальной подготовки, обладает поверхностными знаниями, демонстрирует любительское отношение к делу. Дилетант «услаждает» свою жизнь чем-либо, являясь полным профаном, невеждой, человеком, не способным постичь само дело, его сущность и т. д. «Невежда несвободен, – писал Гегель, – ибо ему противостоит чужой мир, нечто стоящее выше и вне его, от которого он зависит» (Гегель. Соч. Т. 12. С. 102).

Если профессионал является специалистом в одной области, то дилетант – «знаток» во всех или почти во всех сферах деятельности. Он всегда все легко решает, без труда находит ответы на «вечные», мучительные проблемы бытия и жизни. Для него, как правило, не существует затруднений, поисков истины. Ход рассуждений дилетанта чаще всего такой: «Я не профессионал, не специалист в этой области и ее не знаю, но должен высказать свое мнение»... Иногда можно услышать и такое: «Я в этом деле мало что смыслю, но категорически заявляю, что...».

«Сущность дилетантизма в том и заключается, что дилетант не понимает трудностей того, за что он берется, и всегда намеревается предпринять то, на что у него недостает сил», – говорил Гёте в беседе с Эккерманом (Эккерман И. П. Указ. соч. С. 205). Месяцем раньше немецкий поэт и философ сказал своему собеседнику: «На днях я читал письмо Моцарта некоему барону, который прислал ему свои композиции, в нем сказано примерно следующее: «Вас, дилетантов, нельзя бранить, ибо с вами происходят две неприятности: либо у вас нет своих мыслей и вы заимствуете чужие; либо они у вас есть, но вы не умеете с ними обходиться» (там. же. С. 178). В этих суждениях точно выражается природа дилетантизма: неумение распоряжаться ценным материалом и своими силами, полное непонимание проблемы и неспособность создавать новое. Поэтому дилетанты активно разрушительны, агрессивны, циничны, сильно сплочены и крепко организованы, часто более находчивы, чем профессионалы; по большому счету они – хитроумный механизм темных, злых сил, сторонники лжи и клеветы.

Дилетанты, и только они, могут остановить прогресс, вызвать катастрофу, затормозить движение вперед. Они никогда не подчиняются привычным нормам и правилам, законам и принципам, у них своя мораль, своя логика поведения, – чаще всего вопреки интересам большинства, свои пути движения к цели. Все беды, несчастья, невзгоды принесены дилетантами, только они могут открыть «ящик Пандоры», выплеснуть в мир горе, болезни, бедствия, разрушения. Они призваны «сеять ложь для процветания лжи», говорил Н. Рерих.

Профессионалом, как мы видим, стать не так уж легко и просто; для этого надо долго учиться, постигать многосложное мастерство, овладевать методами, вникать в тонкости дела. Для дилетанта всех этих вещей как бы не существует, он обладает лишь поверхностными знаниями, смог усвоить внешние связи явлений, «вершки» некоторых принципов. Если профессионал в определенной мере свободен в выборе своего образа жизни, методов и средств деятельности, воинственно созидающ, легко управляет своим делом и своей судьбой, то дилетант, как заметил Гегель, внутренне «несвободен», ибо над ним нависает чуждый ему мир, неведомая ему область, от которой он всегда и во всем зависим, но которую он, как правило, не способен по-настоящему серьезно изучить, стать вдумчивым знатоком в определенной области деятельности. Однако дилетант к этому и не стремится вовсе, для него главной заботой является произвести впечатление, поразить своей эрудицией, ему важен эффект.

Дилетант – это невежда, профан, не осознавший всей глубины своей безграмотности в области познания явлений и их отношений. Любительский взгляд на вещи эмоционален, импульсивен. Дилетант демонстрирует свое верхоглядство вполне серьезно, напыщенно и высокомерно. Только он знает простые ответы на мучительные вопросы, всем и всегда готов дать советы, вынести категоричное суждение, он безапелляционен, одним словом, – человек, для которого в мире нет ничего таинственного, трудного, сложного, сокрытого, сокровенного. Наша жизнь переполнена дилетантами, людьми, избегающими трудностей в познании и деятельности, полузнайками и недоучками, основная задача которых состоит в том, чтобы помешать (чаще всего бессознательно) профессионалам выполнять свое дело. Поэтому-то дилетант неуживчив, не может спокойно наблюдать за успехами компетентного человека, он завистлив, испытывает стойкое чувство досады, вызванное благополучием и успехом мастера. В связи с этим дилетант конфликтен, разрушителен. Русский философ И. А. Ильин отождествляет его с погромщиком и поджигателем, которые «страшны не столько убытками, сколько неутомимой завистью и дикой ненавистью к чужому достижению и совершенству, презрением к чужому творчеству, слепотою к «инвестированной» духовности» (Ильин И. А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 279).

Дилетант анархичен, способен внести беспорядок и бестолковщину в любой вид деятельности, создать хаос и неорганизованность, принести массу неудобств, так как он может и склонен уничтожать и рушить. Он не признает никаких авторитетов, кроме своего мнения, своей точки зрения. Многие беды и несчастья нашего хрупкого мира связаны с разрушительной, погромной деятельностью людей, не освоивших принципов и основ какого-либо дела, не пожелавших проникнуть «в строение духа». Причин здесь, видимо, много, но большая часть их связана с недостатками и промахами в воспитании и образовании – в семье, школе, коллективе. Особую опасность представляют дилетанты в сфере государственного управления, в политической области, там, где любительство меньше всего показано. Здесь дилетантство чревато несчастьями, страданиями многих десятков и сотен тысяч людей. Это дает основание утверждать, что любитель, дилетант не может быть назван культурным человеком, он стоит вне культуры, вне творческой деятельности. Дилетант и профессионал – антиподы, они контрастны, антитетичны. Профессионал – это в полной мере трудоголик, дилетант с большой долей холодности относится к своему делу.

Не все люди, занятые в определенной сфере деятельности, становятся мастерами, специалистами высокого класса, не все дотягиваются до подлинного профессионализма. Подавляющая часть трудящихся застревает на уровне рядовых, ничем не примечательных служащих, благополучных ремесленников, которых известный американский писатель Синклер Льюис образно и точно называет в романе «Эроусмит» «людьми скучного веселья». Там же дается совет профессионалу: «Работать вдвое упорнее, чем вы можете, и не давать людям использовать вас».

И дело здесь не в самой деятельности, не в объекте деятельности, а в самом субъекте, его внутреннем психологическом настрое, мотивах, стремлениях, не ставших побудительным стимулом к деятельности. Если человек чрезмерно задерживается на ступеньке унылого исполнителя, на уровне адаптанта, на стадии разумной некомпетентности, привыкающего к работе специалиста, который пока еще механически выполняет волю и желания своих руководителей, то в этом вина и беда самого человека, его меры отношения к самому себе. В таком случае ему не суждено «стоять перед царями» и то, что ему «это не дано», подтверждается самой жизнью, фактами и судьбами «несостоявшихся» профессионалов. Именно о них говорит русский поэт Максимилиан Волошин в превосходном цикле сонетов «Звездный венок»:

 

Изгнанники, скитальцы и поэты –

 Кто жаждал быть, но стать ничем не смог...

Долг не свершен, не сдержаны обеты,

Не пройден путь, и жребий нас обрек

Мечтам всех троп, сомненьям всех дорог...

Расплескан мед, и песни недопеты.

 

Действительно, эти люди, несмотря на великий дар, данный им природой, не достигли выдающихся результатов в своем деле, но они и не превратились в дилетантов, в пустых и ничтожных любителей. Они просто-напросто не смогли реализовать содержащиеся в них потенции, не смогли постичь свои влечения; «не сдержаны обеты», «расплескан мед». Они не добрались до самого главного, существенного в предопределенной им судьбой роли, не познали себя. «Как познать самого себя? – спрашивал Гёте и отвечал: – Только не путем наблюдения над собой, а отдаваясь делу. Попробуй исполнить свой долг, и сразу узнаешь себе цену» (Гёте. Из моей жизни. Поэзия и правда. М., 1969. С. 3). Здесь заключена сущность профессионализма – деятельность, которой человек посвятил всю свою жизнь, должна быть сопряжена с долгом, с теми явлениями, которым необходимо подчинить все свои помыслы, всю жизнь; личные желания и склонности должны совпасть с необходимостью выполнения человеком гражданских обязанностей, т. е. внутренние побуждения человека в определенной мере подлежат безусловному выполнению им по общественным требованиям. В этом случае профессионал свободен, раскрепощен и независим, он действует вполне осмысленно, с ясным пониманием цели, смысла, конечного результата.

Профессионал практически всегда действует с повышенной ответственностью, его работа оценивается с предельной требовательностью и высоким качеством. Его стремление к «идеальному» воплощению своего замысла позволяет признать, что профессионал содействует развитию культуры, является движущей силой культурного прогресса.

Но профессионализм вырастает, как мы знаем, на почве и субъективных помыслов, и объективных факторов, из которых важное значение приобретают интересы, социальная среда и в целом – культура как деятельность человека и человечества во всех сферах бытия и сознания. Соединение двух важных составляющих – профессионализма и культуры – образует тот социальный феномен, который получил название «профессиональная культура».

 

ГЛАВА III

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА КАК ЕДИНСТВО ПРОФЕССИОНАЛИЗМА И КУЛЬТУРЫ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Профессионализм неотделим от того общественного образования, которое называется культурой. Понятие «профессиональная культура» не является простым механическим сочетанием понятий «профессионализм» и «культура». Это синтез, органический сплав, создающий новое общественное явление, где происходит встреча высокого мастерства с общей культурой человека. Поэтому поиски определения понятия профессиональной культуры необходимо начинать с выяснения важнейшего составляющего элемента данного единства, т. е. с того, что мы понимаем и какой смысл вкладываем в понятие «культура».

В науке существует много определений культуры, которые выражают различные, а иногда и несовместимые друг с другом подходы для объяснения этого понятия. Сосредоточим внимание на такой позиции, которая представляется нам эвристичной и «работающей» в контексте нашей проблемы.

Культура – это научное понятие, охватывающее собой весь сложный, трудный и многообразный способ человеческой деятельности, социальных отношений, всего многомерного существования людей. В понятии «культура» сходятся разновеликие области человеческого бытия, несхожие между собой факторы сознания, которые наше познание может до некоторой степени глубины и адекватности воспроизвести, изменить и усвоить. Одновременно с этим культура – это сложное и напряженное историческое сосуществование людских поколений, живущих бок о бок народов и наций. Любая сфера человеческой деятельности может быть охарактеризована с точки зрения ее культурной значимости и ценности для человека и его бытия.

Данным понятием широко пользуются в различных областях деятельности и познания: в быту, науке, обыденном сознании; его используют для характеристики разнообразных сторон и явлений жизни. Диапазон значений культуры поистине безграничен. Достаточно упомянуть хотя бы одно экстравагантное определение культуры, принадлежащее некоему американскому автору: «Культура – это все: от плевков на тротуар до пения псалмов царя Давида».

За понятием «культура» закрепилось несколько наиболее признанных и часто употребляемых значений (см.: Культурология. Учеб. пособ. Ростов н/Д, 1995; Культурология. XX век. Словарь. СПб, 1997; и др.).

Чаще всего слово «культура» употребляется как «культура чего-то», как сторона какого-то вида человеческой деятельности, как культура «родительного падежа»: «культура села», «культура быта», «культура досуга», «культура управления» и т. д. В подобного типа выражениях под «культурой» понимается эффективное, рациональное функционирование общественных институтов или же различных сфер деятельности людей.

Тогда, когда это понятие применяется в отношении к человеку – «культурный человек», то в этом случае оно используется в оценочном значении и служит для обозначения таких черт характера личности, как образованность, воспитанность, вежливость, самообладание. Как эти, так и другие оттенки смысла слова «культура» широко употребляемы в обыденном сознании и на эмпирическом уровне развития науки, но не несут в себе строго концептуального содержания.

В последние годы (где-то с 60–70-х гг.) в отечественном обществознании сложился и упрочился подход в понимании и объяснении культуры, который получил название «деятельностного»; согласно ему культура осмысливается через категорию «деятельность» с соподчиненными ей понятиями: субъект, объект, отношение, бытие, человек, личность и др., в которых деятельность и социальные отношения проявляются как родовой способ бытия человека в мире. При данном подходе культура связывается с конкретно-историческим способом (процессом и результатом) взаимодействия субъекта с объектом во всех сферах бытия и сознания. Вне субъекта и объекта их взаимодействия в ходе предметно-материальной деятельности в целом некорректно рассматривать возникновение, существование и развитие культуры, различные ее формы, виды и типы.

Под субъектом нами понимается активно действующий, познающий и обладающий сознанием индивид, социальная группа, общество, а под объектом – все то, на что направлена в данный момент практическая и иная деятельность субъекта. В процессе этого вечного и непрерывного взаимодействия субъекта и объекта, их взаимопревращения друг в друга, из противоречивых отношений и происходит рождение культуры, той «второй природы» человека, творимой не отдельно взятым субъектом или объектом, а создаваемой ими совместно, в процессе их взаимовлияния, взаимной борьбы, взаимодействия. В связи с этим деятельность есть основа, фундамент культуры; она также и источник ее возникновения и функционирования. Однако не вся и не всякая деятельность является благодатной и созидательной: есть деятельность, творящая культуру, и деятельность деструктивная, разрушительная, превращающая созданные вещи и объекты в развалины. Поэтому деятельность субъекта претворяется в факт культуры только в том случае, если в данной деятельности реализуются созидательные, сущностные силы субъекта – человека и человечества; культура лишь в этом случае предстанет как ценный продукт социальной деятельности, социальной практики, устремленной на созидание, творение подлинно человеческих, гуманистических видов и форм бытия.

Кроме деятельности, другой «несущей конструкцией» культуры служат социальные отношения людей. Именно общественные отношения, являясь формой человеческой деятельности, субстанцией, т. е. объективной реальностью во взаимосвязи всего многообразия явлений культуры, всемирной истории, приобретают статус, наряду с деятельностью, основы культуры, потому что они составляют активную причину существования и изменения всевозможных, пестрых и разнообразных проявлений культуры. Социальные отношения выражают и определяют характер и способ деятельности людей; они вместе с самой деятельностью формируют самое здание человеческой культуры. Как деятельность, так и социальные отношения повенчаны с культурой, это ее важнейшие составляющие, весь ее субстрат.

Однако деятельность и общественные отношения, созидая культуру, имплицитно содержат в себе своих носителей, свою живую первооснову, альфу и омегу деятельности и отношений – субъекта и объекта – человека, социальную группу, общество как продукт взаимодействия людей. Ведь на самом деле выразителем и конкретным представителем любого вида деятельности и различных отношений может быть только человек –субъект, создатель своей собственной судьбы, своего счастья и горя. Как деятельность и социальные отношения воссоздают, образуют остов культуры, так и человек является творцом и творением культуры; он носитель и автор всех ее видов, форм и типов. Вот почему сущностью культуры является производство и воспроизводство самого человека во всем богатстве или нищете его социальных связей и отношений, во всей целостности его бытия. Если в той или иной степени формы, виды, элементы, проявления культуры изменяются, модифицируются, – ведь она не может оставаться неизменной в историческом своем бытии, – то сущность ее, отражая устойчивые внутренние и определяющие стороны деятельности и социальных отношений, призвана постоянно воссоздавать человека, возрождать в нем специфически человеческие способы деятельности, все новые и новые формы реализации своих творческих потенций, великий дар созидания. В богатстве культуры, в многочисленных и разнообразных ее типах и видах сущность выступает как общая ее основа, субстрат и душа.

Сущность культуры обнаруживается в двух формах: во-первых, культура существует в виде предметов, готовых результатов деятельности и тех социальных отношений, которые человек застает при рождении. В данных объектах, вещах запечатлена, материализована предшествующая и теперешняя деятельность субъекта. Эту форму существования культуры можно назвать «вещным результатом» деятельности человека, или «материальными основаниями культуры».

Понятие «материальные основания культуры» отражает ту сторону этого сложного социального явления, в которой откристаллизовалась, воплотилась идеальная, духовная деятельность субъекта. Материальные основания культуры – это то, в чем отпечатываются деяния людей, их трудовые усилия. Будучи реальным базисом, без которого не может существовать человеческая деятельность, материальные основания культуры являются материнским лоном человеческой истории. Они выступают как истинный и точный показатель уровня развития вещной, физической и интеллектуальной, духовной мощи человека – субъекта исторического творчества. В материальных основаниях культуры (городах и селах, дорогах и водных каналах, библиотеках и культовых сооружениях, орудиях труда и музыкальных инструментах, книгах и компьютерах и еще в неисчерпаемом перечне вещей, предметов, объектов) застывает, опредмечивается деятельностью человека и человечества активная жизненная сила субъекта, переходя в форму всех этих неисчислимых объектов. По этому-то культура и ее сущность, во-вторых, проявляются и существуют в личностной форме, ибо ее создают или же разрушают не безликие существа, не абстрактные понятия. Она была, есть и будет процессом деятельности живых, реальных личностей, которые выступают конкретно-историческими носителями социальных отношений и действий. В этой форме происходит распредмечивание запечатленных, материализованных на прошлых этапах деятельности элементов культуры, переход их предметной формы в сферу деятельных способностей субъекта, в область живых человеческих страстей, воль, потребностей, желаний, идей, знаний и т. д. Здесь «мерами воспламеняющийся огонь» деятельности способен растопить богатство предшествующих слоев культуры, образованных в былые времена, в иной историко-культурной среде, другими поколениями людей. Выделяя личностную, индивидуальную сторону этого достаточно сложного и противоречивого феномена, Абраам Моль определяет культуру «как духовное оснащение личности» (Моль А. Социодинамика культуры. М., 1973. С. 47).

В этих двух основных формах (в «вещных результатах», материальных основаниях и личностной форме) и отлита, зафиксирована, представлена вся человеческая культура, в данных своих формах она развивается и существует. Но если в предметной форме человек как бы преднаходит материальные основания культуры, вещные следы минувших дел, то в личностной он выявляет все свои знания, творческие потенции, раскрывает самого себя, свою сущность как общественного создания. Именно профессия служит показателем и мерилом культурности человека, так как профессия – тот вид трудовой деятельности индивида, которым он занимается, как правило, всю свою жизнь и которая требует определенной подготовки, усвоения предшествующей культуры, знаний, умений, методов, навыков и т. д. Профессия – самый важный стимул социального становления и развития человеческой личности, единственное средство самореализации ее во всех сферах бытия и сознания. Лишь благодаря профессии индивид приобщается к человеческой цивилизации, историческому процессу, богатому миру культуры, где он достигает вершин профессионального мастерства. Таким образом, в профессии и благодаря обилию видов деятельности передается бесценный культурный опыт, не прерывается связь поколений.

Функционирование и существование культуры представляет собой процесс длительного преобразования субъектом как внешней природы, так и своей собственной, где имеются и коренятся причины, основания личностной формы ее бытия. Деятельность субъекта, направленная на самого себя, на преобразование своей внутренней природы, есть деятельность не только на достижение внешних полезных результатов, но и на трансформацию самого человека, его внутреннего мира, преобразования его духовных, интеллектуальных сил и потребностей. И здесь профессия, вся профессиональная деятельность человека своим основанием имеет культуру, Гетерогенность ее видов и свойств.

Поэтому вполне естественно констатировать, что человек, овладевший профессией, профессиональными навыками, живет и действует в условиях культуры, которая наполняет собой человека, все его существо, – его микро- и макрокосмос. Индивид в той мере личность, в какой он (через профессию) приобщен к созидательной деятельности, в какой его биологические, природные потенции, его действия и чувства, разум и стремления наполнились социально значимым содержанием, приобрели общественно-исторические формы. В связи с этим стоит подчеркнуть, что культура жива до тех пор, пока она одухотворяет человека, составляет неразрывное целое с индивидуальной и общественной жизнью людей. Культура, собственно говоря, «состоит в общественной ценности человека» (Кант), в имманентной сопряженности человека с ней. «Культура – это совокупность прогресса человека и человечества во всех областях и направлениях при условии, что этот прогресс служит духовному совершенствованию индивида как прогрессу прогрессов» (Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 103).

Человек вступает во взаимодействие с культурой с трех сторон: во-первых, человек усваивает культуру, являясь объектом культурного воздействия (это время накопления знаний, опыта, ценностей, приобретения первых профессиональных навыков); во-вторых, человек, получив первоначальные сведения о мире, профессии, знания о себе, начинает активно действовать в культурной среде уже не как ученик, а как носитель и выразитель определенных культурных ценностей (этот этап можно назвать периодом вхождения в профессию, «погружения» в профессиональную среду, стадией «профессионального возмужания»); в-третьих, индивид выступает как создатель культуры, культурных ценностей; он является уже подлинным субъектом культуры, творцом ее видов и форм (здесь человек – истинный профессионал, демонстрирующий постоянство результатов, ставший уже учителем и мастером); теперь он погружен в самое творчество, суть которого состоит в выдвижении новых, оригинальных идей, в выполнении своей работы на основании новых подходов, усовершенствованных методов, а также в предложении альтернативных решений, вариативности способов деятельности, приводящих к эффективным и продуктивным результатам; здесь происходит увеличение творческой энергии человека, возрастает неподдельный интерес к самой работе, она превращается в единственную жизненную потребность, в цель, смысл и образ жизни.

В каждом из этих трех отношений прослеживается определенная степень соотношения между культурой и человеком, их имманентная причастность друг к другу, которая необходима как для существования человека, так и культуры. В этом плане характерно высказывание Ж.-П. Сартра: «Культура ничего и никого не спасает, да и не оправдывает. Но она – создание человека: он себя проецирует в нее, узнает в ней себя; только в этом критическом зеркале видит он свой облик» (Сартр Ж.-П. Избр. произв. М., 1992. С. 479).

Объективным критерием, показателем развития культуры и функционирования ее в обществе служит степень той активности и универсальности, с какой индивид относится к природе, к другим людям, к самому себе. Чем универсальнее эти отношения, тем более универсален, разносторонен он сам как активное общественное существо, тем на более высоком уровне культуры он стоит.

Но культура – это не только зависимость человека от уровня ее развития, культура демонстрирует свою зависимость от той среды, где осуществляется ее эволюция, т. е. от общества как продукта взаимодействия  людей.

Культура – это также не только определенный уровень общественного развития социального субъекта и объекта, но в первую очередь это качественная сторона их деятельности, качественное состояние общества; культура – это качественный индикатор бытия общества и самого человека, его деятельности как в духовной, так и в материальной сферах. В культуре обнаруживается также и качественная характеристика всего общественного организма, оценка его с точки зрения того, что реально воплощается в процессе его формирования и становления, в ходе реализации сущностных сил деятельного и действующего человека. Следовательно, культура имеет своей отличительной чертой качественный параметр самой деятельности, т. е. то, на что в первую очередь обращается внимание при изучении явлений.

Качество как важнейший признак культуры и деятельности, человека и общества в целом служит выражением их необходимых, устойчивых, константных свойств и связей. Качество – это всегда некая целостность, тождественная внутренней и внешней определенности предмета, в силу которой он является данным, а не иным. Качество выражает природу предмета, систему его постоянных свойств, укрепляющих бытие и делающих данный предмет стабильным, менее всего изменяемым благодаря наличию внутренне присущих ему характерных признаков и черт. Как ведущий показатель культуры, качество отражает ее объективную определенность, постоянство проявления свойств в различных обстоятельствах, ситуациях и условиях. Культура – это всегда неизменность результатов, надежность связей и отношений, их внутренняя слитность и тождественность. Культура является качеством деятельности, поступков, поведения. Она живет и воплощается в качество и без него не может быть выражена и понята, ее невозможно (или практически невозможно) определить через категорию количества. Количество слишком абстрактно, пусто, бессодержательно для такого человеческого, «живого», «земного» образования, как культура. Однако полностью устраниться от проблемы количества в области культуры (да и в других сферах социальной жизни) не представляется возможным, ибо количество органично связано с качеством и без него не существует. Значение количественных параметров проявляется также в том, что они выражают важную сторону социально-культурных процессов, а именно: темпы, степень быстроты в их осуществлении. От темпов изменения тех или иных сторон взаимодействия человека и общества во многом зависит весь ход культурно-исторического развития. Так что отрывать качественную характеристику культуры от ее количественной стороны недиалектично и некорректно, но тем не менее в тождестве противоположностей «количество–качество» господствующее положение принадлежит, без сомнения, качеству. «Жизнь, – писал И. А. Ильин, – вообще имеет смысл и может совершенствоваться только тогда, когда бережется и растится качество; нет его – и гибель становится неминуемой. А качество творится и обеспечивается прежде всего и больше всего культурой личного духа» (Ильин И. А. Указ. соч. С. 273).

В культуре нельзя отвлечься от социальных отношений и от деятельности как сугубо человеческого способа бытия. Деятельность – источник возникновения и существования культуры. Культура сопряжена с деятельностью, нерасторжима с ней, но из факта деятельности еще надо вывести факт культуры, а в этом может помочь структура общественных отношений как форма деятельности людей, основное звено производства ими материальных и духовных благ.

Мы знаем, что любая сфера социальной жизни может быть охарактеризована с точка зрения ее культурной значимости и ценности для человека, его бытия. Поэтому то понимание культуры, которое дано выше, отражает не какой-то фрагмент общественной жизни, а все общество в целом как среду, создаваемую трудом человека и формирующую его как личность.

Как в культуре нельзя абстрагироваться от деятельности, так и в самой деятельности не следует отделять цель, средства, результат, ибо они являются исконно жизненными составляющими любого человеческого действия. В культуре невозможно отвлечься от всех качественных особенностей проявления деятельности человека в многообразных, неисчерпаемых сферах бытия и сознания. Поэтому в культуре, человеческой деятельности органично слиты материальное и духовное. Именно в ней демонстрируется относительная противоположность между материальным и идеальным, слитность и неразрывность вещественного и духовного, идеи и ее материального проявления. «Реинкарнация», перевоплощение духовного, чувственно-рационального в вещное, материальное, и наоборот, составляет одну из важнейших черт культуры как слитного, цепочного и гомогенного процесса деятельности и общественных отношений.

Высказанные выше соображения дают определенное основание преодолеть неоправданно резкое (до некоторой степени вульгарно-материалистическое) деление культуры на «материальную» и «духовную», – деление, господствовавшее длительное время в отечественном обществознании и до сих пор сохраняющееся у ряда авторов.

В культуре ни одно явление не выступает как только «чисто материальное» или как «чисто духовное». Там, где речь идет о человеческой деятельности и социальных отношениях, некорректно говорить о духовном в отрыве от его материального воплощения. Здесь «материя» духовна, а «дух» овеществлен, материализован; духовное несет на себе явные следы материального воздействия. Материальное и идеальное, следовательно, друг без друга не выступают. Однако источником духовного является материальное, оно создает предпосылки для «взлета» духовного. Естественно, что культура свое здание возводит от земли, в некоторых своих феноменах – в религии, философии – оно способно вознестись в неведомую высь, где может потеряться и забыться сама основа, но как бы высоко ни парило идеальное (мысли, понятия, идеи, доктрины и т. д.), оно всегда будет вынуждено спуститься на землю. Вообще, «чистота», «небесная синева» духовного относительны, всегда содержат в себе тяжесть вещества, всегда обременены предметностью. На «духе» извечно будет лежать «проклятие» быть отягощенным материей. Поэтому материя, телесность – это та материальная основа, которая придает всей культуре целостность и единство в многообразии, в противоречивости всех ее форм, видов и типов.

Что касается правомочности употребления терминов «материальное» и «духовное», то они могут и должны использоваться в педагогических и дидактических целях с тем, чтобы показать не абсолютную, а относительную противоположность этих понятий в слитном и нерасчленимом процессе культурно-исторического творчества людей.

Данный подход к культуре, который обозначен как деятельностный, выявляет ее сущность, нерасторжимо связанную с деятельностью субъекта – человека и человечества, – с деятельностью, воспроизводящей и воссоздающей человека как творца своих собственных отношений и связей во всей целостности его бытия.

Таким образом, культура – это исторически развертывающийся процесс творческой жизнедеятельности человека (субъекта деятельности) в разнообразных областях бытия и сознания; деятельности, включающей  освоение и потребление достигнутых результатов, прошлых ценностей на основе исторически определенных общественных отношений. Вот поэтому-то культура является качественной стороной социального развития, конкретной целостностью, созданной человеческой деятельностью и сопутствующими ей общественными отношениями. Деятельность и отношения, формирующие и образующие культуру, служат как бы интегрантом ее содержания, ее неразрывными «ингредиентами», переплавленными трудом людей как субъектов и объектов, творящих неповторимый и пестрый человеческий мир, «вторую природу» человека, где нельзя в полной мере абстрагироваться от всех качественных особенностей проявления деятельности индивидов в различных, многоликих видах как бытия, так и сознания. Вследствие этого и общая культура, и культура профессиональная определяются через качественную определенность человеческой деятельности как систему наиважнейших и необходимых свойств самой деятельности, придающей ей целостность, устойчивость и стабильность.

 

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА,

 ЕЕ ЧЕРТЫ И ОСОБЕННОСТИ

 

Из теории культуры и из понимания профессионализма следует, что данным социальным явлениям суждено находиться друг подле друга, причем их союз, «тесный и неразрывный», рожден системой трудовой деятельности и социальных отношений. Профессионализм и культура встречаются на «поле» деятельности и отношений, и на этой «почве» произрастает новый социальный феномен, который называется «профессиональная культура».

Профессиональная культура – это мера, качество деятельности человека в определенной, строго ограниченной области его профессии, в том виде деятельности, где он чувствует себя вполне комфортно, уверенно, свободно и раскрепощено. Ее понимают и определяют по-разному, в зависимости от дисциплинарного, т. е. свойственного данной научной отрасли, характера и интереса (см.: Модель И. М. Профессиональная культура муниципального депутата. Екатеринбург, 1993. С. 26–27). Так, автор названной монографии определяет профессиональную культуру как категорию, «характеризующую степень овладения профессиональной группой, ее представителями специфическим видом трудовой деятельности в любой сфере общественного производства. В этом своем качестве профессиональная культура служит мерой и способом формирования и реализации социальных сил субъекта деятельности» (там же. С. 31). В данном определении обращают на себя внимание два обстоятельства: во-первых, профессиональная культура понимается как культура профессиональной группы, что не в полной мере отвечает личностному, персоналистическому характеру приобретения человеком и культуры и профессии; при «групповом» постижении профессиональной культуры как бы устраняется первоначальное звено ее приобретения, т. е. сам человек, и она якобы «начинается» с группового уровня; во-вторых, профессиональная культура выражает определенную степень специфического вида труда в условиях его общего и специального разделения, что вполне соответствует ее объективному осмыслению. Но в дефиниции И.М. Моделя речь идет о «деятельностном подходе» к этому социальному явлению, что отражено и в нашей теории. «Деятельностный подход» отвечает не только духу времени или моде, но служит наиболее верной, «работающей» и эвристичной моделью понимания как общей культуры, так и культуры профессиональной.

Действительно, профессиональная культура рождается, живет и совершается в «живом огне» деятельности и вне ее не может реализоваться. Стремясь овладеть профессией, т.е. участвуя в каком-то виде трудовой деятельности, человек одновременно с этим приобщается и к общей культуре; именно в этом слиянии, соединении профессионализма и общей культуры появляется на свет и культура профессиональная, которая служит мерой, степенью и качеством самой деятельности человека, объективным показателем участия его в общественном развитии и совершенствовании всего социального организма. Как субъект деятельности участвует в прогрессе общества, так и культура (общая и профессиональная) способствует интеллектуальному росту самого индивида, подъему его сил и способностей.

Таким образом, профессиональная культура является объективным качественным индикатором формирования и субъекта деятельности, и среды его обитания; по характеру профессиональной культуры можно в целом судить и о самом обществе, и о его многочисленных составляющих: сферах, элементах, частях. На них, находящихся не в хаотическом состоянии, а в системе, в целостности и органическом единстве, возвышается гигантское, сложное здание человеческой культуры. Продолжая это сравнение, с полной уверенностью можно утверждать, что один из имеющих первостепенное значение этажей принадлежит профессиональной культуре, а именно тот «этаж», на котором сосредоточены все необходимые хозяйственно-информационные, коммуникационные, жизне-обеспечивающие, т.е. коренные, структуры и конструкции. Как ни «хромает» данное сопоставление общей и профессиональной культур, все же последняя, будучи атрибутивной характеристикой культуры человечества, связана с ней генетически. Это означает, что и общая культура, и профессиональная имеют одно и те же происхождение, одни и те же корни своего существования, своей жизнедеятельности. Они вырастают, как мы уже знаем, из общественно-профессионального разделения труда, точнее из живительного, никогда не пересыхающего родника, которым является человеческая деятельность, направленная прежде всего на обработку, возделывание земли (отсюда и этимология слова «культура»), на освоение внешнего по отношению к индивиду объекта.

Генезис общей и профессиональной культуры показывает, что и та и другая, во-первых, имеют идентичную земную основу, не только сосуществуют ныне, находясь между собой в функциональной связи, но, во-вторых, находятся друг с другом в отношении субординации и координации. Если координация устанавливает взаимные, согласованные корреляционные связи между ними, когда профессиональная культура выступает в качестве атрибута общей культуры, является ее атрибутивной характеристикой, то субординация показывает определенную зависимость, иерархичность, соподчиненность этих двух социальных образований; причем общечеловеческая культура служит фундаментальной основой культуры профессиональной. Но вместе с тем они по своей сути диффузны, взаимопроникаемы. Это говорит о том, что профессиональная культура – не некая периферия общечеловеческой культуры, а ее важная составляющая, ее знаковая черта. Ведь на самом деле человек входит в культуру, утверждается в ней не просто как социальный субъект, а как профессионал, т. е. человек, освоивший не только внешние манеры поведения, некоторые показные способы и приемы действия, а как индивид, активно участвующий в ее развитии и формировании. Вот почему профессиональная культура выражает качественную сторону всей человеческой деятельности, реализацию своей сущности.

Вхождение индивида в социальные отношения и практику возможно посредством приобщения к трудовой деятельности, через профессиональную культуру. Конечно, здесь речь идет об общей тенденции развития и функционирования культуры, о том «глобальном» ее состоянии, при котором значительное большинство населения процесс социализации проходит по пути приобретения знаний, специальности, норм и привычек в течение своего взросления, социального мужания. Таким образом, усвоение и активное вхождение человека в социокультурную систему осуществляется преимущественно профессионально, по большей части профессиональным способом. Другой возможности освоения общечеловеческой культуры, нежели профессионализация, индивид не имеет; поэтому он обречен обживать культурное пространство, сродниться с культурой, только получив отвечающую своим желаниям и интересам специальность, занятие по душе, работу, способную прокормить его и семью.

Понятие «профессионализация» активно используется для объяснения изменений при освоении человеком профессии на личностном, индивидуальном уровне. Оно стало пониматься как «процесс овладения профессией, становления профессионала, – пишет А. И. Турчанинов. – Явление профессионализации имеет проявление как на личностном, так и социальном уровнях. Социальный уровень характеризуется теми изменениями, которые происходят в обществе в результате развития труда, обретения им профессиональной формы, зарождения элементов, а затем  и сферы профессиональной культуры и целого рада других процессов и механизмов, призванных на уровне общества, организации, предприятия управлять последовательностью включения человека в сферу профессиональных видов труда, рационально использовать его профессиональные возможности, опыт.

На личностном уровне профессионализация действительно представлена теми изменениями, которые характерны для человека при овладении им профессиями и специальностями» (Турчанинов А. И. Профессионализация и кадровая политика: проблемы развития теории и практики. М., 1998. С. 36). Далее автор уточняет: «Процесс профессионализации... рассматривается и как состояние, как степень развитости способностей и профессиональных качеств человека, как процесс восхождения человека к вершинам профессионального развития» (там же. С. 89). Здесь необходимо добавить, что мы этот процесс обозначили как становление специалиста, профессионала, в своем развитии проходящего ряд фаз или стадий: безотчетная (неосознанная) некомпетентность, осмысленная или разумная некомпетентность, безотчетная компетентность и добросовестная (осмысленная) компетентность. Последняя стадия – добросовестной компетентности – и выражает собой профессиональную компетентность как высшую степень и качество накопленных специалистом знаний, умений, опыта и т.д.                                  

Таким образом, генезис общей и профессиональной культуры носит во многом личностный характер. Профессиональная культура находится в самой деятельности человека, в его отношении к своей работе, к окружающим людям, к самому себе. Причем важным показателем отношения в процессе производства является проявление трудовой активности человека, мера интенсивности деятельности, участливости, помощи коллегам, товарищам по работе, учебе и т. д. Весь этот многоплановый процесс, или способ взаимных отношений, человеческих контактов, обусловленный объективными потребностями совместной деятельности, носит название «социальное общение». Оно обеспечивает взаимопонимание людей, их обоюдное обогащение. Без этого не смогут развиться многие человеческие способности, в том числе и способность разумного, осознанного бытия. Благодаря общению распространяется культура, происходит участие людей в делах друг друга. Оно может быть понято как неотъемлемая от предметной, в том числе профессиональной, деятельности форма, как совместимость трудовых, профессиональных процессов, в которых воплощаются все общественные и производственно-профессиональные отношения. Общение выступает в качестве основного смысла и цели деятельности людей, процесса их взаимного понимания, столь необходимого при частых профессиональных контактах.

В связи с этим одним из главных показателей профессиональной культуры является культура общения как средство обеспечения эффективности трудовой деятельности, теплоты человеческих связей как на работе, так и вне ее, взаимопонимания, соблюдения общего и служебного этикета, норм и правил человеческого общежития и поведения. Социальное и профессиональное общение отражает уровень состояния культуры, все ее достижения и недостатки. В профессиональной культуре, где необходима совместная деятельность, «посредством общения ценностные ориентации отдельных работников трансформируются в единство целей, достижение которых гарантируется соответствующей модификацией поведения людей» (Омаров А. М. Управление: искусство общения. М., 1983. С. 15).

Профессиональная культура – это яркий образец и показатель качества человеческого общения, когда совместная деятельность людей предстает перед ними и как деятельность других, и как сотрудничество с целью эффективно организовать свой труд, и, наконец, как попытка «общающихся понять и объективно оценить друг друга» (БодалевА. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982. С. 6).

Реалистичная, объективная оценка себя и своих коллег формирует важный аспект всей культуры, а профессиональной особенно, ибо самооценка позволяет индивиду достаточно точно определить свое место и роль в трудовом коллективе, отделить себя от других как профессионала, выделиться среди коллег по работе. Именно в данном отношении к другим, в точной оценке себя и своих индивидуальных черт и особенностей обнаруживается культура общения, которая «представляет собой совокупность норм, способов, форм взаимоотношений людей, которые приняты в определенной социальной группе как своеобразные эталоны общения» (Чернышева М. А. Культура общения. Л., 1983. С. 6). Такое описательное определение должно быть дополнено и уточнено установлением «тех эталонов, которые действительно соответствуют интересам людей (а следовательно, и самому процессу общения) или противоречат им, несмотря на свое реальное существование. Без такой важнейшей поправки нельзя говорить ни о социальной ценности общения, ни о его содержательной стороне» (там же). Что касается выражения «соответствуют интересам людей или противоречат им», то об этом весьма немаловажном замечании мы будем говорить в следующей главе, а сейчас обратим внимание на то, что культура общения вырабатывает эталоны поведения в профессиональном виде деятельности в соответствии с интересами участвующих в деле людей, и, следовательно, культура общения в трудовом коллективе сопряжена с главной и возвышенной целью его – успехом дела. «Поэтому критерием качества служебных отношений, – пишет далее М. А. Чернышева, – выступают интересы дела» (там же. С. 24).

Нормальные профессиональные отношения, соединяясь с качеством деятельности, формируют профессиональную культуру. Она проявляется разными своими сторонами: и как культура трудовых взаимоотношений, как высокоэффективное производство и как ответственность за свое дело, и, наконец, как уважение к коллегам по работе. Но прежде всего профессиональная культура обнаруживается в высоком авторитете труда (и особенно человека труда), в ответственном отношении к делу.

Профессиональная культура, будучи качественным индикатором отношения человека к труду, к сотоварищам, является сгустком культуры общения, общей культуры. Последняя создает базовый уровень и культуры общения, и профессиональной культуры. Все характеристики и требования общечеловеческой культуры распространяются на ее виды и сферы. Это, конечно, закон, которому подчиняется частное проявление его, устанавливая связи, единство, взаимозависимость и целостность историко-культурного процесса.

Качественная характеристика профессиональной деятельности выступает в субъектной, личностной форме, – в культуре общения, органично, необходимо связанной с культурой профессиональной. Демонстрируя в ней ответственное отношение в своему делу, к сотрудникам в сочетании с требовательностью к себе, профессиональная культура опирается на определенные этические нормы и принципы. Об этом говорят многочисленные издания профессиональных кодексов и профессиональных этик: педагога, журналиста, государственного служащего и т. д.

Если проанализировать все эти нравственно-профессиональные кодексы, уставы, своды норм, то можно прийти к выводу, что все они созданы по одному и тому же принципу (или принципам), когда в наиболее общем виде выражены требования морали, определена стратегия нравственного поведения, содержатся указания и пожелания по формированию морального облика специалиста. Профессионально-нравственный кодекс – это своеобразный ориентир поведения индивида в производственной области. В нем закреплены как общечеловеческие нормы и обязанности, так и «систематизированный свод моральных требований к личности в сфере нравственной жизни трудового коллектива» (Профессиональная этика и нравственная культура организационно-управленческой деятельности в трудовом коллективе. Практикум. Тюмень, 1981. С. 112).

Профессионально-нравственные кодексы стали складываться исторически по мере выделения и закрепления определенных специфических видов трудовой деятельности, связанных наиболее тесно и надежно с личностным фактором, с человеческими нравственными отношениями. «Кодексы отражали потребность ряда профессиональных групп в дополнительных нравственных побуждениях и регуляторах, в повышенной мере моральной ответственности. Эти факторы действуют в нескольких направлениях: они обеспечивают престиж данной профессии, способствуют укреплению доверия к ее представителям, и т. д. С ними связаны также понятия профессиональной чести и солидарности» (там же. С. 113).

Исторически первым кодексом был знаменитый свод требований и отношений врача с пациентом, получивший название «Клятвы Гиппократа». С именем древнегреческого врача – реформатора медицины связано представление о высоком профессиональном и моральном облике врача, его нравственном поведении. Эта клятва была сформулирована за 400 лет до нашей эры, но и в новое время она служит эталоном подобного рода отношений между врачом и страждущим, служит неким заветом профессионалам, работающим с человеческим «материалом». И до сих пор эта клятва оказывает определенное влияние на врачей-практиков, на их поведение, даже несмотря на поразившие наше время цинизм и торгашество.

Можно назвать большое количество профессинально-нравственных кодексов, в которых находят отражение профессиональная деятельность и нормы трудовой морали, причем последние представляют собой как конкретизацию общих нравственных принципов, так и детализацию типично профессиональных положений, дополненных и уточненных специфическими чертами и свойствами того или иного вида трудовой деятельности.

Все профессионально-нравственные уставы предписывают индивиду выполнение по крайней мере двух важных принципов: во-первых, признания за данной профессией нравственно-психологических общечеловеческих качеств и, во-вторых, включения данной профессии в нравственные отношения, сложившиеся в конкретной социально-культурной среде. Именно эти принципы и являются смыслообразующими, ценностными приметами каждой профессии, имеющей дело с системой субъектно-субъектных отношений.

Практически все профессии государственной службы, как известно, носят подобный характер, и в них наиболее мощное звучание должны приобретать нравственно-психологические связи, поскольку они создают и оказывают огромное влияние на протекание трудового процесса в системе госслужбы. Профессиональная культура в полном своем объеме и «завершенности» проявляется лишь при соединении, содружестве и слиянии с нравственно-психологическими чертами и качествами. Нравственные отношения органично входят в повседневную практику профессиональной деятельности и создают тот рационально-эмоциональный фон, на котором собственно и базируются и общая, и профессиональная культура. Последняя-то и должна в своей основе подчиняться, отвечать гуманистическим принципам морали. И здесь высшим критерием в деятельности любого профессионала, каждого человека труда (трудящегося) является обращение к тем образцам и идеям, тем идеальным моделям, которые по существу и составляют квинтэссенцию всего культурно-исторического процесса.

Они, эти идеальные образы и типы, особенно в нравственной сфере, появлялись на протяжении всей человеческой цивилизации. Теории Платона, Аристотеля, Фомы Аквинского, И. Канта, К. Маркса, Л. Толстого, А. Швейцера и др. переполнены подобными, казалось бы, фантастическими, далекими от реальной жизни положениями. Их учения, полные, казалось бы, детской наивности и в то же время душевной мудрости, безупречной интуиции и простоты, продвигали человечество все выше и выше по пути его совершенствования во всех областях человеческой культуры. Еще Сократ выказывал удивление по поводу некоторых человеческих особей, знающих принципы морали и поступающих цинично, вопреки им. А Аристотель в «Никомаховой этике» так сформулировал эту непростую дилемму: «Ничего удивительного, если отвратительное для этого человека кому-нибудь покажется доставляющим удовольствие, ведь много есть видов человеческого растления и уродства. Но это не то, что в действительности доставляет удовольствие, а то, что доставляет его соответствующим людям с соответствующими наклонностями» (Аристотель. Никомахова этика. 1176 а 20–22).

В ряду нравственных теорий, сопряженных с деятельностью людей, обращает на себя внимание концепция А. Швейцера, в которой нашло отражение этическое мировоззрение, коренящееся в воле к жизни и наиболее глубоко проявляющееся в благоговении перед жизнью.

Учение А. Швейцера о благоговении перед жизнью было изложено в книге «Культура и этика», вышедшей в свет в 1923 г. и опубликованной сорок лет спустя в 1963 г. в последней его одноименной монографии. Сущность теории благоговения перед жизнью состоит в признании добра как деятельности человека на пользу не только другим людям, но и на благо жизни вообще, как процесса, который осуществляется, непрерывно накапливая все возрастающую ответственность за каждого индивида, за каждое проявление жизни. В своей деятельности, том числе и трудовой, человек стремится быть ответственным как за свое индивидуальное существование, так и за устройство общества. Этические конфликты, считает А. Швейцер, между обществом и индивидом возникают потому, что человек возлагает на себя не только личную, но и «надличную» ответственность. Там, где речь идет только обо мне, я должен проявлять терпение, всегда прощать, быть внимательным к другим и добросердечным. Но каждый из нас может оказаться в таком положении, когда он отвечает не только за себя, но за дело и вынужден поступать вразрез с личной моралью.

