Skip to Content

Словарь гендерных терминов ( Р-Э)

СЛОВАРЬ ГЕНДЕРНЫХ ТЕРМИНОВ

/ Под ред. А. А. Денисовой / Региональная общественная организация "Восток-Запад: Женские Инновационные Проекты". М.: Информация XXI век, 2002. ( Р-Э)

Р

Работа - сознательная и целенаправленная деятельность, ориентируемая на создание материальных и духовных ценностей, имеющих общественное значение. Синонимом понятия работа в русскоязычном дискурсе может служить понятие труд (Маркович. С. 160). В отличие от отдыха, работа не направлена на расслабление и развлечение человека, делающего ее. Вместе с тем, работа не исключает психологического удовлетворения от ее выполнения. Континуум (непрерывное множество) работ, которые существуют в обществе, образует сферу занятости. Работы "находят" своих исполнителей при помощи институтов брака, семьи и родства, социальных сетей, рынка труда и т. д.

Трактовка понятия работа как оплачиваемой деятельности в сфере публичного подвергается критике со стороны теоретиков феминизма, так как неоплачиваемая деятельность, в том числе неоплачиваемая деятельность в сфере приватного также может быть направлена на создание материальных и духовных ценностей, имеющих общественное значение. Так, к работе относится волонтерская деятельность; деятельность в рамках домашнего хозяйства; деятельность по вынашиванию, рождению и воспитанию ребенка; деятельность по поддержанию социальных сетей семьи; деятельность по осуществлению заботы. Сравнительно недавно стали рассматривать в качестве работы деятельность человека по поддержанию своего внешнего вида в соответствии с социальными идеалами телесности и моды и деятельность по осуществлению эмоциональной поддержки (Andolsen. P. 448-455).

Признание вышеперечисленных видов деятельности в качестве работ делает видимым женский труд, ведь их основными исполнителями являются женщины. Признание деятельности в качестве работы может быть выражено в том, что ранее неоплачиваемая деятельность начинает оплачиваться. Сегодня феминистками активно обсуждается вопрос об оплате работ в рамках домашнего хозяйства.

В нашем и не только в нашем обществе существует разделение труда (работ) по признаку пола. На рынке труда это явление выражается в профессиональной сегрегации по признаку пола. Статистика показывает, что среди оплачиваемых работ "женские" работы, то есть работы, исполняемые в основном женщинами, как правило, оплачиваются ниже, чем "мужские". Замечено, что переход работы из лагеря "мужских" в лагерь "женских" сопряжен с понижением ее статуса и оплаты (Reskin and Padavic). Феномен разрыва в оплате "женских" и "мужских" работ в англоязычной литературе получил название earning gap.

Процессы глобализации и НТР привели к появлению новых форм организации работы. Так, все большее распространение получает работа на расстоянии (tele-work). Данная форма организации работы предусматривает большую степень автономности непосредственного исполнителя от нанимателя. Исполнитель не привязан к определенному рабочему месту и сам составляет свой график работы. Главное - сдать работу к назначенному сроку. Существует небесспорное мнение, что работа на расстоянии является одним из оптимальных способов для женщины совместить оплачиваемую работу и неоплачиваемую работу в рамках домашнего хозяйства.

Work (англ.)

Литература:

Маркович Данило Ж. Социология труда. М.: РУДН, 1997.
Andolsen B. H. Work // A Companion to Feminist Philosophy. Blackwell, 1998. P. 448-455.
Notz Gisela. Shaping the future of work // Gender and Work in Transition. Hanover, 2000. P. 123-131.
Reskin Barbara and Padavic Irene. Women and men at work. London: Pine Forge press, 1994.
Tilly Chris and Tilly Charles. Capitalist Work and Labor Markets // The Handbook of Economic Sociology. Princeton University Press, 1994. P. 283-312.
Women and men in Russia 2000. M., 2000.