В подтверждение этого тезиса А. Швейцер приводит два примера, подтверждающих, что обычная этика в данных случаях бессильна; это происходит тогда, когда ремесленник, стоящий во главе небольшой мастерской, и музыкант, отвечающий за программу концерта, не могут в силу обстоятельств быть теми людьми, какими бы они хотели быть, ибо чем шире сфера деятельности человека, тем чаще ему приходится приносить свои чувства в жертву общественному долгу. В подобных случаях, столь частых в повседневной жизни, обычная этика подписывает свою капитуляцию. Иначе обстоит дело, заявляет ученый, с этикой благоговения перед жизнью. Она направлена на абсолютную и всеобщую целесообразность сохранения и развития жизни, на принятие на себя ответственности при выборе между личностным и надличностным, между целесообразным и этическим.

Выбор между членами этой альтернативы будет (и должен) состоять в том, чтобы отдать предпочтение этическому и учитывать интересы жизни и счастья отдельного человека (Швейцер А. Культура и этика. С. 321, 322, 323). Здесь необходимо пояснить, что немецкий мыслитель под этическим понимает не что иное, как «благоговение моей воли к жизни перед другой волей к жизни» (там же. С. 322).

Принцип благоговения перед жизнью самым тесным образом связан с проблемой человеческой деятельности, с профессиональным занятием индивида. А. Швейцер вполне категоричен, когда утверждает, что человеку недостаточно выполнения его прямого профессионального долга. Данный принцип требует «от всех, чтобы они частичку своей жизни отдавали другим людям», ибо «всех людей независимо от их положения этика благоговения перед жизнью побуждает проявлять интерес ко всем людям и их судьбам и отдавать свою человеческую теплоту тем, кто в ней нуждается» (там же. С. 320). Это поистине высокое учение, высокая культура нравственных отношений срастается с профессиональным долгом, в котором воплощается подлинная человечность, человеческое достоинство. Ученый прав, когда говорит, что в своей деятельности, в повседневной работе мы «можем получить больше власти над вещами, если смело начнем решать проблемы с помощью морали» (там же. С. 333). Тем самым А. Швейцер констатирует непреходящее значение и роль этики, нравственной культуры в функционировании и развитии и общей культуры, и культуры профессиональной. Нравственная культура – это родник всех человеческих дел и помыслов, всей человеческой духовности, к нему должен прибегать человек с тем, чтобы остаться деятельным индивидом, мыслящим существом, проникнутым идеями благоговения перед жизнью. Они требуют от человека «при максимальном развитии всех его способностей и в условиях самой широкой материальной и духовной свободы бороться за то, чтобы остаться правдивым по отношению к самому себе и развивать в себе сочувствие и деятельное соучастие в судьбах окружающей его жизни» (там же. С. 331).

Эвристичность принципа благоговения перед жизнью, несмотря на его некоторую, казалось бы, абстрактность, состоит в том, что он позволяет соединить высшие достижения в области морали с высоким долгом и в профессиональной сфере, так как этот принцип содержит в себе категорическое требование во всем следовать высшему идеалу, тому, что «согласуется с гуманностью» (там же. С. 326). Этика благоговения перед жизнью во всех областях деятельности, в том числе и профессиональной, дает нам в руки, по словам ученого, оружие против иллюзорных идеалов. А мы хорошо знаем, что в самой профессиональной деятельности не должно быть никаких иллюзий, никаких причудливых, далеких от жизни построений. Все ее «чистые», идеальные конструкции всегда и неизменно опираются на факты, на реальную почву, на жизненные интересы и потребности людей.

Соблюдая свой профессиональный долг, индивид тем самым воплощает в своей деятельности и общечеловеческие требования нравственности, занимает определенную позицию к таким этическим (общекультурным) явлениям, как смысл и ценность жизни, добро и зло, справедливость и ответственность. Другими словами, профессионал становится личностью только в том случае, если он свою деятельность наполняет реальным этическим содержанием, сплавляет воедино профессионализм и нравственные принципы, профессионализм и нравственную культуру. А последняя, по словам болгарского ученого Васила Вичева, «проявляется в способности личности сознательно и добровольно реализовать требования моральных норм, осуществлять такое целенаправленное поведение, которое характеризуется гармоническим соответствием личных и общественных интересов» (Вичев В. Нравственная культура руководителя. М., 1988. С. 51).

Слитность профессионализма с нравственным императивом придает профессионализму общечеловеческий и общёкультурный статус, делает его, во-первых, выражением общего уровня культуры и, во-вторых, показателем ее развития. В союзе с нравственным принципом благоговения перед жизнью профессионализм и профессиональная компетентность утрачивают свою холодность, отчужденность, односторонность, цинизм. Без нравственных принципов профессионал превращается в ущербную особь, в профессионального урода, не способного понять простых человеческих побуждений. Профессионал должен быть нравственно надежен, а впитывая в себя нравственные принципы и требования нравственно-профессионального кодекса, еще и предан своему профессиональному долгу как верному способу самовыражения.

Свое «глобальное» воздействие на коллег профессионал оказывает тогда, когда он наряду с профессиональными успехами добился и нравственного влияния в коллективе, когда завоевал и высокий моральный авторитет. В этом случае он рассматривается сослуживцами как некий образец, как человек великолепных достоинств, индивид, тот, с кем обязаны считаться не только в профессиональной области. Человек, соединивший в себе профессиональную компетентность и принципы нравственного благоговения перед жизнью, достигает значительных успехов, может «проникнуть в строение духа».

Вот о таком профессионализме говорится в одной из даосских притч. Но прежде чем мы ее изложим, сделаем ряд замечаний. Во-первых, профессионалы, о которых идет речь у нас, представляют собой очень тонкий и сравнительно небольшой слой производственной элиты, некоторую профессиональную прослойку, которая в общей массе трудящихся занимает (по подсчетам ученых) в общем 8–10%. Во-вторых, профессиональная и нравственная культуры не могут и не должны развиваться (и рассматриваться) порознь, так как они служат одной цели – созданию богатой, всесторонне развитой, самодостаточной личности. Профессионализм и профессиональная компетентность как должностное, служебное качество, как отличное исполнение профессионального долга должны находиться всегда, при всех обстоятельствах вместе с общей культурой, образуя культуру профессиональную, и одновременно с этим вступать в союз с нравственной культурой. Видимо, как аксиому надо рассматривать в единой «упряжке» профессиональную, общую и нравственную культуры. Только эта триада может восприниматься в качестве идеальной, безукоризненно точной модели профессионально-этических отношений и деятельности.

И, наконец, даосская притча: «Князь My, повелитель Чина, сказал По Ло: «Ты обременен годами. Может ли кто-нибудь из твоей семьи служить мне и выбирать лошадей вместо тебя?» По Ло отвечал: «Хорошую лошадь можно узнать по ее виду и движениям. Но несравненный скакун – тот, что не касается праха и не оставляет следа, – это нечто таинственное и неуловимое, неосязаемое, как утренний туман. Таланты моих сыновей не достигают высшей ступени: они могут отличить хорошую лошадь, посмотрев на нее, но узнать несравненного скакуна они не могут. Однако есть у меня друг по имени Чу Фан-Као, торговец хворостом и овощами, – он не хуже меня знает толк в лошадях. Призови его к себе».

Князь так и сделал. Вскоре он послал Чу Фан-Као на поиски коня. Спустя три месяца тот вернулся и доложил, что лошадь найдена. «Она теперь в Шахью», – добавил он. «А какая это лошадь?» – спросил князь. «Гнедая кобыла», – был ответ. Но когда послали за лошадью, оказалось, что это черный, как ворон, жеребец.

Князь в неудовольствии вызвал к себе По Ло.

– Друг твой, которому я поручил найти коня, совсем осрамился. Он не в силах отличить жеребца от кобылы? Что он понимает в лошадях, если даже масть назвать не сумел?

По Ло вздохнул с глубоким облегчением:

– Неужели он и вправду достиг этого? – воскликнул он. – Тогда он стоит десяти тысяч таких, как я. Я не осмелюсь сравнить себя с ним. Ибо Као проникает в строение духа. Постигая сущность, он забывает несущественные черты; прозревая внутренние достоинства, он теряет представление о внешнем. Он умеет видеть то, что нужно видеть, и не замечать ненужного. Он смотрит туда, куда следует смотреть, и пренебрегает тем, на что смотреть не стоит. Мудрость Као столь велика, что он мог бы судить и о более важных вещах, чем достоинства лошадей.

И когда привели коня, оказалось, что он поистине не имеет себе равных» (Сэлинджер Дж. Д. Над пропастью во ржи... М., 1965. С. 149 – 150).

Завершая рассмотрение профессиональной культуры, необходимо сделать вывод о том, что ее важнейшими слагаемыми являются: освоение общей культуры, приобщение к ее достижениям, овладение профессиональным мастерством, полная творческая реализация профессиональных навыков, профессиональная компетентность в своем виде деятельности, грамотное, эффективное использование средств и методов при достижении цели, рациональность, расчетливость при осуществлении своей работы, возможность предвидения результатов труда, – великий дар прозрения, свойственный людям; и в первую очередь тем, кто «прозревает внутренние достоинства» предметов и вещей; далее, важными составляющими, профессиональной культуры являются способность и желание передать свои умения, знания, навыки, а также культура общения и, главное, нравственно-профессиональная этика. У профессионала его занятие, его созидательный труд служит критерием личной нравственности, соблюдения высокого принципа благоговения перед жизнью. Профессиональная культура, соединенная с нравственными нормами, профессиональная компетентность, сращенная с моральными установками, заставляют человека стремиться к более полному профессиональному и личностному, гражданскому самовыражению.

В связи с этим было бы некорректно и с научной, и с фактической точек зрения утверждать, что профессиональная культура – это некая амальгама общей и профессиональной культуры, профессиональной компетенции и нравственной культуры. Как раз о сложном взаимодействии всех этих составляющих профессиональной культуры мы и говорили выше. Конечно, если индивид не усвоил хотя бы элементарные нормы нравственности (или усвоил, но пренебрегает ими, демонстрируя грубый цинизм), если ему не привиты простые культурные потребности, то он может стать, по словам К. Маркса, «профессиональным идиотом», не видящим ничего дальше своего узкого и ограниченного участка, который как бы заслоняет, загораживает, закрывает собой весь остальной мир. В этом плане очень любопытный и характерный пример приводит современный американский менеджер Харви Маккей в книге «Как уцелеть среди акул».

Рассказывают, что один управляющий не мог по ряду обстоятельств пойти на концерт, где исполнялась «Неоконченная симфония» Ф. Шуберта, и отдал свой билет специалисту, занимающемуся анализом эффективности деятельности, а затем «получил следующий отчет:

1. В течение длительного времени четыре музыканта, играющие на гобоях, ничем не были заняты. Число их следует уменьшить, а их работу следует распределить среди всего оркестра.

2. Сорок скрипок исполняли одну и ту же мелодию. Это представляется ненужным дублированием, и это подразделение необходимо резко сократить. Если требуется громкое звучание, то этого можно достичь с помощью электронного усилителя.

3. Значительные усилия были затрачены на исполнение нот в одну восьмую и одну шестнадцатую. Это представляется чрезмерным украшательством и все ноты следовало округлить до одной восьмой. Если это будет сделано, то позволит использовать стажеров и специалистов более низкой квалификации.

4. Нет никакой пользы в повторении на рожках мелодии, которая уже прозвучала в исполнении струнных инструментов. Если устранить все эти излишества, то продолжительность концерта сократится до двадцати минут. Если бы Шуберт обратил внимание на эти детали, то он, вероятно, все-таки смог бы закончить свою симфонию» (Маккей X. Как уцелеть среди акул. М., 1991. С. 97–98).

Такой «профессионал», не выросший на почве общечеловеческой культуры, не соединенный органично с ее целями, задачами и устремлениями, губителен, безнравственен и безрассуден. Он стоит вне профессиональной культуры, как и вне культуры общей и нравственной. По сути дела он враждебен самой культуре, всем ее проявлениям. Но мы знаем, что подобные особи существуют реально, оказывая пагубное воздействие на судьбы людей, на всю человеческую культуру, порой изменяя сам ход общественного развития, ввергая мир в пучину войн, несчастий, эпидемий. Все это еще раз подтверждает старую притчу о пути, который человек выбирает: «Однажды ученик спросил наставника: «О почтенный, все мы – люди. Отчего же одни из нас великие люди, а другие – ничтожества?» – «Перед каждым из нас, – ответил тот, – два пути: путь ничтожества и путь величия. Выбери последний и тебе, может быть, будет дано стать великим человеком. Но никогда тебе не сделаться великим, если ступишь ты на путь ничтожества».

Итогом, результатом, по которому судят о профессионализме, профессиональной компетенции, профессиональной культуре, является не столько совершенство выполнения профессиональной задачи, безупречная реализация целей, идей, методов и средств, нашедших воплощение в изяществе, красоте, добротности, полезности предметов и вещей, сколько нравственная направленность деятельности, слияние профессионализма с общечеловеческими этическими требованиями и нормами. В связи с этим профессиональная культура, будучи выражением постоянства результатов, в общем и целом ориентирована на совершенствование самого человека, на прогрессивное развитие культуры, на улучшение человеческого общежития, на достижение более гармоничных отношений между людьми.

Профессиональная культура, следовательно, оказывает значительное (если не решающее) действие не только в профессиональной деятельности людей, но необыкновенно сильно влияет на все стороны жизни общества. Однако в разнообразных формах есть такой вид человеческой деятельности, который практически связан со всеми сторонами их существования, со всеми проявлениями их жизнедеятельности. Им является такое неотъемлемое свойство любого общества, такой его атрибут, как социальное управление. Большие группы людей, участвующие в нем, – это государственные служащие, управленцы, чиновники и т. д.

 

ГЛАВА IV

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ В БИБЛИИ И КОНЦЕПЦИЯХ ДРЕВНИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ

 

Профессия как относительно самостоятельный, конкретно-исторический, специализированный и институционализированный род деятельности людей возникает под влиянием общественного разделения труда. Этот объективный процесс приводит к разъединению индивидов, но одновременно и к их объединению на базе одинаковых или же сходных функций и видов деятельности.

В качестве важных признаков профессии как вида занятий можно отметить следующие: во-первых, относительно продолжительное выполнение определенных функций; во-вторых, наличие специальных знаний, приобретаемых в ходе работы; в-третьих, получение платы за труд; в-четвертых, формирование объединений, профессиональных групп, осуществляемых на почве однородных, близких интересов; в-пятых, создание определенного общественного статуса, образа жизни человека, его поведения как на работе, так и вне ее, что приводит к отождествлению, идентификации человека с его профессией.

Эти признаки и являются приметами, показателями профессии как деятельности. Следовательно, все профессии своим источником имеют и общественное разделение труда, и самое деятельность.

Профессии, будучи конкретно-историческим общественным образованием, возникают, исчезают, повторяя те же самые маневры, которые свойственны социальному разделению труда, развитию и изменениям в обществе в целом. Поэтому вполне правомерно говорить о том, что все профессии историчны, генетически связаны между собой, имеют одни и те же корни, их разделение и дифференциация связаны со все большим дроблением видов и сфер деятельности и, следовательно, появлением все новых и отмиранием «старых» профессий.

Начавшееся деление трудовой деятельности в условиях первобытной общины приняло особый характер с образованием государства, с зарождением многочисленных социальных институтов, структур и, естественно, профессий и их носителей. С этого времени начинается бурный рост числа и размножение профессий и специальностей, а также появление больших групп людей, обеспечивающих в той или иной степени эффективное сохранение государственной структуры, ее целостности, защиту государственных институтов власти, поддержание дисциплины, упорядочение противоречивых интересов и т. д. Данные группы людей, призванные содействовать развитию, сбережению властных структур, нормальному функционированию государственных органов и выполняющие другие охранительные функции, получили название государственных служащих, чиновников, «государственных мужей», «царских слуг», должностных лиц, бюрократов и т. д.

Итак, государственная служба – это один из древнейших социальных институтов, вызванный к жизни объективными социальными процессами. Занятые на ней лица органически связаны с государственным строительством, социальным управлением, государственным строем. Государственная служба – это профессиональная деятельность по обеспечению полномочий государственных органов. Она имеет почти трехтысячелетнюю историю и несет на себе следы многовекового опыта, традиций, исторически передаваемых идей, ценностей, форм организации и управления социальными процессами, а также заимствований, которые, как правило, трансформируются в соответствии с существующей культурой, национальным характером, обычаями и нравами народа.

Государственная служба как социальный институт во все времена интересовала исследователей, стремящихся найти ее истоки, основания для ее формирования в различных регионах и культурах. Они пытаются постичь ее корни, обнаружить то общее, что есть в данном виде человеческой деятельности. Видимо, поэтому государственная служба в качестве определенного общественного образования нашла отражение еще у мыслителей древности: Лаоцзы, Конфуция, Платона, Аристотеля, Цицерона, а также в таком величайшем культурно-историческом памятнике, как Библия.

Вопрос о становлении и совершенствовании государственной службы всегда был актуальным и злободневным, ибо затрагивал самые глубинные, личностные стороны человеческих отношений: между слугами и господами, начальниками и подчиненными и т.д.

Государственная служба во все времена была предметом пристального внимания ученых и государственных деятелей не только с точки зрения ее основ и природы, но и со стороны повышения ее профессионализма и подъема профессиональной культуры. На «повестку дня» выдвигались разные аспекты профессиональной культуры и профессионализма в зависимости от обстоятельств, места, ситуации и времени. Но развивались и общие, сквозные идеи и суждения.

Сами понятия «культура», «профессионализм», «государственная служба», «профессиональная культура» не только имеют большое количество (подчас противоречивых) значений, но и вошли в научный оборот значительно позже, чем сформировалось их понимание в истории социальной мысли. В связи с этим возникает вопрос: в каких терминах и понятиях описывать и передавать явления профессиональной культуры, государственной службы, которые возникли позднее, но для выражения которых использовались другие термины? Более того, в традициях разных стран государственных служащих называли по-разному. В Китае это «сановники», в Греции – «государственные мужи», в Германии – «чиновники» и т. д.

Мы склонны думать, что употребление понятий, выработанных последующим развитием науки, практики, национальных традиций и не встречающихся в описываемую эпоху или в определенной стране, не содержит в себе ничего не научного. Напротив, понятия, свойственные нашему времени, или, говоря гегелевским языком, нашему «духу рефлексии», и «ретроспективно» перенесенные на предшествующие эпохи, не несут в себе черт антиисторичности и вполне могут быть использованы в современном научном исследовании. Это один путь. Второй состоит в том, чтобы найти идентичные понятия в историко-культурных источниках, что придаст национально-временной колорит описанию данного явления или ситуации. К примеру, когда говорится о правителях Китая, то самым верным и точным термином будет выражение «сын неба», «правитель Поднебесной» и т. д. Этот путь «археологических» изысканий всегда сложен, так как каждый термин необходимо дополнительно еще объяснять, но он одновременно до некоторой степени и упрощает задачу, ибо сразу же «отсылает» к эпохе, традициям, своеобразию исторического периода. В нашей работе в дальнейшем мы будем применять как первый, так и второй методы описания данных социально-философских понятий и выражений, так как их сочетание, как мы считаем, будет полезным и глубоко эвристичным.

В более чем двухтысячелетнем развитии человеческой культуры существовало большое количество теорий и доктрин, разнотипных социальных практик организации государственной службы, среди которых можно выделить лишь небольшое число по-настоящему оригинальных и ценных, оказавших большое влияние на становление государственности и сформировавших конкретные разумные формы и виды социального управления.

Проблемы организации и строительства государства, управления людьми, создания аппарата государственной службы мы обнаруживаем в Библии, а также в учениях Лаоцзы и Конфуция в Китае, в Древней Греции в трудах Платона и Аристотеля, в Риме – Цицерона. Идеи, содержащиеся в них, оставили поистине неизгладимый след в истории культуры, оказывают и поныне влияние на многие стороны общественной жизни. Воздействие этих произведений так велико, а авторитет столь огромен, что все они стали нашими постоянными советчиками и спутниками. Без этих книг невозможно представить современную цивилизацию. Как аксиому можно принять высказывание одного ученого-востоковеда: «Плохо просвещен ум, если не прочитал книг, написанных при свете лучины», а другой выдающийся философ и писатель американец Г. Д. Торо писал: «Книги – это сокровища мира, наследственное достояние поколений и наций... Их авторы составляют естественную и бесспорную аристократию каждого общества и властвуют над человечеством больше, чем короли и императоры» (Торо Г.Д. Уолден, или жизнь в лесу. М., 1962. С. 68).

В Библии нашли отражение многие стороны становления, развития и функционирования государства, государственной службы, профессионального разделения труда, профессиональной культуры.

Известно, что Библия как Книга книг может рассматриваться с разных точек зрения и позиций. Она является и культурно-историческим памятником, и важным историческим свидетельством, и священной книгой иудаизма и христианства. В ней содержатся факты, идеи и суждения, оставившие судьбоносной след во всемирной истории. Наша работа посвящена проблеме профессионализма в государственной службе и поэтому рассмотрим содержание этой великой книги. Но прежде сделаем одно замечание.

Когда мы обращаемся к Библии, то должны иметь в виду, что объективно-материалистические процессы (космологические, геологические, исторические и т. д.) в ней облечены в мифологическую, религиозную оболочку. Библейские авторы, рассказывая о них с данной точки зрения, объясняют их сверхъестественным, иррациональным образом.

Библия переполнена архаизмами, сказочно-фантастическими образами, мифическими символами. Именно так понимал мир и себя в нем человек той эпохи, начинающий своим трудом его осваивать и преобразовывать. Как раз этот сюжет и является ключевым во всей истории: человек трудом своим должен добывать себе пропитание, «в поте лица» трудиться, чтобы есть хлеб, работать на земле, со «скорбью питаться от нее во все дни жизни» (Библия // Кн. Бытия. 3: 19, 17). В этих словах впервые в истории выражена идея о необходимости работать на земле. Излагая историю Каина и Авеля – первых сыновей первых людей земли, – библейские авторы по сути дела говорят об определенной ступени развития общества, когда в период первичной формации происходит отделение земледелия от скотоводства, затем обособляются ремесла, возникает оборот товаров; в дальнейшем этот процесс набирает силу, что приводит к возникновению многочисленных отраслей производства, а затем и к трудовой специализации. Специализация в области труда является его объективно необходимым моментом и вызвана к жизни тем обстоятельством, что человек в процессе труда вынужден иметь дело с разными предметами, использовать различные орудия и приемы во время работы, в связи с чем его деятельность принимает специфические особенности, свойственные только этому виду занятий своеобразные черты и признаки. Так возникают профессии, рождается профессионализация.

Данный социальный процесс проходил объективно, был прогрессом в становлении человека и общества, и он нашел свое отражение в Библии. В ней говорится о социальном разделении труда, появлении вследствие этого многих ремесел и видов занятий. Так, в библейской истории об убийстве Каином своего брата Авеля ученые-комментаторы видят борьбу скотоводов (им был Авель) с земледельцами (Каин), кочевников-пастухов с племенами, стоявшими на более высоком уровне культурного развития и занимавшимися обработкой земли. Земледелие, вне всякого сомнения, требует большего упорства, развития наблюдательности, способностей, больше интеллектуальных усилий. Противоречия между пастушескими и земледельческими племенами привели к параллельному сосуществованию двух цивилизаций, двух культур, к действию двух одновременно развивающихся хозяйственных механизмов.

«Хозяйственное разделение труда, – замечает Ю. М. Осипов, – несет в себе черты технологического и социального, оно связано с конкретными видами труда, привязано к определенной производственной специализации. Хозяйственное разделение труда демонстрирует также, что труд в обществе разделен не только по специализации, но и по организации» (Осипов Ю.М. Опыт философии хозяйства. М., 1990. С. 126).

Хозяйственное, а вместе с ним и специализированно-профессиональное разделение труда основано на реально-объективном обмене деятельностями и является показателем социального разнообразия труда лиц, вступающих в процесс производства. Для последнего существенным будет действительное изобилие видов и форм труда, его организации, разделении на «материальные» и «идеальные» проявления. Из сказанного понятно, что библейский автор (или авторы) в силу неразвитости еще знаний об обществе не мог проникнуть в сущность этих процессов, но тем не менее в Библии данное социальное явление передано в упомянутой уже наивно-поэтической, символической и образной форме.

В Ветхом Завете рассказывается, что после проклятия, последовавшего за убийством Авеля, Каин поселился в далекой стране Нод, где он построил город (Быт. 4: 17) как начало оседлой жизни. Под «городом» здесь, по мнению А. П. Лопухина, понимается, конечно же, не город в его современном смысле, а просто ограда, возведенная для защиты находящегося за ней жилища, средство «защиты своего существования от внешних врагов» (Лопухин А. П. Библейская история Ветхого Завета. Монреаль; М., 1986. С. 15).

Быстро размножившееся потомство Каина подарило «человечеству ряд открытий и изобретений. Его наследники явились основателями древнейших занятий человека, создателями первых ремесел и искусств. Один из них был прародителем всех пастухов, другой сконструировал разборную палатку, и с ней древние пастухи-кочевники начали вести более «комфортабельную» скитальческую жизнь; третий, будучи поэтической натурой, явился родоначальником всех музыкантов, так как ему принадлежит заслуга быть изобретателем гуслей и свирели. Но один из потомков Каина по имени Тувалкаин сделал самое выдающееся, самое значительное открытие в истории человечества: он первый стал выплавлять железо и медь и из них изготовлять медные и железные орудия (Быт. 4: 20, 21, 22). Изобретение горна и добыча из руды железа, производство металлических орудий, по словам Льюиса Моргана, было «самым великим событием в истории человеческого опыта», в результате которого «девять десятых борьбы за цивилизацию было выиграно». После данного культурно-исторического акта прогресс человеческой истории был обеспечен, но значение этого открытия таково, что все другие изобретения представляются незначительными или, по крайней мере, подчиненными» (Морган Л. Древнее общество, или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. Л., 1934. С. 28).

Последовавшая затем углубляющаяся дифференциация трудовой и профессиональной деятельности приводит к появлению огромного количества различных видов занятий в общественном производстве. Одновременно с удовлетворением первейших жизненных нужд человек проявлял интерес и к духовной стороне своего существования. В Библии названо большое число профессий, которые уже освоены людьми древнего мира. Назовем наугад некоторые из них: охотник, пастух, купец, священник, плотник, правитель, воин, царь...

Авторы Библии уже понимали глубокую пропасть, которая пролегла между людьми разных профессоинальных и социальных сословий, между лицами, вынужденными «добывать» хлеб свой в «поте лица», и между привилегированными слоями (управителями, вождями, священниками, жрецами, представителями зарождающейся интеллигенции), между подчиненными и руководителями, простым трудовым людом и вершителями их судеб. Несмотря на существенные различия всех этих сословий, библейские авторы неукоснительно, настойчиво проводят очень важную с их точки зрения мысль о том, что независимо от вида труда человек должен упорно, изо дня в день осваивать его, приобретать знания: «сердце разумного приобретает знание, и ухо мудрых ищет знание» (Книга притчей Соломоновых. 18: 16). Соломон настойчиво рекомендует во всем и всегда не поддаваться чувствам, быть сдержанным, терпеливым при свершении любого дела: «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собой лучше завоевателя города» (там же. 16: 32).

По мнению Соломона, мудрым можно считать такого человека, который обладает здравыми суждениями, твердой памятью, огромным запасом знаний и способен правильно примененять их в своем деле. «Приобретение мудрости гораздо лучше золота, и приобретение разума предпочтительнее отборного серебра», – делает вывод царь Соломон. Для него вес и значение имеет только человек, хорошо знающий дело.

В «Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова» содержатся суждения относительно профессионализма. Древний автор уже хорошо постиг разделенность видов трудовой деятельности и знает, что один будет сидеть у наковальни, другой – заседать в суде, но и первый и второй в полной мере должны все отдавать своему делу. «Мудрость книжная приобретается в благоприятное время досуга, и кто мало имеет своих занятий, может приобрести мудрость. Как может сделаться мудрым тот, кто правит плугом и хвалится бичом, гоняет волов и занят работами их, и которого разговор только о молодых волах? Сердце его занято тем, чтобы проводить борозды, и забота его – о корме для телиц. Так и всякий плотник и зодчий, который проводит ночь, как день: кто занимается резьбою, того прилежание в том, чтобы разнообразить форму; сердце свое он устремляет на то, чтобы изображение было похоже, и забота его – о том, чтобы окончить дело в совершенстве. Так и ковач, который сидит у наковальни и думает об изделии из железа: дым от огня изнуряет его тело, и с жаром от печи борется он; звук молота оглушает его слух, и глаза его устремлены на модель сосуда; сердце его устремлено на окончание дела, и попечение его – о том, чтобы отделать его в совершенстве. Так и горшечник, который сидит над своим делом и ногами своими вертит колесо, который постоянно в заботе о деле своем, и из которого исчислена вся работа его: рукою своею он дает форму глине, а ногами умягчает ее жесткость; он устремляет сердце к тому, чтобы хорошо окончить сосуд, и забота его о том, чтобы очистить печь. Все они надеются на свои руки, и каждый умудряется в своем деле; без них ни город не построится, ни жители не населятся и не будут жить в нем; и однако ж они в собрание не приглашаются, на судейском седалище не сидят и не рассуждают о судебных постановлениях, не произносят оправдания и осуждения и не занимаются притчами; но поддерживают быт житейский, и молитва их – об успехе художества их» (Сир. 38: 24–39).

Несмотря на то, что государственный строй только начинает формироваться и еще в полной мере не сложились социальные отношения господства и подчинения, тем не менее библейские авторы обращают большое внимание на проблему власти, государственного строительства. Здесь четко представлена идея о всеобщности закона, необходимости неукоснительного его соблюдения.

Ответственность человека – от простого труженика и до правителя – начинается с уважения к закону и государственной власти. Как закон, так и власть являются божественным установлением, «ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены», – так лаконично и просто сформулировал эту проблему святой апостол Павел в послании к Римлянам (Новый Завет // Рим. 13: 1).

Закон в отчеканенной форме призван регулировать поведение людей, выражать наиболее важные общественные отношения. Он имеет обязательную силу, подчиняющую себе различные стороны жизнедеятельности человека. Он является также отражением воли государственных социальных сил, регламентирует самые важные связи между людьми, всегда содержит нормы права, т. е. служит нормативным актом, во многом опирающимся на существовавшую устную традицию и общественное мнение. Закон, как правило, принимается высшим органом власти или лицом (лицами), наделенными законодательными полномочиями.

Что касается библейских законов (или заветов, заповедей), то они, как известно, продиктованы Богом, даны отдельным пророкам в уже готовом, завершенном виде, причем даны до существования самого государства как основного института политической системы. Вот почему само государство и государственный строй в библейские времена изначально полагаются как теократические (напомним, что теократия – это форма государственного правления, при которой власть находится в руках жрецов, священников, церкви). Согласно Библии, государственная власть передается в руки царя, правителя, патриарха или же первосвященника, но очень часто и царь, и жрец выступают в одном и том же лице – впрочем, и в настоящее время королева Англии является и главой англиканской церкви, – выполняют сходные функции. Их власть в общем и целом соответствует власти отца семейства; ей, этой власти, надо во всем и всегда подчиняться безропотно и терпеливо. Как сын беспрекословно выполняет волю своего старого и мудрого отца, так подданные должны безоговорочно следовать воле и законам патриарха, царя, правителя, соблюдать укорененный в обществе социальный порядок.

Государь должен быть умудрен опытом, знаниями, обучен этому непростому делу – государственному управлению, – так как «царь не наученный погубит свой народ», а «мудрый правитель научит народ свой, и правление разумного будет благоустроено», – заключает библейский пророк Иисус, сын Сирахов, в «Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова» (Сир. 10: 3, 1). Будучи выходцем из народа, правитель обязан следить за благосостоянием своих подданных, заботиться об их благополучии, о потомстве, о будущем своего народа. Правитель должен помогать бедным, быть во всем справедливым. Вот что советует царь Соломон своему сыну: «Открывай уста твои за безгласного и для защиты всех сирот. Открывай уста твои для правосудия и для дела бедного и нищего». «Если царь судит бедных по правде, то престол его навсегда утвердится» (Притч. 28: 8–9; 29; 14). Если же царь нарушает это правило, то его ждут многие беды; несправедливый суд, несоблюдение закона влекут за собой тяжкую и заслуженную кару, так как «строг суд над начальствующими, ибо меньший заслуживает помилования, а сильные сильно будут истязаны... начальствующим предстоит строгое испытание» – такими грозными словами предупреждает Соломон отклоняющихся от праведного служения народу правителей в «Книге Премудрости Соломона» (Прем. 6: 5–6, 8).

Так как Библия писалась в течение многих веков, то в ней, естественно, нашли отражение и этапы становления государственной власти: и теократическая, и харизматическая, и традиционная, и до некоторой степени легальная, т. е. все типы власти, о которых говорит Макс Вебер, уделяя, однако, большое внимание власти харизматической, так как именно она составляет основу и стержень власти пророков, жрецов, царей, совмещающих две должности в одном лице – священника и светского правителя. С его точки зрения, харизма – это «авторитет необыкновенного личного дара, полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, – харизматическое господство, как его осуществляют пророк, или – в области политического – избранный князь – военачальник, или плебисцитарный властитель, выдающийся демагог и политический партийный вождь» (Вебер М. Избр. произв. М., 1990. С. 646). Власть, как и право, священна– вот идея, господствующая в Библии; сакральны также труд, профессии, собственность, семья и другие проявления человеческой культуры и человеческого общежития.

Таким образом. Библия оказала огромное влияние на все стороны жизни западной цивилизации, явилась моделью и образцом создания политического (государственного) устройства стран Европы и Америки, ее идеи имплицитно содержатся во многих серьезных политических трактатах, художественных произведениях, этических нормах. Библия все еще современна. И даже сейчас, как и много веков назад, сохраняется библейская тенденция принятия политических решений с оглядкой на религию, на библейскую традицию, на слова пророков, апостолов, харизматических деятелей.

В то же самое время, когда писались пророческие книги Ветхого Завета, на восточной окраине азиатского континента создавались великие доктрины китайских мыслителей Лаоцзы и Конфуция. Их учения, так же как и Библия, составляют бесценное сокровище мировой культуры.

В произведениях Лаоцзы и Конфуция мы найдем до некоторой степени созвучные библейским авторам идеи и положения, потому что они сталкивались с идентичными социальными явлениями. Известно, что одни и те же формы бытия вызывают схожие духовно-идеологические построения. Но все же отличия всегда есть и будут, так же как два фруктовых дерева одного и того же вида дают разные по биохимическому составу плоды. А особенностью всей китайской социальной мысли было то, что в ней отсутствовала мифология или же она была не столь развита, как, скажем, у греков. Место мифологии прочно заняли исторические легенды об умудренных жизнью и справедливых правителях. Здесь, в Китае, культивировались социальная этика и административная практика. «Трезвый и рационалистически мыслящий китаец никогда не задумывался слишком много над таинствами бытия и проблемами жизни и смерти, зато он всегда видел перед собой эталон высшей добродетели и считал своим священным долгом ему подражать», – отмечает исследователь культур и религий Востока Л. С. Васильев (Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1998. С. 273). И еще на одну черту доктрин этого региона обращает внимание М. Вебер. Он считает фундаментальным фактом то, что «все великие религиозные учения азиатских стран созданы интеллектуалами» (Вебер М. Избранное. Образ Общества. М., 1994. С. 167). Это положение в дальнейшем мы уточним, ибо концепции Лаоцзы и Конфуция во многом этичны и социально-философичны.

Жизненный и творческий путь Лаоцзы и Конфуция приходится на VI в. до н. э. Они жили в одно и то же время и, по некоторым данным, встречались. К началу их деятельности цивилизация старого Китая, в частности государственность империи Чжоу, к которой как, к примеру, часто обращается Конфуций, уже прошла, но о ней остались воспоминания как о «золотом веке».

Во втором тысячелетии до н. э., когда возникло Чжоуское государство, в основном складываются и представления об управлении государством, зарождается особый слой управляющих, которые рекрутируются только из родовой знати; им по сути дела принадлежит вся власть в государстве, в их руках находятся все рычаги управления; из них формируются «официальные чины», основной заботой которых является недопущение к власти представителей других социальных групп. Те, кто не принадлежал к родовому клану, к роду правителей, мог занять в социальной структуре не столь высокое, но все же почетное место – должности «чиновников культуры»; влияние последних на дела государства и управления им также было достаточно заметно или же «чрезвычайно» велико. Все государственные дела независимо от того, большие они или малые, решались обязательно с их согласия, и если они не были согласны, то государственное мероприятие не могло быть осуществлено, даже если в нем была необходимость. Причина этого заключается вовсе не в том, что они сами действительно имели какую-либо большую власть, а в том, что высшее божество-небо, к которому обращаются эти люди при гадании, обладает величайшей силой, управляет людьми» (Ян Юнго. История древнекитайской идеологии. М., 1957. С. 22). Кроме упомянутого гадания и обращения к небу как верховному божеству («тянь» – по-китайски), всеобщими культами и сложившимися ритуалами империи Чжоу, которые преподносились в качестве величайших традиционных норм, были также культы земли, умерших предков, почитания родителей, добродетели и др. Все эти ритуалы и традиции выполнялись неукоснительно и носили явный или же скрытый политический смысл, особенно когда тот или иной обряд включал в себя распределение определенных материальных благ, получение наград и т. д. Каждый ритуал или обряд был расписан, и его знали все, так как обучение ему начиналось с младенческих лет, или же их выполнение препоручалось определенному кругу лиц – «чиновникам культуры», которые их вполне грамотно, с соблюдением всех деталей и исполняли. Вот поэтому-то в Китае ряд понятий, связанных с   обрядовыми действиями, их пониманием, совпадали. Так, к примеру, иероглиф «цзяо» (учить, просвещать) образован из двух иероглифов – «сяо» (учить и почитать родителей) и «-пу» (ударять). И еще одна любопытная деталь: в китайском родовом рабовладельческом обществе – а именно так называют иногда китайские ученые древний государственный строй – иероглифы «чжен» (управлять) и «цзяо» (учить, просвещать) имели сходное значение. Именно поэтому «синчжэн» (администрация, исполнение) выступает в роли «щинцзяо» (распространять просвещение), и наоборот, «шинцзяо» имело значение, «синчжэн» (Ян Юнго. Указ. соч. С. 31).

Все эти факты свидетельствуют о всеобщей связи образования, традиций, исполнения ритуалов с обучением, просвещением и формированием такого социального слоя управляющих, который заботился бы о соблюдении законов. В Древнем Китае почитание предков выражалось в почитании главы рода, основателя государства, к ближайшим родственникам которого и принадлежали многочисленные «чиновники культуры», ревностно следившие за точным, скрупулезным соблюдением всех положенных церемоний, а также за тем, чтобы подольше сохранялось уважение к правящей элите, обладавшей к тому же и высокой грамотностью. А это последнее обстоятельство в Китае играло большую роль, учитывая вечный дефицит образованных людей, ученых. В настоящее время для того, чтобы читать газеты, т. е. быть грамотным человеком, достаточно знать три тысячи иероглифов. Обычно культурные люди знают 5 тыс., а запомнить и воспроизвести все иероглифы, а их число приближается к 60 тыс., практически невозможно. Вот поэтому как в древнее время, так и сейчас сама по себе грамотность (знание иероглифов) приобрела сословно-политическое значение. Отсюда можно сделать вывод, что человек культурный, грамотный стоит в эпицентре политики, является ее создателем, проводником, организатором и управляющим; грамотный человек – это средоточие культуры и управления, их фокус и сердце. Неграмотный человек стоит вне политики, вне системы управления. Эту простую истину понимали в Китае еще во II–III вв. до нашей эры. Те традиции и идеи, на которые и в настоящее время опирается китайская цивилизация, были продолжены и развиты Лаоцзы и Конфуцием. Сущность их учения можно свести к некоторым простым и ясным, легкоусвояемым положениям.

Идеи древнекитайских мыслителей дошли до нас не в привычном для нас «трактатном» изложении, а в виде афоризмов, парадоксов, туманных сентенций или экстравагантных притч. Иногда бывает не так легко добраться до глубокого смысла высказывания, до его мудрости, до вещего значения. Их писания вполне подходят под определение «эффекта айсберга», где одна девятая часть его видна на поверхности, а остальная, большая, скрыта под водой.

В трактате «Дао дэ цзин» в яркой афористической форме излагаются основы философско-этического учения Лаоцзы, прежде всего идея о великом Дао, т. е. всеобщем законе и абсолюте. Дао царит везде, оно всеобще, беспредельно и безгранично; его никто не создал, но все сущее происходит от него, даже небо следует ему. Познать Дао, во всем следовать ему, наконец, слиться с ним – в этом смысл, цель, великий удел и счастье человека. Каждый должен соблюдать Дао, тем более правитель, от решений которого зависит судьба его подданных, благополучие всей империи. Правителю следует искать мудрости не у древних венценосцев, не у предков с их ушедшими проблемами, а у Дао, у человека, духовно слившегося с ним. Самое разумное, что сможет делать управитель страной, так это не вносить «слишком крутых реформ в управление империей» (Лаоцзы. Книга наград и наказаний // Звезда Востока. 1991. №11. С. 27), ибо «чем больше издают указов и распоряжений, тем больше появляется воров и разбойников» (Антология даосской философии. С. 753).

В государстве, возглавляемом просвещенным правителем, знающим Дао – путь, истинную дорогу, разлито спокойствие; здесь все должно тихо и спокойно идти своим предустановленным чередом, никто, в том числе и правитель государства, и мелкий чиновник, не должны вносить суеты в дела организации и управления. Более того, Лаоцзы советует: «Функциональные инструменты управления обществом нельзя показывать народу» (там же. С. 36). Это надо делать для того, чтобы по мере сил и возможностей не давать народу никакого повода к беспокойству, смуте, недовольству. Искусство управления страной, следовательно, заключается в стабильности действий, в устранении всякого непродуманного поведения, могущего привести к дестабилизации, бунту, болезням и другим неисчислимым бедам как для страны в целом, так и для отдельных людей.

Идея о том, чтобы в общественной жизни не делать «резких движений», не усердствовать с реформами, которые доставляют населению страны много страданий и неудобств, – оказывается «сквозной идеей» всего обществознания вплоть до нашей эпохи: от Конфуция, Платона, Аристотеля до Макса Вебера. Но наиболее резко против изменений выступал Мишель Монтень. Он в самых решительных выражениях протестует против любой смены общественных порядков, против тех, кто губит устоявшийся государственный строй. «Я разочаровался во всяких новшествах, – пишет он, – в каком бы обличий они нам ни являлись, и имею все основания для этого, ибо видел, сколь гибельные последствия они вызывали. .Те, кто расшатывают государственный строй, чаще всего первыми и гибнут при его крушении. Плоды смуты никогда не достаются тому, кто ее вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие» (Монтень. Опыты. М., 1991. С. 95). Вернемся, однако, к трудам и идеям Лаоцзы.

В государстве, где укоренилось Дао, государь не много времени уделяет просвещению народа, так как народ, постигший Дао, не очень-то и рвется к знанию. В связи с этим Лаоцзы советует: «Не стремись к блеску драгоценного камня, будь заурядным как простой булыжник» (Лаоцзы. Указ соч. С. 45). Другими словами, китайский ученый как бы утверждает, что управление страной включает в себя не столько «благородные дела» и чрезмерную заботу о «благе народа», сколько следование естественному ходу вещей, нормальному, обычному развитию событий. Для этого он должен очиститься, «выправить» себя, т. е. познать самого себя, свой народ, его нравы и традиции, его характер. Вот только после всего этого можно приступать к управлению страной. Однако здесь правителя подстерегают опасности, находящиеся в самой системе управления государством, ибо управлять можно... не управляя вовсе. Вот как об этой несколько странной и парадоксальной ситуации говорится в одной из даосских притч: «Я слышал о том, что Поднебесному миру нужно позволить быть таким, каков он есть, но не слышал о том, что миром нужно управлять. Я говорю: «позволить», ибо опасаюсь, что природу людей извратят управлением. Я говорю: «быть таким, каким он есть», ибо опасаюсь, что управлением можно насильственно изменить свойства людей. Но если никто не склонен к излишествам и не отрекается от своих жизненных свойств, для чего тогда управлять Поднебесной?

В старину, когда Яо взялся наводить порядок, он сделал так, что каждый человек возлюбил свою природу, и вся Поднебесная ликовала. А когда Цзе завел свои порядки, люди возненавидели свою природу, и вся Поднебесная пребывала в унынии. Но ликовать или печалиться – значит идти против своих естественных свойств, а все, что этим свойствам противоречит, не может быть долговечным.

Посему, если благородному мужу приходится взойти на престол, ему лучше всего следовать недеянию. Благодаря недеянию он обретет покой в своей природе и судьбе. И если ты ценишь себя больше всей Поднебесной, тебе можно доверить судьбу мира. Если ты любишь свою жизнь больше мира, то мир можно оставить на твое попечение. И если благородный муж способен не причинять ущерба своему телу и не напрягать зрение и слух, то, даже сидя недвижно, как труп, он будет иметь драконий облик, и, даже храня глубокое безмолвие, он возымеет громоподобный шаг. Он будет воздействовать духовной силой и соединяться с Небесным в самом себе. Он будет как бы бездеятелен, а все сущее предстанет ему паром, возносящим ввысь. К чему тогда думать о том, как лучше управлять» (Антология даосской философии. С. 93–94).

В другой притче сказано: «То, чем ты хочешь управлять, это мертвая оболочка вещей» и, следовательно, само по себе управление – это не что иное, как следование Дао как природному пути, где все развивается своим чередом и идет так, как предопределено самим небом и землей, сменой времен года. Управление, таким образом, включает в себя прежде всего знание этой внутренней природы предметов и имманентно содержит в себе внутреннее благородство правителя, его высокие моральные качества. Лаоцзы здесь соединяет объективное и субъективное, внешнее и внутреннее; у него этико-философское учение служит как бы основанием для государственной системы управления, политического управления страной. Благородные черты нравственного облика правителя, этическая чистота сановника есть основа и стержень всей системы государственного управления. Люди любят своих государей прежде всего благородными, с широкой душой и высокими помыслами: «Люди в первую очередь не любят быть сирыми, вдовыми, неприкаянными, а правители и удельные князья так и называют себя» (там же. С. 46) и слишком часто жалуются на бремя забот, свалившееся на их плечи. Конечно, подобный управляющий любого ранга не может снискать уважения и заслужить авторитет своих подчиненных, – кредит доверия безвозвратно утерян и осталась только «мертвая оболочка» управления.

Эти мысли об управлении Лаоцзы были даны нам не только в результате внутренней склонности «старого учителя» к размышлению и медитации, а были, по всей видимости, плодом его наблюдений, а также  некоторого практического участия в управлении: он был в течение многих лет государственным чиновником – служил архивариусом – историографом при императорском дворе династии Чжоу.