Равенство полов (эгалитарность) - феминистская трактовка равенства предполагает, что мужчины и женщины должны иметь равные доли в социальной власти, равный доступ к общественным ресурсам. Равенство полов не является тождеством полов, тождеством их признаков, характеристик. Говорить о тождестве не позволяет, как минимум, различная роль в воспроизводстве.

Термин эгалитарность (в данном случае синоним термина равенство полов) претерпел как минимум четыре этапа трансформации. Первичной была идея абсолютного равенства между людьми как образца социально-справедливого общества. Историческое развитие показало, что такая концепция утопична. И если существовали "общества равных", то это равенство достигалось при общем понижении социального статуса его членов в рамках деспотичной распределительной системы ценой потери индивидуальности личности, устанавливалось так называемое "равенство в несвободе", равенство на низком уровне человеческого развития, равенство в удовлетворении минимальных потребностей при подавлении желания расширить круг потребностей и уничтожении ярких личностей в обществе. Идеи подобного "уравнивания" женщин и мужчин также имеют печальные примеры реализации. Вовлечение женщин в тяжелые виды труда, "двойное бремя" нагрузки на женщин, появление "соломенных" сирот - брошенных детей (когда в молодой и немолодой Советской Республике детей сдавали в ясли с первых месяцев их жизни). И самое примечательное - массовая попытка женщин сломать свою женскую идентичность, приняв мужское поведение и мужские правила игры за равенство с мужчинами. И это притом, что равенство в оплате труда мужчин и женщин так и не наступило. Равенство, таким образом, трактовалось как подгонка под мужской тип характера, тип профессий, тип образа жизни, что привело к нелепым результатам в силу существующей разницы между мужчинами и женщинами.

Вторым этапом в понимании термина равенство было осознание необходимости равенства прав всех граждан демократического общества. Реализация этого безусловно прогрессивного принципа общественного развития показала его несостоятельность и слабость с точки зрения осуществления прав отдельных маргинальных (см. Маргинальность) групп (женщин, национальных меньшинств и т. д.).

Отсюда возникновение третьего этапа трактовки эгалитарности в общественном развитии. Равенство прав граждан соизмерялось теперь с равенством возможностей к осуществлению этих прав. Появляются концепции позитивной дискриминации и равного старта. При существовании (гендерной) дискриминации в обществе равные права не предоставляют равных возможностей дискриминируемой группе (женщинам). Система привилегий для такой группы позволяет "уравнять шансы", предоставить равный старт дискриминируемой и не дискриминируемой группам. Создание и реализация такой системы называется позитивной дискриминацией.

В развитие понятия равенства феминистки внесли существенный вклад на каждом этапе становления этого термина. Однако ощущение "недосказанности" в концепции равенства с точки зрения построения общества, свободного от гендерной дискриминации, присутствует и в последней трактовке эгалитарности. Мы продолжаем действовать в рамках "мужского" общества, в котором женщин подгоняют под эталон (норматив) мужских черт характера, сфер деятельности, профессий. "Мужские" нормы присутствуют как в образцах лидерства и управления, так и в образцах большинства окружающих нас вещей и предметов, рассчитанных на среднестатистического человека мужского пола.

Четвертым этапом в развитии понятия эгалитарность должно стать признание равенства самоценности, самоощущений, самоидентификации мужчин и женщин наряду с соблюдением равенства прав мужчин и женщин. Самоценность женщин (анормальной группы с точки зрения патриархатного общества) должна быть признана обществом. Это снимет проблему иерархии различий мужчин и женщин. Ценны и "мужские", и "женские" черты характера, сферы деятельности. Ценны все: матери, жены, отцы, мужья, работники и работницы, медсестры и доктора, и т. д. Ценность личности, принадлежащей к определенной социальной группе, должна признаваться не только в декларируемых лозунгах, но и быть оценена реальной общественной мерой - платой за тот или иной труд индивидов того или иного качества. Например, проблема профессиональной сегрегации по признаку пола должна решаться не путем (или не только путем) внедрения женщин в ранее "неизведанные" профессии, но и посредством адекватного, равноценного признания "женских" профессий и "женских" сфер деятельности. При таком подходе отпадает необходимость в системе льготного режима для определенных социальных групп, в заботе о равенстве возможностей.