Его не менее именитый современник – Конфуций (ок. 551 – 479 гг. до н.э.) также занимал несколько постов на государственной службе у разных правителей Древнего Китая. Он был видным сановником в княжестве Лу, надзирателем за продовольственными поставками, привлекался к исполнению других чиновничьих постов и должностей. Практические дела его как государственного служащего, административные и хозяйственные заботы дали возможность убедиться ему в многочисленных злоупотреблениях, взяточничестве, произволе власть имущих, в притеснениях простых людей чиновниками – все это вызвало неистребимую потребность исправить негодные порядки, создать учение об «идеальном правлении», «идеальном правителе» – таком управлении и такой системе организации государственной службы, которая бы служила долго, вечно, отвечала природе человека, его совершенствованию. И такое учение, просуществовавшее в Китае более двух тысячелетий, было создано Конфуцием.

В основе этико-философского учения Конфуция лежит идея социальной гармонии, которая вбирает в себя соблюдение традиций, неукоснительное следование культу предков или почитание родителей, концепцию «человеколюбия», «преданности государю», «верность долгу», «великодушие» и некоторые другие. Все эти идеи сцементированы Конфуцием в одно целое – в учение о совершенном управлении государством. Целью совершенного правления является создание «благородного мужа» – не человека, кичащегося своим происхождением и принадлежностью к знатному и именитому роду, а индивида, воспитавшего в себя высокие нравственные качества и добродетели. Одной из первейших черт этого «благородного мужа» должна быть человечность, или гуманность (жэнь). Идея «жэнь» Конфуция имела отношение лишь к высшей знати, элите, крупным чиновникам, а также к ученым того времени. «Она явилась центральным стержнем, вокруг которого сплачивались высшая знать и крупные чиновники того времени» (Ян Юнго. Указ. соч. С 109). Проявлением человечности, согласно Конфуцию, служат искренность, верность, справедливость.

Особое место в учении Конфуция об «идеальном государстве» занимает понятие «сыновней почтительности», уважения к родителям, культ предков вообще. Эти понятия, во многом синонимичные, Конфуций считал основой человечности (гуманности), ибо поклонение и преданность старшим придает человеку уверенность, чувство общности с семьей, другими людьми, в целом с государством; человек, обладающий сыновней почтительностью, приверженностью роду, клану, семье, тем самым всегда и во всем будет уважительно относиться к государю, управляющему, государству, так как государство – это не что иное, как большая семья: «Князь Великий из удела Ци спросил Конфуция о том, в чем заключается управление государством. Конфуций ответил:

– Да будет государем государь, слуга – слугою, отцом – отец и сыном – сын.

– Отлично! Воистину, если не будет государем государь, слуга слугой, отец отцом и сыном сын, то, пусть бы даже у меня был хлеб, смогу ли я его вкушать? – ответил князь».

В этом высказывании Конфуция речь также идет о простом и понятном в веках положении: о необходимости регламентировать общественные обязанности каждого гражданина (при почтительном уважении к старшим по возрасту ли, по общественному положению), требовать, воспитывая, и воспитывать, требуя, создавать и сохранять должный порядок, строгое следование подданными предначертанным законам человеческого общения. Данной фразой Конфуций как бы хотел сказать, что каждый человек должен следовать установленному порядку. Сила и стойкость государства во многом, если не во всем, зависят от качества управления. Как же управлять государством? К этому вопросу Конфуций обращается неоднократно, беседуя со своими учениками. Но самый главный вывод состоит в том, что управлять государством должен обученный этому делу человек, справедливый, честный, заботящийся о своих подданных, знающий их нужды:

«Цзыгун спросил о том, в чем состоит управление государством. Учитель ответил:

– Это когда достаточно еды, достаточно оружия и есть доверие народа.

– А что из названного можно первым исключить в случае необходимости? – спросил Цзыгун.                    

–Можно исключить оружие.                     

– А что из оставшегося можно исключить первым в случае; необходимости? – снова спросил Цзыгун.

– Можно исключить еду»... (12, 7). Несколько позже уже Цзычжан спросил о том, в чем состоит управление государством. «Учитель ответил:

– Когда руководишь, забудь об отдыхе, а выполняя поручение, будь честен» (12, 14). Правитель государства должен пользоваться доверием народа, своих подданных, ибо без этого не может быть порядка в государстве, не жизнеспособны его правление и вся государственная власть. Он должен быть подлинным мудрецом, постоянно занимающимся самоусовершенствованием, стремящимся к знаниям, исполняющим традиции, обеспечивающим мир и благоденствие в государстве. Только в этом случае можно добиться покорности, дисциплины, избежать смут и разрушительных народных выступлений.

Подводя итоги рассмотрению концепции Конфуция о государственном правлении и его принципах, следует заметить, что главной и стержневой идеей великого китайского мыслителя была благородная и высокая идея человечности (гуманности). Именно она явилась тем основанием, тем фундаментом, на котором была построена вся система государственного управления, просуществовавшая в Китае почти две тысячи лет, а само учение Конфуция по праву называют кодексом государственно-чиновничьей морали. Именно на эту сторону конфуцианства обратил внимание Макс Вебер, подчеркнув: «Конфуцианство – этика «благородного» человека, «джентльмена» (как с достаточным основанием перевел этот термин уже Дворжак). Оно в полном смысле этого слова является сословной этикой, вернее системой правил, этикетом, соблюдение которого обязательно для представителей знатного, литературно образованного слоя общества» (Вебер М. Избранное. Образ общества. С. 173). Однако ученый, который более глубоко знал культуру и быт Китая, В. П. Васильев утверждает, что идеи Конфуция основательно проникли в китайский образ жизни и «поселились» не только в среде государственных чиновников, но и среди крестьян. Ученый свидетельствует, что «кроме .Китая, трудно встретить другую нацию в свете, в которой всякий умел бы держать себя прилично, нашелся бы во всяком положении, тогда как это не затруднит самого простого крестьянина» (Васильев В.П. Конфуцианство // Конфуций. Я верю в древность. С. 237). Это было следствием учения Конфуция, которое прочно вошло в китайскую культуру.

На 100 лет позже в Греции со своим учением об «идеальном государстве» выступил Платон (428/427–348/347 гг. до н.э.). Свои идеи о нем он излагал в ряде произведений, но наиболее полно они представлены в «Государстве» и «Законах». В них дана широкая панорама античных общественных отношений, высказаны идеи о будущем государственном  (идеальном) устройстве, содержатся также практические рекомендации относительно справедливой власти, поведения граждан в обществе и т. д. Остановимся, однако, на размышлениях о профессионализме и профессиональной культуре, их роли в системе социального управления. У Платона достаточно четко поставлен вопрос об общественном и профессиональном разделении труда в государстве.

Согласно древнегреческому философу, совершенное государство возникает благодаря царящей в мире справедливости, в несовершенных государствах царит несправедливость. Однако он своеобразно понимает самое справедливость. По Платону, справедливость это не этическое понятие; справедливость – это возможность и способность в идеальном государстве заниматься своим делом: «заниматься каждому своим делом – это, пожалуй, и будет справедливость» (Платон. Государство. IV 433 b) и несколько ранее: «заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие – это и есть справедливость» (там же. IV 433 а). Следовательно, воображаемое государство Платона – это прежде всего государство, разделенное по профессиональному признаку, государство подлинных профессионалов, людей, которые должны заниматься своим делом не от случая к случаю, а постоянно, полностью отдаваясь ему.

Платон настойчиво повторяет, что «невозможно одному человеку с успехом владеть многими искусствами» (там же. II 374 а), «ведь каждый может заниматься одним делом, а не многими» (там же. III 394 е). Совершенно ясно, что древнегреческий мыслитель вполне категорично выступает за последовательный и высокий профессионализм, но не ради самого профессионализма как такового, а ради благополучия и процветания государства. Дилетантов, непрофессионалов нет в идеальном государстве Платона, они устранены им, – так трутней убирают из улея. Более того, он гражданину своего государства запрещает «заниматься другим делом», принимать участие в нескольких или же многих делах, ибо вполне справедливо считает, что в многоделании нет никакого прока и человек с успехом может овладеть только одним делом, отдавая ему все свое время, весь свой досуг. Любому делу, считает Платон, необходимо обучаться чуть, ли не с самого младенческого возраста, постигая секреты мастерства, проникая в самую суть своего ремесла.

При этом профессионализм в любом деле у Платона имеет три аспекта: «умение пользоваться вещью, умение ее изготовить и умение ее изобразить» (там же. Х 301 d). Последний аспект является, по Платону, подражательным, а поэтому не прибавляет знаний, не проникает в сам предмет, а только отражает его внешние стороны, так как «подражатель не знает ничего стоящего» о предмете. Единственно кто выступает как профессионал, так это пользующийся какой-либо вещью, ибо он «будет обладать наибольшим опытом и может указать тому, кто делает эту вещь, на достоинства и недостатки его работы, испытанные на деле». «Например, – пишет Платон, – флейтист сообщает мастеру флейт, какие именно флейты удобнее для игры на них, указывает, какие флейты надо делать, и тот следует его совету... Кто сведущ, тот отмечает достоинства и недостатки флейт, а кто ему верит, тот так и будет их делать... Значит, относительно достоинств и недостатков одного и того же предмета создатель его приобретет правильную уверенность, общаясь с человеком сведущим и волей-неволей выслушивая его указания; но знанием будет обладать лишь тот, кто этим предметом пользуется» (там же. 601 е – 602 а).

Таким образом, Платон этим сравнением подчеркивает, что подлинный профессионал – это не только тот, кто получил знания о предмете своей деятельности, овладел методами его использования, но профессионалом является человек, проникший и постигший внутреннее строение предмета, познавший его сущность, его природу. Профессионал – это тот, кто может научить делать сам предмет, кто показывает образцы умения им владеть, все знает о нем. Вот это полное знание о предмете, приобретенное в течение всей жизнедеятельности, Платон называет мудростью. Мудрость – это наивысшее проявление знаний, умение принимать и осуществлять «здравые решения относительно дел в государстве» (там же. IV 428 b).

Но кто обладает мудростью? Кому она принадлежит в государстве? Каждый ли гражданин «идеального государства» может принимать «здравые решения»? По Платону, мудрость присуща двум господствующим в государстве сословиям – стражам (воинам) и правителям, причем правителям в большей мере, чем стражам. Что касается третьего и самого многочисленного низшего сословия – ремесленников (землепашцев, пастухов, ткачей, торговцев и т. д.), то они, будучи профессионалами в своем деле (обеспечение стражей и правителей самым необходимым для жизни), не принимают никакого участия в управлении республикой. Им Платон отводит роль исполнителей решений правителей и не более. Но как возникли эти три сословия, или класса?

Профессиональное разделение труда, согласно концепции Платона, идет рука об руку с сословным, классовым делением общества. У истоков этого двуединого процесса лежит не что иное, как потребность и интересы людей, именно они и вызывают к жизни дробление общества на различные, но жизненно необходимые друг другу социальные слои, составляющие нечто «великое и прекрасное». Однако эти вполне объективные экономические причины возникновения классов у Платона дополняются идеей нравственного превосходства высших сословий государства над низшим классом: стражи и особенно правители отличаются от ремесленников своими нравственными свойствами. К «хороводу свойств», которыми должны обладать и обладают правители, относятся мужество, великодушие, понятливость, рассудительность, хорошая память, «любовь к своему государству, испытанная и в радости, и в горе» (там же. VI 501 е). Чтобы стать правителем, необходимо не только обладать этими качествами, долго и много учиться, овладевая мастерством, но и принадлежать от рождения к высшим сословиям, подвергаться разного рода испытаниям, вырабатывая в себе черты «цельного человека», такие как правдивость, решительное неприятие какой бы то ни было лжи, ненависть к ней и любовь к истине (там же. VI 485 с). При выборе правителей необходимо, считает Платон, отдавать предпочтение самым «надежным гражданам» государства. Кроме того, у человека, которого прочат на высокий государственный пост, должна быть острая «восприимчивость к наукам и быстрая сообразительность» (там же. VII 535 а–b).

Перечисляя все эти и другие качества будущего правителя своего идеального государства, Платон приходит к выводу, что подлинным, образцовым правителем может быть человек, который будет совмещать роль философа и правителя, т.е. гражданина, который соединяет в себе черты ученого («кто охотно готов отдаться всякой науке, кто с радостью идет учиться...» (там же. VI 475 с) и высшего руководителя государства.

Если учесть, что во времена Платона наука и философия были тождественны, то вполне уместно его утверждение о слиянии в одном лице образованного, грамотного, профессионально подготовленного ученого с правителем. «Как раз философы (т. е. ученые)... и должны править», – категорично заявляет Платон (там же. V 474 b). Более того, Платон считает, что все беды и несчастья сопровождают любой государственный строй, если только эти две ипостаси разъединены. Вот как об этом пишет Платон: «Пока в государстве не будут царствовать философы, либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать, и это не сольется воедино – государственная власть и философия, и пока не будут в обязательном порядке отстранены люди – а их много, – которые ныне стремятся порознь либо к власти, либо к философии, до тех пор... государствам не избавиться от зол, да и не станет возможным для рода человеческого и не увидит солнечного света то государственное устройство, которое мы только что описали словесно» (там же. V 473 d – е), т. е. совершенное, идеальное государство Платона.

Итак, конструируемое греческим философом государство – это образец, идеальная модель, к которой должно стремиться человечество, но которое по своей природе является утопией. Однако в мысленно созданной модели платоновского государства есть очень интересные черты, которые делают его творение – идеальное государство – привлекательным, а именно: граждане этого государства заняты своими делами, они – высокие профессионалы и оцениваются по тому, как они выполняют свой пожизненный долг, являются людьми справедливыми, т. е. не вмешиваются в чужие дела, а правители заботятся о них и стоят «на страже их интересов» (там же. VII 520 b).

Аристотель (384 – 322 гг. до н. э.) реалистично описывает виды и типы государств и государственных должностей. Как и Платон, он большое внимание уделяет проблемам профессионализма и профессионального исполнения своих обязанностей. В связи с этой темой хотелось бы выделить то, как очерчивает Аристотель профессиональный статус двух категорий государственных служащих – «должностных лиц» и «государственных мужей». О них греческий философ ведет речь в трех своих произведениях – «Никомаховой этике», «Большой этике» и «Политике».

 Для него политика – это государственная наука и искусство составлять законы, а также политический опыт, который приходит и который обогащается в результате участия в тех или иных политических делах. Ими занимаются многочисленные группы людей: те, кто составляет законы, и те, кто управляет, организует деятельность государственных учреждений. Для этих групп людей у Аристотеля имеются несколько терминов: «государственный муж», «начальник», «руководитель», «должностное лицо» и некоторые другие. Но основное внимание он обращает на две группы должностных лиц – «государственный муж» и «должностное лицо». Необходимо добавить следующее: аристотелевская концепция профессионализма и профессиональной культуры была более углубленной и разработанной, нежели у китайских ученых и Платона; она более детализирована, конкретизирована, ее можно назвать функциональной, так как она рассматривает деятельность должностных лиц с позиции выполняемых ими видов общественных работ и того круга обязанностей, которые предписаны для исполнения в политической, управленческой сфере. И это вполне объяснимо, ибо Аристотель во многом развил учение Платона.

Так же, как и его учитель, Аристотель считал, что лицо, склонное занимать какой-либо государственный пост или же государственную должность, должно длительное время учиться этому, быть в своем деле высоким специалистом. Как бы развивая мысль Платона, он писал: «Отрицательной стороной можно считать и то, что одному человеку предоставлена возможность занимать одновременно несколько должностей. ..

Однако всякое дело лучше всего исполняется одним человеком» (Аристотель. Политика 273 b 8). Эта категоричность совершенно уместна в свете обстоятельств, которые имели место в те времена, да нередко имеют место в наши дни, а именно: узурпация власти, исполнение «нескольких должностей» амбициозными, неквалифицированными, не имеющими соответствующей подготовки людьми, думающими исключительно о своей корысти, своих личных интересах. Это чаще всего бывает, по Аристотелю, в «неправильных» типах государственного устройства, к которым он относит тиранию, олигархию и демократию (к правильным типам государства, согласно его точке зрения, относятся монархия, аристократия и полития). В каждом из этих видов государственного устройства есть свой слой свободных граждан, но все же применительно к «любимому» Аристотелем типу – политии – свободными гражданами он признает только тех лиц, которые «наделены определенными полномочиями» (там же. 1275 b 16), имеют доступ к какой-либо должности, активно участвуют в политической жизни государства, обладают совокупностью гражданских прав, находятся в известном отношении к государственной жизни, а также избавлены от работ, необходимых для насущного пропитания (там же. 1275 а 34; 1278 а 37; 1278 а 12 и т. д.).

Далее, к гражданам Аристотель относит тех, кто способен властвовать и подчиняться, ибо «деятельность государства распределяется между властвующими и подчиненными; задача первых – давать распоряжения и выносить судебные решения» (там же. 1326 b 14). Тем самым Аристотель впервые в истории социальной мысли признаком государственной профессиональной деятельности считает ее политичность. Иными словами, все должности в государстве, выполняемые должностными лицами, носят сугубо политический характер, ибо над всеми должностями стоит власть, имеющая верховные полномочия во всех делах... почти все должности в государстве связаны с политическим кругом деятельности» (там же. 1322 b 12–17). Всех тех, кто властвует, несет на себе политические функции, кто имеет исключительное право «властвовать и подчиняться», греческий ученый называет общим именем «государственный муж». Это словосочетание понимается им вполне конкретно и наполняется содержанием в зависимости от государственного строя, политического правления. Так, в монархии – это правитель, царь (басилевс); в аристократии – гражданин благородного происхождения, начальник, в руках которого находится политическая власть; в политии – правитель, выбранный на народном собрании. Но вне зависимости от типа политического устройства «государственный муж» – это тот, кто имеет в данное время политическую власть во всем объеме.

Государственный муж – это в первую очередь политический деятель, он имеет в своих руках всю полноту власти, составляет и разрабатывает законы, со знанием дела управляет государством. Будучи человеком знающим, просвещенным, он олицетворяет собой ум, разум, мудрость, ведь последняя есть не что иное, как «самая точная из наук. Мудрец не только знает следствие из принципов, но и обладает истинным знанием этих принципов» (Аристотель. Никомахова этика. II 40 а 17–18). Государственный муж, знаток, мудрец овладел первоосновами, во всем следует за разумом, он – воплощенное знание, наука и философия сконцентрировались в нем, нашли свое воплощение.

Важнейшая функция государственного мужа – быть законодателем, осуществлять высшие полномочия в государстве, постигать общее, следовать за истиной, претворять в жизнь закон, а «закон – это свободный от безотчетных позывов разум, ум без стремлений (воли)» (Политика. 1287 а 23). Государственный муж во всем подчиняется закону, следует за ним; вне подчинения закону нет государственного мужа, в противном случае это тиран, который попирает все права и поэтому он «обречен».

Истинный государственный муж – профессионал, он с честью выполняет свою основную задачу – следит за сохранением государственного строя, поддерживает в государстве порядок, ориентируется в своей политической деятельности в основном на средний слой населения, пресекает зарождающееся зло, умеет раньше всех понять и различить его разрушающий характер (там же. 1308 а 34).

Государственный муж не только высокий профессионал, не только реализованный разум, но и одновременно с этим и рассудок, рассудочная деятельность. Так, он должен не только знать общее, целое, но и вникать в частности, понимать связи, существующие между верховной властью и властью более низких государственных структур. С этой целью государственный муж привлекает к политической деятельности, к управлению государством советников, знающих частности, умеющих исполнять обыденные, житейские дела и полномочия, которые не требуют знания общего, высоких «социальных материй». Во всех своих делах государственный муж опирается на большую массу должностных лиц.

Должностные лица, по Аристотелю, – это свободные граждане государства, которые занимают определенные посты в нем (члены советов, разного рода «охранители законов», наблюдатели за поведением граждан на празднествах, и т. д.) и осуществляют постоянно или временно властные, управленческие функции. По своей сути должностные лица – это профессионально подготовленные люди, они имеют знания и навыки лишь в определенной частной сфере деятельности и круг их действий пестр и многообразен: все зависит от типа государства, его политического устройства. И вот здесь-то обнаруживается интересная деталь: Аристотель государственный строй определяет как «порядок в области должностей» (там же. 1290 а 8) и поясняет: «Государственное устройство – это распорядок в области организации должностей вообще, и в первую очередь верховной власти: верховная власть повсюду связана с порядком государственного управления, а последний и есть государственное устройство» (там же. 1278 b 8–12).

Следовательно, греческий мыслитель скрепляет в одно неразрывное целое и государственное устройство, и государственное управление, и выполнение профессиональных политических функций различными государственными деятелями – от лиц, имеющих всю полноту государственной власти (базилевсы – правители, цари), до простых исполнителей их воли и приказов (многочисленные государственные служащие – «должностные лица», по терминологии Аристотеля). Последние, занимая государственные (политические) должности, выполняют властные (политические) функции. Однако они являются не законодателями, а лишь стражами закона. Им, как государственным деятелям, свойственны определенные качества, которые Аристотель сводит к трем: «Во-первых, сочувствовать существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью, соответствующими каждому виду государственного строя» (там же. 1309 а 32–35). В этих словах греческий мыслитель в краткой, лапидарной форме выразил самое суть профессионализма и профессиональной культуры: государственные деятели разного уровня и ранга должны быть по своей сущности деятелями политическими, целиком и полностью поддерживать и укреплять государственный строй, «сочувствовать ему», иметь профессиональные способности для выполнения своих прямых обязанностей, т.е. быть профессионалами в деле государственного управления и, наконец, быть людьми справедливыми и «добродетельными». Другими словами, Аристотель подчеркивает, что в лице государственного деятеля должны воедино слиться политическая, профессиональная и нравственная культуры. Именно факт наличия их (этих соподчиненных культур) в одном лице делает должностное лицо государственным деятелем и одновременно с этим служит показателем политического здоровья государства.

Аристотель своей теорией о государственном муже как бы подводит итог поискам Платона об «идеальном государстве», только идеи своего учителя он переводит на язык конкретных политических отношений и дел. Аристотель прагматичен в своей теории государственного управления. Его теория исходит и основана на практике многих известных ему политических организмов. Рассматривая различные государственные устройства, он пытается соотнести теоретические построения с политической действительностью и приходит к выводу, что «можно строить предположения по своему желанию, но при этом не должно быть ничего заведомо неисполнимого» (там же. П 1265 а 15).

Сходную позицию занимает выдающийся ученый и политический деятель Древнего Рима Марк Туллий Цицерон (106 – 43 гг. до н.э.). Но в иных социально-политических и культурных условиях разворачивалась его писательская и политическая деятельность. В таких работах, как диалоги «О государстве», «О законе» и трактат «Об обязанностях», он касается вопросов, которые стали предметом нашего исследования. Мы выбрали для анализа только эти три работы потому, что в них древнеримский философ наиболее полно излагает свою точку зрения, хотя у него мысли об этом предмете изложены и в его письмах, речах, других произведениях.

Прежде чем приступить к изложению идей Цицерона, заметим, что он не является (и это было отмечено давно) оригинальным мыслителем. Но, будучи практическим государственным деятелем, обращает внимание на иную сторону интересующих нас проблем, на те аспекты, которые в меньшей степени интересовали Платона и Аристотеля. Повтор идей греческих философов в новой историко-культурной среде порой создает иллюзию некоторой оригинальности и свежести.

Первое, что обращает на себя внимание в работах Цицерона, это в общем-то целостная, постоянно повторяемая идея о природном, естественном возникновении государства, государственной власти, государственного управления. Причем «естественное» понимается им как отвечающее, подлинной сущности, природе человека, могущего жить только в социальной среде, и поэтому «социальное» служит первым и основным признаком человеческого сообщества так, как у друзей возникает «врожденная потребность жить вместе» (Цицерон. О государстве 1, 39; 3). А их (людей) подтолкнуло (принудило, – пишет Цицерон), – к этому желание соединиться в государство, которое есть «достояние народа». При этом государство представляет собой «соединение многих людей, связанных между собой согласием в вопросах права и общностью интересов» (там же. 1, 39).

Здесь сформулирована основная идея римского писателя – указание на объективную естественно-общественную природу возникновения и существования государства, движущими силами которого служат «общность интересов» и согласие по обеспечению совместной жизни посредством правового регулирования. Поэтому-то он и восклицает: «Что такое государство, как не общий правопорядок?» (там же. 1, 49).

Перед Цицероном стоит вопрос: что изначально – закон или право? Считая, что закон – порождение разума, что «закон есть заложенный в природе высший разум, велящий нам совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное» (Цицерон. О законах. 1, 18), Цицерон приходит к выводу, что если «закон есть сила природы, он – ум и сознание мудрого человека, он – мерило права и бесправия» (там же. 1, 19), то и «возникновение права следует выводить из понятия закона». Следовательно, по мнению Цицерона, закон «первичен» по отношению к праву, он – основа права потому, что «закон может создать право из бесправия» (там же. 1, 44). В диалоге «О государстве» он замечает, что «законы поддерживаются карой, а не нашим чувством справедливости» (О государстве. III 18).

Вот почему римский ученый считает, что важнейшей обязанностью каждого гражданина является соблюдение прав и законов гражданского общества, а для «государственного мужа», кроме этого требования, существенную роль играет забота об интересах людей (Цицерон. Об обязанностях. 2, 31), а также необходимость «приобщать их к служению их же интересам» (там же. 2, 37).

Здесь хотелось бы обратить внимание на то, что Цицерон по сравнению с Платоном и Аристотелем больше внимания уделяет проблеме интересов людей, справедливо считая, что интерес – это прежде всего согласие и связь человека с другим человеком, связь между людьми (О государстве. 1. 39, 49). Он также верно отмечает, что в основе гармонии государства лежат согласованные интересы граждан. Тогда, когда интересы людей по той или иной причине нарушаются, возникают «раздоры», которые необходимо устранять системой государственного регулирования, государственного управления.

Народ, «поручив попечение о своем покое другим», т. е. «государственным мужам», вправе ожидать от них внимания к их интересам. Государственные мужи не должны «давать народу повода думать, что первенствующие равнодушны к его интересам» (там же. 1, 52).

Особенно много места отводит Цицерон проблеме интересов в трактате «Об обязанностях», где рассматриваются принципы их соблюдения и защиты. Тот, кто будет стоять «во главе государства», обязан «оберегать интересы граждан», сообразуя «все свои действия именно с ними, забыв о собственной выгоде» (Об обязанностях. 1, 85). Если все мы «будем стремиться грабить ближнего ради своей выгоды и нарушать его интересы, то это приведет к распаду того, что сообразно с природой, – человеческого общества». Люди всегда воздают должное человеку, который «хорошо заботится об их интересах».

Цицерон настойчиво повторяет одну и ту же мысль: благополучие государства зависит напрямую от учета интересов граждан, соблюдения правителями гармонии интересов, а также от выполнения законов и прав, установленных в государстве. Государство «должно быть устроено так, чтобы быть вечным. Поэтому никакая гибель не естественна для государства, как это бывает в отношении людей. ... Но когда уничтожается, разрушается, перестает существовать государство, то это – сравним малое с великим – как бы напоминает нам гибель и уничтожение всего этого мира» (О государстве. 3, 34). Чтобы не случилась гибель государства как «народного достояния» и оно было «долговечным», государство должно рационально и разумно управляться. Для этого и существует система государственного управления. Она, по Цицерону, во многом зависит от формы правления, формы организации власти.

Рассматривая различные виды государственного устройства, Цицерон приходит к выводу, что наиболее целесообразной и эффективной будет власть «просвещенного» государственного мужа, власть, ограниченная «советом». Этот «совет» может принимать разные формы, к примеру сената, но обязательно состоять из выбранных народом (свободнорожденными гражданами) лиц, представляющих всех граждан государства. С этой целью все жители государства, а не только государственные мужи должны овладевать наукой управления и им не следует «пренебрегать познаниями в государственных делах», так как каждому гражданину придется «овладеть всем тем, что ему, пожалуй, рано или поздно еще придется применять» (там же. 1, 11).

Вслед за Платоном Цицерон признает необходимым привлекать к государственному управлению глубоко и всесторонне просвещенного государственного мужа («правителем и кормчим» государства можно назвать такого, который «умом своим и деятельностью способен охранять государство» (там же. 2, 51), и в помощь ему придать столь же подготовленный для этой цели совет, – «совет», который берет на себя заботы о благополучии граждан. Что касается качеств правителей, то, на наш взгляд, римский философ чрезмерно «поднимает планку», как минимум, считая, что он (государственный деятель) не только должен «никогда не прекращать учиться», но и «блистательностью своей души и жизни быть как бы зеркалом для сограждан» (там же. 2, 69). Много теплых и хвалебных слов им сказано о сенате и сенаторах, которые «охраняли государство оружием и мудрыми решениями», «в частной жизни заботливо поддерживали сограждан делом, советом, деньгами» (там же. 2, 59). Гаванью и убежищем для царей, народов и племен был сенат, – так определяет Цицерон роль «совета» в государственных делах (Об обязанностях. II. 26). .

Государственная служба, по сравнению с другими занятиями, более «плодотворна для человеческого рода и более способствует достижению известности и высокого положения в жизни» (там же. 1, 70).

Среди нескольких непременных обязанностей, которые должен исполнять каждый гражданин государства, наивысшее значение Цицерон придает общественным обязанностям потому, что они «имеют прямое отношение к человеческому обществу» и «состоят» в охране интересов людей». Общественный долг, общественные обязанности предпочтительны перед всеми другими, так как они имеют «целью пользу людей, дороже которой для человека не должно быть ничего» (там же. 1, 155).

Высокая гражданственность государственного служащего, отдающего самого себя выполнению общественного долга, для Цицерона связана вполне органично с утверждением о том, что государственная деятельность «прекрасна в нравственном отношении». Государственный деятель при любых обстоятельствах должен оставаться верным справедливости и нравственной красоте. Профессионализм его обнаруживается в том, чтобы «не приходить в смущение при трудностях и в смятении не давать себя сбить с исходной позиции, но проявлять присутствие духа и осмотрительность и не лишаться рассудка» (там же. 1, 80).

Это органичное сочетание нравственных качеств, мудрости, мужества, стойкости наряду с привычностью и легкостью исполнения своих подданнических обязанностей вполне вписывается в четыре основные добродетели древнего мира: мудрость, справедливость, мужество и умеренность, о которых говорят и Платон, и Аристотель, и Цицерон, являющийся как бы «печатью» античности. Данные четыре добродетели стали у него не столько образцом и «моделью» идеального, сколько конкретного и реального государственного деятеля.

Римский ученый приводит многочисленные примеры из истории Греции и своей страны, называет глав государств и правительств, которые действительно воплощали в себе эти черты и, кроме того, были еще идеологами, т.е. выступали с политическими программами, возглавляли политические движения и партии. К числу таких «образцовых» правителей Цицерон относит Перикла, Солона, Сципиона Африканского, Павсания, Квинта Катулла, Помпея и др. Все они стремились к «гармонии сословий», и благодаря этому им сопутствовало политическое долголетие, так как им «приходилось считаться не только с тем, что было наилучшим, но и с тем, что было необходимым». Таких общественных деятелей Цицерон называет «опекунами» и «кормчими», которые «умом своим и деятельностью способны охранять государство» (О государстве. 11, 26–51).

Государственное устройство и лиц, его возглавляющих, Цицерон рассматривает в неразрывном единстве, слитности, считая, что «государство было таково, каковы были люди, занимавшие в нем наивысшее положение», а «с изменением всего образа жизни людей знатных изменяются и нравы в государствах» (О законе. 111. 31–32). Так что из этого факта Цицерон выводит правило, по которому на состояние государства влияют нравственные качества государственных деятелей. Естественно, что во главе государства должны находиться морально чистые и профессионально подготовленные люди, которые знакомы с «делами народа», а это значит, поясняет Цицерон, что государственный муж должен знать дела своей страны. Они, как правило, охватывают «много вопросов: сколько в государстве солдат, кто союзники государства, кто его друзья, кто его должники, какие относительно них существуют законы, условия, договоры» (там же. III, 41). Незнание всего этого, а также «порядка принятия постановлений» Цицерон считает явлением «позорнейшим» и проходит к выводу, что «неосведомленность в своих делах» для государственного мужа просто недопустима и немыслима.

Знающий механизм функционирования сложного государственного аппарата государственный деятель и особенно правитель должен обладать даром предвидения, уметь прогнозировать последствия своих действий, поступков. Вот как об этом говорит сам Цицерон: «Основа государственной мудрости... видеть пути и повороты в делах государства, дабы, зная, куда приведет то или иное их них, быть в состоянии задержать его ход и даже воспрепятствовать ему» (О государстве. 11, 45).

Государство должно быть основано на разумных законах, его возглавляют профессионально подготовленные мудрые, справедливые, мужественные и скромные должностные лица, которые всю свою деятельность подчиняют разуму, логике, во всем соблюдают меру, ориентруются на интересы людей, без учета которых не может быть долговременного и справедливого государственного правления. Все эти положения, все эти слагаемые профессиональной культуры составляли реальную базу жизнедеятельности многих государств древнего мира.

Учения Аристотеля и Цицерона послужили мощным стимулом для развития всей политической системы западной цивилизации, так же как и взгляды Лаоцзы и Конфуция заложили основы государственности восточного мира. Они по-разному подходили к проблемам профессионализма и профессиональной культуры. Их высказывания, их идеи, как правило, не носили категорического, безапелляционного характера, а были выражены чаще всего в виде пожеланий и советов. В них звучит мотив долженствования, желательного, надлежащего в области знаний, действий, поступков. Ценность и эвристичность их идей состоит в том, что они сохраняют свою актуальность, злободневность и значимость и в наши дни.

 

ГЛАВА V

ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЛУЖБА КАК ПРОФЕССИЯ В СФЕРЕ СОЦИАЛЬНОГО (ГОСУДАРСТВЕННОГО) УПРАВЛЕНИЯ

 

Проблемы государственной службы были актуальны и всегда интересовали мыслителей и политиков, начиная с самых первых проявлений организации государства и государственных органов. В первую очередь как философы, так и политики заботились об эффективности государственного устройства, обращали внимание на способы и методы создания приемлемых форм организации социальных условий бытия людей. Поэтому в каждом национально-государственном образовании можно с достаточной степенью вероятности обнаружить более или менее развитые теории относительно того, как должно быть устроено государство, кто его должен возглавлять, как оно должно функционировать, и т. д. В связи с этим положением вполне уместно заметить, что любая доктрина, теория или концепция вырастает из того наличного бытия и из тех уже существующих исторических фактов, которые отражают устойчивые закономерности человеческой деятельности и социальных отношений. Кажутся в этой связи некорректными высказывания некоторых политиков и теоретиков о том, что лишь в 90-е годы, после развала СССР, в России начинает создаваться «новый социально-правовой институт – государственная служба». По поводу этого можно заметить, что «новому» социальному институту столько же лет, сколько веков живет и здравствует Российское государство, независимо от конкретных исторически складывающихся видов и форм его устройства, политических типов правления и т. д. За все время его существования сменялись различные политические организации, системы управления, складывалась практика ведения государственных дел, имеющая свой неповторимый российский колорит и особенности, отличающие российскую государственную службу от, скажем, английской, французской или польской. Чужеродные традиции и опыт более развитых стран насильственно в России мало прививались, несмотря на их, казалось бы, прогрессивность, практичность и разумность, только лишь потому, что в России господствовали другие социальные связи и отношения, имела место иная культурная традиция.

Вот как объясняет своеобразие России русский философ А. И. Ильин: «Россия не есть пустое вместилище, в которое можно механически, по произволу, вложить все, что угодно, не считаясь с законами ее духовного организма. Россия есть живая духовная система со своими историческими дарами и заданиями... Каждый народ творит то, что он может, исходя из того, что ему дано. Но плох тот народ, который не видит того, что дано именно ему, и потому ходит побираться под чужими окнами» (Ильин А. И. О русском национализме. Новосибирск, 1991. С. 103).

Действительно, Россия имеет свою собственную историю, культуру, судьбу, которые ничем не хуже или не лучше, чем другие национальные традиции. Просто они во многом иные, не похожие, несли с собой другой опыт организации общественной жизни. Согласиться можно с тем, что государственная служба как профессия действительно стала предметом глубокого изучения совсем недавно.

В связи с тем, что государственная служба содержит в себе все признаки профессии, причем эти признаки ярко выражены (к примеру, длительное, чаще всего бессрочное выполнение трудовых функций, наличие специальных знаний, получение платы за свой труд и др.), ее особенность обнаруживается в том, что государственная служба – это профессия, или точнее комплекс профессий, в сфере социального управления, которое является способом сознательного регулирования отношений между людьми и одновременно поиском сохранения и развития их жизнедеятельности.

Вся система социального управления и, следовательно, профессии, в ней занятые, связаны с духовным видом деятельности, т. е. таким видом человеческого труда, где не производятся материальные ценности, не накапливаются и не создаются вещественно-телесные предметы и объекты. Однако социальное управление имеет особую ценность, которая состоит в том, что от нее в большей степени зависят эффективность и оптимальность социального развития, прогресс всей общественной системы. Являясь духовным процессом, социальное управление в то же время воплощает субъективную сторону этого вида деятельности, во-первых, в связи с тем, что социальное управление – это деятельность, отражающая субъектно-субъектные отношения. Данное отношение проявляется в самом характере взаимодействия между людьми как субъектами своих собственных отношений, в субъективной стороне взаимонаправленных, двусторонних связей, где влияние личностного фактора необыкновенно; велико, ибо любая социальная система, каждая организация является удлиненной тенью самого человека. В определенной социальной системе человек выступает и как носитель, и как преобразователь всех ее компонентов, и, наконец, от него зависит ее существование. Любая система управления – это в первую очередь система управления людьми. Здесь проявляются в большей степени, чем в других сферах общественной жизни, роль и значение человеческого фактора как единства сознательности и деятельности людей, как определенная совокупность идейных, нравственных, социально-психологических качеств и свойств человека, которые, реализуясь в его профессионально-трудовой и общественной деятельности, самым непосредственным образом оказывают влияние на процесс преобразований во всех областях бытия и сознания.

Человеческий фактор по своей природе и проявлению многогранен, потому что неограниченны и неисчерпаемы сущностные силы и деятельные способности людей. Это понятие включает в себя всю сумму индивидуальных и гражданских качеств индивидов, «все то, что характеризует людей, их коллективы как субъект общественно-исторической деятельности, все, что непосредственно связано с их общественной активностью и воплощается в деятельности и отношениях между людьми» (Человеческий фактор. Ростов н/Д, 1987. С. 14). Человеческий фактор также органично содержит в себе разнообразные формы и методы руководства и управления общественными структурами, готовность к решению тех или иных социальных задач (там же).

Субъективная сторона социального управления, во-вторых, обнаруживается в способности человека изменять, направлять в нужное русло объективно сложившийся исторический процесс; здесь силы ума, воли, характера индивида, его желания бывает достаточно, чтобы опрокинуть устоявшийся государственный порядок, изменить политический строй, создать новые общественные отношения или же наметить контуры их дальнейшей перестройки, но всего этого, конечно, можно добиться, лишь применяя материальную силу, прилагая мощные технические, организационные и другие усилия с тем, чтобы достичь искомой цели, добиться заранее запланированного результата. Ведь недаром говорится: «воля города берет», «какова воля, такова и доля».

В-третьих, субъективный момент социального управления связан с важнейшим и неотъемлемым общественно-историческим процессом творческой деятельности людей, формирующим их знания, понимание социальных действий, которые возникают на основе целей и мотивов, идей и замыслов. Этот процесс, по своей природе социокультурный, называется познанием. Оно, по словам Н. А. Бердяева, есть «просветление тьмы бытия», укоренено в самой жизни, придает ей смысл и значение, позволяет разумно подходить как к природным, так и социальным процессам. «Кто разумно смотрит на мир, на того и мир смотрит разумно», – сказал Гегель.

В связи с тем, что познание как субъективный фактор социального управления является его необходимым и неотделимым атрибутом, социальное познание строится на разумной, рациональной основе, включает в себя постановку целей, выработку методов, анализ результатов, т.е. весь апробированный в течение многих веков и ставший уже до некоторой степени рутинным путь соединения знания с делом. Однако без всего этого социальное управление немыслимо, как невозможна без них и государственная служба, извечной особенностью которой является устройство государственных (общественных) дел, их реформирование, оптимальное функционирование, а также сознательное регулирование отношений между людьми.

В-четвертых, субъективный аспект социального управления проявляется в активном, деятельном воздействии на людей различных факторов, среди которых можно назвать средства массовой информации (их сила велика при формировании нужного общественного мнения, манипулировании сознанием людей, их «заражении» и внушении им господствующих норм и ценностей), интересы и власть. Именно последние в большей мере способны изменять сознание благодаря тому, что в них заложена как скрытая, так и явная причина всех социальных изменений, в них содержится также основа противоречий общественного развития, его спонтанного движения. Как раз они и служат существенным моментом и важным обстоятельством в процессе становления и функционирования как социального управления, так и государственной службы, возникающей в лоне его, в недрах управленческих структур.

Социальное управление – это духовный род деятельности, который выражается в конкретной организации и регулировании разных сфер общества, выработке целей и направлений общественного развития, в активном воздействии на людей. Субъективная сторона управленческой деятельности, социального управления состоит в том, что они представляют собой субъектно-субъектные отношения людей, базируются на познании закономерностей общественных процессов, человеческого опыта, т. е. содержит личностное начало, человеческое измерение. Но чтобы нас не упрекнули в излишнем субъективизме, приверженности к данному аспекту социального управления, особо выделим следующее: социальное управление – это имманентно присущий общественной системе феномен, гарантирующий сохранение ее структуры, целостности, качественной определенности; это, далее, специально (сознательно) организованное социальное явление, которое упорядочивает, регулирует и воздействует на общественные отношения, опираясь при этом на действие объективных законов.

Существуют многочисленные определения и понимания социального управления наряду с тем, которое мы дали выше. Дело в том, что такое социальное явление, как управление, может изучаться с различных точек зрения, к нему применяются разнообразные научные подходы: системный, структурно-функциональный, кибернетический и другие, которые характеризуют объект в соответствии со свойственной данному подходу позиции.

Богатая природа предмета настоятельно требует применения отвечающих его сущности определенных приемов и способов. Среди перечисленных и неназванных приемов, способов и методов изучения определенного объекта наиболее эвристичным будет тот, который позволит описывать предмет вполне объективно, непредубежденно и реалистично. Поэтому не перечень позиций и средств освоения явления, а реальное, трезвое, объективное суждение ученого будет представлять и представляет наибольшую ценность. Это требование диалектической логики носит по преимуществу императивный, властный характер, который сплошь и рядом нарушается. Реальное и реалистичное представление о предмете часто подменяется так называемым мнением, о котором еще в первые века развития христианской веры церковные люди говорили: «Мнение – второе падение» (т. е. второй грех, после первородного) и «Всем страстям матерь – мнение».

Так вот, несмотря на многочисленные и порой прямо противоположные определения социального управления как социального явления (обзор и перечень дефиниций можно найти в книге «Философия социального управления». Ростов н/Д, 1996), мы процитируем следующее: «Социальное управление есть регуляция социальных отношений, определяющих положение и роль людей в обществе, направленность их интересов, деятельности, ее содержание и интенсивность» (Социальное управление. Словарь-справочник. М., 1994. С. 169).

Итак, социальное управление воздействует на деятельность людей, регулирует их жизненные процессы и по своей природе оно объективно. Одновременно с этим социальное управление имеет и субъективную сторону.

 

РОЛЬ ИНТЕРЕСА В СОЦИАЛЬНОМ УПРАВЛЕНИИ

 

Для того, чтобы показать значение объективных обстоятельств, влияющих на становление и развитие социального управления, необходимо прежде всего остановиться на роли интереса в функционировании данного общественного явления. О роли интереса писали уже в античности, но по-настоящему серьезную попытку теоретически объяснить общественную жизнь через интересы предприняли английские и французские философы Т. Гоббс, Дж. Локк, Д. Дидро, К. Гельвеций и др.

Английский философ Т. Гоббс (1588 – 1679) считал, что в основе жизни людей лежит сложная игра человеческих интересов. Только понимание сочетания интересов позволит создать верное представление о праве и несправедливости, которые «постоянно оспариваются как пером, так и мечом, между тем, как учение о линиях и фигурах не подлежит спору, ибо истина об этих последних не задевает интересов людей, не сталкиваясь ни с их честолюбием, ни с их выгодой или вожделениями... Если бы истина, что три угла треугольника равны двум углам квадрата, противоречила чьему-либо праву на власть или интересам тех, кто уже обладает властью, то, поскольку это было бы во власти тех, чьи интересы задеты этой истиной, учение геометрии было бы если не оспариваемо, то вытеснено сожжением всех книг по геометрии» (Гоббс Т. Соч.: В 2 т. Т.2. М., 1989. С. 79). Суждение Гоббса, высказанное в сослагательном наклонении, тем не менее столь категорично, что позволяет сделать вывод об огромном значении интереса, его объективности и связи с властью и правом. Английский философ впервые выводит проблему интереса из узких рамок естественного состояния человека в область социального его существования, в котором обнаруживается связь со скрытой силой, заключенной во власти. Более того, в «Левиафане», где впервые эта мысль была им выражена, проблему интереса он анализирует в «гносеологическом треугольнике»: интерес – идея – власть. Мысль Гоббса об интересе выражена достаточно ясно: как отдельный человек, живя в государстве, так и последнее в своей деятельности руководствуется интересами.

Французские материалисты во многом углубили попытку Т. Гоббса объяснить жизнь общества через интересы, которые противопоставлялись ими случайностям в историческом развитии общества и божественному предопределению. Интерес они считали основанием нравственности, политики, а также общественного строя в целом. «Если физический мир, – писал К. Гельвеций (1715 – 1771), – подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле интерес есть всесильный волшебник, изменяющий в глазах всех существ вид всякого предмета» (Гельвеций К. Соч: В З т. Т. 1. М., 1971. С. 186– 187). По Гельвецию, личный и групповой интересы являются регулятором поведения на всем протяжении их существования. Он обращается к категории интереса для понимания путей развития человеческого мышления, ложности и истинности мыслей индивида. Французский ученый делает ударение на зависимость человеческих представлений и идей от окружающей социальной сферы, от материальных условий существования людей, от их реального интереса.

К. Гельвеций отметил принадлежность людей к тем или иным сообществам, к различным сословиям, интересы которых приводят и к разным суждениям и взглядам: «Огромное разнообразие взглядов есть результат личного интереса, видоизменяющегося в зависимости от наших нужд, наших страстей, наклонностей нашего ума и условий жизни, сочетающихся на тысячу ладов в различных кругах общества. Соответственно этому многообразию интересов каждое отдельное сообщество имеет свой особый тон, свою особую манеру судить» (там же. С. 214). В доказательство этого он приводит различное восприятие жизни, морали и политики господствующей феодальной знатью и народом, подчеркивая, что низменные интересы господствующих феодальных сословий определяют нелепые, вредные для общества взгляды.

Важную роль в изучении интересов сыграл немецкий философ Г. В. Ф. Гегель (1770 – 1831). Он считал невозможным сводить интерес только к естественной природе человека, как это делали французские просветители. Его позиция конкретно-исторична. «Ближайшее рассмотрение истории, – писал он, – убеждает нас в том, что действия людей вытекают из их потребностей, их страстей, их интересов ... и лишь они играют главную роль». (Гегель. Соч: В 14 т. Т. 8. М., 1936. С. 20). Интерес у Гегеля есть нечто большее, чем намерение, содержание и сознание, проявляющиеся в конечных результатах человеческой деятельности. Он связан с мировым разумом, который проявляет себя через бесконечное разнообразие потребностей и интересов. «В действительном бытии ... дух подобен пестрому ковру, на котором перекрещиваются и борются друг с другом многочисленные интересы и цели» (Гегель. Философия права. М., 1990. С. 382).

В дальнейшем после Гегеля наметился разнобой в понимании интереса. Часть ученых склонялась к идеалистической или биологизаторской его трактовке, некоторые же философы стали рассматривать его с материалистических позиций, раскрывая интерес как объективную основу для бесконечно разнообразных побуждений человеческих действий. Именно в интересе они находили ту субстанцию, которая служит ярким выразителем необходимости всех общественных преобразований.

В современном обществознании интерес – это отправная категория, без уяснения которой нельзя понять многие скрытые проблемы организации и управления обществом, обнаружить взаимосвязь между процессами и явлениями, на первый взгляд кажущимися изолированными и обособленными: собственнические и властные отношения, правовое устройство государства и законодательство, тип государственного правления и господствующие теоретико-идеологические концепции, система нравственности и социально-психологическое здоровье нации. Во всех этих и ряде других социальных феноменов проявляется многообразие свойств и признаков, которыми обладает интерес, ибо он по своей природе многолик и неисчерпаем.

В переводе с латинского языка «интерес» приблизительно означает: «быть при этом», «иметь значение», «участвовать»; в русском же языке его эквивалентами будут лексемы: «корысть», «польза», «выгода», а также заимствованные слова: «авантаж» и «профит». Но в социальных науках ученые оперируют не терминами, а понятиями. Как понятие интерес выступает в качестве основы человеческой жизнедеятельности, как земная твердь человеческого бытия. Всем этим интерес обладает в силу того, что он объективен и всеобщ, коренится в самой организации, функционировании и строении всей нашей цивилизации, человеческого общества как совокупности взаимодействия людей.

Природа интереса по своей сущности проявляется в том, что в нем наличествуют вполне определенные черты и свойства социальной активности людей, такие как стремление удовлетворить свои многообразные жизненные потребности; обнаружить наличие или отсутствие каких-либо материальных или духовных благ; вывести из этого реальное положение в обществе различных групп населения и отдельных личностей. Интересы также служат тончайшим индикатором определения роли и места, которое занимают люди в окружающем их мире; они являются самым достоверным и значительным фактором причин их действий, последним аргументом, подтверждающим неодолимость изменения всего социального здания от его фундамента до всей громоздкой, неохватной надстройки, от материальных до интеллектуальных, духовных структур и образований. Таким образом, интересы фиксируют статус человека в социальной среде, фокусируют, вбирают в себя как знание того, что необходимо менять в настоящем или же оставить неизменным, так и действия по преобразованию бытия и сознания.

В интересе, следовательно, заключены потенциальное стремление, побудительная сила индивидов к преодолению теперешнего их состояния и некое указание на будущее, более разумное, лучше организованное социальное бытие, которое, по их мнению, призвано устранить, снять явное несовершенство и очевидные изъяны нынешнего положения. Интерес, как видим, выявляет будущее в настоящем и тем самым дает толчок к поиску и осуществлению разумного в предстоящей действительности. Будучи объективным по своей природе и сущности, он отражает реальное положение людей.

Интерес – альфа и омега всей человеческой деятельности, становой хребет их бытия. Его значение и смысл можно свести к четырем опорам, на которых покоится грандиозное здание человеческой цивилизации. Эти опоры поддерживают хрупкое и неустойчивое здание человеческой культуры. Благодаря этим опорам из века в век продолжает сохраняться исконно земной цивилизационный способ развертывания всемирной истории, удерживая от разрушения ее ведущие константы: труд, познание, понимание и общение. В первую очередь интерес удерживает от чрезмерного разрушения сложную и причудливую конструкцию сотворенного мироздания. Все четыре опоры, о которых речь пойдет ниже, составляют тот краеугольный камень, без которого немыслимо ни создание объективной, реалистичной теоретической системы, ни правдивого, непредвзятого описания (модели) какого-либо объекта. Данная тетрагенная (от греч. tetra, означающего четыре, и genes – рождающий, рожденный, в сложных словах означающее происходящий от чего-либо, образующий что-либо) опора представляет собой реальную онтологическую социальную конструкцию. Она-то и определяет строение и главные черты всего общественного «микро- и макрокосмоса». Онтологичность этого основания можно обнаружить в следующих жизненно важных проявлениях, затрагивающих самые универсальные стороны бытия людей.

Во-первых, это условия быта, жизненная среда, реальный уклад жизни индивидов. Под ними понимается пестрое и не поддающееся исчислению разнообразие способов и обстоятельств человеческого общежития, прежде всего здесь речь идет о человеческом жилье как убежище индивида, предназначенного для защиты его от непогоды, удовлетворения общих потребностей, для приготовления и приема пищи, отдыха и сна (см.: Материальная культура. Свод этнографических понятий и терминов. Вып. 3. М., 1989. С. 16). Жилье – это социально-культурное пространство, домашний очаг, где проходит большая часть жизни человека. Поэтому оно не только укрытие от ненастья, климатических и природных условий, но во многом и индикатор социального положения общественного субъекта, показатель его состояния, благополучия или же отсутствия жизненно необходимого. Интерес как раз и фиксирует именно это обстоятельство – разность возможностей людей: жизнь в городе, его благоустроенном районе или в сельской местности, существование в примитивном, приспособленном для проживания бунгало, шалаше, хижине или же в многоуровневом особняке, в коммуналке или общежитии. Эта жизненная, бытовая среда находит отражение в интересе, привлекает внимание людей, создает разный социальный потенциал, что в итоге приводит к многочисленным общественным конфликтам, противоречиям, вызывает часто ожесточенную борьбу за владение дворцами, хоромами да и просто достойным человека жильем, где бы он смог получить теплоту родственных отношений. В жизненной среде, в мире повседневности берет истоки интерес.

Во-вторых, онтологическая основа интереса обнаруживается в своей иной ипостаси – в условиях работы людей, как совокупности факторов, указывающих воздействие на их работоспособность, здоровье, отношение к труду, наконец, к своему социальному самочувствию. Условия труда – это сумма «всех условий, необходимых для жизни рабочего во время труда» (К. Маркс). Если жизненная среда, уклад жизни людей свидетельствуют о бытовой стороне их существования, то условия труда говорят о том, в какой обстановке проходит сам трудовой производственный процесс, как он способствует развитию личности работника или же ее деградации, какие обстоятельства приводят к удовлетворенности самим трудом, – ведь мы знаем, что труд представляет собой существенную сторону жизнедеятельности каждого индивида, и вне этого процесс его сознательной целесообразной деятельности просто немыслим. Условия труда как раз и отражают то, в какой среде разворачивается и проходит одна из самых важных сфер жизненного цикла общественного существа. Естественно, что условия труда сильно влияют на физическое и социальное здоровье людей, сказываются на всем жизненном тонусе.

Важными моментами измерения условий труда являются, по Кэтэлин Замфир, физические и общие условия труда. Физические условия труда – это такие характеристики, которые воздействуют на человеческий организм физически, химически, физиологически: 1. Безопасность труда и условия, уменьшающие риск или сводящие на нет профессиональные заболевания. 2. Физические характеристики места работы: степень чистоты, порядка, освещенности, температура, уровень шума, т.е санитарно-гигиенические и эстетические условия, которые обеспечивают трудовой процесс самым необходимым с его чисто внешней стороны. Общие условия труда характеризуют его следующим образом: 1. Расстояние до предприятия и транспортные средства, используемые для того, чтобы добраться до места работы, или же их отсутствие. Очевидно, что длиннее окажется рабочий день у тех, кто проводит в пути до двух-трех часов, если не больше. 2. График работы, который может быть более или менее удобным по сравнению с другими предприятиями и, следовательно, устраивать или же не устраивать рабочего. 3. Социальные льготы, предлагаемые работодателем или предприятием: ясли и сады для детей, столовая, жилищные условия, отпуск и его продолжительность, организация свободного времени, наличие или отсутствие культурно-бытовых учреждений, организация экскурсий и т.д. 4. Экономические льготы; размеры заработка по сравнению с другими предприятиями. 5. Социально-профессиональные льготы, к которым относится возможность приобретения квалификации и ее совершенствования, продвижение по службе (см.: Замфир К. Удовлетворенность трудом: мнение социолога. М., 1983. С. 44, 43).

Как видим, условия труда имеют прямое и непосредственное отношение к основам человеческого бытия, соединяют и разъединяют людей в ходе исполнения ими своего профессионального, долга, выступают показателем реального положения индивида в обществе. Поэтому они (условия труда) отражаются в интересах, фиксируются в реальных объективных параметрах трудового процесса.

В-третьих, к числу онтологических атрибутов интереса относится плата за произведенный труд, т. е. заработная плата как форма материального вознаграждения за труд, а также часть стоимости созданной и реализованной продукции. Заработная плата чаще всего выражается в денежном исчислении, но труд может быть оплачен чеками, талонами, карточками или же жалкой горсткой риса, краюхой хлеба... В самом общем (и далеком во многом от идеала) виде «заработная плата выплачивается исходя из трех главных критериев: время; количество; комбинация времени и количества» (Хоскинг А. Курс предпринимательства. М., 1993. С. 248). Но мы знаем, что плата за фактическое время, проведенное на рабочем месте, зависит от стоимости одного часа, которая может быть минимальной; количественный подход предполагает, что работник будет получать за свои услуги, которые также можно оценивать субъективно; сочетание же времени и количества дает возможность применять гарантированный минимум оплаты, основанный на сдельной выработке. Но какой бы критерий оценки оплаты за труд ни применили, все же самым важным в этом вопросе должна оставаться проблема жизни человека, его выживания. Минимальная же заработная плата призвана «обеспечить нормальные условия воспроизводства работнику, выполняющему наименее сложную работу. Величина такой заработной платы обычно определяется посредством исчисления прожиточного минимума, который рассчитывают по нормативам удовлетворения минимальных потребностей работника в товарах и услугах с учетом уровня цен» (Амбарцумов А. А, Стерликов Ф.Ф. 1000 терминов рыночной экономики. С. 87).

Заработная плата самым непосредственным образом связана с интересами людей, так как она позволяет судить о качестве их жизни, жизненном уровне участников производства, а шире – об их социальном статусе. И вполне естественно, что «минимальная» заработная плата кому-то дает возможность ютиться в нищенской лачуге на окраине города, а кто-то за свой труд может приобрести фешенебельный особняк с полем для гольфа, бассейном и взлетной полосой. В связи с этим вспоминается один мудрый и остроумный совет, который дал своему другу древнегреческий философ Эпикур (342/341–271/270 гг. до н.э.). Так, он советовал Идоменею: «Если хочешь сделать Пифокла богатым, не прибавляй ему денег, но убавляй страсть (к деньгам)» (Материалисты Древней Греции. М., 1955. С. 229).

Наконец, четвертая онтологическая опора интереса заключается в таких объективных обстоятельствах, как цены на рынке, в магазинах, плата за многочисленные и разнообразные услуги, по которым совершенно точно можно определить жизненный уровень человека, его действительные потребности, а также диапазон этих потребностей. Потребность выступает как объективное и осознанное отношение человека к условиям своего существования, как требование создания необходимых условий для его развития. Потребность – это нужда индивида, возникающая во взаимодействии его не только с природным миром, но и социальным, во взаимодействии, сохраняющем и развивающем его жизнь как общественного существа, (см.: Куделин Е. Г. Диалектика производства и потребностей. М., 1977. С. 13).

На основе потребностей и возникают интересы. Последние реализуются, осознаваясь в виде запросов, требований, желаний иметь самое необходимое для воспроизводства своей жизнедеятельности. Заработная плата лишь условие, предпосылка получения товаров и услуг, причем высшего качества и достоинства имеют те, чьи доходы превышают порог допустимого «минимума». Вот здесь шутливый совет Эпикура Идоменею вполне уместен, так как граница желаемого размыта и невозможно создать сколько-нибудь оптимальную шкалу учета потребностей. Но данное обстоятельство не может умалить значения объективности потребностей и интересов, их вполне осязаемого, реального выражения в наличии или отсутствии насущных жизненных благ, доступности последних широким массам народа, а не только небольшой горстке избранных, абсолютному меньшинству населения страны. По тому, в каких количествах и какого качества услуги и товары приобретаются людьми, какие цены они способны за них платить, можно совершенно точно определить и достаточно полно судить и об их жизненном уровне, и в целом о богатстве государства. По цене, т. е. денежному выражению стоимости товаров и услуг, можно определить не только уровень экономического положения населения, но и в значительной степени уровень культурного развития страны. Так, всех, кто посещает Латинскую Америку, поражает отсутствие обуви у части ее взрослого населения: дефицит материального напрямую бьет по духовному, – не может быть высокого уровня культурного развития там, где люди тихо погибают от недоедания, голода при изобилии и роскоши, которую имеет малая горстка толстосумов.

Итак, все четыре онтологических основания интереса, на которых он покоится и удерживает все общественное здание, порождают в конечном счете все противоречия, все катаклизмы, потрясения и конфликты, обнаруживают внутреннюю причину развития общества, его течение – спокойное, тихое, приводящее к стагнации, или же бурное, революционное (время бури и натиска), – это все зависит от того, как, в каких целях, кем используется интерес, его скрытый потенциал.

Как видно из анализа интереса, он обладает объективными свойствами, вытекающими из него по определению: стремление к обособлению, автономии, эгоистичности, заземленности, практичности, противоречивости, призыву к действиям, возможности задержать или ускорить общественное развитие. Интерес выступает в качестве уникального средства общения людей; он сводит их в тесные сплоченные группы или же разводит в разные стороны.

Интерес – это стабильное в изменчивом и изменяющееся в устойчивом. Он вечен, коренится в глубинах человеческого существования, человеческой деятельности, является становым хребетом их бытия. Именно интерес соединяет и разделяет человеческие существа, без него нет социальных отношений, ибо он-то их и создает; вне интереса нет также и самой деятельности людей. Интерес всеобщ, всемогущ, тотален, в нем имманентно содержатся все причины, условия человеческих действий и отношений.

Если мы попытаемся как-то понять действия индивидов или больших групп людей, то должны в первую очередь познать их побудительные мотивы, т. е. интересы. Если мы, далее, захотели бы построить (или перестроить) какую-либо систему управления, то прежде всего нам надо было бы изучить интересы, заручиться поддержкой людей, заинтересованных в более эффективном функционировании этой системы управления. Другими словами, управлять – это значит управлять интересами; они составляют первоэлемент всего социального управления, без них управление недейственно, неосуществимо. Поэтому они вскрывают самое глубинное, самое существенное, каузальное в социальном управлении. Как замечает украинский ученый В.Ф. Сиренко, «управление осуществляется не ради самого себя и не определяется природой собственного движения, а вытекает из движения интересов людей, из совместного труда, из потребности согласовывать индивидуальные работы и действия. Управление объективно детерминировано (добавим мы в скобках – материальными интересами индивидов)» (Сиренко В. Ф. Интересы – Власть – Управление. Киев, 1991. С. 21).

Когда мы говорим, что управление образовано совокупной разницей интересов, мы выражаем лишь часть истины. Ее полнота заключена в том, что управление представляет собой симбиоз двух своих важнейших составляющих, а именно: интересов и власти. Причем со своей содержательной, сущностной стороны управление обнаруживает себя как форму движения социальных интересов, где «власть выступает ведущим средством обеспечения соответствия данного движения содержанию коренных интересов господствующего класса. В этом плане управление по отношению к государству также является средством выявления, учета, выражения, формирования и реализации интересов людей» (там же. С. 24).

Таким образом, другим важным, точнее наиважнейшим фактором социального управления, без которого оно не может быть действенным общественным феноменом, является власть.

 

ПОНЯТИЕ ВЛАСТИ

 

В самом общем виде власть можно определить как зависимость между людьми, определяемую интересами, как силу, возникшую из столкновения интересов. Власть – это способность человека осуществлять свою волю, применив насилие, принуждение в различных видах и формах. Сущностью власти является отношение руководства, господства, подчинения. Власть составляет тайную пружину человеческих действий, скрытую силу и стремление владеть имуществом, интеллектом, даже самой жизнью людей. Видимо, поэтому О. Мандельштам писал: «Власть отвратительна, как руки брадобрея», а в другом месте по этому же поводу заметил: «Прославим власти сумрачное бремя, ее невыносимый гнет». Во власти заключено влечение человека выражать свои интересы с помощью силы, давления, палки, пистолета, а также других средств, как-то:  авторитет, угроза наказания, контроль в своих многочисленных аспектах (проверка, ревизия, досмотр). Все же власть не есть сила, стоящая вне и над человеком и его деятельностью, социальными отношениями. У него имеется, как показывают полевые исследования психологов, педагогов, социальных психологов, социологов, врожденная, исконно присущая потребность власти. Психолог С. Б. Каверин делает вывод, что «потребность власти является обязательно и необходимо присущей каждому человеку без исключения» и добавляет: эта потребность в своей сущности не является духовной, так как преувеличенное стремление к власти рождает потребность бездуховную, заключающуюся «в подавлении, в подчинении себе других людей, в особой приверженности к славе и лести, в стремлении к привилегиям и несправедливости» (Каверин С. Б. Потребность власти. М., 1991. С. 32). Однако дело здесь не только в негативных следствиях власти (ведь она вполне естественно-социальное явление), сколько в мере, в интенсивности, оптимальности, качестве деятельности. Но даже социальная природа власти многолика и может быть рассмотрена и изучается с позиции философской антропологии, структурализма, политической философии и т. д. Все эти и другие подходы к проблеме власти представлены в книге «Власть. Очерки современной политической философии Запада» (М., 1989), где власть осмысливается как политическое деяние, когда надо не только обвинять власть, но и видеть «в ней одну из позитивных сил социальности» (там же. С. 6). Вот здесь и возникает важнейшая проблема любого социального (государственного) управления – в попытке увидеть во власти «позитивное», созидательное, которое заключено в проблеме культуры власти, культуры властвования: только «духовно-зрячий», компетентный человек, профессионал может взять на себя «властное руководство общественной жизнью» (Ильин И. А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 135).

«Руководство общественной жизнью», как выражается русский философ И. А. Ильин, есть не что иное, как социальное управление. Оно органично, имплицитно содержит в себе и власть и интерес, которые составляют коренные, базисные характеристики управления; без них нет и быть не может социального управления. Если управлять – значит управлять интересами, то управлять можно с помощью такого рычага, которым является власть; управлять – значит управлять властно, используя весь богатый и разнообразный диапазон власти, властных отношений.

Интерес, власть, управление – вот ось, без которой немыслимо существование и функционирование общественного, сложного по своей природе организма. Между ними установлена тесная, неразрывная связь, – «союз их кровный, неразлучный» (Ф. Тютчев).

Социальное управление неотделимо от интересов, так как в них обнаруживается в конечном счете мера разумности человеческой деятельности, критерий рациональности действий людей; оно неотъемлемо и от власти, ибо власть выражает реальную способность субъекта управления проводить свою волю, руководствуясь объективными потребностями и интересами. И власть, и управление, и интересы не «покрывают» собой всю систему общественного организма, не являются в полной мере всеобщими социальными образованиями, но составляют самое существенное, самое глубинное, фундаментальное в социальной системе. Последняя не может функционировать в достаточной степени полно, если не будет опираться на прочный фундамент интересов, которые упрочивает легитимная власть, т. е. власть, способная подчинять, принуждать ради сохранения интересов господствующего социального слоя. «В конечном счете, – замечает В. Ф. Сиренко, – власть – это сила вышедших из огня столкновений различных интересов» (Сиренко В. Ф. Указ. соч. С. 15). В этой схватке интересов доминирующая в обществе сила всегда использует такое средство, как воля. Воля позволяет осознанно регулировать поведение людей, опираясь на власть, представляющую сочетание интересов и воли, где воля проявляет себя мерой выражения интересов. В этом союзе воли, интересов, направленных на реализацию господствующего интереса, возникает власть политическая, власть государственная.

Политическая власть является самым важным видом власти, так как представляет собой реальную способность государства проводить свою волю во всем объеме. «Политическое властвование состоит, – пишет И. А. Ильин, – в социально-сосредоточенном и юридически-организованном влиянии воли одних... на волю других, подчиненных» (Ильин И. А. О сущности правосознания. С. 233). Назначение власти, – считает философ, – в том, чтобы создать в душах людей настроение определенности, завершенности, импульсивности и исполнительности... Властвовать – значит как бы налагать свою волю на волю других, однако с тем, чтобы это наложение добровольно принималось теми, кто подчиняется. Вот в этих словах и содержится указание на теснейшую связь воли, власти с социальным управлением, ибо социальное управление по своей природе создает главные средства своего бытия, к которым относятся политика, правовые нормы, административно-государственные акты и т. д. Политика в качестве фактора, влияющего на систему социального управления прямо и непосредственно через интересы, имеет свой властный характер. Он обнаруживает себя как качество, как мера и степень, право и возможность подчинять себе интересы людей. В силу этого она (власть) надсубъектна, надличностна, однако имеет свои правила, свои аксиомы.

А. И. Ильин приводит несколько аксиом власти, соблюдение которых очень важно в системе социального управления и выполнение которых, возможно, предохранит социальный организм от самоуничтожения и разрушения.

Итак, первая аксиома власти гласит, что государственная власть не может принадлежать никому помимо правового полномочия. Это означает, что правитель, управляющий и т. п. должен обладать предметной и духовной компетентностью: только духовно зрячий человек имеет основание и право принять на себя властное руководство общественной жизнью. Эта первая аксиома власти, требующая правового полномочия, поддерживается самой жизненной механикой государства.

Вторая аксиома утверждает, что государственная власть в пределах каждого политического союза должна быть едина. Единство государственной власти следует понимать в смысле единого организованного воленаправления... В каждом политическом союзе государственная власть, несмотря на свои разветвления, по своему существу единственная; наличность двух государственных властей свидетельствует о наличности двух политических союзов. Поэтому государство, внутри которого возникли две власти, стоит перед гражданской войной и внутренним разложением...

Третья аксиома власти: государственная власть всегда должна осуществляться лучшими людьми, удовлетворяющими этическому и политическому цензу... Власть, лишенная авторитета, хуже, чем явное безвластие; народ, принципиально отвергающий правление лучших или не умеющий его организовать и поддерживать, является чернью; демагоги суть его достойные вожди. Люди становятся чернью тогда, когда они берутся за государственное дело, движимые частной корыстью... Чернь отличается корыстной волей и убогим правосознанием...

Четвертая аксиома утверждает, что политическая программа может включать в себя такие меры, которые преследуют особый интерес. Служение общему интересу превращает государственную власть в действенный, авторитетный центр политического единения. Государственная власть есть нечто единое для всех и общее всем; и поэтому программа, намечающая ее желанную и грядущую линию поведения, может содержать указания только на общие интересы.

Пятая аксиома: программа власти может включать в себя только осуществимые меры и реформы. Это явствует из того, что задача государственной власти есть жизненная и действенная; призвание ее в том, чтобы творчески влить в жизнь народа возможный максимум естественно-правовой формы.

Шестая аксиома: государственная власть принципиально связана распределяющей справедливостью, но она имеет право и обязанность отступать от нее тогда и только тогда, когда этого требует поддержание национально-духовного и государственного бытия народа. Водворение справедливости в общественной жизни людей является, несомненно, одной из основных задач государственной власти: это вытекает из самой природы права и государства (см.: Ильин И. А. О сущности правосознания. С.135–146).

Таковы основные аксиомы власти, которые предложил русский философ И. А. Ильин. Они приведены нами для того, чтобы показать важность и необходимость их усвоения не только для «государственных мужей», но и для государственных служащих, для всех, кто занят на гражданском поприще, для всех тех, кто имеет дело с людьми, с процессом управления.

В ряде аксиом, в частности в четвертой, подчеркивается связь власти с интересом, так как их соединение, их союз создают действенный и действительно прочный, «авторитетный центр политического единения», который-то и может собрать и направить процесс управления в нужном, желательно созидательном направлении. На самом деле осуществить сознательно организованные процессы с целью обеспечения их оптимального развития и функционирования возможно только при опоре на интересы людей. Учет интересов людей побуждает управленческие органы, властный персонал и все организационные структуры действовать, учитывая реальное состояние и соотношение социальных сил, групп населения, партий, различных общностей как носителей подчас несовпадающих стремлений, разных, порой полярных интересов. Поэтому согласие и поддержка большинством граждан устремлений к каким-либо преобразованиям со стороны государственно-управленческих структур выступают в качестве альтернативы разобщенности, вражде, неприязни. По этой причине консенсус интересов скорее нечто желаемое и подчас вполне реальное, нежели неисполнимое. Управление на основе согласия – единственный путь, освещенный светом разума.

После этого тезиса во всех отношениях верным будет утверждение, что социальное управление – это прежде всего управление интересами людей при достижении ими единомыслия и единодействия во всех или в большинстве сфер общественной жизни. Однако достижение подобного единодействия возможно в том случае, если к этому есть воля большинства населения, если властные структуры сами желают подобного единства.

Интерес – это в своей основе базисная, фундаментальная категория и для понимания власти, и для достижения сущности управления. Он есть не что иное, как первоэлемент, альфа и омега разумной, сознательной деятельности, всего управления. По отношению к интересу управление лишь средство, способ его формирования и реализации. Власть же использует управление и управленческие органы и структуры в большей мере или же по преимуществу только в политическом плане. Само управление стремится к единой главенствующей воле, которая есть по своей сути власть. Эта воля, однако, может выражаться в других формах, в частности в виде авторитета. Но в какой бы форме власть ни обнаруживала себя, она всегда (или почти всегда) связана с управлением, организацией. Мысль Аристотеля о том, что без единой воли управление немыслимо, в наше время так же верна, как и много столетий назад.

Итак, социальное управление как социальный феномен – это целенаправленное воздействие на общественные структуры для упорядочения, сохранения, совершенствования и развития их качественной специфики. Это по своей сути сознательная, разумная деятельность, составляющими, интегрирующими элементами которой выступают интересы и власть. Пока обеспечено единство интересов и власти в управлении, до тех пор будут гарантированы сила власти и ее способность воссоздавать себя посредством управленческих структур. Власть, интерес и управление – это самые важные стороны целостного общественного организма, сохраняющие его жизнеспособность и жизнестойкость. Выше мы говорили, что данная триада (интересы, власть, управление) не «покрывает» собой всю систему общественной жизни, не является целиком и полностью всеобщим социальным образованием, но она составляет глубинное, фундаментальное в общественной системе. Зная механизм их действия, можно из их взаимосвязи «выводить» другие составляющие, к примеру, субъект и объект социального управления, законы его функционирования, принципы организации и структуру государственных органов, в том числе и государственную службу. Однако при этом надо подчеркнуть следующее: «выведение», скажем, государственной службы из системы «управление – интерес – власть» будет корректным только в том случае, если к этой процедуре привлечь ряд «опосредующих» звеньев, таких как форма правления, традиции, политический режим и т. д. Другими словами, интересы, власть, управление определяют характер и «физиономию» общественного организма лишь в «конечном счете», в итоге, являясь прочными, основательными, базисными социальными феноменами. Они составляют твердую почву всей человеческой истории и культуры, сцену, на которой разыгрывается вечная драма всей нашей цивилизации. Интерес, управление, власть – это сердцевина, квинтэссенция человеческой деятельности и социальных отношений.

Данное триединство (власть – интересы – управление) образуют всю политико-правовую, государственную систему, через которую осуществляется государственная власть, функционируют управленческие структуры. Среди них ведущая роль отводится государственному аппарату, государственной службе, которая в первую очередь связана с управлением и регулированием государственных дел, государственными проблемами. Она, как видно из изложенного ранее, напрямую связана с общими цивилизационными тенденциями в управлении, организации огромного круга дел от функционирования местных систем власти (местного самоуправления) до высших эшелонов государственной власти, от установления ритмичного цикла работ на заводе до учреждения общегосударственной дисциплины и порядка. Государственная служба по своей природе призвана быть щитом и мечом для граждан государства, выступать их защитником и одновременно проверять их законопослушность.

Понятие «государственная служба», его объем и содержание определяются неоднозначно. Так, В. Д. Граждан понятие «государственная служба» рассматривает в двух смыслах – в широком и узком. Он пишет: «В широком смысле этим понятием обозначают любую профессиональную умственную деятельность в любых государственных организациях: в органах государственной власти, на государственных предприятиях и в государственных учреждениях. В узком смысле государственная служба – лишь аппаратная деятельность в органах государственной власти» (Граждан В. Д. Государственная служба как профессиональная деятельность. Воронеж, 1997. С. 9–10).

В коллективной работе «Государственная служба: теория и организация. Курс лекций». Под ред. проф. Охотского Е. В. и проф. Игнатова В. Г. обозначены несколько подходов к проблеме понимания и определения государственной службы: деятельностный, когда она предстает как обычная профессиональная деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов и должностных обязанностей; государственно-правовой, который дает возможность взглянуть на нее как на социальный институт, складывавшийся в течение длительного времени; публично-правовой –как отношение, возникающее между государством и служащим, основанное на подчинении и имеющее своим содержанием обязательную деятельность, направленную к осуществлению определенной государственной задачи (см.: Государственная служба: теория и организация. Курс лекций. Ростов н/Д. 1998. С. 33–38). Однако, как видим, здесь, по сути дела, представлены две точки зрения на государственную службу: как социальный институт и профессиональную деятельность в сфере государственного управления, но предпочтение отдается, на наш взгляд, государственной службе как профессии. Это можно понять по ее определению, которое в этом материале приводится: «Государственная служба – это деятельность по выполнению в пределах полномочий прерогатив государственной власти и управления; совокупность правовых, социальных и организационных норм, правил, стандартов, традиций по реализации Конституции и законов государства, его политических, экономических и социальных задач; публично-правовое отношение между государством и государственным служащим по поводу условий, методов и результатов служения государству и обществу» (там же. С. 35). В данном определении просто слиты все имеющиеся позиции, автор же оговаривается, что это «рабочее ее определение», – согласимся с ним, при этом подчеркивая, что «любое определение хромает».

То, что государственная служба социальна – аксиоматично. Но в ней можно, или, точнее, следует выявить разные уровни социальности. Так, не все в ней может быть отнесено к ее властной функции: движение на железной дороге точно по расписанию имеет отношение к проблеме управления, но ни в коей мере не рассматривается в качестве волевого, властного отношения. Это говорит о том, что в государственной службе, ее образованиях, структурах есть такая функция, как организация общественной жизни, не связанной с властью и ее многочисленными проявлениями, о которых речь шла выше, способность осуществлять и навязывать волю, насилие, господство, давление, принуждение и т.д.

Характеристика социальной природы государственной службы, различные аспекты ее понимания: собственно социальный, политический, правовой, организационный, нравственный представлены в работе Ю. Н. Старилова «Служебное право», где даются также определения этого общественного явления. (Старилов Ю. Н. Служебное право. М., 1996. С. 130–133). Одно из них применительно к российским условиям выглядит так: «Государственная служба РФ – это профессиональная деятельность, состоящая в выполнении государственными служащими федеральных органов государственной власти РФ и субъектов РФ компетенции этих органов, установленной в законодательных и иных нормативных актах» (там же. С. 134). Данное определение дано с позиции права и в нем обращено внимание на выяснение главных структурных элементов, образующих это понятие. Но какую бы дефиницию мы ни привели (Волошина В. В., Титов К.А. Государственная служба в Российской Федерации. М., 1995. С. 22; Манохин В.М. Советская государственная служба. М., 1963. С. 5–14; Лазарев Б.М. Государственная служба. М., 1993. С. 5–7; и др.) главной будет идея, которую наиболее адекватно выразил В. А. Мальцев: «... Главная функция государственной службы, и в этом ее суть – служить обществу (ради этого она и создается), обеспечивать устойчивость государства и общества, государства и его граждан, в своей деятельности практически реализовывать демократические принципы, расширять условия для создания гражданского общества, мотивировать развитие его самоуправленческой деятельности средствами профессиональной управленческой работы, максимально делегировать функции управления общественным институтам, гражданам, словом, развивать и поддерживать их свободную жизнедеятельность на основе не только права, но и тех духовно-нравственных принципов, ценностей, которые являются определяющими для народного самосознания» (Мальцев В. А. Государственный служащий современного типа. М.; Н. Новгород, 1995. С. 14).

Как у В. А. Мальцева, так и у ряда других авторов, в частности у Б.М. Лазарева, при установлении важных свойств государственной службы акцент (это нам кажется весьма существенным) делается на понятие «служба», и она соотносится со словами «служение» и «служить», от которых и выводится. «Служить» – означает «исполнять обязанности служащего», т.е. лица, работающего по найму в различных учреждениях, в сфере обслуживания», и «делать что-нибудь для кого-чего-нибудь, выполняя чью-то волю, приказания, направлять свою деятельность на пользу чего-нибудь» (Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 673).

Итак, государственная служба – это в первую очередь служение государству, его органам и структурам, служение обществу группы лиц (государственными служащими) на профессиональной основе, за плату, ангажированных (нанятых) для реализации воли государства, защиты его интересов с целью обеспечения эффективности управления.

Данная дефиниция, на наш взгляд, раскрывает триаду «интересы – власть – управление» и в то же время показывает ее направленность и самую важную ее функцию – служение государству и обществу, осуществляемое государственными служащими за плату по его (государства) поручению.

В указанном триединстве в системе осуществления реального государственного управления предпочтение в зависимости от многих факторов (политическое устройство, политический режим, национальные традиции и др.) может быть отдано как власти, акцентированию ее жестких видов и форм: нажим, давление, принуждение, насилие, так и интересам с их многоликим и неисчерпаемым содержанием. В зависимости от того, какой компонент триады выделяется, существуют два типа государственного управления и государственной службы: когда доминирует во всем власть и ее проявления или когда предпочтение отдается интересам и их гармоничному сочетанию. Первый тип государственного управления может быть назван кратологическим, второй – экзистенциальным, так как собственно интересы служат самым верным показателем бытия людей, выражением их существования, «экзистенции». В связи с этим вспомним четыре онтологические опоры, основы интереса.

Между этими двумя крайними типами социального управления существуют различные переходные разряды и классы, в которых в разных соотношениях и пропорциях упор делается или на власть, или на сочетание интересов. Как кратологический способ государственного управления, так и экзистенциальный составляют две ветви государственной службы. В первом случае она использует власть как политическую силу, как рычаг, с помощью которого стремится добиться стабильности, дисциплины и порядка в государстве. Это путь тоталитарной системы государственного управления, жестко организованной службы государственного аппарата, где все звенья его рассматриваются как пресловутые «колесики и винтики» заранее запрограммированного механизма, где нет никакого прорыва к свободе и творчеству. Здесь нет речи о праве и справедливости.

Другой путь – экзистенциального устройства, истинно социальной организации государственного управления – основан на согласовании интересов различных слоев и групп населения. При подобной организации государственной службы основная задача государственного аппарата состоит в координации действий людей, в достижении организованности, устойчивости в государстве путем постоянного изучения их интересов, увязке интересов с жизненными потребностями сограждан. В этом проявляется разумность, демократичность всей системы государственной службы, что находит свое выражение в высоком уровне жизни людей, в господстве реальных прав и свобод, во всестороннем развитии личности и культуры. Естественно, что экзистенциальное устройство государственной службы наиболее эффективное, в значительной степени отвечает нуждам и чаяниям людей, служит идеалом для многих стран мира. Однако следует указать на то, что при данном подходе государственная власть не исчезает, не сбрасывает с себя властных полномочий, – ведь государственные органы изначально наделены ими, но их применение осуществляется ненавязчиво, незаметно, как бы «в белых перчатках», естественно и непринужденно. Данный подход (экзистенциальный) дает основания выявить особенности государственной службы, ее наиболее характерные черты и свойства.

Особенность государственной службы как профессиональной деятельности состоит, во-первых, в том, что она призвана гарантировать стабильность в государстве, согласовывать интересы людей, определяя в качестве приоритетных четыре онтологические опоры.

Во-вторых, государственная служба, вся система государственного устройства, применяют для поддержания порядка также и власть, выполняют в той или иной мере властные функции. Власть пронизывает практически все ее структуры – все дело лишь в степени и силе этой власти. В государственной службе власть создает всепроникающую социальную связь «руководство–подчинение», «организация–управление», вне которой она (государственная власть) неосуществима. Руководить – значит направлять свою деятельность на что-либо, быть во главе чего-нибудь, т. е. управлять. Выше мы уже говорили, что власть вплетена в систему управления, она – неотъемлемый атрибут также и государственной службы. Власть концентрируется наверху, в структурах государственной службы, практически на всех ее этажах и уровнях.

Так как интересы и власть сочленены социальным (государственным) управлением, то государственная служба, в-третьих, это управленческая деятельность, управленческий труд, призванный руководить работой органов государственной власти, координировать действия людей со знанием дела, грамотно и компетентно. Будучи целым комплексом, или, как бы сказал М. Вебер, «констелляцией» профессий в системе государственного управления, управленческий труд является трудом личностно-безличностным, или точнее безличностно-личностным в том смысле, что он в общем и целом в своих итогах (решениях, информационных сообщениях, распоряжениях и т.д.) не оставляет сколько-нибудь заметного следа индивидуальности своего создателя. Ведь на самом деле любой исходящий из канцелярии циркуляр напрочь устраняет отпечаток неповторимости его автора, и сам этот документ адресован не определенной личности, а некоему безликому существу или же «массе» народа. Даже тогда, когда известен получатель определенной информации, деловая бумага лишена эмоций, самобытности характера ее сочинителя.

Практически в работе государственного служащего, чиновника скрыты, подавлены признаки оригинальности конкретного человека. Вот почему управленческий труд называется безличностно-личностным. И это не противоречит тому, что выше эту деятельность мы определили как деятельность субъектно-субъектную. Правда, все же следует сказать, что в некоторых случаях можно обнаружить признаки своеобразия личности создателя официального документа. Так, в одном из указов Петра Первого, полного озорства и бесшабашности, сказано: «Незаконно рожденных записывать в художники». Можно привести еще примеры подобного стиля обращения к своим подданным выдающихся руководителей государств и правительств, но это будут все же исключения из общего правила, так как труд чиновничий элиминирует живые человеческие чувства и их проявления. Ведь целью данного вида труда является благо всех слоев общества, защита их интересов. При этом стирается и забывается единичный носитель конкретных потребностей и желаний. Государственная служба выравнивает, уравнивает всех, – ив этом ее особенность.

Управленческий труд, деятельность в сфере государственной службы, в-четвертых, не являются в собственном смысле слова экономическими, потому что они не производят никаких товаров и услуг; а если они и существуют (скажем, оформление документов в нотариальных конторах, плата за судебные издержки и др.), то составляют малую толику государственных доходов. Изначально государственная служба существует на внеэкономической системе организации управленческого труда и живет за счет налогов с населения, почему и определяется как внебюджетная сфера общества, или непроизводственная сфера. Чиновники не создают материальных ценностей, не изготовляют товары народного потребления, но от организации и управления во многом зависят развитие общественного производства, благополучие и социальное здоровье граждан, качество и количество необходимых товаров и услуг.

Государственная служба, в-пятых, носит публичный характер, т. е. стоит между государством и человеком, являясь выразителем интересов определенных групп людей, с одной стороны, и государственных структур, с другой. Публичность государственной службы как профессии и проявляется в общественном характере ее деятельности, в направленности на основные, ведущие, чаще всего господствующие, слои общества, в регулировании отношений «человек – государство». Публичность данного вида деятельности состоит, далее, в том, что государственная служба – это прежде всего служба в органах публичной власти, деятельность по реализации, доведению государственной политики до широких народных масс, ее адресности: только благодаря этой деятельности «народ начинает принимать участие в делах государства» (Гегель. Философия права. С. 342).

Особенность государственной службы, в-шестых, состоит в том, что она представляет собой строго иерархическую систему. Ее иерархичность выражается в ее расчленении, разделении на категории, группы, степени, чины, должности, и вся эта градация извечно присуща ей, образует видимую ее черту в различного рода символах: орденах, форме одежды, различного рода регалиях, оплате труда и других ее проявлениях. По своей иерархичности, т. е. порядку подчинения, государственная служба, видимо, уступает только церкви да армии, где духом повиновения, послушания и безропотной приниженностью пропитана вся структура.

Система кроткого чинопочитания вошла в плоть и кровь государственной службы, сохраняется в ней по сию пору, законодательно оформлена. Так, Федеральный закон «Об основах государственной службы Российской Федерации», по которому живет и действует все государственное сословие и в котором устанавливаются правовые основы организации государственной службы Российской Федерации и основы правового положения государственных служащих (принят Государственной Думой 5 июля 1995 г. – см. Приложение 1), содержит перечень государственных должностей категорий «А», «Б» и «В» (ст. 1 закона), а также классификацию государственных должностей государственной службы, которые в свою очередь подразделяются на пять групп: от высшей группы – пятой, где представлены высшие должности государственной службы, до низшей – первой, где названы младшие государственные должности государственной службы (ст. 6 закона). Отмеченные и перечисленные нами положения закона требуют своего разъяснения и некоторых комментариев.

Прежде мы уже отмечали, что государственная служба является профессиональной деятельностью во всех сферах государственного (социального) управления. Эта деятельность осуществляется за денежное вознаграждение и связана с реализацией интересов и властных полномочий по управлению в различных сферах государства и общества. Для того, чтобы осуществлялись цели и задачи, стоящие перед государственными органами, государственными и общественными структурами, устанавливаются государственные должности как первичные структурные образования, базовые структурные единицы, которые берут на себя выполнение роли и компетенции государственных и общественных органов. «Государственной должностью считается должность в федеральных органах государственной власти, органах государственной власти субъектов Российской Федерации, а также в иных государственных органах, образуемых в соответствии с Конституцией Российской Федерации, с установленным кругом обязанностей по исполнению и обеспечению полномочий данного государственного органа, денежным содержанием и ответственностью за исполнение этих обязанностей (См.: Игнатов В. Г. Государственная служба субъектов Российской Федерации. Ростов н/Д, 2000. С. 25).

Все государственные должности подразделяются, как уже было отмечено, на три категории: «А», «Б», «В». По действующему законодательству государственные должности категории «А» (Президент Российской Федерации, Председатель Правительства Российской Федерации, председатели палат Федерального Собрания Российской Федерации, руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, депутаты, министры, судьи и др.) не относятся к государственной службе, не состоят на государственной службе, так как имеют публично-правовой статус и выполняют свои полномочия лишь в течение определенного времени, т.е. периода, на который они выбраны для исполнения своей деятельности, – публично-правовой. Собственно государственными служащими являются лица, замещающие государственные должности только категории «Б» и «В». Перечень этих должностей дан в Реестре государственных должностей федеральных государственных служащих Российской Федерации и в реестрах государственных должностей государственных служащих субъектов Российской Федерации.

Назовем лишь некоторые виды государственных должностей, относимых законом к категории государственной службы:

– государственные служащие органов представительной (законодательной) власти администрации Президента РФ, администраций президентов (глав субъектов Российской Федерации), аппаратов палат Федерального Собрания и законодательных собраний субъектов Российской Федерации;

– органов исполнительной власти – аппаратов правительства Российской Федерации и правительств субъектов РФ, аппаратов министерств и ведомств;

– органов судебной власти – аппаратов Верховного Суда, Конституционного, Высшего арбитражного суда Российской Федерации и соответствующих судов субъектов РФ;

– органов прокуратуры;

– иных правоохранительных органов, в том числе органов внутренних дел, таможенных органов и др. (Более подробно об этом см. гл. VII).

Таким образом, государственная должность устанавливается только в государственных органах. В связи с этим не являются государственными служащими работники государственных предприятий, учреждений и организаций (здравоохранения, культуры, образования и т. д.), а также лица, работающие в государственных органах, но не занимающие должности предусмотренные Реестром государственных должностей государственных служащих РФ (вахтер, шофер, уборщица и др.).

Поэтому законодательное объяснение понятия государственной службы дает основания утверждать, что государственная служба – это по своей природе профессиональная деятельность лиц в государственных органах представительной, исполнительной и судебной власти. Государственная служба, как об этом говорилось выше, построена по иерархическому принципу. Закон «Об основах государственной службы Российской Федерации» устанавливает такую градацию государственных должностей, что возникает строгая подчиненность государственных служащих низших должностей высшим.

Это видно из самой процедуры присвоения квалификационных разрядов, которые даются после обязательной сдачи квалификационных экзаменов или аттестации: так, действительный государственный советник Российской Федерации 1, 2 и 3 класса – присваивается государственным служащим, замещающим высшие государственные должности; государственный советник Российской Федерации 1, 2 и 3 класса – присваивается государственным служащим, замещающим главные государственные должности; государственный советник Российской Федерации 1, 2 и 3 класса – присваивается государственным служащим, замещающим ведущие государственные должности; советник государственной службы 1, 2 и 3 класса– государственным служащим, замещающим старшие государственные должности; и, наконец референт государственной службы 1, 2 и 3 класса присваивается государственным служащим, замещающим младшие государственные должности.

Государственная служба предусматривает строгий иерархический порядок должностей, чинов и квалификаций. Она в своей основе содержит данный ригористический принцип, который не дано поколебать или отменить, так как государственная служба.

В-седьмых, покоится на строго сословно-корпоративной или корпоративно-сословной основе. То, что ее базисом является сословно-корпоративная организация, говорит о ее силе, мощи и всепроникающем влиянии.

Корпорация, согласно определению, не что иное, как объединенная группа, круг лиц одной профессии, одного сословия, т. е. это объединение людей по их профессиональным интересам; это организация, созданная для того, чтобы сплотить индивидов с целью защиты их интересов, чаще всего интересов сугубо групповых, «шкурных», как бы грубо и неэтично это ни звучало.