Это сложный путь развития общества, но примитивизация общественных отношений до сей поры приносила человечеству одни разочарования. Безусловно, "законам, созданным людьми, должна ... предшествовать возможность справедливых отношений" (Монтескье). Сегодня остаются открытыми вопросы: "Каковы критерии возможности осуществления эгалитарности в смысле равенства самоценности женщин и мужчин? Какой этап развития общества соответствует установлению гендерной самоценности - его экономическое процветание или социальная зрелость? Какой тип общественного развития - демократические или иерархические структуры? Ускорит ли этот процесс наличие критических, форс-мажорных факторов - экологические, политические, национальные кризисы, войны? Какой фактор окажет подавляющее влияние - социокультурный или национальный (историческая склонность к эгалитарности указанного рода)?"

Ясно одно: понимание эгалитарности как самоценности личности с ее "мужскими" или "женскими" чертами характера, присущими ей сферами деятельности - шаг вперед в построении эгалитарного общества на новом витке развития.

В заключение - схема этапов в развитии понимания сути эгалитарности:
равенство > равенство прав > равенство прав и равенство возможностей > равенство прав и равенство самоценности, самоидентификации.

Sex equality (англ.)

Литература:

Калабихина И. Е. Социальный пол: экономическое и демографическое поведение. Москва, 1981.
Стариков Е. Общество-казарма: от фараонов и до наших дней. Новосибирск, 1996.
Gender-based analysis. Canada, 1996: <http://hrdc-drhc.gc.ca/stratpol/gap-pas/gba/gba_desc.shtml>
Tuttle L. Encyclopedia of feminism. New York, Oxford, 1986.

Радикальный феминизм - направление феминизма, анализирующее и разоблачающее универсализм мужской власти и первичность угнетенного положения женщин вне зависимости от расы, нации, возраста и т. д. Это наиболее яркое направление феминизма, отмежевавшееся и от левого движения, и от культурного и либерального феминизма (с которыми это направление было изначально связано). Оно не имеет единого теоретического обоснования, представляя разнообразный и противоречивый конгломерат феминистских теорий. Ключевым понятием является патриархат; с его помощью анализируются все сферы человеческой деятельности: экономическая, политическая, личная, интимная и др. Радикальные феминистки утверждают, что механизм воспроизводства гендерных различий пронизывает все сферы жизни и влияет на поведение и социальное взаимодействие, являясь первичным механизмом подавления. В рамках радикального феминизма анализируются социальные институты и практики, через которые осуществляется мужской контроль и доминирование. Особое внимание в рамках данного направления уделяется социальным практикам, связанными с сексуальностью, так как указывается, что контроль над женской сексуальностью является самым важным способом контроля и механизмом манипуляции. В фокусе исследований радикальных феминисток такие социальные институты и практики как брак, материнство, аборты, контрацептивные практики, насилие в отношении женщин, гетеросексуальность как единственно возможное проявление сексуальности и т. д.

Радикальные феминистки указывают на необходимость создания организации независимых женских (исключительно) движений, указывая, что все мужчины заинтересованы в подавлении женщин и активно участвуют в воспроизводстве данного механизма подавления и контроля. В. Брайсон указывает, что "радикальный феминизм - это теория по сути женская, для женщин и разработана женщинами…, что женщины как группа имеют интересы, объединяющие их в сестринство, которое выше разделения по классу или расе…" (Брайсон, С. 9). Радикальный феминизм оказал большое влияние на развитие современной феминистской мысли и современные политические практики: "Его влияние на переосмысление гендерных ролей затронуло многие сферы, от сексуальной - до политической. Не без его влияния основное направление в политическом истеблишменте сделало шаг в строну от либерализма в смысле равенства и сходства (гендерно-нейтральный подход) к равенству различий (гендерно-чувствительный подход) (Темкина. С. 688).