Сословие-корпоративные объединения в социальной структуре занимают нишу средних слоев общества, и они, как правило, ориентированы как на защиту интересов этих слоев, так и на поднятие общей, в том числе и правовой, культуры. Вот на эту особенность государственной службы обратил внимание Гегель, когда писал: «...Государственные чиновники составляют основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание народной массы... Среднее сословие, к которому принадлежат государственные чиновники, представляет собой средоточие государственного сознания и выдающейся образованности. Поэтому оно и является главной опорой государства в отношении законности и интеллигентности. Государство, в котором нет среднего сословия, еще стоит поэтому не на высокой ступени» (Гегель. Философия права. С. 335–336).

Формирование государственной службы и одновременно с ней социального слоя государственных служащих – длительный и очень непростой процесс. Как отмечает выдающийся русский историк В. О. Ключевский, посвятивший специальное исследование становлению сословий в России, они имели двоякое происхождение: политическое и экономическое: «Сословное деление общества начиналось либо насильственным порабощением его вооруженной силой, либо добровольным политическим подчинением классу, достигшему хозяйственного господства в стране. Это порабощение или это подчинение устанавливало государственный порядок, сосредоточивало власть над обществом в одном классе. Следовательно, в обоих случаях сословное деление одинаково выходило из политического акта, но источник сословного неравенства в том и другом случав был неодинаков. В первом случае права и обязанности неравномерно распределялись по праву силы между властителями и подвластными, во втором – по экономическому весу между капиталистами и рабочими. Значит, источником сословного неравенства в первом случае было различие политических положений, созданных порабощением общества одним классом, во втором – различие экономических состояний, образовавшихся еще до политического подчинения общества одному классу» (Ключевский В. О. История сословий в России. Пг., 1918. С. 20).

Из данного исторического процесса образования сословий можно вполне определенно узнать о том, как возникают и как «борются между собой частные интересы, как в этой борьбе из частных интересов вырабатывается путем обобщения и примирения сознание общих интересов, или как последние терпят крушение, разлагаясь на частные» (там же. С. 27– 28).

Образование сословий и их интересов – двуединый процесс. На него обращали внимание все ученые, которые исследовали эту проблему. Действительно, сословные интересы, особенно интересы государственных служащих, ввиду их положения в государстве, создают особую ситуацию в обществе, когда необходимо поднимать свои частные интересы до общих и всеобщих. Лишь в этом случае в.обществе устанавливается равновесное спокойствие, государство начинает в большей мере заботиться о благополучии своих граждан. Вот, видимо, почему Гегель считал сословия вторым базисом государства, «если первым, – замечал он, – является семья» (Гегель. Философия права. С. 241).

Сословие, охраняющее всеобщие интересы общества, состоящее на службе государства, свой партикулярный интерес передает «на пользу всеобщего» и в этом «находит свое удовлетворение» (там же. С. 241– 242). Исходя из вышесказанного, резонно заметить, что государственная служба, выражая общие и всеобщие интересы гражданского общества, имеет и свои сословие-корпоративные интересы. Это создает дополнительный или, точнее, побочный «социальный эффект» удвоения интересов. В этом случае возникает «резонанс» интересов, наложение «волн» разной степени, силы, мощи, глубины. Вот из такой разницы интересов рождается некий новый, по своей природе национальный или общенациональный, интерес, который служит основанием для осуществления внутренних и внешних функций государства. А это в свою очередь делает государственную службу политическим делом. Другими словами, будничные события, повседневные дела, казалось бы, суетливые хлопоты организации и регулирования отношений между людьми и их интересами наполняются политическим содержанием, приобретают характер совершенно иного, высшего смысла, поднимаются до уровня стратегического решения проблем.

Таким образом, государственная служба, в-восьмых, есть дело политическое, есть политическое служение обществу и в обществе. В этом также проявляются ее специфика, своеобразие и отличительная черта. Государственная служба, замешанная на интересах и втянутая в систему частных и общих интересов, является профессией в сфере политики. Причем политической государственная служба выступает как такая деятельность, в основе которой лежит взаимосвязанная согласованность организаторской, законодательной и судебной властей, отражающих общественный строй и определяемых интересами многочисленных социальных слоев и групп.

Политической эта деятельность, далее, является потому, что она способствует выработке взаимоприемлемых решений между чаще всего контрарными интересами людей, контрарными в том смысле, что они не приводят к вражде, разделению общностей на друзей и врагов. Собственно, это значение пониманию «политического» придавал Карл Шмитт в работе «Понятие политического». Он, в частности, писал: «Специфически политическое различение, к которому можно свести политические действия и мотивы, – это различение друга и врага... Это различение дает определение понятия политического»; определяя критерий врага– друга, мы тем самым обозначаем предметную область политического. «Смысл различения друга и врага состоит в том, чтобы обозначить высшую степень интенсивности соединения или разделения, ассоциации и диссоциации». Согласно разъяснениям немецкого ученого, «враг – не конкурент и не противник в общем смысле. Враг – также и не частный противник, ненавидимый в силу чувства антипатии. Враг есть только по меньшей мере, эвентуально, т. е. по реальной возможности, борющаяся совокупность людей, противостоящая точно такой же совокупности. Враг есть только публичный враг, ибо все, что соотнесено с такой совокупностью людей, в особенности с целым народом, становится поэтому публичным» (Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Т. 1. № 1. С. 40, 41). Политическое начинает своеобразно действовать «в противоположность различным, относительно самостоятельным предметным областям человеческого мышления и действования, в особенности в противоположность моральному, эстетическому, экономическому» (там же. С. 39).

Противоположность политического наиболее ярко и четко обнаруживает себя в государственном управлении, в частности в государственной службе, где сосредоточены, собраны властные отношения, деятельность государства, государственных органов, призванных гарантировать жизнестойкость различных социальных групп людей, защиту и реализацию их интересов и запросов. Другими словами, политическое понимается как все то, что имеет отношение к власти в ее материальном воплощении в институтах государственной службы.

Наше постижение политического заключается, далее, в признании необходимости выработки таких решений, которые касаются достижения согласия, консенсуса при разнице интересов больших групп людей. Поэтому политическое сосредоточено в способности ловкого, умелого, гибкого маневрирования в обществе с целью завоевания и достижения некоторого согласия, единодушия, того, что Аристотель назвал «социальной дружбой».

Политическое в государственной службе, затем, состоит в умении использовать все рычаги и средства ее с тем, чтобы благополучно состоялось решение иногда полярных интересов. Вследствие этого государственная служба обнаруживает свой политический статус в том, что она всецело направлена на поддержание порядка, сохранение внутреннего общественного мира, контроля за деятельностью как индивида, так и различных объединений, союзов, общественных групп. В орбиту политического государственная служба вовлекается также потому, что по своей внутренней природе и основе она является деятельностью в области управления, где важно осознанное, систематическое и целесообразно организованное воздействие на общество и все его структуры.

Практически вся система государственной службы политизирована, так как имеет дело с интересами, властью, управлением, с теми атрибутами, которые составляют сущность политического. Государственная служба не «с одной стороны» профессиональная, а «с другой стороны» – политическая, а со «всех сторон» – политическая, ибо политическое определяет, господствует в данной профессии, подчиняет себе все другие ее проявления. Это, конечно, связано с защитой, обслуживанием интересов людей, их прав и обязанностей, обеспечением организованности, порядка и социального равновесия в обществе, что во многом, если не во всем, носит политический характер.

Важной стороной политичности государственной службы является также то, что она имеет то непосредственное, прямое, то косвенное отношение к закону, принимаемому государственными органами, или же создаваемым в недрах государственной службы разными структурами в виде инструкций, разного рода управленческих решений. Все это в конечном счете зависит от класса, ранга или же категории государственной службы, определенной законом. Но так или иначе, в той или иной степени практически вся деятельность государственного служащего находится под действием, под неусыпным и бдительным влиянием закона, его мощного притяжения. Более того, в государственной службе, в системе социального управления действует принцип «законности», суть которого можно сформулировать таким образом: «Обязательное исполнение законов и соответствующих им иных правовых актов органами государства, должностными лицами, гражданами и общественными организациями. Принцип законности – это конституционный принцип политической системы общества, государственного строя, системы социального управления» (Социальное управление. Словарь-справочник. С. 53).

Тем самым можно констатировать, что государственная служба, имея политический статус, обладает двумя взаимосвязанными и взаимодополняющими гранями: во-первых, обеспечивает создание, выработку, принятие законов; во-вторых, реализует их, следит за их практическим воплощением.

Следовательно, вся деятельность государственной службы находится под эгидой закона, он приоритетен в ней, выражает ее сущность. Государственный служащий – один из самых законопослушных граждан, он должен во всем идентифицироваться с законом, быть его воплощением, – частичной или полной реализацией (Игнатов В. Г. Государственная служба субъектов Российской Федерации. Ростов н/Д, 2000. С. 9–10).

То, что реальность иногда противоречит истинным суждениям, нисколько не снижает порог их подлинности, аутентичной реальности законодательного бытия, воплощенного в системе государственной службы, государственного управления. Именно на правовом статусе, под защитой закона возникает, функционирует и существует государственная служба как социальный институт, и законодательный статут в ней непоколебим. Иногда можно услышать утверждение, что аппарат государственной службы нередко «демонстрирует прямое неисполнение законов и решений Президента и Правительства, других органов власти и управления». Все это служит печальной констатацией недолговечности этого явления, свидетельством его поразительной исключительности, уникальности, временности, устранимости.

Исполнение закона, – пожалуй, самое важное и самое главное во всей управленческой деятельности, это начало и конец всей государственной службы. Ведь над ней как бы «нависает» закон, он придает ей черты особенности, специфичности. Без этого признака государственная служба не была бы тем социальным институтом, которым она стала во времени, не превратилась бы в важнейшее действенное средство достижения какой-нибудь цели или же приспособление, производящее какое-либо действие. Так что союз государственной службы с законом, законодательством в целом делает ее профессией в сфере политики, причем служение закону выступает и как ее яркая политическая направленность, своеобразная черта, выделяющая ее из других областей социального управления. Перефразируя О. Мандельштама, скажем: «И море, и Гомер, все движется – законом».

Государственная служба, в-девятых, по преимуществу является видом деятельности – карьерным, а если сказать точнее, государственная служба карьерна, основана на том, что вступающие (и действующие в ней) чиновники связывают свою деятельность в ее недрах с продвижением по службе, ростом, подъемом по иерархической лестнице. Карьера, как правило, – это путь к успехам в своем виде деятельности, стремление к приобретению престижного, видного положения в обществе, в служебной сфере. О том, что государственная служба была и есть карьерное занятие, как-то раньше, стыдливо умалчивалось. Явное подтверждение тому – полное отсутствие даже упоминания об этом виде деятельности во всех учебниках, учебных пособиях, посвященных государственной службе; нет ни одного сколько-нибудь серьезного научного исследования по данной проблеме, за исключением, пожалуй, книги «Служебная карьера», вышедшей в свет в 1998 г., да обращения к ней двух-трех отечественных научных работников в области психологии и кадровой политики.

Говоря о государственной службе как карьерном виде деятельности, в первую очередь необходимо отметить, что карьеру практически невозможно отделить от сути государственной службы как профессии, ибо карьера есть продвижение государственного служащего по иерархической лестнице. Подобное понимание карьеры в государственной службе объединяет в себе два типа карьеры, о котором ведут речь ученые. Так, А. К. Маркова в работе «Психология профессионализма» суть карьеры видит в двух аспектах: во-первых, в профессиональном продвижении индивида, в восхождении его к профессионализму, от одних уровней профессионализма к другим, более высоким; во-вторых, в должностном его продвижении: в достижении определенного социального статуса, занятия более высокой должности. (Маркова А.К. Психология профессионализма. М., 1996. С. 123, 124). Действительно, государственная служба органично совмещает в себе два этих типа карьеры, когда профессиональное мастерство имплицитно должно нести, содержать в себе должностные успехи и достижения, когда непрофессионал не сможет в принципе продвигаться по служебной лестнице. (К сожалению, многолетний, если не вековой, практический опыт России, да и других стран, напрочь опровергает эти суждения. Что ж, такова реальность!). С методологических, философско-социологических позиций карьера рассматривается как активное продвижение человека «в освоении и совершенствовании способа жизнедеятельности, обеспечивающего его устойчивость в потоке со-. циальной жизни» (Служебная карьера. М., 1998. С. 17).

В государственной службе как профессиональной деятельности по обеспечению исполнения должностных обязанностей (государственные должности категорий «Б» и «В») содержится определенный простор, в котором происходит осуществление карьеры государственным служащим. Он, этот простор, назван карьерным пространством. Его можно характеризовать по связям, объему, устойчивости. Что касается последнего, то «устойчивость карьерного процесса во многом зависит от структуры карьерного пространства. В вертикальном срезе она сегодня представлена 5 должностными и 15 квалификационными уровнями. Такая структура содержит в себе все предпосылки для планомерного карьерного движения как в должностном, так и в квалификационном отношении.

Научно обоснованная и подтвержденная практикой управленческая «пирамида» имеет основанием соотношение вышестоящих должностей к нижестоящим 1:5(2) (там же. С. 34).

С полным основанием карьеру в системе государственной службы следует отнести к важнейшим факторам, определяющим всю жизнь человека: карьера служащего – это воплощение, реализация всего его жизненного потенциала, полноценная профессиональная деятельность, которая во многом зависит от меры совмещения личных интересов со служебными. Данное слияние личного интереса с профессиональным и создает удивительный симбиоз, названный профессионализмом. К этому едва ли не абсолютно достоверному утверждению психологи прибавляют влияние на карьеру социально-психологических факторов, материальных и духовных условий, а также личные усилия и активность человека (Михайлова Г.Б. Понятие карьеры в психологической науке // Психологические проблемы профессиональной деятельности кадров государственной службы. М., 1997. С. 87).

Обнаруживая в государственной службе в качестве ее признаков карьерные свойства, все же ради полноты истины мы должны сказать, что определенные элементы организации государственной службы подразделяются на карьерные и должностные. Здесь имеются в виду такие ее параметры, как принципы найма, подготовки, отбора, продвижения по службе и др.

В карьерной системе организации государственной службы индивид, пришедший на работу в государственную службу, проводит всю свою профессиональную жизнедеятельность в такой иерархии, где определены его категория, класс, ранг. Как пишет Ю.С. Васютин, указывая на два типа государственной службы, «между рангом госслужащего и занимаемым им конкретным постом при нормальной ситуации существует корреляция. Карьерная система обеспечивает некоторый автоматизм в продвижении по службе, но за более высокий ранг, согласно правилам, приходится бороться посредством так называемых внутренних конкурсов. Это достаточно жесткая система, ибо, как правило, государственный чиновник никогда не выходит за пределы одной и той же сферы деятельности, лишь продвигается по служебной лестнице» (Васютин Ю. С. Профессиональное образование кадров государственной службы и местного самоуправления. Орел, 1998. С. 332).

Второй тип государственной службы – должностной. Она строится на иных основаниях. «Сначала, при утверждении должностей госслужбы, – продолжает Ю.С. Васютин, – составляется каталог условий для занятия каждой из них. На этой основе госчиновник используется в точно определенной сфере. Ликвидация должности означает прекращение трудовых отношений. Таким образом, карьеры госслужащего, независимо от занимаемой должности, в такой системе не существует» (там же). Подавляющее большинство стран мира использует карьерный тип организации государственной службы или в крайнем случае сочетание должностного с карьерным. Россия прочно встала на путь карьерного развития. К слову сказать, она по этому пути следует, начиная с 20-х гг. XVIII столетия, со времени деятельности Петра Первого, принявшего в 1722 г. «Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных...». Не будем обсуждать и оценивать преимущества или недостатки должностного и карьерного пути организации государственной службы, скажем только, что обеспечение высокого профессионализма и профессиональной культуры в государственной службе достигается благодаря важнейшему свойству, присущему ей изначально: иногда это долг и обязанность, но всегда – служение, не одной какой-либо группе или сословию, а деятельность на общее благо, служение всему обществу безо всякого исключения.

И, наконец, в-десятых, государственная служба меритократична (от лат. meritus – достойный и греч. kratos – власть; буквально – власть наиболее достойных или одаренных) в том смысле, что кандидатов на нее отбирают и зачисляют, основываясь только на их личных качествах, способностях и заслугах. Принцип меритократичности, т.е. зачисление на государственную службу исключительно по выдающимся достоинствам, является, как правило, принципом демократических форм правления, когда значение имеют в первую очередь лишь индивидуальные свойства претендента. Меритократия способствует рекрутированию на различные посты и должности наиболее достойных и выдающихся личностей, таких, которые готовы служить интересам людей. Меритократия означает также, что государственный служащий поднимается вверх по служебной лестнице опять-таки в зависимости от своих личных достоинств и заслуг.

Итак, государственная служба призвана гарантировать стабильность В стране, согласовывая интересы людей, применяя для внутреннего спокойствия и мира самое действенное и пока еще эффективное средство, которым являются власть и властные полномочия. Именно власть как форма социальных отношений дает возможность субъекту управления воздействовать определенными средствами на поведение, поступки и действия граждан. Чтобы таким образом оказывать влияние на все стороны общества, власть должна быть сильной. Власть – это цемент государственной службы, материал, скрепляющий воедино все звенья, все составные элементы функционирующего государства. О том, как проходило и проходит становление государственного и муниципального управления в нашей стране, пойдет речь в следующей главе.

 

ГЛАВА VI

СТАНОВЛЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ В РОССИИ:

ВОПРОСЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И МЕХАНИЗМ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

После распада СССР в декабре 1991 г. и прекращения его существования как единого союзного государства, субъекта международного права и геополитической реальности, перед Российской Федерацией встали проблемы обеспечения самостоятельного и независимого государственного существования, а также становления новой российской государственности. Приходилось решать комплекс сложнейших вопросов в условиях крушения административно-командной системы и всеобъемлющего кризиса власти и общества, разрушения промышленности и развала сельского хозяйства, деградации культуры и разгула преступности. Перед руководством страны, общественно-политическими партиями и движениями остро встала задача организации цивилизованной системы государственного устройства России.

В результате трудных, мучительных поисков, столкновения интересов и амбиций в России сложился определенный механизм деятельности государственных органов, новая система государственной службы. Возникшее и существующее государственное устройство несет на себе следы нелегкой борьбы, предрассудки и ошибки политических деятелей, очевидные промахи и объективно правильные решения (См.: Игнатов В. Г. Становление государственного и муниципального управления в России. Ростов н/Д, 2000).

 

СИСТЕМА ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОГО

УПРАВЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

Система государственной власти РФ включает в себя, согласно ст.10 Конституции, федеральные органы трех самостоятельных ветвей власти – законодательной, исполнительной и судебной, территориальные органы федеральной власти, а также законодательные (представительные), исполнительные и судебные органы субъектов Российской Федерации.

Государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации. Государственную власть в субъектах Российской Федерации осуществляют образуемые ими органы государственной власти. Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется Конституцией, федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий (ст. 11).

Главой Российского государства и исполнительной ветви власти является Президент РФ. По Конституции 1993 г. он получил чрезвычайно широкие полномочия по сравнению с Конституцией РФ образца 1978– 1992 гг., такие права, которых не имел и российский самодержец.

В качестве главы государства (ст. 80) он является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина. В установленном Конституцией Российской Федерации порядке он принимает меры по охране суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти. Президент РФ в соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами определяет основные направления внутренней и внешней политики государства, как глава государства представляет Российскую Федерацию внутри страны и в международных отношениях.

Президент Российской Федерации избирается на четыре года гражданами Российской Федерации на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Президентом РФ может быть избран гражданин Российской Федерации не моложе 35 лет, постоянно проживающий в России не менее 10 лет. Одно и то же лицо не может занимать должность президента РФ более двух сроков подряд.

Президент Российской Федерации согласно ст. 83 и 84 Конституции РФ сосредоточивает в своих руках всю полноту исполнительной власти. Ему непосредственно подчиняются Правительство, ведущие министерства и ведомства. Кроме того. Президент наделяется существенными законодательными полномочиями, правом на издание указов, регулирующих многие важные сферы жизни страны. Он получил также право отлагательного вето в отношении решений Федерального Собрания, право роспуска Государственной Думы в случае троекратного отклонения ею предложенной им кандидатуры премьер-министра. В то же время вероятность отмены Государственной Думой президентского вето в большинстве случаев почти невозможна – ведь для этого в каждой из палат Федерального Собрания при повторном голосовании необходимо собрать не менее двух третей голосов.

Президент Российской Федерации может использовать согласительные процедуры для разрешения разногласий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также между органами государственной власти субъектов РФ. В случае недостижения согласованного решения он может передать разрешение спора на рассмотрение соответствующего суда.

Президент Российской Федерации вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в случае противоречия этих актов Конституции Российской Федерации и федеральным законам, международным обязательствам Российской Федерации или нарушения прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом.

Президент Российской Федерации является Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами РФ. В случае агрессии против России или непосредственной угрозы агрессии он вводит на территории России или в отдельных ее местностях военное положение с незамедлительным сообщением об этом Совету Федерации и Государственной Думе.

При обстоятельствах и в порядке, предусмотренных федеральным конституционным законом, он вводит на территории России или в отдельных ее местностях чрезвычайное положение с незамедлительным сообщением об этом Совету Федерации и Государственной Думе.

Президент РФ решает вопросы гражданства Российской Федерации и предоставления политического убежища; награждает государственными наградами РФ, присваивает почетные звания РФ, высшие воинские и высшие специальные звания; осуществляет помилование; издает указы и распоряжения, которые обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации, но не должны противоречить Конституции РФ и федеральным законам.

Президент Российской Федерации обладает неприкосновенностью, приступает к исполнению полномочий с момента принесения им присяги и прекращает их исполнение с истечением срока его пребывания в должности с момента принесения присяги вновь избранным Президентом.

Досрочное прекращение исполнения полномочий возможно в случае его отставки, стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия или же отрешения от должности (импичмента). При этом выборы Президента РФ должны состояться не позднее трех месяцев с момента досрочного прекращения исполнения полномочий.

Во всех случаях, когда Президент не в состоянии выполнять свои обязанности, их временно исполняет Председатель Правительства России. Исполняющий обязанности Президента Российской Федерации не имеет права распускать Государственную Думу, назначать референдум, а также вносить предложения о поправках и пересмотре положений Конституции России.

В условиях кризисного состояния российского общества главе государства приходится принимать на себя ряд функций непосредственного государственного управления. Это делает особенно важным формирование и функционирование в системе исполнительной власти администрации Президента РФ, выполняющей задачи, связанные с реализацией его прав как главы государства.

Первым Президентом РФ являлся Б. Н. Ельцин, который 12 июня 1991 г. был избран на этот пост и затем получил поддержку избирателей России на референдуме 1993 г., был вновь переизбран 3 июля 1996 г., а 30 декабря 1999 г. оставил свой пост. 26 марта 2000 г. Президентом РФ избран В. В. Путин.

Сложившаяся в России система президентской власти должна постоянно совершенствоваться с учетом состояния политического и социально-экономического развития, консолидации общества вокруг незыблемых демократических ценностей.

Представительным и законодательным органом Российской Федерации является по Конституции 1993 г. Федеральное Собрание – Парламент РФ, – которое состоит из двух палат – Совета Федерации и Государственной Думы.

В Совет Федерации входят по два представителя от каждого из 89 субъектов Федерации – руководители законодательной и исполнительной власти.

К ведению Совета Федерации относятся:

 

– утверждение изменения границ между субъектами Российской Федерации;

 

– утверждение указов Президента РФ о введении военного или чрезвычайного положения;

 

– решение вопроса о возможности использования Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами территории РФ;

 

– назначение выборов Президента РФ;

 

– отрешение Президента РФ от должности;

 

– назначение на должность судей Конституционного суда РФ, Верховного суда РФ, Высшего арбитражного суда РФ;

 

– назначение на должность и освобождение от должности Генерального прокурора РФ, заместителя Председателя счетной палаты и половины состава ее аудиторов.

 

Совет Федерации принимает постановления по вопросам, отнесенным к его ведению Конституцией РФ, большинством голосов от общего числа членов Совета Федерации, если иной порядок принятия решений не предусмотрен Конституцией РФ.

В Государственную Думу Совета Федерации избираются сроком на 4 года 450 депутатов, работающих на профессиональной постоянной основе; 225 человек избираются по общефедеральному избирательному округу (по партийным спискам) и 225 человек – по одномандатным избирательным округам.

К ведению Государственной Думы относятся:

 

– дача согласия Президенту РФ на назначение Председателя Правительства РФ;

 

– решение вопроса о доверии Правительству РФ;

 

– назначение на должность и освобождение от должности Председателя Центрального банка РФ;

 

– назначение на должность и освобождение от должности Председателя Счетной палаты и половины состава ее аудиторов;

 

– назначение на должность и освобождение от должности Уполномоченного по правам человека, действующего в соответствии с федеральным конституционным законом;

 

– объявление амнистии;

 

– выдвижение обвинения против Президента РФ для отрешения его от должности.

 

Государственная Дума принимает постановления по вопросам, отнесенным к ее ведению Конституцией РФ, большинством голосов от общего числа депутатов Государственной Думы, если иной порядок принятия решений не предусмотрен Конституцией РФ.

Согласно ст. 104 Конституции РФ право законодательной инициативы принадлежит Президенту Российской Федерации, Совету Федерации, членам Совета Федерации, депутатам Государственной Думы, Правительству РФ, законодательным (представительным) органам субъектов Российской Федерации. Право законодательной инициативы принадлежит также Конституционному Суду РФ, Верховному Суду РФ и Высшему арбитражному суду РФ по вопросам их ведения.

Законопроекты о введении или отмене налогов, освобождении от их уплаты, о выпуске государственных займов, об изменении финансовых обязательств государства, другие законопроекты, предусматривающие расходы, покрываемые за счет федерального бюджета, могут быть внесены только при наличии заключения Правительства Российской Федерации.

Федеральные законы принимаются Государственной Думой большинством голосов от общего числа депутатов Государственной Думы, если иное не предусмотрено Конституцией.

Принятые Государственной Думой федеральные законы в течение пяти дней передаются на рассмотрение Совета Федерации. Федеральный закон считается одобренным Советом Федерации, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты либо если в течение четырнадцати дней он не был рассмотрен Советом Федерации. В случае отклонения федерального закона Советом Федерации палаты могут создать согласительную комиссию для преодоления возникших разногласий, после чего федеральный закон подлежит повторному рассмотрению Государственной Думой.

В случае несогласия Государственной Думы с решением Совета Федерации федеральный закон считается принятым, если при повторном голосовании за него проголосовало не менее двух третей от общего числа депутатов Государственной Думы.

Обязательному рассмотрению в Совете Федерации подлежат принятые Государственной Думой федеральные законы по вопросам федерального бюджета; федеральных налогов и сборов; финансового, валютного, кредитного; таможенного регулирования, денежной эмиссии; ратификации и денонсации международных договоров Российской Федерации; статуса и защиты государственной границы Российской Федерации; войны и мира.

Принятый федеральный закон в течение пяти дней направляется Президенту Российской Федерации для подписания и обнародования.

Президент РФ в течение четырнадцати дней подписывает федеральный закон и обнародует его. Если Президент РФ в течение четырнадцати дней с момента поступления федерального закона отклонит его, то Государственная Дума и Совет Федерации в установленном Конституцией РФ порядке вновь рассматривают данный закон. Если при повторном рассмотрении федеральный закон будет одобрен в ранее принятой редакции большинством не менее двух третей голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, он подлежит подписанию Президентом РФ в течение семи дней и обнародованию.

Федеральные конституционные законы принимаются по вопросам, предусмотренным Конституцией Российской Федерации.

Закон считается принятым, если он одобрен большинством не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Государственной Думы.

Государственная Дума может быть распущена Президентом Российской Федерации в случаях, предусмотренных ст. 111 и 117 Конституции РФ, т. е. после трехкратного отклонения представленных Думе кандидатур Председателя Правительства РФ или после повторного выражения Госдумой в течение трех месяцев недоверия Правительству РФ. 

В случае роспуска Государственной Думы Президент РФ назначает дату выборов с тем, чтобы вновь избранная Государственная Дума собралась не позднее чем через четыре месяца с момента роспуска.

Однако возможности Президента РФ распускать Госдуму существенно ограничиваются Конституцией РФ (ст. 109).

Деятельность Совета Федерации имеет исключительно важное значение для эффективности всей системы государственной власти в стране, поскольку эта эффективность определяется прежде всего качеством и действенностью принимаемых законов, других нормативных актов. Однако анализ деятельности Федерального Собрания показывает, что ни система подготовки и принятия законов, ни их содержание не соответствуют тем высоким требованиям, которые предъявляет трудное время становления новой государственности новых экономических отношений.

За минувшие годы было принято множество далеко не первоочередных законов, зачастую отражавших отраслевые или корпоративные интересы. Многие законы принимались с низким юридическим качеством, с большим числом противоречий Конституции, Гражданскому кодексу, другим принятым ранее законам. Большинство законов не содержит механизмов реализации и мер ответственности за их невыполнение. В нарушение Конституции часто принимались законы, не согласующиеся с реальным состоянием федерального бюджета. Практически отсутствует качественная независимая экспертиза правовых актов. Вот почему велико (в основном из-за невысокого юридического качества) число отклоняемых Президентом России законов.

Существенно и то, что по мотивам низкого качества отклоняется немало законов, потребность в которых общество ощущает очень остро (См.: Зеркин Д. Л., Игнатов В. Г. Основы теории государственного управления. Ростов н/Д, 2000).

Конституция 1993 г. заметно ограничила функции российского парламента. Налицо явный дисбаланс силы в пользу Президента, получившего самые большие прерогативы в сравнении с главами государств многих президентских республик. Однако в Основном Законе заложен определенный механизм системы взаимных издержек и противовесов между исполнительной и законодательной ветвями власти, не позволяющий сделать президентскую власть абсолютной, установить единоличное правление.

Государственное правление Российской Федерации трудно отнести к какой-либо «чистой» форме правления – президентской или парламентской. Скорее это полупрезидентская и полупарламентская, а точнее, пожалуй, президентско-парламентская республика. Как верно отмечается в литературе, российский Президент, по Конституции, не вмешивается в какую-либо конкретную текущую деятельность, но ему принадлежат несколько важнейших функций. Он осуществляет все кадровые перемещения в высших органах власти, играет роль арбитра, посредника в конфликтах между разными ветвями власти, берет на себя некоторые судебные функции, имеет право роспуска парламента и может отправить в отставку правительство, которое сам же и назначает (см.: Коржухина Т. М., СенинА. С. История российской государственности. М., 1995. С. 318 – 319).

Следует, однако, отметить, что определенная нечеткость в разграничении полномочий и функций между Президентом РФ, исполнительной властью и Федеральным Собранием, законодательными органами государственной власти субъектов Федерации отрицательно сказывается на формировании реальной власти в Российском государстве, является одной из причин нередкого обострения взаимоотношений между исполнительной и законодательной ветвями власти.

Зачастую возникающее обострение отношений между законодательной и исполнительной властью во многом связано с тем, что в Федеральном Собрании РФ много мест получают силы, настроенные оппозиционно Президенту РФ и проводимому им курсу реформ. Недовольные экономической политикой правительства, ухудшением своего социально-экономического положения широкие массы людей, особенно в провинции, отдают свои голоса левой оппозиции.

Исполнительную власть в Российской Федерации непосредственно осуществляет Правительство РФ, состоящее из Председателя, его заместителей и ряда федеральных министров. Оно издает постановления и распоряжения, обеспечивает их исполнение. Председатель Правительства РФ назначается Президентом РФ с согласия Государственной Думы и организует его работу, временно исполняет обязанности Президента РФ, когда тот не в состоянии их выполнять.

Правительство Российской Федерации в соответствии со ст. 114 Конституции РФ:

 

а) разрабатывает и представляет Государственной Думе федеральный бюджет и обеспечивает его исполнение; представляет Государственной Думе отчет об исполнении федерального бюджета;

 

б) обеспечивает проведение в Российской Федерации единой финансовой, кредитной и денежной политики;

 

в) обеспечивает проведение в Российской Федерации единой государственной политики в области культуры, науки, образования, здравоохранения, социального обеспечения, экологии;

 

г) осуществляет управление федеральной собственностью;

 

д) осуществляет меры по обеспечению обороны страны, государственной безопасности, реализации внешней политики Российской Федерации;

 

е) осуществляет меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью;

 

ж) осуществляет иные полномочия, возложенные на него Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами Президента Российской Федерации.

 

Порядок деятельности Правительства Российской Федерации определяется федеральным конституционным законом.

На Правительство РФ возлагаются важные задачи в сфере законотворчества.

Однако Правительство РФ в 90-х гг. не проявляло в этом отношении должной активности. Правительственные законопроекты не являются доминирующими в деятельности Федерального Собрания.

Мало сделано Правительством и для установления жесткой дисциплины ведомственного нормотворчества. Так и не проведена ревизия массива ведомственных нормативных актов, по-прежнему далеко не все из них проходят обязательную регистрацию в Министерстве юстиции.

Если в условиях разделения властей можно понять разногласия между ветвями власти, то нет оправдания разноголосице в такое единой системе, как исполнительная власть. Нельзя признать нормальным, когда по одной и той же проблеме высокими должностными лицами публично высказываются мнения не просто с разных, но подчас и противоположных позиций.

На основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации Правительство Российской Федерации издает постановления и распоряжения, обеспечивает их исполнение, правда, не всегда эффективное.

Постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации обязательны к исполнению в Российской Федерации. Однако в случае их противоречия Конституции Российской Федерации, федеральным законам и указам Президента Российской Федерации они могут быть отменены Президентом Российской Федерации.

В систему федеральных органов исполнительной власти входят министерства РФ, государственные комитеты РФ, федеральные комиссии России, федеральные службы России, российские агентства, федеральные надзоры России, иные федеральные органы исполнительной власти. Состав и структура органов федеральной исполнительной власти постоянно совершенствуются.

Проведенные в 1998–2000 гг. мероприятия по совершенствованию структуры и деятельности федеральных органов исполнительной власти являются попыткой реализации разрабатываемой в стране программы государственного строительства как продуманной системы мер модернизации различных институтов власти. Ее стержнем стала концепция административной реформы.

В решающей степени повышение эффективности управления зависит от обоснованной системы исполнительной власти, структуры ее органов, четкой дифференциации их правового статуса.

Прежде всего необходимо разграничить функции собственно управления и функции оказания государственных услуг. Последними должны заниматься не органы власти, а государственные учреждения, работающие, как правило, на основе самоокупаемости.

Предстоит уточнить классификацию и сделать стабильной структуру органов исполнительной власти. Это позволит создать более четкий механизм принятия и исполнения решений, покончить с произвольными реорганизациями государственных органов, особенно в такой чувствительной сфере, как экономическая.

В этих целях предлагается ограничиться тремя видами федеральных органов исполнительной власти: министерством, федеральной службой (управлением) и федеральным надзором.

Задачами министерства должны являться выработка государственной стратегии в соответствующей сфере управления, предупреждение и нейтрализация возникающих проблем и негативных тенденций, достоверное прогнозирование, необходимое для решения долгосрочных задач. При этом предстоит перейти к такой модели, при которой федеральные министерства станут по-настоящему опорными элементами Правительства Российской Федерации, реально и публично ответственными за эффективное проведение государственной политики в определенных для них сферах управления. Иными словами, речь идет о создании правительства, функционирующего как кабинет министров.

Федеральная служба (управление) должна быть самостоятельным органом исполнительной власти, образуемым для непосредственного осуществления специализированных функций, в том числе применения мер государственного принуждения. В качестве иллюстрации таких функций можно назвать взимание налогов, ведение государственной статистики, обеспечение государственных стандартов, выполнение правоохранительных функций и т.п.

Федеральный надзор призван осуществлять узкоспециализированные контрольные функции межотраслевого характера, включая применение мер ответственности за нарушение установленных правил.

Можно с полной уверенностью сказать, что страна не избавится от рецидивов командной системы, если не перейдет к управлению на основе собственной компетенции. Это означает в первую очередь необходимость четкого установления и безусловного соблюдения рамок компетенции – для каждого государственного органа, государственного учреждения, должностного лица. Наличие собственной компетенции предполагает столь же четкую ответственность за решения и действия.

Компетенция означает наличие полномочий, которые орган, учреждение или должностное лицо не просто вправе, но и обязаны применять для выполнения своих функциональных задач.

Еще одно важное направление преобразований – освоение современных технологий управления. Они должны привноситься в практику исполнительной власти и государственной службы в процессе реформирования, которое само должно строиться на базе этих технологий. Другим каналом освоения новых управленческих технологий предстоит стать системе образования и повышения квалификации кадров государственных служащих.

Административная реформа будет сопровождаться изменением подходов и к ресурсному обеспечению органов управления. Основными статьями расходов на управление должны стать содержание государственных служащих, а также затраты на информационное и аналитическое обеспечение решений.

В числе важнейших мер, направленных на повышение эффективности исполнительной власти, прежде всего следует выделить следующие:

 

– упрощение структуры Правительства и его аппарата для устранения дублирования функций, размывающего ответственность;

 

– обеспечение независимости территориальных органов федеральной исполнительной власти от региональных органов власти;

 

– создание механизма мощного контроля за эффективностью и законностью деятельности структур исполнительной власти;

 

– усиление роли Министерства юстиции Российской Федерации в контроле за ведомственным нормотворчеством, за безусловным исполнением органами исполнительной власти судебных решений и в координации законопроектной деятельности Правительства.

 

Также, как и две другие власти – законодательная и исполнительная, – самостоятельной и независимой является и судебная власть.

Как записано в Конституции РФ (ст. 118), правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. При этом судебная система РФ устанавливается Конституцией РФ и федеральным конституционным законом. Создание чрезвычайных судов не допускается.

Судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону, несменяемы и неприкосновенны. Финансирование судов производится только из федерального бюджета и должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом.

Установленные Конституцией РФ и законами полномочия органов судебной власти присущи только этой ветви власти, и ни один орган других ветвей власти не имеет права вторгаться в его компетенцию.

Судебная деятельность – одна из форм государственной деятельности. Но судебная власть отличается от законодательной и исполнительной тем что обеспечивает законность своими, присущими только ей методами и действует в особом порядке.

Судебная власть в Российской Федерации как одна из опор государства представляет собой согласно Конституции РФ 1993 г. соединение трех структур: Конституционного Суда Российской Федерации и не связанных с ним конституционных судов отдельных республик в составе РФ; Высшего арбитражного суда и системы арбитражных судов, а также Верховного суда и системы общих судов.

Конституционный Суд Российской Федерации состоит из 19 судей. -По запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего арбитражного суда Российской Федерации, органов законодательной и исполнительной власти субъектов РФ он разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации:

 

а) федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации;

 

б) конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти субъектов РФ;

 

в) договоров между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами государственной власти субъектов РФ;

 

г) не вступивших в силу международных договоров РФ.

 

Конституционный суд РФ разрешает споры о компетенции:

 

 

а) между федеральными органами государственной власти;

 

б) между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ;

 

в) между высшими государственными органами субъектов РФ.

 

Конституционный суд Российской Федераций проверяет конституционность закона по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан, по запросам судов. Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации. В его функцию входит также и толкование Конституции РФ.

Акты или их отдельные положения, признанные КС неконституционными, утрачивают силу: не соответствующие Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению.

Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Высший арбитражный суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего арбитражного суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации.

Судьи других федеральных судов назначаются Президентом Российской Федерации в порядке, установленном федеральным законом.

Все судебные органы имеют общие признаки, отличающие органы судебной власти от других органов государства:

 

1) правосудие осуществляется только судом;

 

2) только при помощи способов, указанных в законе;

 

3) основано на точном соблюдении закона;

 

4) осуществляется только в процессуальной форме;

 

5) суду предоставлено право применять государственное принуждение.

 

В настоящее время остро стоит задача укрепления судебной власти, которая, к сожалению, пока еще является довольно слабой, а порой и беспомощной. А между тем только сильное и авторитетное правосудие может обеспечить эффективность усилий других ветвей власти, а главное – действенную защиту прав граждан.

На укрепление государственной власти направлена начавшаяся в конце 90-х гг. и медленно реализуемая судебная реформа. Ее основные направления:

 

– окончательное формирование законодательной базы судебной власти;

 

– кадровое укомплектование судов всех уровней;

 

– укрепление материальной базы судебной власти;

 

– создание системы безотказного исполнения судебных решений;

 

– развитие практики прямого применения Конституции, в первую очередь в сфере защиты прав и свобод граждан.

 

К системе государственной власти и управления относится и осуществление законодательной или представительной и исполнительной ветвей власти на уровне субъектов Федерации.

Законодательная власть на уровне субъектов Федерации осуществляется выборными представительными органами, которые именуются законодательными собраниями, думами, верховными советами и т.п. Исполнительная власть – президентами (где они есть) республик, правительствами и администрациями, их отделами, департаментами и различными службами.

Президенты республик, главы администрации, губернаторы краев и областей избираются населением прямым тайным голосованием. Это усиливает их роль и влияние в субъекте Федерации и в то же время в значительной мере ослабляет их зависимость, а в известной мере и значительной части административно-политических элит субъектов Федерации от федерального центра.

Исполнение полномочий государственных органов обеспечивается государственной службой, профессиональной деятельностью государственных служащих.

В Советском Союзе государственными служащими считались все те служащие, которые работали в государственном секторе – на государственных предприятиях, учреждениях, организациях. В Великобритании к государственным служащим относятся все служащие публичного сектора, включая как гражданских служащих, т. е. работников министерств и ведомств, так и служащих вооруженных сил, полиции, органов государственного управления (публичных корпораций), осуществляющих руководство предприятиями национализированных отраслей промышленности и транспорта, местных органов власти, системы здравоохранения, образования и т.п. В США существуют федеральная государственная служба, государственная служба отдельных штатов и аппарат органов местного самоуправления. Публичная служба во Франции включает государственную, местную и медицинскую службу (См.: В. Г. Игнатов. Государственная служба субъектов Российской Федерации. Ростов н/Д, 2000. С. 24).

Как видим, понятия «государственная служба», «государственный служащий» имеют неодинаковое содержание в законодательстве разных государств. Претерпело изменение содержание этого понятия и в современной России.

Согласно Федеральному закону «Об основах государственной службы Российской Федерации», принятому Государственной Думой 31 июля 1995 г., «под государственной службой... понимается профессиональная деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов». При этом к государственной службе относится исполнение должностных обязанностей лицами, замещающими государственные должности категорий «Б» и «В» (ст. 2 закона). Иными словами, государственные должности категории «А» – должности, устанавливаемые Конституцией РФ, федеральными законами, конституциями, уставами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов (Президент РФ, Председатель Правительства РФ, председатели палат Федерального Собрания РФ, руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов РФ, депутаты, министры, судьи и др.), не относятся к государственным должностям и государственной службе, а лица, их исполняющие, – к государственным служащим.

Согласно ст. 3 Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации», «государственным служащим является гражданин Российской Федерации, исполняющий в порядке, установленном федеральным законом, обязанности по государственной должности государственной службы за денежное вознаграждение, выплачиваемое за счет средств федерального бюджета или средств бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации».

К государственным служащим, как видим, относятся не все работники государственных органов, а лишь те из них, которые занимают государственные должности государственной службы, т.е. должности категории «Б» и «В». Не входят в число государственных служащих и муниципальные служащие.

В аппарате органов исполнительной государственной власти занято 86 % государственных служащих, тогда как в аппарате судебных и правоохранительных органов – 12, в аппарате органов представительной (законодательной) власти – 2% (см. таблицу).

 

Таблица

Общая численность госслужащих

в федеральных ведомствах

 

 

 

Кол-во

Кол-во

Год

Страна

министерств

служащих,

                                  и ведомств

тыс.

1989

СССР

143

93,1

1991

Россия

43

14,3

1992

Россия

62

38,2

1993

Россия

85

38,5

1994

Россия

73

35,8

1995

Россия

78

32,8

1996

Россия

90

33,0

1997

Россия

66

31,0

 

Примечание. Без госслужащих, занятых в армии, МВД, ФСБ, налоговых и таможенных               органах.

 

В настоящее время в системе органов государственной власти работают 1 млн 109 тыс. человек: около 560 тыс. из них работают в аппаратах федеральных министерств и ведомств (включая территориальные органы), свыше 410 тыс. – в органах государственной власти субъектов Федерации. Фактически заново созданы на федеральном и региональном уровнях налоговая и таможенная службы, органы по разгосударствлению и приватизации собственности, по антимонопольной и экологической деятельности, системы федерального казначейства, службы занятости. Общая численность государственного аппарата с 1991 г. выросла в полтора раза. При этом настоящим бичом остается необоснованное раздувание штатов, что особенно проявляется на региональном уровне.

Эффективность функционирования различных органов государственной власти и управления во многом зависит от того, как организована деятельность государственной службы как правового и социального института, насколько хорошо поставлена работа по подбору, расстановке, подготовке и переподготовке кадров, насколько соответствует их профессиональная квалификация и организация труда современным требованиям. (Об этом мы будем говорить в следующей главе.)

Реализация концепции административной реформы предполагает формирование такого аппарата государственной службы, в основу которого будет положена «система заслуг и достоинств», антикоррупционную программу, а также усиление ответственности региональной и местной власти. «Система заслуг и достоинств» показала свою эффективность во многих странах мира. Она означает:

 

– превращение государственной службы из службы «государевой» (как это традиционно было и сохраняется в нашей стране) в службу подлинно гражданскую;

 

– гибкую, не ориентированную на иерархию систему формирования и обновления государственного аппарата;

 

– отбор (преимущественно конкурсный), продвижение и удержание на государственной службе наиболее квалифицированных и добросовестных людей;

 

– более ясную дифференциацию статуса «карьерных» и «политических» чиновников («политических назначенцев»);

 

– строгую определенность должностных обязанностей;

 

– создание режима, обеспечивающего, с одной стороны, подконтрольность корпуса государственных служащих, с другой – его правовую защищенность от произвола и некомпетентности руководителей и средств массовой информации;

 

– рационализацию затрат на содержание госаппарата, прежде всего увеличение доли прямых материальных стимулов и снижение косвенных, ликвидацию «теневых» привилегий. Суммарное уменьшение бюджетных затрат на государственный аппарат должно быть обеспечено за счет перевода на самоокупаемость многочисленных служб обеспечивающего характера;

 

– расширение и изменение практики контрактов. В частности, вместо штатного расписания основой кадровой работы станет смета расходов на выполнение соответствующих функций государственного органа. В свою очередь это неизбежно будет вести к сокращению численности аппарата и повышению уровня оплаты труда государственных служащих при одновременной интенсификации их работы;

 

– повышение внимания к вопросам административной этики, оживление практической ценности понятия служебной репутации.

 

В связи с этим в 1994–2000 гг. Президентом и Правительством Российской Федерации принят ряд серьезных мер по совершенствованию института государственной службы и работы с кадрами. Образованы Совет по кадровой политике и Совет по государственной службе при Президенте РФ, приняты Положение о федеральной государственной службе (22 декабря 1993), а затем и закон «Об основах государственной службы Российской Федерации». Утвержден Реестр государственных должностей, определены порядок и процедуры замещения различных категорий кадров, сформированы соответствующие службы в аппаратах Президента и Правительства РФ, укреплены кадровые структуры практически во всех федеральных органах.

Завершается разработка концепции государственной кадровой политики, определяющей стратегию и тактику формирования кадров. Применительно к государственному управлению, где персонал состоит на службе у государства, работу с кадрами намечено осуществлять на основе приоритета трех принципов: профессионализма, стабильности, гражданственности.

И тем не менее уровень профессиональной подготовки госслужащих остается еще недостаточно высоким. Лишь около 45 % работников аппарата органов различных уровней государственного и муниципального управления имеют высшее образование. На федеральном уровне их удельный вес составляет около 80%, на уровне субъектов Федерации – 62, на городском, районном – 45%.

Особое значение для организации государственного управления, деятельности органов государственной власти и управления имеет закрепление в законе «Об основах государственной службы РФ» принципов государственной службы. Впервые в подобного рода российских документах закреплены принципы верховенства Конституции РФ и федеральных законов над иными нормативными правовыми актами; обязанности госслужащих признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, приоритета этих прав и свобод; единства системы государственной власти, разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и субъектами РФ; равного доступа граждан к государственной службе в соответствии со способностями и профессиональной подготовкой. Особо следует подчеркнуть значение таких принципов государственной службы, как внепартийность государственной службы; отделение религиозных объединений от государства; обязательности для государственных служащих решений, принятых вышестоящими государственными органами и руководителями в пределах их полномочий и в соответствии с законодательством РФ; единство основных требований, предъявляемых к госслужбе; ответственность госслужащих за подготавливаемые и принимаемые решения, неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей.

Вместе с тем многие вопросы организации государственной службы и кадровой политики до сих пор еще не решены и требуют пересмотра. Сложившееся к настоящему времени положение дел не стимулирует эффективную деятельность государственных служащих, не дает им ясных перспектив должного роста, не решает вопросы контроля и применения мер ответственности за некачественную, недобросовестную работу, за неисполнение решений.

Все это резко затрудняет деятельность органов власти и управления, отчасти делает их, с одной стороны, безвластными, с другой – неуправляемыми со стороны общества, неподконтрольными ему, а действия их нередко нелегитимными, противоправными, а порой опасными для настоящего и будущего России. Известно, что «власть, не ограниченная правом, опасна. Право, не обеспеченное властью, бессильно». Первое много раз подтверждалось нашей историей. Второе становится очевидным сегодня. Однако, на наш взгляд, все более очевидно сегодня не только второе, но и первое. То, что власть, не ограниченная правом, опасна, убедительно подтверждается далеко не только нашей историей, но и событиями сегодняшнего дня. Более того, все более распространенной и очевидной является ситуация, когда становится опасной для законопослушных граждан и общества в целом даже власть, ограниченная правом, но зачастую не считающаяся с ним, действующая по своему усмотрению, с позиций своих субъективных интересов. Не случайно борьба с коррумпированностью власти, в том числе высоких должностных лиц, с откровенными и грубыми нарушениями законов РФ, субъектов РФ, нормативных документов, элементарных прав и свобод граждан со стороны многих властных структур приобретает сейчас характер одной из важнейших государственных задач.

В сфере государственной службы, на наш взгляд, предстоит решить, следующие задачи:

 

- пересмотреть принципы финансирования государственного аппарата. Здесь необходимо увеличить прямые денежные выплаты за счет сокращения доли косвенных расходов (строительство и содержание зданий, транспортное, бытовое, иное обслуживание), не увеличивая нынешние бюджетные расходы. Это позволит ограничить рост численности государственного аппарата;

 

– выработать единые для федерального и регионального уровней принципы должностного роста государственных служащих, в том числе механизма эффективного использования кадрового резерва и ротации кадров в единой системе государственной службы;

 

– создать нормативную основу и современную инфраструктуру подготовки, повышения квалификации и оценки труда государственных служащих;

 

– установить четкие основания, а также процедуры привлечения к дисциплинарной и материальной ответственности государственных служащих; ввести институт дисциплинарного разбирательства;

 

– приступить к созданию действенных антикоррупционных механизмов (в частности, регулярной отчетности о доходах и расходах работающих в системе государственной службы) и установить жесткий контроль за их применением.

 

Целесообразно кодифицировать все акты, регулирующие вопросы государственной службы, и в перспективе принять Кодекс государственной службы.

Решение этих задач Правительством в тесном взаимодействии с администрацией Президента РФ и Федеральным Собранием, органами государственной власти субъектов РФ позволит создать важные предпосылки серьезного улучшения функционирования государственной службы и повышения эффективности всех ветвей государственной власти.

Принятие и реализация системы законов, конкретизирующих различные правовые аспекты государственной службы и организации государственного управления, принятие в соответствии с ними законов субъектов Федерации по различным вопросам организации и функционирования находящейся в их ведении государственной службы призваны усилить позитивную роль органов власти и управления в решении проблем реформирования России, преодоления кризисного положения во всех сферах жизни общества.

 

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ОРГАНОВ МЕСТНОГО

УПРАВЛЕНИЯ И ПОИСК НОВЫХ ФОРМ

САМОУПРАВЛЕНИЯ

 

Действенность федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации, в целом государственной власти и управления не может быть обеспечена в полной мере без совершенствования системы управления и самоуправления на местном уровне, без эффективной организации муниципальной службы.

Российский и зарубежный опыт убедительно показывает, что структура государственной власти может быть эффективной и устойчивой лишь тогда, когда ее подкрепляет жизнеспособная система местного управления и самоуправления. Ведь почти все государственные решения, касающиеся интересов граждан, так или иначе проходят через местные органы. Люди оценивают государственную политику прежде всего через призму удовлетворения своих жизненных нужд, через состояние продовольственного рынка, жилищных условий, тепла, электроэнергии в домах, общественного порядка на улицах, благоустройства и т.д. Именно на местном уровне население чувствует прямую ответственность за решение насущных вопросов жизни, здесь формируются основы понимания собственной ответственности граждан за свою судьбу и судьбу своих близких. Это учитывал советский опыт государственного управления.

Однако в начале 90-х годов все нагляднее становилась необходимость реформирования сложившейся практики местного управления, выведения местных органов власти и служащих в них из строгой иерархии государственных органов и государственной службы.

Местные Советы народных депутатов на деле во многом являлись лишь «агентами», нижним звеном центральной власти на местах, практически не имели большой самостоятельности. Дело не только в том, что местные Советы в условиях «демократического» централизма вынуждены были строго исполнять все предписания вышестоящих Советов, которые к тому же могли отменить любое не угодное им решение местных органов, аргументируя это его нецелесообразностью или незаконностью. Было не обязательно даже что-то запрещать им – они все равно полностью зависели от материальных и финансовых ресурсов, выделяемых вышестоящими инстанциями. К тому же, когда любое предприятие, учреждение или организация в любом населенном пункте обязательно были государственными или колхозно-кооперативными, то и любое ее решение принимало вид как бы государственной проблемы.

Первым практическим шагом реформирования местного управления, внедрения нового для современной России (но давно распространенного в цивилизованных странах) подхода к нему как к местному самоуправлению стали принятие 9 апреля 1990 г. и реализация Закона СССР «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР». Хотя изменения в Конституцию СССР, вносимые в соответствии с этим законом, и не меняли природы местных Советов как органов государственной власти и управления (ст. 145), однако этим законом в Конституцию СССР включалось понятие местного самоуправления. Так, во второй части ст. 145 Конституции СССР в ред. от 26 декабря 1990 г. было записано: «В системе местного самоуправления, кроме местных Советов народных депутатов, могут действовать в соответствии с законодательством республик органы территориального общественного самоуправления, собрания граждан, иные формы непосредственной демократии».

Конституционное закрепление местного самоуправления как управления, отделенного от государственной власти, в российском законодательстве происходило постепенно. При реформе 24 мая 1991 г. понятия «местное самоуправление» и «органы территориального общественного самоуправления» были включены не только в статьи, посвященные местным Советам, но и в названия соответствующих разделов (раздела УП и гл. 17). Согласно новой редакции ст. 137, Советы народных депутатов на уровне края, области, автономной области, автономного округа все еще оставались местными органами государственной власти. Районные городские, поселковые и сельские Советы в этой статье не называются. Однако это еще не означало, что данные Советы не являются местными органами государственной власти – согласно ст. 85 все Советы «составляют единую систему представительных органов государственной власти».

В то же время, согласно ст. 138 «Местное самоуправление», в районах, городах, поселках, сельских населенных пунктах осуществляется населением через соответствующие местные Советы народных депутатов, как главное звено системы местного самоуправления, органы территориального общественного самоуправления населения, а также местные референдумы, собрания, сходы граждан и иные формы непосредственной демократии.

С реформой 24 мая 1991 г. на смену исполкомам местных Советов пришло понятие «местная администрация». Она была подотчетна местным Советам и вышестоящим исполнительным и распорядительным органам. Но принципиальное новшество состояло в том, что местная администрация уже не являлась органом соответствующего местного Совета в отличие от прежних исполкомов, которые хотя и были фактически независимы от Советов, но юридически считались их исполнительными и распорядительными органами (см.: Авакян С. А. Местное самоуправление в Российской Федерации: концепции и решения нового закона... / / Вестник Московского ун-та. Серия II. Право. 1996. № 2. С. 5–6).

Закон РСФСР от 6 июля 1991 г. «О местном самоуправлении в РСФСР» включил местные представительные органы власти и соответствующие органы управления, в том числе местную администрацию, в систему местного самоуправления и называет их органами власти и управления без слова «государственной» (ст. 2, ч. 1).

Полное разделение государственной власти и местного самоуправления в РФ на конституционном уровне было оформлено при конституционной реформе 21 апреля 1992 г. Согласно ст.85, государственная власть в РФ существует только на двух уровнях – федеральном и на уровне субъектов РФ. Что же касается местных Советов народных депутатов – районных, городских, районных в городах, поселковых, сельских, то они, согласно ч. 2 этой же ст. 85, входят в систему местного самоуправления.

Местные Советы как органы местного самоуправления сумели себя проявить не в полной мере. Во-первых, необходимо было время, чтобы и население, и народные депутаты активно включились в инициативную деятельность по развитию самоуправления. Во-вторых, в силу большой инерции много по-прежнему стремились брать на себя исполнительные органы; главы администраций, сдерживая деятельность местного самоуправления, с которым у них к тому же отношения не всегда складывались лучшим образом. В-третьих, исполнительная власть стремилась ослабить Советы и укрепить себя, создать свою четкую вертикаль сверху донизу, единую систему исполнительной власти, на что во многом был направлен Указ Президента РФ от 22 августа 1991 г., сразу после победы над ГКЧП. И, наконец, местным Советам не удалось стать действительно реальными органами местного самоуправления, так как в соответствии с указами Президента РФ от 9 октября 1993 г. «О реформе представительных органов власти и органов местного самоуправления в Российской Федерации» и от 26 октября 1993 г. «О реформе местного самоуправления в Российской Федерации», была прекращена деятельность районных и городских, поселковых и сельских Советов народных депутатов, а их функции переданы соответствующим администрациям.

Указом от 26 октября 1993 г. было утверждено Положение об основах организации местного самоуправления в Российской Федерации на период поэтапной конституционной реформы. Оно предусмотрело такую систему местного самоуправления:

– в городских и сельских поселениях с населением до 5 тыс. человек - собрания, сходы граждан и выборный глава местного самоуправления;

– в городских и сельских поселениях с населением до 50 тыс. человек – выборное собрание представителей и выборный глава местного самоуправления (глава администрации);

– в городах и других поселениях с населением свыше 50 тыс. человек – выборное собрание представителей и назначаемый сверху либо избираемый населением глава местного самоуправления;

– в сельских районах – глава местного самоуправления (глава администрации) без указания на то, избирается он или назначается; тут может быть образован также орган местного самоуправления, формируемый из представителей органов местного самоуправления городских и сельских поселений;

– на территории сельсоветов – глава местного самоуправления (глава администрации), тоже без указания на то, избирается он или назначается; здесь может быть создан орган местного самоуправления, образованный из представителей органов местного самоуправления сельских поселений.

Новые представительные органы – думы, собрания представителей и т.п. стали очень немногочисленными (19–27 чел.). Причем членами представительного органа местного самоуправления согласно Указу Президента от 22 декабря 1993 г. могут быть не только глава, но и другие должностные лица соответствующей местной администрации. При значительной их численности в представительном органе получалось, что должностные лица администрации сами себе ставят задачи, создают для себя нормативные документы, сами же формируют, а то и возглавляют депутатские комиссии, сами себя контролируют. Это почти или совсем то, что было при Советах.

К тому же во многих местах новые представительные органы местного самоуправления вместо распущенных в 1993 г. Советов так и не были созданы, а их функции продолжали осуществлять назначенные главы местных администраций.

В Конституции РФ 1993 г. положения о местном самоуправлении как одной из форм осуществления власти народа (ст. 3) вновь получили конституционное закрепление. В ст. 12 Конституции РФ записано: «В Российской Федерации признается и гарантируется местное самоуправление. Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти». При этом Конституция РФ (ст. 72, ч. 1, п. «н») относит «установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления» к совместному ведению РФ и ее субъектов. Это означает, что федеральный закон о местном самоуправлении является рамочным, его установочные положения могут и должны быть развиты в законах о местном самоуправлении, принимаемых с учетом специфики своих условий субъектами Федерации.

Дальнейшее становление и развитие местного самоуправления потребовало разработки, принятия и реализации таких законов. Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» был принят в результате довольно острой борьбы, развернувшейся при обсуждении трех его вариантов, один из которых был разработан в Министерстве национальностей, затем получил одобрение Правительства РФ и Президента РФ («правительственный вариант»), а два других разработаны и внесены двумя группами депутатов Государственной Думы.

Закон был принят Госдумой 12 августа 1995 г. На основе компромисса его базой стал вариант, внесенный на обсуждение группой депутатов, входивших в Комитет по вопросам местного самоуправления Государственной Думы, доработанный с учетом наиболее разумных положений правительственного варианта.

Как записано в законе, «местное самоуправление, как выражение власти народа, составляет одну из основ конституционного строя Российской Федерации» и является признаваемой и гарантируемой Конституцией РФ самостоятельной и под свою ответственность деятельностью населения по решению непосредственно или через органы местного самоуправления вопросов местного значения, исходя из интересов населения, его исторических и иных местных традиций (ст. 2).

Местное самоуправление, как записано в Федеральном законе (ст. 12), осуществляется в городских, сельских поселениях и на других территориях. При этом на территории сельского района, например, местное самоуправление может быть представлено тремя видами территориальных образований: село; сельский округ (волость, сельсовет); территорию же муниципальных образований устанавливает сам район в соответствии с законами субъектов РФ, с учетом исторических и иных местных традиций.

Для организации и обеспечения эффективной деятельности местного самоуправления важное значение имеет то, что данный закон дает четкий ответ на ряд весьма существенных вопросов. В частности, закон определяет, что муниципальное образование – это городское, сельское поселение, несколько поселений, объединенных общей территорией, часть поселения, иная населенная территория, предусмотренная этим законом, в пределах которой осуществляется местное самоуправление, имеются муниципальная собственность, местный бюджет и выборные органы местного самоуправления.

К органам местного самоуправления относятся выборные органы; другие органы, образуемые в соответствии с уставами муниципальных образований. Представительный орган местного самоуправления состоит из депутатов, избираемых населением, на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании в соответствии с федеральными законами субъекта РФ. Его численный состав определяется уставом муниципального образования.

Глава муниципального образования согласно закону избирается гражданами, проживающими на данной территории, или представительным органом местного самоуправления из своего состава. При этом в законе прямо записано, что «образование органов местного самоуправления, назначение должностных лиц местного самоуправления органами государственной власти и государственными должностными лицами не допускаются» (ч.З, ст. 17).

Важно также, что закон определяет структуру местного самоуправления. Она охватывает представительный орган, главу муниципального образования, иные коллегиальные органы местного самоуправления, а также институты прямого волеизъявления граждан: местный референдум, муниципальные выборы, собрание (сход) граждан, народная правотворческая инициатива, обращения граждан в органы местного самоуправления. Каждому из этих институтов в законе посвящена отдельная статья.

По-новому в законе определяется такая форма местного самоуправления, как территориальное общественное самоуправление (ТОС). Согласно ему, это самоорганизация граждан по месту жительства на части территории муниципального образования, в частности на территориях поселений, не являющихся муниципальными образованиями, микрорайонов, кварталов, улиц, дворов и других территориях (ст. 27). Население осуществляет свои инициативы либо непосредственно, либо через создаваемые им органы ТОС, которые в соответствии с уставами муниципального образования могут быть юридическими лицами.

Местное самоуправление призвано решать «вопросы местного значения». Их перечень в законе довольно внушителен – он занимает 30 пунктов ст. 6. Определены в законе и финансово-экономические основы местного самоуправления. К ним отнесены муниципальная собственность, местные финансы, имущество, находящееся в государственной собственности и переданное в управление органам местного самоуправления, а также иная собственность, служащая удовлетворению потребностей населения, муниципального образования.

Муниципальная собственность, согласно закону, включает в себя средства местного бюджета, муниципальные внебюджетные фонды, имущество органов местного самоуправления, муниципальные земли и другие природные ресурсы, муниципальные предприятия и организации, муниципальные банки и другие финансово-кредитные организации, муниципальный жилищный фонд и нежилые помещения, муниципальные учреждения образования, здравоохранении, культуры и спорта, другое движимое и недвижимое имущество.

Закон определяет, что органы местного самоуправления самостоятельно управляют собственностью: им разрешается передавать объекты этой собственности во временное или постоянное пользование физическим и юридическим лицам, сдавать в аренду, совершать сделки с имуществом и т.д. Закон предусматривает также, что порядок и условия приватизации муниципальной собственности определяются населением непосредственно или представительными органами местного самоуправления самостоятельно.

Включены в закон и основополагающие нормы о правах органов местного самоуправления в отношении предприятий, учреждений и организаций, находящихся как в муниципальной, так и в немуниципальной собственности. Органы местного самоуправления определяют цели, условия и порядок деятельности предприятий, учреждений и организаций муниципальной собственности, осуществляют регулирование цен и тарифов на проекцию (услуги), утверждают их уставы, назначают и увольняют их руководителей, заслушивают отчеты об их деятельности (ст.31).

Отношения же органов местного самоуправления (по вопросам, не входящим в их компетенцию) с предприятиями, учреждениями и организациями, не находящимися в муниципальной собственности, а также с физическими лицами строятся на основе договоров. При этом закон восстановил столь необходимое и важное право органов местного самоуправления координировать участие предприятий, учреждений и организаций в комплексном социально-экономическом развитии территории муниципального образования (ст. 32, ч. 2). В соответствии со ст. 33 закона органы местного самоуправления вправе давать муниципальный заказ тем или иным предприятиям, учреждениям и организациям на выполнение различных работ и услуг с использованием для этого собственных материальных и финансовых средств.

Закон определяет также порядок формирования и источники доходов местных бюджетов, самостоятельность органов местного самоуправления в распоряжении средствами местных бюджетов, предоставляет им довольно широкие возможности финансово-хозяйственной деятельности, решения местных вопросов. Насколько это важно, верно заметил известный историк конца XIX в. А. Д. Градовский. Основываясь на опыте государства Российского, он писал: «Местность останется без путей сообщения, если проведение и даже исправление всякой дороги будет зависеть от отдаленной центральной власти. Она останется без средств борьбы с различными бедствиями».

Развитие местного самоуправления – дело большой государственной важности, а не местного значения. И ст.9 закона «Государственная поддержка местного самоуправления» предусматривает, что органы государственной власти и ее субъектов создают необходимые правовые, организационные, материально-финансовые условия для становления и развития местного самоуправления и оказывают содействие населению в осуществлении права на местное самоуправление. С этой целью принята Федеральная программа государственной поддержки местного самоуправления, при Президенте РФ образован Совет по проблемам местного самоуправления.

Развитие местного самоуправления имеет исключительно важное значение не только потому, что позволяет создать условия для более активного и инициативного решения местных проблем, обеспечения нормальной повседневной жизни людей. Оно жизненно важно для нашей страны и потому, что связано и с укреплением государственной целостности Российской Федерации. Местные сообщества объективно лишены стремления к ослаблению единой государственности, к образованию «удельных княжеств». И прежде всего потому, что уровень социальных стандартов зависит от экономического могущества всей страны. Эти стандарты не в силах самостоятельно обеспечить выделяющийся из Федеративного государства регион.

В стране проделана значительная работа по развитию местного самоуправления, по созданию и реализации федеральных законов и законодательных актов субъектов Федерации, регулирующих различные аспекты функционирования местного самоуправления и муниципальной службы (Подробнее см.: В. Г. Игнатов. Становление государственного и муниципального управления в современной России. Ростов н/Д, 2000. С. 61– 78).

Проведены выборы представительных органов местного самоуправления, глав муниципальных образований, все больше приводится в соответствие с новой правовой базой их деятельность.

Вместе с тем еще не до конца преодолены противоречия между органами государственной власти на уровне субъектов Федерации и органами местного самоуправления, стремление первых ущемить интересы вторых, перераспределить в свою пользу муниципальную собственность, доходы, создаваемые в муниципальных образованиях.

Руководителями многих регионов формирование реального местного самоуправления воспринимается как покушение на их власть. Нередко некоторые из них активно сопротивляются тому, чтобы передать «вниз», как того требует закон, контроль над рядом управленческих функций, а тем более часть средств.

Не завершена работа по созданию необходимого законодательства РФ и ее субъектов в области местного самоуправления, по приведению всех действующих в этой сфере правовых актов в полное соответствие с Конституцией РФ и законом «Об общих принципах организации местного самоуправления».

Особенно остро стоят проблемы кадрового обеспечения органов местного самоуправления, их подготовки, переподготовки и повышения квалификации, подбора, расстановки, аттестации и рационального использования муниципальных служащих.

К сожалению, почти повсеместно муниципальные образования все еще не имеют возможности в полном объеме заниматься вопросами своей компетенции, создавать необходимую для этого финансовую и материальную базу.

Для реализации конституционных норм о местном самоуправлении и Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» необходимо, на наш взгляд, проделать следующее:

– разработать и юридически оформить государственные минимальные социальные стандарты, позволяющие строго разграничить ответственность перед людьми со стороны государства и со стороны органов местного самоуправления, задачей которых станет обогащение содержания этих стандартов для своего населения;

– установить твердые источники доходной базы местных бюджетов для обеспечения материальной независимости местных обществ от региональных и федеральных властей; это сделает органы местного самоуправления полностью зависимыми от благосостояния жителей, а потому стимулирует на поиск разнообразных путей, повышающих материальную обеспеченность населения;

– завершить разграничение муниципальной собственности и собственности субъектов Федерации;

– завершить передачу ряда функций и соответствующих им федеральных и региональных структур в полное ведение местных сообществ (один из примеров – создание полноценной муниципальной милиции);

– выработать критерии для предоставления дотаций местным сообществам, а также механизмы контроля и ответственности за рациональное использование государственных ресурсов.

Заслуживает внимания, одобрения и поддержки опыт ряда субъектов Федерации, стремящихся найти оптимальные пути, методы и средства преодоления известного разрыва между государственной властью и местным самоуправлением, имеющего место нарушения привычной по прежним временам и во многом необходимой «вертикали» государственной власти сверху и донизу. Во многих случаях оправдывает себя опыт передачи части функций государственной власти субъектами РФ в  пределах их полномочий местному самоуправлению с соответствующим материальным и финансовым обеспечением, государственная поддержка из бюджета субъекта РФ и внебюджетных источников муниципальных образований, подготовка и переподготовка для них кадров управления, повышение их квалификации за счет централизованных средств.

В этом отношении особенно интересен опыт Ставропольского края, где, например, в соответствии с постановлениями губернатора от 2 августа 1996 г. и 29 января 1997 г. вместо районных и ряда городских администраций созданы территориальные (районные) государственные администрации, утверждена их временная структура, а предельная численность работников подлежит пересмотру и переутверждению после образования органов самоуправления в соответствующих районах и разграничения полномочий и функций между ними и органами государственного управления.

В то же время в законодательстве ряда субъектов РФ явно прослеживается тенденция поставить местное самоуправление в зависимость в различных формах от органов государственной власти, превратить его в элемент государственного управления вопреки конституционному положению о самостоятельности местного самоуправления в пределах своих полномочий, разграничении органов местного самоуправления и органов государственной власти (ч. 1 ст. 72 Конституции РФ).

Наряду с другими мерами совершенствование законодательства, территориальной организации и финансово-экономического обеспечения, прогнозирование развития муниципальных образований должны способствовать совершенствованию и упрочению местного самоуправления, повышению эффективности всей системы государственной власти и управления современной России, государственной и муниципальной службы.

Подведем некоторые предварительные итоги состояния и функционирования новой системы государственного и муниципального управления.

За 1992–1999 гг. в стране проделана значительная работа по становлению новой системы государственного и муниципального управления, государственной и муниципальной службы и их легитимизации. Подводя итоги, можно отметить, что освоение Конституции РФ 1993 г., несмотря на выявившиеся некоторые ее недостатки, дало возможность сформировать «костяк» новой российской государственности, государственного и муниципального управления, в целом позволяет всем ветвям власти – законодательной, исполнительной и судебной – работать в основном совместно на основе конституционной легитимности.

Осуществлен постепенный переход от фактически унитарного государства, стоявшего на грани территориального распада, к более или менее прочной и добротной федеративной государственности.

Реформирована ранее существовавшая практика местного управления, местные органы власти выведены из строгой иерархии государственных органов благодаря становлению и развитию местного самоуправления, реализации принципа его конституционного закрепления как управления, отделенного от государственной власти.

Принят ряд мер по организации в новых условиях государственной и муниципальной службы как правового и социального института, по подбору, расстановке, подготовке и переподготовке, повышению квалификации кадров (см. Приложения 1–4), созданию и укреплению кадровых структур практически во всех федеральных, региональных и местных органах, фактически заново созданы на федеральном и региональном уровнях многие службы (налоговая, антимонопольная, занятости и др.).

Завершается разработка концепции государственной кадровой политики применительно прежде всего к персоналу государственной и муниципальной службы на основе приоритета трех ведущих принципов: профессионализма, стабильности, гражданственности.

Органами государственного и муниципального управления много сделано по слому прежней административно-командной системы управления, по переходу от административно-командной к рыночной экономике.

Однако в этом отношении еще очень много нерешенных проблем, причем не только в области собственно организации государственного и муниципального управления и кадровой политики, что уже отмечалось ранее, но и особенно в реализации тех задач, которые призваны решать органы управления по развитию экономики, социальной сферы, межнациональных отношений.

Характеризуя сложившуюся в итоге ситуацию в целом, прежде всего следует отметить, что российская государственность, власть и управление, российский многонациональный народ, несмотря на некоторые характерные для последних лет положительные явления и процессы, переживают сейчас исключительно сложную и драматическую полосу своего исторического развития. Легитимация всех ветвей власти на уровне Российской Федерации, субъектов РФ, местного управления и самоуправления, повсеместное проведение демократических выборов, замедление высоких темпов спада производства и снижения уровня жизни народа, наполнение рынков товарами народного потребления, некоторая стабилизация, хотя и на весьма низком уровне, ресурсов, выделяемых обществом на развитие науки, образования и культуры, безусловно, свидетельствуют об определенных позитивных сдвигах в стране и, возможно, о постепенном создании в дальнейшем, вероятно, уже в XXI в., условий для превращения их в положительные тенденции.

Относительная стабилизация производства на крупных и средних предприятиях, имевшая место в стране до 17 августа 1998 г., не сопровождалась, однако, ростом инвестиций и платежеспособного спроса. Аналогичная ситуация имеет место и в сельском хозяйстве, строительстве, производстве товаров и услуг.

Анализ многочисленных данных о социально-экономическом развитии России в 1999 г. позволяет сделать вывод, что относительная стабилизация (точнее, может быть, депрессивная стабилизация) пока еще не имеет под собой достаточно прочной экономической базы. Это в свою очередь свидетельствует о пока еще слабой эффективности у нас государственной власти и управления, ведь от того, насколько рационально (тем более, оптимально, совершенно) они построены, от того, как они воздействуют на решение в обществе социально-экономических и политических проблем, во многом зависит эффективность использования обществом в интересах страны и каждого ее жителя пока еще воистину огромных человеческих, материальных и финансовых ресурсов России. Анализ же, к сожалению, приводит к выводу, что в настоящее время государственная власть и управление нередко неэффективны, безвластны и неуправляемы.

Ведь в целом итоги социально-экономического развития России за 1992–1999 гг., к сожалению, весьма неутешительны. Об этом убедительно свидетельствуют и сухие (хотя зачастую порой «кричащие») фактические данные официальной статистики, и самочувствие большей части населения страны, самооценка им изменения качества жизни.

По данным Российской академии наук, из 24 жизненно важных показателей все, кроме одного, у нашей страны ниже критической черты. В 1992–1999 гг. резко (в несколько раз) сократились производство валового внутреннего продукта, национального дохода, объемы производства продукции в промышленности, в сельском хозяйстве, транспортные перевозки. В то же время солидарные обязательства России перед внешними кредиторами превысили 200 млрд долл., т.е. сумму, превышающую годовое производство РФ. В критическом положении находятся образование, наука, культура, здравоохранение. Они получают мизерное финансирование из федерального и местных бюджетов, которые в свою очередь весьма дефицитны. Миллионы занятых в них работников, металлурги, шахтеры, труженики многих других отраслей месяцами не получают зарплату.

По данным официальной статистики, численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума составляет 32 млн чел. По подсчетам независимых ученых и общественных организаций, социально-экономическое положение в стране еще хуже: за чертой бедности существуют более 50 млн чел., численность беспризорных составляет 4 млн чел., беженцев и вынужденных иммигрантов – 6,5 млн чел.

В то же время в стране резко возросла преступность, в том числе по наиболее опасным видам, коррумпированность государственных и муниципальных чиновников, бандитизм.

Поэтому нет ничего удивительного, что о крайней неудовлетворенности населения сложившимся положением свидетельствуют и события происходящие в стране (ставшие массовыми и многочисленными забастовки, перекрытия магистралей, пикетирование органов власти, голодовки, демонстрации, в том числе и всероссийская массовая акция, которая прошла в стране 7 октября 1998 г.), и многочисленные социологические опросы населения, в том числе результаты социологического опроса политической элиты, государственных служащих и населения, проведенного в июле 1998 г. по программе Российской академии государственной службы при Президенте РФ в 16 субъектах РФ (См.: Д. Г. Игнатов. Становление государственного и муниципального управления в современной России. Ростов н/Д, 1988. С. 90–91, 122– 127).

Таков наш авторский взгляд на нынешнее состояние государственной службы с точки зрения механизма ее формирования, деятельности и функционирования в современных условиях. О том, как действует государственный «механизм», как работает сословно-корпоративная, иерархичная государственная служба, мы расскажем в следующей главе. Однако прежде всего подчеркнем одно ее важное свойство, о котором мы говорим и постоянно имеем в виду, – профессионализм и профессиональную культуру государственной службы как неотъемлемый ее атрибут, ее важнейшее качество. Очень точно и верно отметил присущие именно ей свойства Гегель: «Государственная служба требует жертвования самостоятельным и случайным удовлетворением субъективных целей и именно этим дает право находить свое удовлетворение в сообразном долгу выполнении служебных обязанностей, и только в нем» (Гегель. Философия права. С. 334). Как выполняют свой долг российские государственные служащие – речь впереди.

 

ГЛАВА VII

СОСТОЯНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМА В ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЕ:

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

 

Мысль, высказанная Гегелем о государственной службе, когда все в ней подчинено отказу от случайного и субъективного, точна и определенна: государственная служба может быть действенной тогда, когда возникает отношение между всеобщим и особенным интересом, появляется связь, которая «составляет понятие и внутреннюю прочность государства» (Гегель. Философия права. С. 344). Собственно, когда речь идет о государственной службе, всякий раз говорится о государстве, его надежности и прочности. Именно стремление к сохранению государства как «осуществленного разума» (там же. С. 462) и составляет долг, обязанность и ответственность всего синклита государственных чиновников. Государственные служащие разных категорий, рангов и должностей благодаря своему умению и мастерству обеспечивают живучесть этого «смертного Бога», как называл государство Т. Гоббс. Вот это мастерство, высокая квалификация, действия со знанием дела, проявляющиеся как мера и качество деятельности, названы нами профессионализмом и профессиональной культурой. Последняя в системе государственной службы является показателем, индикатором и критерием решения всех общественных проблем, выделения среди них приоритетных, ключевых и второстепенных.

Так как государственная служба по своей сути есть социальный институт, ее важнейшей функцией является управление как способ сознательного регулирования отношений между людьми и одновременно поиск путей сохранения и развития их жизнеспособности. Социальное управление, как уже отмечалось, есть определенный вид человеческой деятельности и человеческих отношений, направленный на упорядочение и повышение эффективности действий социального организма, в основе которого лежат интересы и властные структуры. Государственное (социальное) управление, будучи важнейшей функцией государственной службы, имея в качестве своей опоры интересы и власть, всегда базировалось на уже сложившейся культуре, на степени ее развитости в обществе.

Культура, понимаемая как процесс и результат творческой деятельности социального субъекта во всех сферах бытия и сознания, составляет самую суть социального (государственного) управления и государственной службы. Именно из этого тезиса мы и исходим, говоря о профессиональной культуре государственной службы, которая является составным и неотъемлемым элементом общей культуры. В связи с этим же тезисом культура и социальное управление по своей природе неразрывны, нерасторжимы и могут быть поняты только в единстве, синкретично, во взаимодействии, ибо нет и никогда не было социального управления вне определенного уровня культуры, всегда самодостаточного на каждом этапе существования общества. Этот уровень культуры изначально конкретен и исторически детерминирован теми социальными отношениями, теми общественными связями, которые сложились в данное историческое время. Поэтому социальное управление неизменно осознавалось и осмысливалось в контексте культуры, которая отражает поиски сознательного, рационально регулируемого поведения людей, основанного на познании общественных закономерностей, позитивного и негативного опыта, на преемственности форм организации социальных структур. Все социальное (государственное) управление оплодотворено культурой, целесообразной, разумной деятельностью людей, всех тех социальных слоев и групп, которые были заняты в социальном управлении, на государственной службе.

Социальное управление возникает и транслируется в общественной среде не только и не столько на фоне культуры, сколько в континууме всей культуры, выражает и отражает самое существенное в ней – качественное состояние всего общественного организма, его целостность, внутреннюю определенность своих черт и свойств. Поэтому культура социального управления – это атрибутная (качественная) сторона управленческой деятельности. В связи с этим вполне правомерно считать культуру управления элементом общей культуры так же, как и профессиональную культуру составной частью общечеловеческой культуры. Состояние последней оказывает прямое и непосредственное воздействие на профессиональную и управленческую культуры. Культура управления и профессиональная культура отражают общее состояние культуры общества. От культуры социального (государственного) управления зависит и уровень общей культуры, культурность всего общества, ибо выпадение из общей культуры существенного звена социального организма (культуры профессиональной и управленческой) будет означать оскудение, обеднение всех других компонентов культуры, что в итоге может привести (и, как мы знаем, логически и исторически приводит) к кризисному состоянию общества. О кризиса речь пойдет ниже, а здесь необходимо заметить, что культура социального (государственного) управления отражает объективную и субъективную стороны социальной среды. Причем субъективный фактор выступает в качестве ведущего, активного элемента социального управления потому, что здесь действуют человек, социальная группа, сословие, корпоративное объединение, т. е. то, что принято называть идеальным моментом человеческой деятельности вообще, и социального (государственного) управления в частности.

Субъективный аспект культуры управления проявляется в способности человека изменять, направлять в необходимое русло объективный, исторически сложившийся процесс деятельности людей, организуя и регулируя общественный порядок, обеспечивая оптимальное функционирование социальных систем.

Субъективная сторона управленческой деятельности основана на познании закономерностей социальных процессов, человеческого опыта, всегда содержит в себе личностное, творческое начало, включает в себя постановку проблем, определение целей, выработку методов, анализ результатов, демонстрируя тем самым знание механизмов управленческой деятельности. Человек, освоивший основы управленческого труда, овладевший искусством поддержания стабильности организации, соединивший знания с практическими делами, становится грамотным, профессионально подготовленным специалистом. Поэтому совершенно необходимым признаком культуры социального (государственного) управления является высокая профессиональная подготовка работников государственной службы. Но, как свидетельствуют многочисленные объективные социологические исследования, именно данный параметр – подготовка государственных служащих в сфере своей профессиональной деятельности – имеет целый ряд существенных недостатков. Это убедительно подтверждается и результатами комплексного исследования проблем состояния и подготовки персонала государственных служащих, проведенного в 1996–1999 гг. социологической группой СКАГС в Северо-Кавказском регионе.

Прежде всего следует отметить, что пока при формировании административно-политических элит преобладает влияние прежнего управленческого опыта, стереотипов управленческой деятельности и механизмов. Более половины опрошенных представителей региональных элит полагают, что в руководящем слое современных региональных администраций ведущую роль играет бывшая партноменклатура. Лишь каждый шестой уверен в том, что высший административный слой сформирован с помощью демократических процедур. Оценивая значимость основных механизмов рекрутирования в региональные элиты, эксперты в первую очередь выделили следующее факторы:

 

 

 

Среди факторов, играющих наименьшую роль, 42,1 % опрошенных указали социальное происхождение, 31,6 – знание истории и культуры  региона, 27,6% – умение выражать и защищать интересы людей. 

 Из приведенных данных следует, что корпоративность, сформировавшаяся еще в условиях Советского государства, переориентированная  на условия рыночного существования, является основой подбора, формирования региональных элит в современных условиях. Особой значимостью в условиях республик Северного Кавказа по-прежнему обладают клановые, земляческие и личные связи.

На факты протекционизма как существенный недостаток подбора кадров указали 75% респондентов, на субъективизм – 61,2%. Данные показатели значительно выше (в 1,5-2 раза), чем в других регионах Юга России, а это обстоятельство сказывается прежде всего в размывании ценностей и снижении профессионализма и, что закономерно, серьезно снижает значимость обучения и повышения квалификации в вузах и образонательных центрах системы Российской академии госслужбы. К тому же отсутствие механизмов кадровой ротации, которые ранее создавали возможность общегосударственной кадровой политики, кадрового продвижения из областей и республик в центральные органы управления, еще более переориентирует представителей региональных административных элит на внутренние образовательные ресурсы республик и областей.

Основываясь на мнениях и оценках элитного слоя республик Юга России, можно сказать, что в условиях происходящих изменений государственного строительства мы встречаемся с ориентацией на сдержанный федерализм у высшего чиновничества и открытый федерализм – у среднего и низшего звена и населения.

Анализ состояния деятельности в сфере подготовки и переподготовки управленческих кадров подтверждает тенденцию к этнокультурной обособленности и намечающихся разрывов с общефедеральными механизмами, стилем управления и единым правовым пространством.

Анализируя состояние профессиональной подготовки управленческой административно-политической элиты республик Северного Кавказа, в целом госслужащих, можно сделать вывод о заметных сдвигах в сторону гуманитаризации по сравнению с данными о региональных элитах начала 90-х гг. Около половины представителей современных региональных элит имеют гуманитарное, экономическое, юридическое образование. Источников продолжающегося процесса два: пополнение состава администраций специалистами с соответствующим базовым образованием и получение второго гуманитарного образования технократическим слоем элиты. Можно предположить, что если происходящие изменения сохранятся (около 3– 5% в год), то среднеевропейских стандартов в области базового образования региональные элиты Северного Кавказа достигнут через 10–12 лет.

Отвечая на вопрос о степени соответствия своей квалификации занимаемой должности, более трех четвертей представителей элитного слоя указали без сомнения на их совпадение. Это достаточно высокий уровень самооценки, в особенности, если иметь в виду отмеченные выше резервы образовательного потенциала элит. Вместе с тем другие показатели и параметры результатов исследования персонала управления не всегда подтверждают эту самооценку. Так, отвечая на вопрос, каких знаний им не хватает для успешной работы в занимаемой ныне должности, 24% опрошенных руководящих работников органов власти и управления республик Северного Кавказа отметили, что им не хватает знаний по теории рыночных отношений и менеджменту, 23 – по праву и государственному управлению, 20% – по социологии и социальной психологии.

Довольно значительна и доля тех, кто отмечает нехватку знаний в области кадровой работы, искусства делового общения, конфликтологии.

Образовательная работа по этим направлениям имеет особую значимость ввиду существенного «размывания» прежней системы работы с кадрами и неустоявшимися подходами к новой системе, которые вряд ли могут удовлетворить и федеральные, и республиканские органы власти.

Конечно, только образовательными мерами эти явления не удастся скорректировать. Они потребуют подкрепления организационными мерами и механизмами кадровой политики. Однако первоочередные шаги должны быть сделаны в области повышения управленческой культуры. Здесь обширное поле деятельности.

Как показали оценки документальных источников, до 70% государственных служащих органов исполнительной власти субъектов Федерации вообще не повышали уровень своей квалификации, 12,5 – проходили лишь краткосрочные курсы продолжительностью до одной недели, 7 – до двух недель, 7,3 – до месяца, 1,1 – до двух месяцев и только 15% – свыше двух месяцев. И дело здесь не только в отсутствии в ряде мест необходимых условий, но и в недооценке кадровыми службами исполнительных органов власти некоторых субъектов Федерации значимости повышения квалификации и переподготовки работников. Отдельные субъекты Федерации, ссылаясь на дефицит бюджета, сокращают направление на учебу в региональные академии госслужбы и РАГС своих государственных и муниципальных служащих, расходуют средства своего бюджета только у себя в республике, крае, в лучшем случае создавая свои академии, институты, факультеты или вообще экономя на повышении квалификации кадров.

К сожалению, зачастую на местах нет ни необходимого научно-педагогического персонала, ни материально-технической базы, достаточной для эффективной подготовки кадров в области государственного и муниципального управления, юриспруденции.

Было бы целесообразно совместными усилиями создать единую систему специализированных учебных заведений государственной и муниципальной службы, которая позволила бы давать работникам необходимые профессиональные знания и обеспечивала бы осуществление единой государственной кадровой политики и реформирование государственной и (муниципальной службы на Северном Кавказе. Основными элементами этой системы могли бы стать Российская и Северо-Кавказская академии госслужбы и их филиалы, дополнительным – факультеты государственного и муниципального управления высших и средних специальных учебных заведений, имеющиеся в ряде субъектов Федерации, а также областные, краевые, республиканские центры кадровой политики, повышения квалификации государственных и муниципальных служащих

Деятельность по обеспечению эффективного функционирования и развития системы государственной службы, повышению профессионализма и профессиональной культуры может быть результативной в том случае, если опирается на хорошо продуманную, логичную, отражающую интересы большинства граждан страны законодательную базу. Но ведь последняя есть не что иное, как глубоко продуманная система законов, подготовленная в течение ряда лет без всякой торопливости юристами-профессионалами на основании уже действующей Конституции, являющейся Законом Законов государства. Конституция закрепляет важнейшие принципы и основы общественного и экономического строя, обладает высшей юридической силой по отношению ко всем другим нормативным актам, составляющим правовую систему страны. (см.: Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 148; Юридическая энциклопедия. М., 1997. С. 210).

Ныне действующая Конституция в силу обстоятельств принималась поспешно, торопливо, без всестороннего обсуждения, и поэтому в ней обнаруживаются противоречия и разночтения, которые вызывают недоумение, озадаченность как у рядовых граждан, так и у специалистов. Вот почему практически все принятые и принимаемые законы отличает невысокая правовая культура. Может быть, в этом случае помогут советы выдающегося французского ученого Монтескье.

В работе «О духе законов», не имевшей аналога в социально-политической литературе вплоть до «Философии права» Гегеля, Монтескье сформулировал основные принципы общественного законодательства, призывал вслед за Гоббсом к разделению властей, строгому исполнению законов и т.д.

Под «духом законов» Монтескье понимал объективные, от воли людей не зависящие как физические свойства обитания, так и социальные отношения и возникающие на их основе законы.

Закон, по определению французского ученого, есть «человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли» (Монтескье Ш. Избр. произведения. М., 1955. С. 168). Закон – это необходимые отношения, что вытекает из природы вещей (там же. С. 163). Монтескье много раз подчеркивает: законы есть общее, объективное в деятельности людей, они возникают из отношений граждан государства между собой, а также из отношений по поводу вещей. До тех пор, пока не сформировались эти отношения, не может возникнуть и закон.

К составлению законов необходимо подходить трезво, объективно, с позиции разума, учитывая конкретную обстановку, социальные условия и традиции жизни народа. Французский ученый осуждал непродуманность действий законодателей, их непрофессионализм; особенно гневно он выступал против появления рескриптов (письменный ответ монарха на представленный ему для разрешения вопрос, имеющий силу закона), считая их самым плохим видом законодательства. (Не являются ли подобными запросы в Конституционный Суд по тем или иным вопросам социально-политической жизни?) Наблюдая многие факты несправедливости, произвола правителей, дилетантизма властей, Монтескье сформулировал ряд положений и принципов, которые должен знать всякий человек, приступающий к парламентской деятельности.

Прежде всего философ права обращает внимание на форму составления закона, на стиль и оформление его, т. е. на все то, что имеет отношение к качеству как системе важнейших и необходимых свойств объекта, как внешней и внутренней определенности закона, его характерных черт. К числу этих обязательных качеств закона Монтескье относит простой, сжатый и точный слог, замечая при этом, что образцом для законов и их составления служат Законы XII таблиц. «Дети заучивали их на память», – отмечает он (там же. С. 651).

Самым важным для Монтескье является, однако, не столько сама форма закона, его оформление, сколько цель и интерес, которые преследует составитель закона, его автор, ибо цель – это и есть, как мы знаем, идеальное, мысленное предварение результатов деятельности, путей ее достижения, а интерес – это стимул человеческих действий. Если цель служит способом организации законотворческой деятельности, идеальным предвосхищением результата, то интерес будет причиной, побуждающей законодателя к составлению законов. Без выяснения интереса и цели не может быть подлинного законодательства.

Среди чисто практических советов, которые содержатся в книге «О духе законов», есть и такие: «Если закон устанавливает какое-либо наказание, следует по возможности избегать выражения его в денежной форме» (там же. С. 651), или: «Законы не должны вдаваться в тонкости; они предназначаются для людей посредственных и содержат в себе не искусство логики, а здравые понятия простого отца семейства» (там же. С. 652).

Составляя какой-либо закон, необходимо начинать его с обоснования, с аргументации, мотивировки, которые должны быть достойны самого закона. Презумпция закона должна быть лучше презумпции человека, считает французский правовед. Далее он замечает: законам всегда должна быть присуща известная чистота. Предназначенные для наказания людской злобы, они вправе сами обладать совершенной непорочностью (см. там же. С. 654).

В принятые и действующие законы не следует без нужды вносить поправки и изменения, так как это приведет к невыполнению самого закона, внесет хаос в законодательство. «Закон должен оказывать свое действие, и не следует допускать изменения его под каким-либо особым условием», – строго замечает французский ученый (там же. С. 654). Частые неоправданные и немотивированные поправки могут дать и дают обратный эффект: закон становится бесполезным, и частые изменения будут означать только то, что он в конце концов прекратит свое существование; делать поправки – значит «издеваться над законом» (там же).

Так как «законы всегда сталкиваются со страстями и предрассудками законодателя» (там же. С. 656), то истинный путь при их составлении должен всегда и во всем следовать разуму, условиям и традициям людей.

Много внимания уделяет Монтескье вопросу о традициях, заимствованиях, о переносе действия одних законов в другую социально-политическую среду. При решении данной проблемы он разумен, реалистичен и глубоко практичен, не советует точно копировать тот или иной закон, механически переносить его действие в страну с другими культурными традициями, справедливо утверждая, что внедряемый в новых социальных условиях закон, приносивший заметную пользу у себя на родине, в другой культурной среде может причинить сильный и непоправимый вред. Вот как с позиции благоразумия говорит об этом автор «О духе законов»: «Так как гражданские законы находятся в зависимости от государственного строя, ибо они предназначаются для общества, то было бы полезно, прежде чем ввести закон одного народа у другого, предварительно рассмотреть, имеют ли оба народа одинаковые установления и одинаковое государственное право» (там же. С. 649). Монтескье в подтверждение этого положения приводит несколько примеров, когда заимствования не приносят желаемого результата. Так, римляне чисто механически восприняли закон о краже у греков, которые в свою очередь взяли его у критян; во втором и третьем случаях этот закон неплохо действовал, но в римских условиях, где было иное государственное устройство, он оказался чуждым и не связанным с другими гражданскими законами римлян (см. там же. С. 650). Поэтому, считает Монтескье, при составлении законов следует учитывать народные традиции, хорошо знать условия народной жизни, не поддаваться зову чувств, а во всем следовать «духу умеренности», который-то и должен быть «духом законодателя» (там же. С. 642). Высказав это суждение, Монтескье делает следующее заключение: «Политическое благо, как и благо нравственное, всегда находится между двумя пределами» (там же). Следовательно, «духом законодателя» во все времена будет стремление к преодолению крайностей при составлении таких законов, которые бы учитывали интересы людей и предостерегали от просчетов и недоразумений в законотворческой деятельности, уводили составителей от промахов и ошибок.

Как исполнение, так и подготовка законов – прерогатива управленческой деятельности или точнее той ее структуры, которая связана с законодательством. Этой последней занимается, как известно, не весь корпус государственных служащих, а только замещающие те должности, которые относятся к органам представительной (законодательной) власти – о них говорилось выше. Так, мы уже писали о том, что над государственной службой господствует закон, он придает ей специфические черты. Вне данного свойства государственная служба не смогла бы стать важнейшим орудием управления и власти.

Профессионализм и профессиональная культура как раз и заключаются в том, что «государственные люди» совершенно ясно и понимают ту ответственность, которую они берут на себя, приходя в государственное учреждение, садясь за рабочий стол, принимая то или иное решение, встречаясь с избирателями.

Профессионал в сфере государственного управления и государственной службы – это в первую очередь человек, хорошо понимающий меру своей ответственности за порученное дело.

Ответственность относится к числу вечных категорий государственной службы и выражает особое социальное, морально-правовое отношение индивида, его способность в полной объеме отвечать за выполняемую работу, сознательно, намеренно и добровольно выполнять определенные требования и обязательства, осуществлять стоящие перед ним задачи в соответствии с действующими правилами, нормами, законами, а также со сложившимися определенными морально-правовыми традициями. Федеральный Закон «Об основах государственной службы Российской Федерации» в ст. 14 «Ответственность государственного служащего» предусматривает за неисполнение или ненадлежащее исполнение государственным служащим возложенных на него обязанностей целый ряд дисциплинарных взыскании, а п. 5 этой статьи гласит: «Государственный служащий несет предусмотренную федеральным законом ответственность за действия или бездействие, ведущее к нарушению прав и законных интересов граждан».

Но не только суровые положения закона, его строгие формулировки, но и сама государственная служба как служение настоятельно требуют по определению быть ответственным во всем и всегда. Профессионализм, профессиональный долг и культура в системе государственной службы предписывают демонстрировать прямое подчинение законам, их скрупулезное исполнение, буквальное следование им, неизменное и верное. Профессионализм и профессиональная культура государственной службы проявляются в степени осознания ответственности этой деятельности, ее значимости и необходимости для общества.

Стало ли привычкой, стойкой традицией, необходимостью в системе государственной службы ответственное, безо всякого принуждения исполнение своих обязанностей? Как показывают социологические исследования информационно-социологического центра РАГС, проведенные среди различных категорий государственных служащих в 1997 г., на вопрос: «Какие из следующих одиннадцати условий работы удовлетворяют Вас, а какие нет?» критическое отношение к распределению прав и ответственности в органах государственной службы высказали 53,2% опрошенных, т.е. чуть больше половины. В то же время большинство считает вполне удовлетворительными такие условия работы, как субординация во взаимоотношениях – 75,2%; содержание выполняемой работы – 69, морально-психологический климат в коллективе – 62,2% опрошенных (здесь следует заметить, что это не столько ответы, сколько самооценка деятельности государственных служащих; и вот среди этих самооценок работников органов государства разных уровней почти каждый четвертый – 38,6% – критически оценивает состояние ответственности и, следовательно, нигилистически относится к выполнению своих прямых служебных обязанностей).          

Что касается благорасположенности государственных служащих наших дней к проблеме субординации во взаимоотношениях, содержанию выполняемой работы и морально-психологическому климату, то массовая удовлетворенность этими факторами обусловлена тем, что сам характер службы является синтезом канцеляризма, бюрократизма и общественного статуса государственного служащего. Данное обстоятельство позволяет с большой степенью уверенности утверждать, что бюрократический характер службы в госаппарате вполне устраивает подавляющее большинство опрошенных госслужащих. И еще одно замечание: современные чиновники в большей степени озабочены вопросами субординации, чем ответственным служением на своем посту (вспомним: 75,2% и 53,2%). Но самым удивительным в этом вопросе является то, что содержанием работы довольны 69,2%, но распределением прав и обязанностей недоволен каждый четвертый. Данное положение подтверждается и другим фактом: способны брать ответственность на себя только 55,7%, т. е. чуть больше половины. Таким образом, ни в коем случае не стоит романтизировать государственную службу, представлять ее в розовом свете, выдавать за чистое служение (хотя таковой по определению, по природе она является) – ведь немногим более половины служащих могут отвечать за совершаемые дела, за свою непосредственную профессиональную деятельность. Думается, что на состояние государственной службы оказывают прямое и довольно-таки сильное влияние ситуация межвременья, в целом нестабильное положение в стране, смена идеологических ориентиров и другие факторы, среди которых значительное место занимает проблема кризиса власти, от разрешения которой зависят стабильность в стране, благополучие людей, здоровье государства, устойчивость его институтов. Действительно, кризис потряс все государство, все его структуры снизу доверху, он является глубоким, всеобщим и всесторонним.

Глубоким этот кризис является в силу того, что он затрагивает глубинные процессы, основы жизни общества, а не какие-то поверхностные, вторичные явления. Всеобщим – потому, что охватил не какие-то регионы, а буквально всю страну. Всесторонний этот кризис потому, что он коснулся не отдельных, а всех сторон жизни общества – экономики, политики, идеологии, культуры, социальной сферы, социально-классовых и национально-этнических отношений. Конечно же, кризис власти является не просто одним из многих кризисов, развивающихся в стране (кризис экономики, кризис идеологии, кризис национальных отношений и т.д.), а как бы их квинтэссенцией, их сгустком. Он тесно взаимосвязан с ними, выступает их причиной и следствием одновременно.

Чтобы предотвратить кризис власти и управления, недостаточно осуществить только те или иные изменения в самой власти, во властных структурах. Нужно обеспечить позитивные изменения во всех без исключения сферах жизни общества, как говорится, вытянуть «цепь», сковавшую все виды и типы социальных связей, создать условия для преодоления кризиса прежде всего экономики, затем – культуры, идеологии и т.д.; устранить или хотя бы частично нейтрализовать причины, вызывающие этот глубокий и всеобщий кризис.

Слово «кризис», написанное по-китайски, состоит из двух иероглифов: один означает «опасность», другой – «благоприятную возможность». В этом, видимо, проявляется мудрость Китая, где все дается в своей непосредственной связи, «живой жизни» – в противоречии и выражено через противоречия; одно присутствует в другом и с этим другим тесно взаимодействует. Действительно, кризис несет в себе и тревожно-болезненную опасность, и некое неявное указание на благоприятную возможность. Ведь на самом деле все кризисы одинаковы, все предсказуемы в ретро-перспективе, все зарождаются задолго до своего разрешения, до своего мучительного выявления и остро конфликтного проявления. Всем кризисам присуща некая неизбежность, будто они предопределены свыше.

Но это, конечно же, не так, и ничего мистического в любом кризисе нет и быть не может, ибо все кризисы творятся людьми, наделенными сознанием, которые вступают в него со всеми своими верованиями, предрассудками, предубеждениями, желаниями, страстями и попытками объяснить новые явления и факты, которые они же и вызвали к жизни своими действиями. Чаще всего люди бывают не способны и не подготовлены к тому, чтобы оценить то, что они вступили в кризис, что новая действительность требует новых понятий и новых интерпретаций, новых, приличествующих ситуации, категорий. Чтобы понять и оценить кризис, требуются реализм, объективность, т. е. все то, что называется культурой мышления и издревле присутствует в диалектическом способе мышления. Как правило, именно диалектической культуры мышления в .пору кризиса и не хватает, диалектика полностью элиминируется из научного обихода, а также из политики, права и других форм общественного сознания. Диалектика не в моде.

Как пишут ученые, занимавшиеся этой проблемой, кризис имеет целый ряд характерных черт. Назовем наиболее типичные.

Относительное или показное единодушие («социальная дружба», по Аристотелю) сменяется крайними разногласиями, разногласиями не в деталях, не в частностях, а в основных и руководящих принципах, идеях. По сути дела начинается всеобщий разгром принципов, отказ от устоявшихся теоретических положений, которые ранее были эвристичны. Каждая социальная группа, партия, движение предлагает свои концепции относительно того, как объяснить новые факты и явления. Период сомнений, колебаний, недостоверных, умозрительных суждений налицо, причем каждая школа или направление практически во всем расходятся с другими, да и прямо враждебны своим оппонентам. Политика, философия стали прибежищем дилетантов: это их пора, время их полета, их звездный час; самое худшее из случившегося – это то, что дилетанты лезут в практическую политику, в социальное управление, занимаются перестройкой государства, всего общественного здания.

Результат деятельности дилетантов трагичен: они оставляют после себя руины, разрушают все, что чуть-чуть выше их понимания. В этих условиях наука, политика, и в первую очередь мораль, теряют свою воспитательную ценность, полностью девальвируются; дух положительной науки, политики, социального управления становится ложным и до некоторой степени опасным: осуждаются все прежние начинания и приносившие практическую пользу дела и намерения. Реакционные круги и силы (под каким бы именем они ни выступали) отлично пользуются кризисом и обостряют его, вызывая к жизни антиинтеллектуальные движения и отжившие идеи, забытые, средневековые «науки» – астрологию, хиромантию и т.д. Но люди, вступившие в кризис и сами же его вызвавшие, отделяют его признаки от него самого, отделяют свойство от сути. А подлинная природа любого кризиса, его сущность состоит в том, что некое ранее единое явление или объект насильственно разъединяется или же некогда самостоятельно существовавшие явления насильственно соединяются. Кризис есть всегда насильственное разрешение противоречий, насильственная их ликвидация или же противоестественное, насильственное их сочленение.

Каждый кризис имеет определенный алгоритм, но все они должны рассматриваться как реальное, действительное и насильственное, т. е. противоестественное воссоединение или разъединение «живых» противоположностей и отношений, которые между ними возникают, т.е. противоречий. Раз противоречие – «корень и жизненность» (Гегель) всякого предмета, то кризис затрагивает сущность того или иного социального явления; кризис – это движение противоречия, которое в конце концов вызывает изменение в сущности данного явления. Кризис ни в коем случае нельзя назвать второстепенным, латеральным моментом развития объекта. Он вгрызается в самую суть предмета, разлагает его весь целиком, оставляя после себя горы разрушенных принципов, идей, которые будут «строительным материалом» для будущих социальных организмов, для создания нового общественного, обновленного порядка, новых социальных отношений. В этом, на наш взгляд, значение любого кризиса. Все они преодолимы, только для выхода из них необходимы воля и знание.

Перейдем теперь от теоретических положений к реальному состоянию, в котором оказалась Россия в последнее десятилетие XX в., и сделаем попытку объяснить кризис власти, исходя из фактов, предоставленных нам самой действительностью. Пожалуй, начнем с того, что напомним ту оценку положения в России, которая была дана Конституционным Судом РФ «О состоянии конституционной законности в Российской Федерации», направленную 5 марта 1993 г. Верховному Совету РФ: «Россия переживает один из самых сложных периодов своей истории. Экономика в упадке. Не обеспечены экономические и социальные права граждан, не ослабевают межнациональные конфликты. Растет преступность. Набирают силу радикальные движения, преследующие антиконституционные цели. Государственный аппарат поражен коррупцией. Правовой нигилизм приобрел широкое распространение даже среди высших должностных лиц Российской Федерации и ее субъектов. Недовольство людей бездействием властей, конфронтацией между ними грозит вылиться в социальный взрыв. Под угрозой конституционный строй Российского государства».

Эти оценки применимы к характеристике современного положения в России. Более того, можно добавить, что углубление всестороннего кризиса российского общества, возникновение и развитие кризиса власти и управления может поставить под угрозу существование единой России, ее независимость, российскую государственность.

Среди причин кризиса власти выделяются, в частности, ухудшение в стране экономического и социального положения, обострение противоречий между субъектами Федерации и межнациональных противоречий, несовершенство правовой базы функционирования органов власти и управления. Обращают на себя внимание также незавершенность перехода от советской республики к новой форме правления, развертывание кризиса всей системы политических отношений. Не способствует укреплению государственной власти и управления и резко обострившийся конфликт мировоззрений, финансово-промышленных групп, «война компроматов», идеологическая борьба между представителями различных социальных слоев и групп, политических партий и общественных организаций, фракций, зачастую принимающая отнюдь не корректные формы, в том числе и личного противостояния, оскорбительных заявлений и т.д.

Развитию кризиса власти и управления в России в немалой мере способствуют и такие геополитические факторы, как ослабление позиций России на мировой арене, начавшаяся дезинтеграция России, безнаказанное притеснение россиян и их незащищенность в странах, ранее входивших в СССР.

Выявление комплекса основных форм и сущности нового системного кризиса власти и управления в Российской Федерации, объективных и субъективных причин, делающих его неизбежным, – необходимая предпосылка научного определения наиболее эффективных путей и методов, повышения эффективности государственной службы, без чего невозможно дальнейшее развитие российского общества, становление российской государственности.

Учитывая вышеизложенное, рассмотрим некоторые особенно яркие формы, факты, процессы, в которых наиболее явно, на наш взгляд, проявляется развитие кризиса власти и управления и которые негативно сказываются на эффективности их функционирования:

1. Отсутствие четко выработанной и легитимно принятой программы построения рыночной экономики и демократического правового общества, частые колебания в зависимости от личных взглядов тех или иных часто меняющихся представителей руководящей «команды», вынуждающие колебаться и значительную часть региональной и местной административно-политической элиты. Неуверенность в выработке и проведении общегосударственного курса, конечно, к добру не приводят. Но корректировка не оправдавшего себя курса, безусловно, нужна. Она была предложена в сентябре 1997 г. в связи с введением так называемого «нового экономического порядка», в соответствии с которым механизм рынка и государственное регулирование работали бы слаженно. К сожалению, 6 лет понадобилось для того, чтобы убедиться в неэффективности разрушительных мер и сделать очевидно вытекающий из истории нашей страны и развитых капиталистических стран вывод о «необходимости повышать роль государства в экономике». От политики невмешательства, как было заявлено, мы решительно переходим к политике упреждающего регулирования экономических процессов, контроля за жизненно важными отраслями и эффективностью расходования бюджетных средств. Это возвращение государства к продуманной экономической стратегии. Теперь именно оно начинает определять основные направления экономической деятельности. Отметим, что и сейчас (после скандальной приватизации за бесценок многих важнейших предприятий и целых стратегических отраслей) возможности государственного регулирования экономики существенно ослаблены, а заявления остались простыми словами.

2. Конфронтация представительной и исполнительной властей на всех уровнях, хотя порой она значительно ослабевает, но не прекращается, что свидетельствует о низкой политической культуре представителей этих властей. Нередко разногласия между исполнительными и законодательными органами приходится решать в Конституционном Суде РФ и в местных органах судебной власти.

Ослабляет эффективность действий органов власти и управления, а порой и усиливает возможности их кризиса обострение взаимоотношений федерального центра, органов власти субъектов РФ и местного самоуправления, особенно на стыке их компетенции. Нередко региональные власти вмешиваются в дела местного самоуправления, пытаются вопреки Конституции РФ командовать ими. В некоторых субъектах Федерации региональная исполнительная власть вторгается в деятельность территориальных органов федеральной власти.

3. Нарастающие тенденции дистанцирования ряда субъектов РФ от федерального центра, проявления ими своей «независимости», подчеркнутой «суверенности» – яркое проявление создания условий для развития кризиса власти и управления. Принятие Конституции РФ 1993 г. и подписание договоров между РФ и субъектами Федерации во многом ослабили внутриполитическую напряженность в сфере федерализма. Однако подписание их шло без согласия других субъектов Федерации, без учета их интересов, при отсутствии четко разработанных принципов разграничения полномочий и предметов ведения. Это, безусловно, расшатывает конституционный государственный строй России.

Предстоит еще немало сделать, чтобы создать такое федеративное устройство, которое обеспечит эффективную деятельность федеральных и региональных органов власти и управления.

4. Коррумпированность государственных и муниципальных чиновников убедительно свидетельствует о возможном возникновении и развитии кризиса власти и управления, что приведет к дальнейшему снижению эффективности их функционирования. Участившиеся в последние годы попытки чиновников устанавливать свои, выгодные им правила работы в условиях рынка и, с другой стороны, давление на органы власти и управления со стороны бизнеса и банков, финансово-промышленных групп – все это свидетельствует о нездоровой социальной среде, болезненных явлениях в социальных отношениях. Коррупция приобрела столь значительный размах, что о ней вынуждены прямо говорить высшие чины государства. «Преступность сегодня нагло вползает в политику и диктует там свои законы. Сомнительные личности рвутся к власти. Им в этом помогают нечистые на руки чиновники» (см.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию. Сентябрь 1997 г.). В связи с этим остро стоит задача оздоровить аппарат власти и управления, освободить его от коррумпированных элементов, принять необходимые меры, в том числе в законодательстве и кадровой политике, чтобы закрыть доступ к государственным и муниципальным постам лицам с преступным прошлым.

В последние годы все более углубляется кризис доверия к власти. Неприглядную роль сыграли политические стычки по кадровым вопросам в высших эшелонах исполнительной власти между «президентской командой» и Государственной Думой России летом 1998 г., которые обернулись затяжным процессом многократной смены федерального правительства. Подобной ситуации не знают демократические страны, тем более, что противостояние властей нигде никогда не доходило до расстрела и разрушения здания парламента, ареста депутатов, приостановления деятельности законодательной ветви власти. По данным опроса, проведенного в июле 1998 г. РАГС с участием СКАГС, на вопрос об особенностях политического руководства страной более 60% различных категорий населения отметили единоличное принятие решений высшими руководителями и полную неразбериху в органах власти.

В этом аспекте характерно, что, согласно тому же опросу, по отношению к милиции, налоговым инспекциям, банкам, в 75% случаев среди граждан царят чувства опасения, недоверия и ненадежности. Испытывают доверие к этим государственным структурам только от 4 до 10% опрошенных. В отношениях граждан к региональным властям преобладает недоверие (45% ответивших), к депутатам – безразличие (50,4%) и неуважение (24,7%). Свои отношения с руководителями предприятий 31,6% респондентов оценивают как конфликтные и 29,7% – как равнодушные.

5. Резкий рост численности аппарата управления и все большее отчуждение от власти и управления широких слоев населения – характерный признак потери эффективности власти и управления, означающий их кризисное состояние. Несмотря на продолжающееся провозглашение приоритета демократических ценностей, на деле наметилось, падение демократической культуры.

Вновь ссылаемся на результаты социологического исследования, проведенного РАГС при Президенте РФ (с участием СКАГС) по проблеме «Государство и общество» в июле 1998 г.

Совокупность ответов опрошенного населения и чиновничества (о преобладании администрирования вкупе с неразберихой в политическом руководстве, о взаимном отчуждении между народом и властью) эмпирически подтверждает, что «в стране сложился авторитарный режим власти в классическом виде. Относительным исключением из правила является лишь то, что безответственный авторитаризм в государственном управлении утвердился демократическим путем и опирается на плебисцитарный тип демократии». Остальные хрестоматийные (хотя все аналогии несут печать условности) признаки авторитаризма, отмечается в отчете об итогах исследования, налицо:

– концентрация власти в руках Президента, а в регионах – губернаторов при отсутствии реального парламентского и общественного контроля;

– кризисное состояние общества;

– ограниченность контроля над экономикой и развитием социальной сферы;

– периодическое отстранение от власти без проведения анализа или объяснения причин дискредитировавшей себя в глазах населения правящей группировки;

– отсутствие в стране развитой партийной системы, демократических традиций;

     – утрата обратной связи власти с населением, своеобразным возмещением которой становятся массовые акции протеста;

– неустойчивость режима власти, в итоге чреватая переходом в дальнейшем либо к тоталитаризму, либо к демократии.

В этой связи хотелось бы напомнить одно громогласное, оставшееся лишь словами, высказывание бывшего Президента РФ: «Власть в России будет эффективна только тогда, когда она станет открытой, понятной и предсказуемой, когда она научится отзываться на боли людей, когда современные технология, культура и демократические традиции власти не оставят брешей для бездарности и недобросовестности. И, наконец, когда сумеем мобилизовать гигантский потенциал российских людей и природных богатств, потенциал завоеванной нами свободы». Спустя два года после этого заявления вновь констатировалось усугубление проблемы – дальнейшее падение эффективности и престижа государственной власти в России: «Главная причина неэффективности власти – несоответствие между новой конституционной организацией государства, новыми задачами, которые должна решать власть, и во многом сохранившимися старыми подходами, структурами, методами управления».

Разработка и реализация комплекса законов и нормативных документов по проблемам государственной (и муниципальной) службы, в том числе государственной кадровой политики – важнейшая задача повышения эффективности государственной власти и управления и выхода их из кризиса.

Решение этих задач, и прежде всего в экономической сфере как одной их самых фундаментальных и приоритетных, при наличии социального согласия, при участии всех ветвей власти, при взаимодействии с органами местного самоуправления позволит создать важные предпосылки серьезного улучшения функционирования государственной и муниципальной службы, повышения эффективности в области социального управления. Все кризисы преодолимы. За ними всегда следует общее оздоровление и создаются благоприятные возможности для выхода из кризиса.

В числе факторов, могущих способствовать выходу из него, конечно же, будет и повышение профессиональной культуры государственных служащих, всей системы государственной службы. А это, как известно, процесс весьма дорогостоящий, длительный, сложный, и нереально надеяться на улучшение в этой области в ближайшее время. Тем более нет особых перспектив на данном поприще из-за засилья в аппаратах власти медиократов – людей, по вине которых (осознанной или нет – это не так уж и важно) страна оказалась в ситуации, когда отброшено многое из того, что было положительного и ценного в предшествующем периоде отечественной истории, в организации и осуществлении государственных дел.

Отказались от достигнутого все те же медиократы, которые ныне возглавляют многие государственно-административные структуры. Вот поэтому сегодняшний этап государственного строительства вполне уместно назвать медиократическим.

Сущность медиократического управления состоит в том, что возглавляющие управленческие звенья руководители (или большинство из них) просто-напросто не понимают самой сути управления, ее приоритетов, ведущих составляющих, в числе которых, как мы знаем, находятся социальные интересы людей.

Именно медиократы как классический тип дилетанта не смогли за все время нахождения у власти найти такой эффективный способ решения государственных проблем, который позволил бы улучшить качество жизни людей, избежать насилия, баррикад, бессмысленной войны.

Во всей деятельности медиократов есть что-то противоестественное, нарочито искусственное, насильственное по отношению к народу, государству, истории. В стране, находящейся в состоянии кризиса, они озабочены решением своих сугубо корпоративных интересов. Об этом свидетельствуют результаты уже неоднократно упоминавшихся социологических исследований. Так, социологи пришли к выводу, что государственные служащие проявляют заинтересованность в расширении своих служебных полномочий и гораздо хуже относятся к возможности расширения прав населения в различных областях управления, а также к допустимости применения средств, общественного воздействия на власть. Короче говоря, они отстаивают свои корпоративные интересы в любой ситуации, даже если она представляется нестабильной и напряженной. Хорошо известно, что индикатором деятельности государственных служащих является отражение ими интересов государства, большинства населения страны. Но, как мы только что убедились, государственные чиновники в меньшей мере заботятся об этом, несмотря на то, что сегодня фундаментом нормативно-ценностных ориентации, казалось бы, является необходимость защиты государственных интересов населения.

Среди опрошенных выделяются три большие группы. С одной стороны, приверженцы защиты только государственных интересов – 41%; с другой – сторонники защиты только интересов населения – 24%; с третьей стороны те, которые считают необходимым отстаивать интересы и государства, и населения. Однако понимание «защиты государственных интересов» несколько своеобразно, если не сказать более резко, ибо предметно под государственными интересами, как удалось выявить ученым, многие имеют в виду прежде всего следующее:

– обеспечение ведомственных задач и сложившихся механизмов управления–36%;

– защита интересов отдельных производств и отраслей народного хозяйства–31%;

– защита интересов конкретных субъектов РФ – 29%.

Данными тремя параметрами «интересов» и ограничен круг «видения» значительной части государственных служащих. Зачастую не учитываются интересы, связанные с условиями быта и жизни людей, условиями работы, оплатой труда и ценами в магазинах, на рынке, размером платы за услуги. А в этой совокупности интересов раскрывается, как мы знаем, содержание интересов. Они являются причиной человеческих действий, социальной активности людей, придают всей деятельности индивидов сознательный и разумный характер. То, что выдают за интересы современные, «аутентичные», государственные служащие, есть всего лишь квазиинтересы, интересы корпоративные, интересы, далекие от государственных и людских нужд и запросов. Ситуация с отражением интересов своей собственной группы и выдаванием их за интересы государственные напоминает эпизод, имевший место в начале столетия, когда реформатор П. А. Столыпин заявил Думе: «Правительство отвечает перед государем, но не перед вами».

Конечно, ожидать, что все нынешние чиновники могли бы защищать и отстаивать интересы больной страны, было бы по крайней мере наивно, «популистски»; медиократы на это не способны. Население страны за подобное к нему отношение платит той же монетой: в отношениях граждан к региональным властям преобладает недоверие (45,5%), а к депутатам – безразличие (50,4%) и неуважение (24, 7%). По-настоящему тревожит чиновничество лишь вероятность утраты социального статуса. Не подлежит сомнению, что нынешним чиновникам есть что терять: благополучие, хорошую заработную плату, относительно комфортные условия труда, престиж, основанный на власти, и т.д.

Профессионализм, профессиональная культура раскрываются в той активности, инициативности, с какой человек относится к своему делу, к выполнению своих прямых должностных обязанностей. Ведь недаром говорится, что трудолюбие – душа всякого дела, залог благополучия, глубокого и неизменного уважения к человеку-профессионалу.

Материалы упоминавшихся уже неоднократно социологических исследований показали усиление тенденции к деградации стимулов и мотивов трудовой деятельности. Причинная обусловленность этого неблагоприятного для общества явленияя не ограничивается экономическими обстоятельствами – спадом производства, сокращением рынка труда, задержкой выплат заработной платы и др. Для многих, занятых стандартным трудом по найму в государственном или ином секторе экономики, профессиональная принадлежность, квалификация и другие профессиональные признаки и факторы перестали играть социально-статусную роль. Более того, труд перестал быть фактором социального самоутверждения, благосостояния, почета. Думается, что никакого отношения к данной ситуации не имеет максима Ромена Роллана: «Труд – это единственный титул истинного благородства», ибо благородства не стоит ожидать от многих госслужащих: лишь 17% участников социологического опроса на вопрос, кому сейчас живется хорошо в России, ответили: «тем, кто имеет работу». Остальные отнесли к хорошо живущим тех, «кто умеет крутиться» или «у кого много денег». А на вопрос, какие именно люди сегодня живут припеваючи, получены следующие ответы.

 

Таблица

 

 

Примечание: Сумма ответов больше 100%, так как по методике опроса можно было указать несколько категорий таких людей

 

Как со всей очевидностью свидетельствуют факты, обеспеченность большинства населения страны самыми необходимыми товарами и услугами явно неудовлетворительна. Самое же главное заключается в том, что профессионалы – «классные специалисты», цвет трудового народа, по оценке четырех категорий работников, опрошенных социологами, влачат жалкое существование. Это говорит о том, что за время «перестройки» и «реформ» произошло обесценивание профессиональных качеств специалистов высокой квалификации, общество деградирует в «святая святых» своей деятельности – в трудовой сфере. Ведь только трудом можно достигнуть самобытности и приобрести подлинное достоинство. Период «реформ» в истории и памяти российского населения останется как период неоправданных потрясений и трагедий. Так считают почти 37% жителей России. Именно их страшит перспектива перемещения на социальное дно.

И еще один аспект проблемы трудовой деятельности людей: за время «реформ» в результате закрытия предприятий и учреждений произошел разрыв социальных связей, и на помощь со стороны трудовых коллективов могут рассчитывать только 24,4% работников. Разрывы устоявшихся социальных связей в государстве и обострение личностного, субъективного восприятия этого процесса являются, как отмечают социологи, важной причиной усиления социально-психологического дискомфорта и большого числа самоубийств, которые превращаются в весьма зловещее социальное явление: ежегодно добровольно уходят из жизни 75 тыс. жителей России, т. е. в течение года как бы вымирает небольшой русский городок.

Все это и многое другое является видимым свидетельством насильственного разрешения противоречий, доведения до абсурда отношения «народ и власть», когда общий кризис в государстве вызывает, естественно, отчуждение властных структур от народа и народа от власти. В этом неестественном разрешении противоречий, вне всякого сомнения, определенная часть вины (или, как сказал бы М. Хайдеггер, «трансцендентальной вины») лежит и на государственных служащих. Слишком далеки они от народа – социальная сословно-корпоративная группа со своими собственными интересами, горстка людей, целью которых является деятельность по поручению и от имени государства по реализации его функций, и в первую очередь властных.

Начиная со славянофилов и вплоть до наших дней, вопрос «народ и власть», «народ и государство» всегда понимался как прямая оппозиция, как вечное противопоставление одного другому. Н.А. Бердяев эту ситуацию объяснял так: «Славянофилы не любили государства и власти, они видели зло во всякой власти. Очень русской была у них та идея, что складу души русского народа чужд культ власти и славы, которая достигается государственным могуществом» (Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX в. и начала XX в. // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 171).

В другой своей работе этот русский философ снова обращается к данной теме и пишет: «Вся русская интеллигенция не любила государства и не считала его своим. Государство – это были «они», чужие, «мы» же жили в ином плане, чуждом всякому государству. Если русским свойственна была мысль о священном помазании власти, то им же свойственна была мысль, что всякая власть есть зло и грех» (Бердяев. НА. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 54).

В этих справедливых положениях обнаруживается, на наш взгляд, характерное для России живое и жизненное противоречие – на облик России всегда накладывали печать отношения русского народа (и интеллигенции в том числе, как его «части») к государству и власти. В течение многовековой российской истории обнаруживается завидное единодушие по этим проблемам. На характере взаимосвязи государства и власти в истории России лежит отблеск русской ментальности, где главенствующая роль принадлежит соборности как способности принимать только то, что сохраняет исконно общинные, коллективистские формы сожительства. Отсюда в России идет сильное и стойкое неприятие всего искусственного, казенного, «государственно-суррогатного». Поэтому-то в отношении к государству и власти народ практически всегда проявлял солидную долю равнодушия, скепсиса, индифферентности.

Если раньше население России было прочно защищено сильным государством и столь же сильной, но во многом отчужденной от него «их» властью, то в настоящее время оно лишено подобной опоры. А власть по-прежнему далека от его интересов, многократно их нарушает.

Сами обстоятельства настоятельно требуют искать пути разрешения старых противоречий между государством, властью и народом. Можно ли найти простые ответы на мучительные вопросы в проводимых социологических исследованиях? Ученые положительно отвечают на это. Но ответ далек от оптимистического или же нейтрального.

Социологи отмечают, что в демократическом обществе, на статус которого претендует Россия, утверждение государственной власти на конституционной основе является, несомненно, главным условием ее легитимности. Вместе с тем это условие не единственное, ибо наряду с правовым аспектом функционирования политической системы имеют значение социально-экономические, социально-управленческие, этнические и иные факторы. Неэффективность государственных органов в решении жизненно важных для населения страны проблем, коррумпированность многих высших должностных лиц, ущемление прав и эфемерность свобод граждан, другие факты такого же рода способны вызвать кризис доверия к власти и поставить под сомнение ее легитимность.

Материалы социологических исследований показывают, что при одинаковой нелюбви россиян ко всем ветвям власти они руководствуются в политическом выборе не партийными и классовыми пристрастиями, а идеями консолидации общества. В частности, на вопрос, какие политические преобразования сейчас больше всего нужны России, 44,4% опрошенного населения высказались в пользу единства действий органов исполнительной и законодательной власти и 22,1% – за усиление роли законодательной власти, судов, прессы, общественности в контроле над исполнительной властью.

Данные социологические исследования, как и другие опросы подобного рода, лишь подтверждают очевидный факт многовекового господства в России такого менталитета, который в своей основе противится всякой власти, выступая, однако, консолидированно за предоставление власти таким силам, чье управление не затронет стремления народа к самостоятельности, свободе действий в социально-бытовой, нравственной и иных сферах – в них не должна вторгаться никакая власть. Вот это и есть «русская духовность», для которой, естественно, совершенно непонятно и неприемлемо противопоставление властей.

Из всего арсенала методов и средств на протяжении столетий в России предпочтение отдавалось соборности как исконно русской идее, органично выражавшей самое общее и глубинное во всей истории.

Идея соборности – это идея о прошлом, настоящем и, несмотря на элемент утопичности наших суждений, будущем России. Соборность в значительной мере воплощает облик России, богатство и самобытность ее истории.

Соборность – это сгусток интересов русского духа; она отражает надындивидуальность и одновременно с этим особенность русской судьбы. Данная идея и социальная практика решения всех встававших перед страной проблем прослеживается на всех этапах существования огромной евроазиатской державы, проникает во все сферы ее жизнедеятельности, так или иначе присутствует в каждой из них. «Коммюноторная» (Н.А. Бердяев) российская практика вбирает в себя все то, что составляет внутреннюю природу социально-культурного бытия России. Именно на нее опирался русский народ во все тяжкие для него времена: на коллективный разум, любовь к Отечеству и малой родине, признание приоритета духовности над материальными интересами, на устремленность к свободе и независимости и т.д.

С позиции соборности государство и власть должны стать подлинно народными, вся территория государства должна управляться соборно, коллективистски, а соборная воля в этом случае сможет выступить в качестве гаранта единства России и ее народов.

Соборность – это надежда России во времена слабости, кризиса и неуверенности в завтрашнем дне. В эти времена мало кто может удержаться от искушения и неодолимого желания найти быстрые и эффективные средства, обладающие чудодейственной силой, методы и приемы, способные легко и просто, без всяких усилий преодолеть слабость, избежать дальнейшего распада, остановить катастрофичность падения. Все это не что иное, как миражи, фата-моргана, отражение переломного момента, переживаемого Россией уже не первый раз.

Облик России, ее культура определяются тем, что она не просто огромная страна, а прежде всего своеобразная, неповторимая формация, необъятный материк, имеющий свои вполне ясные и точные материальные и духовные очертания. Именно на этом беспредельном евразийском пространстве возникли весьма непростые обстоятельства, о которых говорилось выше, приведшие Россию к кризису.

Выход из данной ситуации всегда находился и вновь может быть найден только соборно, коллективистски, при наличии согласия, гражданского единства, желания и воли подавляющей части народа. К тому же выход из кризисной ситуации со всей очевидностью обнаруживается именно в соборности как национально-государственном принципе организации всей жизни, всего российского культурно-исторического ансамбля.

Естественно, преодоление кризиса не будет легким, быстрым и моментальным, ведь ничто разрушаемое годами не воссоздается в одночасье, вдруг, чудесным образом. В данных условиях соборность как раз и играет роль надежного спасительного круга. Соборность в это время – это ожидание подъема России, вера в ее неординарную и уникальную судьбу; соборность – это то средство, тот целительный бальзам, который позволит ей выздороветь, выйти на новые рубежи человеческой цивилизации. В выполнении этой трудной, но необходимой, животрепещущей задачи определенная роль принадлежит всем органам, всем структурам государственной власти, в том числе и государственной службе как социальному институту, защищающему интересы государства и его подданных.

В этих условиях население страны вправе рассчитывать на переориентацию и переоценку государственными чиновниками своей роли в возрождении России, выполнении ими своего гражданского долга.

Профессиональная культура – это качество самой управленческой деятельности, уяснения ее существенных признаков, свойств и достоинств, которые придают ей специфический характер, выделяют ее из других видов деятельности. Грамотное сочетание и использование разнообразных методов и средств в системе государственной службы призваны гарантировать стабильность, спокойствие и социальную дисциплину в обществе. Поэтому создание благоприятного общественного режима, где царит социальный порядок, является индикатором определенного уровня профессиональной культуры государственной службы. Процесс достижения социального мира и согласия, всех общественных звеньев, относительного спокойствия и сплоченности вокруг фундаментальных национальных идей и ценностей в каждой стране и от государства к государству происходит по-разному. О состоянии профессионализма и профессиональной культуре в различных европейских странах речь пойдет в следующей главе.

 

ГЛАВА VIII

ПРОБЛЕМЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМА В СОВРЕМЕННЫХ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ СТРАНАХ

 

Все «счастливые», благополучные европейские страны спокойно и равномерно обустраивают свое государственное общежитие, а «несчастливая», сотрясаемая кризисами, революциями и реформами Россия все никак не уйдет от нескладной своей судьбы, не может выбрать свою магистральную дорогу развития. Проводимые в России преобразования не могли осуществиться в полной мере по той простой причине, что они не опирались на народные традиции, а только их ломали, корежили устоявшиеся было формы организации, государственного устройства. Как правило, реформаторы в быт и жизнь страны вносили такие новшества, которые были неприемлемы для большей части страны, непривычны для ее обитателей. Всякая реорганизация в России осуществлялась сверху, властными структурами, без апелляции к тем, для кого она предназначалась, и к тому же сопровождалась жестокостью и насильственными мерами («с кровопролитием», как горько шутил Салтыков-Щедрин). Кроме того, все реформаторы-«перестроечники» вместо серьезного и аргументированного объяснения самой реформы, ее хода и перспектив, целей и методов пускались в беспардонную демагогию или же начинали жестоко преследовать инакомыслящих. Почти все инициаторы преобразований в качестве неотразимого довода приводили пример той или иной страны, в которой, по их мнению, процветание обеспечено такой-то формой или структурой, перенеся которую в Россию, можно гарантировать ее дальнейшее безбедное существование. О том, что подобные высказывания принадлежат не только политической «элите», определяющей ход развития России, но стали общим местом и банальной истиной и в научных кругах, свидетельствует материал под названием «Зарубежный опыт работы с кадрами и возможности его адаптации в России», помещенный в коллективной монографии «Государственная кадровая политика: концептуальные основы, приоритеты, технологии реализации». Здесь утверждается: «Очевидно, для эффективности работы госслужбы Российской Федерации ее основу должен составить корпус высокопрофессиональных специалистов, владеющих технологией «государственного менеджмента» (администрирования), представляющих собой подготовленную специальной системой образования своего рода административно-управленческую элиту по европейской модели. Однако с учетом расширения функций госслужбы, ростом необходимости иметь в ее составе лиц, знакомых с объектом управления, а не только с технологией правления, часть корпуса госслужбы должна формироваться по американской модели» (М., 1996. С. 245).

Итак, перед нами типичный образчик эклектичного подхода к проблеме, смешения «времен и стилей». Автор предлагает перенести в российские условия (во многом механически) два образца, две модели организации и функционирования государственной службы: европейскую и североамериканскую и соединить их, очевидно, с уже существующими несколько веков российским опытом государственного устройства, с российской многонациональной государственностью. То, что данная мысль неоригинальна и ненова, ясно и без комментариев. Но самое прискорбное при этом состоит в том, что идея сочетания двух или трех «оригинальных» и «эффективных» моделей повторяется с решительной настойчивостью и безапелляционной назойливостью; уже только это свидетельствует о ее бесперспективности и тупиковости.

Многочисленные сторонники соединения двух-трех государственных систем очень сильно напоминают персонаж пьесы Н.В. Гоголя «Женитьба» Агафью Тихоновну, которой предстоял трудный и «мучительный» выбор жениха: «Право, такое затруднение – выбор! Если бы один еще, два человека, а то четыре. Как хочешь, так и выбирай. Никанор Иванович недурен, хотя, конечно, худощав; Иван Кузьмич тоже недурен. Да если сказать правду, Иван Павлович тоже хоть и толст, а ведь очень видный мужчина. Прошу покорно, как тут быть? Балтазар Балтазарович опять мужчина с достоинствами. Уж как трудно решиться, так просто нельзя, как трудно! Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича – я бы тогда тотчас же решилась. А теперь поди подумай! просто голова даже стала болеть. Я думаю, лучше всего кинуть жребий» (Гоголь Н. В. Собр. соч: В 7 т. Т. 4. М., 1977. С. 125.).

Вряд ли нам надо бросить жребий, какую модель государственного строительства и государственной службы выбирать. В предыдущей главе мы уже останавливались на особенностях России, ее особом пути, опоре на общинность и коллективизм. Имеют ли подобные черты страны Западной Европы? Может быть, у них другие скрепы государственности? Есть ли сходные, подобные, похожие структуры организации общественной жизни в целом, и государственной службы в частности? Ученые, которые писали и пишут о европейской и российской цивилизациях, единодушны в одном: они во многом различаются между собой, представляют как бы два полярных образования, два мира – Восток и Запад, причем Россия в силу своего геополитического положения находится между Востоком и Западом, она их соединяет, «в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ.. .У русского народа была огромная сила стихии и сравнительная слабость формы.. .У народов Западной Европы все гораздо детерминировано и оформлено, все разделено на категории и кончено», – писал Н. А. Бердяев в работе «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века» (см.: О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 44).

О различиях двух культур-миров говорят не только русские философы но и ученые Европы: А. Тойнби, О. Шпенглер, К. Юнг и др. Последний в статье «Различие восточного и западного мышления» на основе исследования интеллектуальных потенциалов двух типов личностей – восточной и западной культур – приходит к выводу, что «знакомство с восточной мыслью позволяет выяснить фундаментальное различие между Востоком и Западом». Оно, по Юнгу, проявляется по многим параметрам, и в первую очередь в том, что на Западе господствует христианство, благодаря которому считается, что «судьба человека полностью зависит от Божественной благодати, или во всяком случае от церкви – особой организации, санкционированной свыше для земного спасения человека». Напротив, Восток, веря в «самоосвобождение», полагает, что «человек сам определяет пути своего совершенствования». На Западе, продолжает далее К. Юнг, человек внутренне мал, близок к ничто, «он всегда не прав перед Богом», он прилежен, благочестив, предается самоуничижению, предприимчив, неистов в борьбе за земные блага (собственность, здоровье, власть, техническое мастерство и т.д.).Человек Востока обладает чувством сострадания, которое рождает терпимость, устремлен к сущему, в большей мере живет психической жизнью, им высоко ценятся ментальные состояния, он слабее связан с субъектом, менее эгоистичен. Все это является показателем того, что «восточная позиция исключает западную, и наоборот», делает вывод К. Юнг, ибо «нельзя быть добрым христианином и заниматься самоосвобождением; нельзя стать Буддой, молясь Богу» (Юнг К. Различие восточного и западного мышления// Философские науки. 1988. №10).

Но можно ли построить «шаткие мосты над зияющими провалами», по словам К. Юнга, двух непохожих на первый взгляд культур? Мы склонны думать, что позиция К. Юнга является крайней, не отражающей всей полноты истины и, кроме того, она была преодолена последующим развитием науки. В частности, известный отечественный востоковед Н.И. Конрад, сравнивая культуры Востока и Запада, привлекая огромный историко-культурный материал разных эпох и народов двух этих регионов, приходит к выводу, что данные культуры, во многом отличные друг от друга, все же взаимно полагают одна другую, имеют много черт общности, у них общий источник, заключенный в человеческой деятельности (материальной, духовной, познавательной), в человеческих отношениях, в существовании общечеловеческих оснований (см.: Конрад Н.И. Запад и Восток. М., 1972).

Хотя мы исходим из признания общецивилизационных законов развития, однако это ни в коей мере не исключает того, что социально-экономические условия и политико-духовные факторы общественного развития даны нам в своей нынешней форме, в современном виде, предполагающем анализ прошлых этапов и одновременно относительно самостоятельного исследования. Данный методологический прием (или метод) позволяет установить, кроме историчности форм, также и типологические черты и признаки социальных явлений.

С точки зрения общей типологии выяснение закономерностей возникновения и развития социальных явлений и процессов должно предшествовать изучению их свойств и признаков, т. е. общее, целое рассматривается до выяснения частностей, подробностей, деталей. Сущность типологического подхода обнаруживается также в том, что он дает возможность выявить качественные характеристики изучаемых явлений, создать идеальные модели их существования, сконструированные с учетом совокупности признаков. В основе типологического метода лежит общелогическая операция отождествления и различения элементов исследуемого объекта, операция, при которой гомогенное множество может быть представлено в качестве своеобразных культурно-исторических типов. В последних-то и обнаруживаются как общие черты социального явления, так и индивидуальные, конкретные свойства.

Типология двух цивилизаций – восточной и западной – проводится учеными на основе построения ряда идеальных моделей, поддающихся логическому приему отвлечения от многочисленных индивидуальных качеств и самобытных элементов.

Мы не будем касаться вопросов образования типологических черт восточной цивилизации, а сосредоточим свое внимание на некоторых признаках западноевропейского мира из числа тех, которые оказали влияние на формирование государственности и государственной службы, привели к достижению высокого профессионального уровня всего чиновничьего аппарата. Именно на высокий профессионализм и профессиональную культуру указывают все, кто пишет о западноевропейской государственной службе, кто так или иначе сталкивался с деятельностью немецких, французских или английских государственных служащих, кто попадал в орбиту их внимания. Но мало кто, видя результат, ищет его истоки.

Европейской цивилизации более двух тысяч лет, и она на одно тысячелетие моложе восточного мира, где и зародилась человеческая культура. За время своего существования европейские страны и народы, их населяющие, превратили европейский континент в средоточие величайших и уникальных по своей ценности и неповторимости культурных достижений, которыми по-настоящему должен гордиться земной шар. Благодаря труду и деятельности европейского человека Запад превратился в центр мировой культуры. Идея европейской исключительности пропагандируется и насаждается в течение столетий. Действительно, Европе есть чем гордиться: передовая наука, продвинутые технологии, относительно высокий жизненный уровень населения, определенная обеспеченность конституционными правами жителей европейских государств и т.д. Но одновременно с этим в Европе бушевали две мировые войны, господствовал фашизм, были лагеря смерти Освенцим и Бухенвальд. На пороге третьего тысячелетия разгорелся новый военный очаг на Балканах, идет варварское истребление невинных людей и разрушение материальных оснований культуры. Все это противоречия между словами и делами, противоречия, которые составляют основу жизни современного человека. Но нам необходимо показать типологические черты, объединяющие , и выражающие общее всех европейских стран.

Тот уровень, на который поднялся западный мир, был обеспечен прежде всего капиталистическим способом производства, рыночными отношениями, позволившими динамично развиваться промышленности и сельскому хозяйству, непрерывно модернизировать производство, добиваясь высоких показателей в материально-производственной сфере. Это в свою очередь дало возможность достичь безусловного военно-технического превосходства, приведшего к милитаризации стран европейского континента. Безоглядная опора на технику привела к отчуждению человека от естественной среды, вызвала к жизни множество проблем – от загрязнения воздуха, воды и почвы промышленными отходами в отдельных регионах до крупномасштабных катастроф. Победа в научно-технической области досталась Западу ценой моральной деградации человека, нивелировки его нравственно-эстетических основ, господством индивидуализма и эгоизма, приводящих в результате к национализму и воинствующему шовинизму, отрицанию равноценности других культур. Вот  почему так усиленно культивируются высокомерие, снобизм и утонченная надменность по отношению к представителям неевропейского дома.

После буржуазно-демократических революций в Европе устанавливаются демократические режимы (иногда этот демократизм называют «аморфным демократическим плюрализмом») с провозглашением прав человека и гражданина, с гарантией конституционных свобод, что также дает основание европейцам свысока и даже кичливо осуждать иные государственно-политические устройства. Основой социальной регуляции в европейских странах остается право, когда человек шаг за шагом обретает совокупность законных прав, обязанностей и приоритетов. Нацеленность на право, безусловность его выполнения (по крайней мере для своих под данных) сформировало государственную систему, в которой предпочтение отдается вопросам сохранения собственности, автономности личности, приводящей к эгоцентризму. Появление мощного среднего класса,  защищенного конституцией, привело к возникновению социальных слоев, обеспеченных и равнодушных, грамотных и профессионально подготовленных. Профессионально-функциональное развитие представителей этого самого большого класса во многом вступает в противоречие с духовно-нравственным развитием западного человека. Типологические черты европейской цивилизации находят отражение в системах государственной службы, призванных обеспечивать социально-правовую защиту граждан.                                        

Однако здесь необходимо заметить, что ненаучно и некорректно представить государственную службу Запада в виде какого-то гомогенного феномена, раз и навсегда заданного несколькими исходными, абсолютными и абстрактными принципами, пригодными для анализа и описания всего богатства ее проявлений от региона к региону, от страны к стране. Действительно, государственную службу европейских государств хотелось бы изобразить в чем-то схожей, удивительно однородной из-за высокой вышколенности чиновников, строгой дисциплины, знания прав и обязанностей. На самом деле каждая европейская страна представлена разнообразием подходов, традиций, структур, организации и функционирования государственной службы. Она разнообразна, имеет разные национальные черты и особенности, постоянно развивается, реформиуется. Кстати, практически все европейские страны в 70–80-х гг. вступили в полосу более или менее решительного реформирования, приспособления государственной службы к меняющимся социальным условиям. Но в каждой западной стране по-разному видится направление преобразований, путей совершенствования элементов системы социального управления. В связи с этим отметим, что европейские страны всегда внимательно присматриваются друг к другу, ревниво наблюдая за изменениями, происходящими у соседей, перенимая все ценное и перспективное для развития и совершенствования в области государственного управления. Иногда, как это произошло в 90-е гг., привычная настороженность относительно чужого опыта сменялась практически безоглядной ориентацией на него при реформировании государственных учреждений, да и всей системы государственной службы.

Все началось в Великобритании, когда М. Тэтчер поручила в 1979 г. лорду Райнеру провести тщательную проверку британской государственной гражданской службы. Результаты этой проверки и сформулированные затем идеи о деятельности государственных (правительственных) учреждений легли в основу теории и практики «нового государственного менеджмента». Руководящими принципами этой концепции стали эффективность, рентабельность и экономичность государственных органов, ориентация их деятельности на качество. Причем слово «качество» понимается разными специалистами и в разных странах Запада по-разному, как, например, «соответствие требованиям», «пригодность для использования» или как «совокупность черт и особенностей службы, влияющих на ее способность удовлетворить точно определенные или предполагаемые потребности». Именно последнее определение можно считать «операционным», т. е. применимым ко всей системе организации и функционирования государственной службы.

Конечно, данное понимание категории «качество» выглядит несколько аморфным и прагматичным одновременно и отличается от того определения данной категории, которое мы сформулировали выше (в третьей главе), а именно: качество – это выражение необходимых, устойчивых, константных свойств и связей предмета, его некая целостность, тождественная внутренней и внешней его определенности, в силу чего он всегда остается данным предметом. Качество всегда является показателем постоянных признаков и свойств предмета, неизменно проявляющихся в различных обстоятельствах, в которые попадает конкретный предмет.

Однако вернемся к идее и практике «нового государственного менеджмента», в котором другими важными понятиями являются «потребитель», рассматриваемый как лицо или общество в целом, которым предоставляются услуги высокого качества, «эффективность» и «производительность», представляющие собой комплекс показателей результативности и экономичности деятельности правительственных учреждений, затрачивающих меньшее количество средств и сберегающих ресурсы.   

Реформирование государственной службы на основе «нового государственного менеджмента» призвано повысить эффективность государственного сектора, его экономическую отдачу. Ориентация на клиента (потребителя), близость к гражданину дают возможность усовершенствовать также процесс предоставления услуг сферой государственного управления и определить, какие услуги в принципе государственная служба может и должна предоставлять. Постепенно, по мере реализации принципов «нового государственного менеджмента» государственное управление начинает следовать логике развития рыночной экономики, где управление производством (менеджмент) ориентировано на показатели эффективности (см.: Государственная служба. Тенденции развития. Зарубежный опыт. Вып. 17. М., 1997. С. 58, 59, 65).

Начатая М. Тэтчер реформа государственного управления была продолжена Д. Мэйджором, когда приоритетом стала ориентация на экономические показатели («лучшее качество за данную сумму»). В ходе этой реформы была принята «Хартия для граждан», сыгравшая большую роль в ориентации всей государственной службы на потребителя (клиента) и довершившая создание концепции «нового государственного менеджмента».

Целью «Хартии для граждан» явилось улучшение услуг, предоставляемых общественности государственными учреждениями, а также более эффективное удовлетворение потребностей и желаний клиентов и пользователей. Ключевыми принципами «Хартии» были следующие: 1. Стандарты, ориентированные на индивидуальные потребности клиентов в отношении услуг, которые пользователи могут разумно ожидать от государственных учреждений, служб или отдельных чиновников. 2. Информация и открытость, означающие, что информация, полная и точная, должна предоставляться немедленно и беспрепятственно. Клиенты информируются относительно работы коммунальных и общественных служб, их стоимости, качества выполнения. 3. Выбор и консультации – принцип, согласно которому общественный сектор предоставляет выбор там, где это возможно на практике; с этой целью проводятся регулярные и систематические консультации с клиентами, которым предоставляются те или иные услуги; мнения пользователей о службе, их приоритеты в отношении ее улучшения учитываются в окончательных решениях, принимаемых относительно стандартов. 4. Вежливость и содействие – это то, что государственные служащие обычно и вполне естественно делают, работая с клиентами; при этом услуги предоставляются в равной степени всем тем, кто имеет право на их получение, и в той форме, которая удобна для них. 5. Приведение в порядок – принцип, позволяющий быстро и эффективно исправить плохо или неправильно предоставленную услугу;  там, где это возможно, следует установить простой порядок внесения жалоб, которые необходимо довести до сведения общественности, а иногда жалоба должна сопровождаться независимым пересмотром. 6. Отдача за вложенные средства – реальная оценка предоставленных услуг в пределах ресурсов, которые страна может себе позволить, т. е. признание того факта, что всегда и во всем жить надо по средствам.

После принятия «Хартии для граждан» реформирование государственной службы в Англии было продолжено, и в ноябре 1991 г. правительство опубликовало документ под названием «Конкуренция за качество», в котором были изложены предложения по расширению конкуренции в области предоставления услуг по всему общественному сектору. В этом документе так же, как и в «Хартии для граждан», подчеркивался один путь перехода к эффективности работы государственной службы – внедрение принципов рыночного хозяйствования, принципов, используемых в частном секторе. В частности, правительство предложило приватизировать некоторые секторы государственной службы с тем, чтобы сделать их работу более качественной и эффективной. Это сказалось в области здравоохранения, в переводе тюрем на контрактную основу содержания и в ряде других областей государственного сектора.

Практика «нового государственного менеджмента», кроме Англии, стала насаждаться в Канаде, Австралии, Новой Зеландии, некоторых европейских странах. Наряду с позитивными результатами перевода государственного управления на рыночные рельсы, признанием прогрессивности «нового государственного менеджмента» после десяти лет реформирования государственной службы все чаще раздаются критические суждения относительно дальнейшей ее судьбы. Вот одно из них: «Новая система обслуживания населения на практике демонстрирует непредсказуемую собственную, зачастую неустойчивую динамику развития. Услуги, в какой-то момент переданные на контракт, приобретают особую специфику и логику развития: руководители, которым в какой-то момент предложили расширить обязанности, вскоре требуют еще большей самостоятельности. В целом начатый процесс все труднее сдерживать или контролировать». Это мнение высказано двумя специалистами в области государственного управления Н. Дикиным и К. Уолшем (см.: Государственная служба. Тенденции развития. Зарубежный опыт. Вып. 17. С. 49– 50).

Подобную позицию начинает занимать все большее число ученых и экспертов. Они предостерегают против чрезмерного увлечения приватизацией в области государственного управления, отмечая ряд недостатков подобного шага. Так, когда та или иная государственная функция передается какому-либо частному учреждению, последнее оказывается монополистом, конкуренция исчезает, и все возвращается на круги своя, т. е. услуга выполняется так же неэффективно, как и до этого выполнялась в государственной структуре. Более того, теория и практика «нового государственного менеджмента» была предложена, как мы знаем, правительством М.Тэтчер, занимавшим позиции правого консервативного толка и выражавшим идеологию буржуазных слоев английского общества, не очень-то желавших оказывать хоть малейшую помощь и поддержку малоимущим группам населения.

Выступая летом 1995 г. в Российской академии государственной службы, Р. Батлер, секретарь кабинета и глава внутренней государственной службы Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, объяснил, почему в Англии раздается все больше голосов за проведение реформ в системе государственной службы: «Мы живем в условиях резкого сокращения численности персонала государственной службы, под напором требований достижения все более высоких целей при постоянном сокращении бюджета и систематическом отмирании общественных монопольных систем и организаций. Все это вынуждает нас сегодня искать и проводить необходимые изменения и реформы» (Ежегодник 95: Государственная служба России. М., 1996. С. 128). В этих словах Р. Батлера изложена идеологема государственного высокопоставленного чиновника, вынужденного защищать политику своего правительства. Как здесь не сказать: находит оправдание все то, что так или иначе затрагивает интересы, которые надо защищать, а то, что приносит хоть какую-то выгоду, необходимо отстаивать вдвойне.

Стремясь к реформированию государственной службы, вводя инновации, устраняя рутинные, неэффективные условия деятельности управленческих структур, каждое государство стремится создать приемлемую, отвечающую ее традициям и духу систему организации и функционирования социального управления. Как правило, государственная служба основывается на принятой в стране теории государства и права, законах и правовых актах, не противоречащих конституции как основному закону.

Средоточием всех преобразований, реформ и перестроек системы государственного управления и государственной службы всегда было желание повысить эффективность деятельности исполнительных органов, поднять уровень профессиональной культуры и профессионализма должностных лиц, государственных чиновников, от работы которых во многом зависит благополучие и спокойствие в государстве. Именно подъем профессиональной культуры органично входит во все действия по реорганизации государственных структур. На повышение уровня управленческой культуры направлены усилия руководителей нормально развивающихся европейских стран.      '

Лидеры европейских государств (да и других регионов) давно осознали, что ключ к высокой профессиональной культуре заключен в ее главной составляющей – в людях, в тех государственных чиновниках, для которых их деятельность является основной, пожизненной профессией, их образом жизни, служением обществу.

Понятие «служение обществу», сложившееся во Франции наших дней, является важнейшей опорой теории государства; оно также тесно связано с конкретной социополитической реальностью, с государственной службой. (см.: Шевалье Ж. Государственная служба. М., 1996. С. 36–51.). Высшие должностные лица и чиновники рангом ниже «думают, – пишет Ж. Шевалье,– только о служении обществу, а не о своем личном интересе» (там же. С. 37). Приведенное замечание французского ученого во многом верно отражает состояние не только самой государственной службы как служения обществу, но одновременно с этим содержит и указание на уровень и степень состояния компетентности, гражданственности и профессионализма государственных служащих, что проявляется в добровольном желании подчинить свои личные или корпоративные интересы общественной выгоде. По этому поводу еще раз вспомним Гегеля, писавшего, что в культуре чиновников, деятельность которых связана с «крупными интересами», «создается привычка исходить из всеобщих интересов, воззрений и дел» (Гегель. Философия права. С. 335). Следование общим интересам, выполнение государственных дел есть «ценности в себе и для себя» (там же. С. 334).

В связи с переходом на концепцию и практику «нового государственного менеджмента» сторонники его в качестве панацеи предлагают формирование новой культуры государственной службы, т. е. изменение культуры взаимоотношений, труда, норм поведения и общей атмосферы в организации, а также повышение роли руководителей – лидеров, способных к перспективному мышлению. К числу факторов, которые могут и должны создать ориентацию на новую культуру государственной службы, называют (чаще всего хаотично, без выделения приоритетов): использование прогнозирования в процессе принятия решений; перенос внимания с «процесса» на «результат»; постоянное и непрерывное обучение и самостоятельную учебу; повышение квалификации государственных служащих, широкое делегирование полномочий; разработку более эффективных систем оценки качества исполнения обязанностей и более творческое применение стимулов; большую подотчетность перед законодательными органами и общественностью.

Эти и другие идеи реформирования государственной службы и повышения культуры в ее среде нашли отражение в книге Д. Осборна и Т. Гэблера «Перестройка правительства» (см.: Государственная служба. Поиски эффективности. Зарубежный опыт. Вып. 13. М., 1996. С. 7–8,13).

Как правило, когда у западных авторов, пишущих о культуре государственной службы, речь идет об этом социальном феномене, то чаще всего говорится о духовных параметрах культуры как определенной форме общественного сознания. Свою позицию по данному вопросу мы выразили достаточно ясно и определенно: культура есть творческая, сущностная деятельность человека во всех сферах бытия и сознания, т. е. деятельность, затрагивающая как духовную грань, так и материальный момент любого процесса активности человека; в культуре нет и не может быть четкого разделения на «духовное» и «материальное», ибо все «материальное» оплодотворено «духовным», а все «духовное» воплощается в «материальное».

Английский ученый К. Поллит так определяет культуру государственной службы: «Культура государственных служащих – это комплекс устоявшихся суждений, позиций, стереотипов, преданий, мифов. Все они существуют в умах работников учреждений» (там. же. С. 76).

Профессиональная культура государственной службы западноевропейских стран в первую очередь связана с высоким профессионализмом чиновничьего аппарата, с его вышколенностью и дисциплинированностью, с опорой на устоявшиеся многовековые традиции, с умением защищать интересы государства как свои собственные, отстаивая порой антинародные решения правительства. Это связано с тем, что государственная служба стран европейского континента как бы встроена в государственную, а не политическую систему, которую она всегда готова поддержать. Так, Р. Батлер в своем выступлении в РАГС прежде всего счел нужным подчеркнуть, что система государственной службы в Англии уникальна потому, что «основополагающим ее принципом является несменяемость государственных служащих при переходе власти от одного кабинета к другому». Это так называемая «вестминстерская модель», которая действует во всех странах, входивших в состав Британской империи, «обеспечивает преемственность и непрерывность политического процесса в системах государственной службы» (см.: Ежегодник 95: Государственная служба России. С. 123)

В ряде западных стран новая администрация проводит замену только старшего персонала министерств, оставляя чиновников средних, низших рангов на своих постах и в тех же самых должностях. Если к этому добавить то, что к данной профессиональной стабильности, постоянству служения присовокупить еще постоянно сдаваемые квалификационные экзамены, то можно с полной уверенностью говорить о высоком профессионализме и высоком уровне профессиональной культуры государственных служащих западных стран. Способствует повышению профессионализма также и жесткий, несмотря на демократизм отношений, контроль за деятельностью государственных служащих, их регулярная отчетность перед вышестоящими руководителями. Так прививается ответственность за порученное дело, ответственность, которая в большом и малом создает стойкий профессионализм.

Наконец, профессиональная культура государственной службы западных стран зиждется на отличном знании не только своего участка, сектора деятельности, так называемого «круга деятельности», но и на знании государственных законов, административного права, должностных инструкций, своих прав и обязанностей.

Для государственного чиновника любой западной страны святым долгом и нерушимым принципом является также соблюдение законов государства, их неукоснительное исполнение, следование во всем и всегда букве и духу закона. Вот это глубоко уважительное отношение к закону, почитание его, пиетет имеет важное следствие: государственные служащие воспитывают у граждан чувство благоговения перед законом и высокую правовую культуру; они прививают своим клиентам, всем жителям страны образцовые модели поведения. Правда, государственные чиновники вынуждены в силу своего служебного долга защищать те решения правительств, которые нередко имеют мало общего с благополучием людей и нравственностью. Например, как юридически грамотно и этически безупречно объяснить необходимость бомбардировки мирных граждан другой страны, уничтожения ее городов, сел, больниц, учреждений культуры? Известно, какие аргументы при этом приводятся: в них нет ничего от этических положений благоговения перед жизнью А. Швейцера или от Нагорной проповеди Иисуса Христа. Сплошь и рядом государственные служащие отстаивают неправое дело своих «демократических» правительств.

С тем, чтобы картина состояния профессиональной культуры западноевропейских стран была полной и отвечала реальному положению дел, мы должны заметить, что нет и не может быть какой-то абстрактной, раз и навсегда данной профессиональной культуры, не может быть некоего идеального типа ее проявления. В каждой стране свой уровень профессионализма. Он может быть уникальным и неповторимым, ибо профессиональная культура не униформирована. Она представляет собой качественную характеристику деятельности в сфере государственной службы. Так, культура государственной службы Италии ничем не лучше и не хуже, чем в другой европейской стране, и не потому, что в Италии действует 150 тыс. законов и распоряжений, регулирующих всю деятельность государственного управления, а в ФРГ вся государственная служба подчиняется единому федеральному закону. Здесь дело в том, что профессионализм и профессиональная культура западных стран, имея индивидуально неповторимые черты, содержат в себе то общее, которое их все роднит и объединяет. Достаточно вновь вспомнить Н. А. Бердяева, писавшего, что у народов Западной Европы все гораздо детерминировано и оформлено, все подчинено строгой дисциплине, дышит бездуховностью, безнравственностью (по крайней мере к людям другой национальности), нежеланием услышать другое суждение, чрезмерным возвеличиванием своей цивилизации с двойными стандартами и демократическими правами для собственных граждан.

Но то, что на самом деле составляет величие западной цивилизации и ее подлинный вклад в развитие мировой культуры, так это идея и практика разделения властей, подчинения законодательной власти ее исполнительной и судебной ветвей. Это по-настоящему великий принцип. Его неукоснительно соблюдают все западные страны. Он стал краеугольным камнем государственности и государственной службы последних столетий.

Как известно, все имеет свое начало, истоки, причины. Есть исторический прецедент строго соблюдения этого принципа в западном мире. Он мало или почти неизвестен нашей публике, не упоминается в правовой, юридической литературе, отсутствуют ссылки на него у отечественных авторов. Все это и заставило нас рассказать об этом историческом факте, тем более, что данный исторический эпизод имеет отношение к теме нашего исследования – профессиональной культуре и в то же время проливает свет на теперешнее состояние связей между тремя ветвями власти.

Впервые широким читательским массам о судьбоносном случае поведал 35-й президент США Джон Фицджералд Кеннеди. В октябре 1954 г. ему, в то время 37-летнему сенатору, была сделана сложная операция. После нее Кеннеди еще полгода оставался в больнице. Здесь-то он и приступил к работе над книгой. Она вышла в свет в 1956 г. и имела огромный и шумный успех. Уже через год автору была присуждена очень престижная литературная премия Пулитцера по разделу биографий. Книга называлась «О мужестве» и состояла из ряда биографических очерков о неординарных личностях. В одном из них, названном Кеннеди «Он заглянул в собственную могилу», речь шла о молодом сенаторе из штата Канзас Эдмунде Дж. Россе. В самом сжатом виде эта история выглядит так. Когда в 1866 г. Росс появился в сенате, органы законодательной и исполнительной власти уже остро конфликтовали между собой. Президент США Эндрю Джонсон пытался проводить после гибели Линкольна его политику, но сразу же встретил противодействие со стороны законодательных органов – конгресса и сената. Президент накладывал вето на законопроекты, так как они противоречили конституции страны, предусматривая слишком суровое обращение с только что побежденным Югом, сохранение там режима военной власти.

Конфликт достиг апогея тогда, когда президент Э. Джонсон отправил в отставку военного министра Э. Стэнтона, бывшего тайным орудием в руках радикальных республиканцев и стремившегося стать всемогущим диктатором завоеванного Юга. В январе 1868 г. разгневанный сенат известил президента, что он не согласен с отстранением Стэнтона. Но 21 февраля президент Джонсон подтвердил свое намерение немедленно освободить военного министра с его поста.

В стране тем временем быстро росло недовольство действиями президента. Утверждалось, что он намеренно нарушает закон и диктаторски игнорирует волю конгресса. Несмотря на то, что резолюции о предании президента суду сената не были приняты в палате представителей, тем не менее в сенате была принята новая резолюция, за которую проголосовали все республиканцы– ярые противники Джонсона. Вскоре и палата представителей решила предать президента суду сената, обвинив его в сущности в уголовных преступлениях. Наконец, 5 марта начался судебный процесс. В обвинениях, предъявленных президенту, не было ни одного пункта (из 11), который послужил бы основанием для привлечения его к суду из-за нанесенного им будто бы сколько-нибудь серьезного ущерба благополучию нации. Но судебная машина была запущена, и, вполне естественно, все голоса членов сената были просчитаны, налицо были все атрибуты «дворцовой драмы». Одним словом, было известно все или почти все, кроме того, как проголосует новый член сената молодой республиканец Эдмунд Дж. Росс. На него оказывалось беспрецедентное давление: за ним шпионили, за домом была установлена тщательная слежка, все его передвижения регистрировались, его брату была обещана награда в 25 тыс. долларов, если он расскажет о намерениях Э. Росса, а в день голосования, 16 марта, его предупредили, что, если он проголосует за оправдательный приговор, против него будут сфабрикованы обвинения и дело кончится его политической смертью. Когда настало время голосования, уже все знали, что до отстранения президента Эндрю Джонсона требуется только один голос, дающий право сенату отдать его под суд и отстранить от должности. Этот один голос давал сенату необходимое большинство в две трети, позволявшее совершить неправовой акт. Наконец, главный судья, будучи не в силах скрыть беспокойство и волнение в голосе, задал Россу вопрос: «Г-н сенатор Росс, как думаете вы? Виновен ли ответчик Эндрю Джонсон или не виновен в государственном преступлении?..» Все смолкли, обратив свои взоры на сенатора-новичка. Надежда, опасения, ненависть и злоба, накопившиеся за последние десятилетия, – все это сплелось вокруг одного человека.

Как сам Росс писал позже, его «слух и зрение, казалось, необычайно обострились. В этом многочисленном собрании я отчетливо видел каждого в отдельности; одни сидели, приоткрыв рот и наклонившись вперед в беспокойном ожидании; другие подняли руку, как бы отводя от себя воображаемый удар, причем каждый всматривался почти трагическим взглядом в лицо того, кому предстояло подать свой роковой голос... Сенаторы сидели, наклонившись вперед над своими столиками, многие приложили руки к ушам, чтобы лучше слышать... Ответственность была огромна, и неудивительно, что тот, кому она была навязана роковым стечением обстоятельств, стремился избежать ее, отстраниться от нее, как человек, пытающийся уйти от кошмара или отогнать его... Я буквально как бы заглянул в собственную могилу. Друзья, положение, состояние – все, что делает жизнь для честолюбивого человека такой желанной, – все это готово было исчезнуть от одного только моего слова и, может быть, навсегда. Неудивительно, что я ответил дрожащим голосом, который не был услышан теми, кто был далеко от меня. Неудивительно, что сидевшие на противоположной стороне зала сенаторы потребовали, чтобы я повторил свой ответ».

Ответ был повторен голосом, исключающим возможность всякого неправильного понимания, – голосом сильным, в котором была окончательность, определенность, решительность и ясность: «Не виновен». Подвиг был совершен, президент спасен, судебный процесс фактически закончен, попытка осудить президента сорвана.

Когда прекратился шум, главный судья объявил: «...Поскольку нет большинства в две трети голосов, необходимых для осуждения, президент считается невиновным в преступлениях».

После завершения суда в Вашингтоне стало относительно спокойно. Военный министр Э. Стэнтон покинул свой пост, президент Джонсон остался в Белом доме до истечения своего срока полномочий, а Росс кое-как досидел в конгрессе положенное время; его часто называли «предателем Россом», простые граждане на улице обходили его, как будто он был прокаженный. Он вернулся в свой родной штат, его травили, на него и его семью было совершено покушение; жили они на грани нищеты. Лишь перед самой его смертью конгресс назначил Россу пенсию, пресса и страна воспользовалось этим поводом, чтобы воздать должное его принципиальности и мужеству, проявленному в деле спасения политического режима в стране от господства разрушительного террора. Действительно, молодой сенатор спас страну от величайшей угрозы – борьбы и конфронтации двух ветвей власти, спас президента от суда и незаконного отстранения от своего поста, сохранил конституционную форму правления в Соединенных Штатах Америки и во всем западном мире.

Поступок Эдмунда Дж. Росса – самый героический акт в американской истории, гораздо более великий, чем любой подвиг на поле боя. Интуиция, профессионализм, высокая гражданственность и нравственность дали силу молодому сенатору совершить величайший гражданский подвиг. Несколько лет спустя Эдмунд Росс в ряде своих статей так объясняет свои действия: «В широком смысле слова на суде шла речь о независимости исполнительной власти как равноправной части общей системы управления страной. Если бы президент ушел со своего поста опозоренным человеком и политическим изгнанником на основании недостаточных доказательств и в результате межгрупповой борьбы, то снизилось бы значение поста президента, он перестал бы быть равноправной частью общей системы управления страной и оказался бы в дальнейшем подчиненным воле законодательного органа. Тогда наша великолепная политическая система выродилась бы в фанатичное автократическое господство конгресса. Никогда политическому режиму нашей страны не угрожала исподволь такая опасность... опасность господства наихудших элементов американской политической жизни».

Такова история борьбы двух ветвей власти между собой, борьба столкновений различных интересов; особенно опасно пребывание у власти сил, представляющих групповые интересы с той нетерпимостью, которая так часто наблюдается, когда страной правят группы, подавляющие численностью других и потому столь опасные.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Содержание понятий «профессионализм» и «профессиональная культура», как, впрочем, и других понятий, отражающих реальные объекты и процессы, неисчерпаемо, многогранно и противоречиво. Поэтому раскрыть их сущность, смысл и значение, выявить все их связи и отношения достаточно сложно.

Мы сделали самые первые шаги в концептуальном, теоретическом и системном рассмотрении данной проблемы. В задачу будущих исследований в этой области, на наш взгляд, будет входить поиск путей более углубленного анализа новых звеньев в этой непростой цепи социальных феноменов, в основе которых лежат интересы людей. Именно интересы составляют тот фундамент, на котором строится здание социального управления, государственной службы, все другие общественные структуры. Интересы выступают движущей силой развития общества, вызывают противоречия между различными группами, слоями и силами, ведут к изменениям в общественном организме. Он может быть здоровым, если учитываются интересы, или же находиться в кризисном состоянии. Защита, отстаивание и учет интересов больших групп населения или нации в целом – самое главное в определении «здоровья» социальной системы. От того, в чьих руках находится собственность и из интересов каких слоев общества исходит господствующая элита, зависит установление власти, существование государственной службы. Она будет служить тем кругам и лицам, которые владеют государственной властью.

Однако в высокой профессиональной культуре, ее организации, в создании условий для четкой организации государственной службы мы не видим панацею от всех бед. Сам профессионализм и профессиональная культура – лишь инструменты, с помощью которых можно решать целый комплекс проблем организации более эффективной и действенной работы государственной службы.

Культура общая, как и профессиональная, сможет осуществить что-либо по-настоящему действенное и «целерациональное» (М. Вебер) лишь в том случае, если она будет востребована на всех уровнях и всеми общественными структурами, если в ее развитие будут вкладываться необходимые финансовые средства и если, наконец, она будет ориентирована на человека. Ведь на самом деле культура может полноценно развиваться только тогда, когда она своей мерой будет иметь самого человека, его простые и жизненно необходимые потребности и интересы: достойное жилье, любимая работа, хорошая заработная плата, доступные цены на самые необходимые продукты и услуги. Все это могут дать хорошо организованная и эффективно работающая государственная служба и государственные чиновники, ориентированные на удовлетворение человеческих чаяний и нужд, на служение человеку. Других целей и задач у государственной службы никогда не было и нет.

 

 

ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Приложение 1

 

ИЗ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА

«ОБ ОСНОВАХ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

 

№119 ФЗ, 31 июля 1995 г.

 (Принят Государственной Думой 5 июля 1995 г.)

 

Статья 1

 Государственная должность

 

1. Государственная должность – должность в федеральных органах государственной власти, органах государственной власти субъектов Российской Федерации, а также в иных государственных органах, образуемых в соответствии с Конституцией Российской Федерации, с установленными кругом обязанностей по исполнению и обеспечению полномочий данного государственного органа, денежным содержанием и ответственностью за исполнение этих обязанностей.

 

Статья 2

Государственная служба

 

1. Под государственной службой в настоящем Федеральном законе понимается профессиональная деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов. <... >

3. Государственная служба включает в себя:

1) федеральную государственную службу, находящуюся в ведении Российской Федерации;

2) государственную службу субъектов Российской Федерации, находящуюся в их ведении.

 

Статья 3

 Государственный служащий

 

1. Государственным служащим является гражданин Российской Федерации, исполняющий в порядке, установленном федеральным законом, обязанности по государственной должности государственной службы за денежное вознаграждение, выплачиваемое за счет средств федерального бюджета или средств бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации. <...>

 

Статья 5

Принципы государственной службы

 

1. Государственная служба основана на принципах:

1) верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов над иными нормативными правовыми актами, должностными инструкциями при исполнении государственными служащими должностных обязанностей и обеспечении их прав;

5) равного доступа граждан к государственной службе в соответствии со способностями и профессиональной подготовкой;

8) профессионализма и компетентности государственных служащих. <...>

 

Статья 6

Классификация государственных должностей государственной службы

 

2. Государственные должности государственной службы подразделяются по специализациям, предусматривающим наличие у государственного служащего для исполнения обязанностей по государственной должности государственной службы одной специализации соответствующего профессионального образования.

Специализация государственных должностей государственной службы устанавливается в зависимости от функциональных особенностей государственных должностей государственной службы и особенностей предмета ведения соответствующих органов.

3. В квалификационные требования к служащим, замещающим государственные должности государственной службы, включаются требования к:

1) уровню профессионального образования с учетом группы и специализации государственных должностей государственной службы;

2) стажу работы по специальности;

3) уровню знаний Конституции Российской Федерации, федеральных законов, конституций, уставов и законов субъектов Российской Федерации применительно к исполнению соответствующих должностных обязанностей.

4. Гражданам, претендующим на государственную должность государственной службы, необходимо иметь:

1) для высших и главных государственных должностей государственной службы – высшее профессиональное образование по специализации государственных должностей государственной службы или образование, считающееся равноценным с дополнительным высшим профессиональным образованием по специализации государственных должностей государственной службы;

2) для ведущих и старших государственных должностей государственной службы – высшее профессиональное образование по специальности «государственное и муниципальное управление» либо по специализации государственных должностей государственной службы или образование, считающееся равноценным';

' Подпункт 2 пункта 4 статьи 6 изложен в редакции Федерального закона «О внесении изменений в статью 6 Федерального закона „Об основах государственной службы Российской Федерации"» 35-ФЗ от 18 февраля 1999 г.

 

3) для младших государственных должностей государственной службы – среднее профессиональное образование по специализации государственных должностей государственной службы или образование, считающееся равноценным.

Решение о признании образования равноценным принимается федеральным органом по вопросам государственной службы.

5. Другие требования к государственным должностям государственной службы могут устанавливаться федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации, а также нормативными актами государственных органов в отношении государственных служащих этих государственных органов.

 

Статья 7

Квалификационные разряды государственных служащих

 

1. По результатам государственного квалификационного экзамена или аттестации государственным служащим присваиваются квалификационные разряды.

Квалификационные разряды государственных служащих указывают на соответствие уровня профессиональной подготовки государственных служащих квалификационным требованиям, предъявляемым к государственным должностям государственной службы соответствующих групп.

Порядок проведения квалификационных экзаменов, присвоения квалификационных разрядов и сохранения их при переводе на иные государственные должности государственной службы, аттестации государственных служащих устанавливается федеральным законом.

2. Государственный квалификационный экзамен может быть проведен по инициативе государственного служащего для присвоения ему по результатам указанного экзамена очередного квалификационного разряда без последующего перевода на другую государственную должность государственной службы.

3. Государственным служащим могут, быть присвоены следующие квалификационные разряды:

действительный государственный советник Российской Федерации 1, 2 и 3-го класса – государственным служащим, замещающим высшие государственные должности государственной службы;

государственный советник Российской Федерации 1, 2 и 3-го класса – государственным служащим, замещающим главные государственные должности государственной службы;

советник Российской Федерации 1, 2 и 3-го класса – государственным служащим, замещающим ведущие государственные должности государственной службы;     

советник государственной службы 1, 2 и 3-го класса – государственным служащим, замещающим старшие государственные должности государственной службы;

референт государственной службы 1, 2 и 3-го класса – государственным служащим, замещающим младшие государственные должности государственной службы.

4. Присвоение квалификационных разрядов действительных государственных советников Российской Федерации, государственных советников Российской Федерации производится Президентом Российской Федерации.

 

Статья 9

 Права государственного служащего

 

1. Государственный служащий имеет право на:

2) получение в установленном порядке информации и материалов, необходимых для исполнения должностных обязанностей;

5) участие по своей инициативе в конкурсе на замещение вакантной государственной должности государственной службы;

6) продвижение по службе, увеличение денежного содержания с учетом результатов и стажа его работы, уровня квалификации;

8) переподготовку (переквалификацию) и повышение квалификации средств соответствующего бюджета. <...>

2. Государственный служащий вправе обратиться в соответствующие государственные органы или в суд для разрешения споров, связанных с государственной службой, в том числе по вопросам проведения квалификационных экзаменов и аттестации, их результатов. <... >

 

Статья 10

 Основные обязанности государственного служащего

 

Государственный служащий обязан:

7) поддерживать уровень квалификации, достаточный для исполнения своих должностных обязанностей.

 

Статья 15

Гарантии для государственного служащего

 

1. Государственному служащему гарантируются:

5) переподготовка (переквалификация) и повышение квалификации с сохранением денежного содержания на период обучения. <... >

 

Статья 16

Правовое положение государственного служащего при ликвидации и реорганизации государственного органа

 

1. При ликвидации государственного органа или сокращении его штата государственному служащему в случае невозможности предоставления работы в том же государственном органе должна быть предложена другая государственная должность государственной службы в другом государственном органе с учетом его профессии, квалификации и занимаемой ранее должности.

2. При невозможности трудоустройства государственному служащему, заключившему трудовой договор на неопределенный срок, гарантируются переподготовка (переквалификация) с сохранением на период переподготовки (переквалификации) денежного содержания по занимаемой до увольнения государственной должности государственной службы и непрерывного трудового стажа, а также предоставление возможности замещения иной государственной должности государственной службы.

 

Статья 17

 Денежное содержание государственного служащего

 

1. Денежное содержание государственного служащего состоит из должностного оклада, надбавок к должностному окладу за квалификационный разряд, особые условия государственной службы, выслугу лет, а также премий по результатам работы.

 

Статья 21

Поступление на государственную службу и нахождение на государственной службе

 

1. Право поступления на государственную службу имеют граждане Российской Федерации не моложе 18 лет, владеющие государственным языком, имеющие профессиональное образование и отвечающие требованиям, установленным настоящим Федеральным законом для государственных служащих. <... >

4. При поступлении на государственную службу гражданин представляет:

4) документы, подтверждающие профессиональное образование;

7) другие документы, если это предусмотрено федеральным законом.

7. Назначение впервые или вновь поступающих на государственную службу осуществляется:

на государственные должности государственной службы 2, 3, 4 и 5-й групп категории «В» – по результатам конкурса на замещение вакантной государственной должности государственной службы.

 

Статья 22

Конкурс на замещение вакантной государственной должности государственной службы

 

1. Конкурс на замещение вакантной государственной должности государственной службы обеспечивает право граждан на равный доступ к государственной службе. <... >

3. Конкурс может проводиться в форме конкурса документов (на замещение вакантных государственных должностей государственной службы 2-й группы) или конкурса-испытания (на замещение вакантных государственных должностей государственной службы 3, 4 и 5-й групп).

4. Конкурсная комиссия оценивает участников конкурса документов на основании документов об образовании, о прохождении государственной службы и о другой трудовой деятельности. <... >

5. Конкурс-испытание может включать в себя прохождение испытания на соответствующей государственной должности государственной службы и завершается государственным квалификационным экзаменом.

 

Статья 24

Аттестация государственного служащего

 

1. Для определения уровня профессиональной подготовки и соответствия государственного служащего занимаемой государственной должности государственной службы, а также для решения вопроса о присвоении государственному служащему квалификационного разряда проводится его аттестация.

2. Аттестация проводится не чаще одного раза в два года, но не реже одного раза в четыре года.

3. Порядок и условия проведения аттестации устанавливаются федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации.

 

Статья 26

Федеральный орган по вопросам государственной службы

 

1. Координация деятельности по реализации задач, вытекающих из настоящего Федерального закона, осуществляется Советом по вопросам государственной службы при Президенте Российской Федерации. <... >

2. Совет по вопросам государственной службы при Президенте Российской Федерации:

организует совместно с соответствующими государственными органами работу по формированию конкурсных (государственных конкурсных) комиссий, проведению аттестаций и государственных квалификационных экзаменов; информирует граждан о проведении конкурсов на замещение вакантных должностей государственной службы;

координирует методическую работу органов по вопросам государственной службы и кадровых служб государственных органов;

осуществляет методическое руководство профессиональной подготовкой, переподготовкой (переквалификацией) и повышением квалификации государственных служащих, а также формирование резерва на выдвижение на вышестоящие государственные должности государственной службы.

 

Статья 27

Органы по вопросам государственной службы субъектов Российской Федерации

 

Органы по вопросам государственной службы субъектов Российской Федерации создаются в соответствии с законами субъектов Российской Федерации.

 

Статья 28

Кадровая служба государственного органа

 

Кадровая служба государственного органа:

1) обеспечивает проведение конкурсов на замещение вакантных государственных должностей государственной службы, аттестаций, прохождение государственными служащими испытания при замещении государственных должностей государственной службы;

4) анализирует уровень профессиональной подготовки государственных служащих, организует переподготовку (переквалификацию) и повышение квалификации государственных служащих.

 

Приложение 2

 

О МЕРАХ ПО УСИЛЕНИЮ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИЩЕННОСТИ РАБОТНИКОВ

ЦЕНТРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ФЕДЕРАЛЬНОЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ И ПОВЫШЕНИЮ ИХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО УРОВНЯ

(Из Указа Президента Российской Федерации от 5 мая 1993 г. № 598)

 

В целях... повышения социальной защищенности работников центральных органов федеральной исполнительной власти постановляю:

2. Производить прием на работу в центральные органы федеральной исполнительной власти государственных служащих по конкурсу.

3. При увольнении государственных служащих центральных органов федеральной исполнительной власти в связи с ликвидацией, реорганизацией, сокращением штатов этих органов, а также по другим не зависящим от них основаниям направлять их на переобучение (переквалификацию) на срок от трех до шести месяцев с их согласия.

На период переобучения за этими лицами сохраняются условия оплаты труда по ранее занимаемой должности и гарантии по трудоустройству в соответствии с действующим законодательством. Прием на государственную службу указанных лиц после прохождения переобучения (переквалификации) производится по конкурсу.

 

Приложение 3

 

ПОЛОЖЕНИЕ О ПОВЫШЕНИИ КВАЛИФИКАЦИИ И ПЕРЕПОДГОТОВКЕ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ, УВОЛЬНЯЕМЫХ ИЗ АППАРАТОВ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЛИКВИДАЦИЕЙ ИЛИ РЕОРГАНИЗАЦИЕЙ ЭТИХ ОРГАНОВ, СОКРАЩЕНИЕМ ШТАТА

 (Утверждено Указом Президента Российской Федерации от 23 августа 1994 г. № 1722)

 

1. Продолжительность повышения квалификации и переподготовки федеральных государственных служащих (далее именуются – государственные служащие), увольняемых из аппаратов органов государственной власти Российской Федерации в связи с ликвидацией или реорганизацией этих органов, сокращением штата, в зависимости от сложности получаемой новой профессии (специальности) составляет от трех до шести месяцев.

На период повышения квалификации и переподготовки за государственными служащими сохраняется средний заработок по ранее занимаемой должности.

Период повышения квалификации и переподготовки, в течение которого за государственным служащим сохраняется средний заработок засчитывается в общий трудовой стаж. При приеме работника после повышения квалификации и переподготовки на работу в аппараты органов федеральной государственной власти период повышения квалификации и переподготовки засчитывается в стаж государственной службы.

2. Орган государственной власти Российской Федерации, из аппарата которого увольняются государственные служащие в связи с сокращением штата (при ликвидации или реорганизации органа государственной власти Российской Федерации – его правопреемник, а при отсутствии правопреемника – орган государственной власти, определяемый Правительством Российской Федерации), обеспечивая реализацию права увольняемого государственного служащего на повышение квалификации и переподготовку:

в двухнедельный срок рассматривает заявления, поступившие от государственных служащих, подлежащих увольнению, о желании повысить квалификацию или пройти переподготовку:      

оказывает помощь увольняемым государственным служащим в выборе профессии (специальности), которую можно получить за период переобучения, в соответствии с перечнем профессий, имеющих спрос на рынке труда в конкретном регионе. Перечень таких профессий определяется кадровыми службами аппарата федеральных государственных органов в результате консультаций с территориальным органами службы занятости;

заключает с образовательными учреждениями Российской Федерации, расположенными в регионах проживания увольняемых государственных служащих, договоры о повышении их квалификации или переподготовке и возмещает этим учреждениям расходы, связанные с обучением указанных лиц, в размерах, необходимых для повышения квалификации или переподготовки государственных служащих в государственных образовательных учреждениях.

3. Если государственный служащий желает повысить квалификацию или пройти переподготовку в негосударственном образовательном учреждении, федеральный государственный орган возмещает расходы, связанные с его обучением, в размере, необходимом для повышения квалификации или переподготовки в государственном учебном учреждении по той же специальности (профессии). Остальные расходы государственный служащий возмещает из личных средств.

4. Трудоустройство государственных служащих, уволенных из аппаратов органов государственной власти Российской Федерации в связи с ликвидацией или реорганизацией этих органов, сокращением штата и прошедших повышение квалификации или переподготовку, производится в соответствии с законодательством Российской Федерации, если отсутствует возможность трудоустройства в аппаратах федеральных органов государственной власти.

Направление на повышение квалификации или переподготовку не является обязательством по трудоустройству на государственную службу.

5. Расходы органов государственной власти Российской Федерации, связанные с повышением квалификации или переподготовкой увольняемых государственных служащих, а также с сохранением за ними в этот период среднего заработка, производятся за счет средств, предусмотренных органам государственной власти на эти цели.

 

Приложение 4

 

О КВАЛИФИКАЦИОННЫХ ТРЕБОВАНИЯХ ПО ГОСУДАРСТВЕННЫМ

ДОЛЖНОСТЯМ ФЕД