Radical feminism (англ.)

Литература:

Брайсон В. Политическая теория феминизма. М., 2001.
Темкина А. Женское движение второй волны // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
Тартаковская И. Н. Социология семьи и пола. Самара, 1997.
Kramarae Ch. & Treichler P. A. A Feminist dictionary. London, 1985.
Tuttle L. Encyclopedia of feminism. New York, Oxford, 1986.

Разделение труда по признаку пола (гендерное разделение труда). Понятие разделение труда относится к разграничению задач, включенных в производство товаров и услуг, и привлечению к этим задачам тех или иных индивидов. Следует различать техническое и социальное разделение труда: первое относится к специализированным задачам в производственном процессе, второе - к обществу в целом. На протяжении XX века ученые анализировали растущую специализацию и ее различные последствия, одним из которых является разделение труда по признаку пола, влекущее отношения доминирования и подчинения между мужчинами и женщинами.

Каждое общество характеризуется определенным типом разделения обязанностей между полами. Если речь идет о тех обществах, которые были основаны на превосходящей мужской силе и женских репродуктивных функциях, такая организация приводила к распределению мужских и женских ролей между охотником/воином, с одной стороны, и собирательницей/матерью, с другой. Однако такое разделение труда не абсолютно: в одних обществах женщины занимаются сельским хозяйством, носят тяжести, в других это делают мужчины; существуют примеры женщин-охотниц и воительниц и мужчин, занимающихся уходом за детьми (The Dictionary of Anthropology). Анализируя разделение труда между полами, К. Леви-Стросс приходит к выводу, что дело не в биологической специализации, а в обеспечении союза мужчин и женщин таким образом, что минимальная единица хозяйствования включала бы, по крайней мере, одного мужчину и одну женщину. Основываясь на работах Леви-Стросса и марксистском подходе к анализу воспроизводства труда, Гэйл Рубин рассматривает разделение труда между полами как табу на одинаковость мужчин и женщин, которое приводит к созданию социальных различий между полами (т. е. гендера), а также как запрет на любую организацию отношений полов, кроме гетеросексуального брака (см. Брак). Хотя домашний труд относится к деятельности в рамках нетоварного хозяйства, он является одним из основных условий капиталистической прибыли, при этом в капитализме унаследована нерыночная традиция, согласно которой обычно именно женщины выполняют работу по дому и не имеют прав собственности (Рубин, Enloe). Эта традиция сохраняется благодаря тому, что структуры рода, ритуалы и мифы организуют и поддерживают социокультурный феномен разделения труда между мужчинами и женщинами. Функционалисты полагают разделение труда воплощением взаимодополнительности мужчин и женщин, делая вывод о том, что гендерное равенство не является необходимостью. Феминистские антропологи (см. Феминистская антропология) доказали, что во многих случаях идеи комплементарности есть не что иное, как идеологическая мистификация неравенства. Слабость как марксистских, так и функционалистских истолкований разделения труда состоит в их неспособности признать связь между разделением труда, классовым превосходством и подчинением женщин. Дело в том, что большинство социальных учений концентрировались на публичной сфере и, определяя "работу" как оплачиваемую занятость, принимали как должное существование неравенства в разделении труда по признаку пола, в частности, игнорировали домашний труд и его связь с субординацией женщин в экономической и политической жизни. Неомарксистские и феминистские исследования 1960-х и 1970-х гг. обогатили понятие разделение труда. Основные выводы неомарксистов касались пола и поколений как новых аспектов разделения труда и получения прибавочной стоимости, которая производилась женщинами и молодежью, но присваивалась мужчинами и пожилыми. Некоторые феминистские исследователи усматривали мужское доминирование как укорененное преимущественно в семейных отношениях, а другие полагали, что причиной разделения труда по полу выступают мужские практики исключения на рабочем месте. Кроме того, ученые анализировали, какую выгоду получают частный капитал, государство и мужчины вследствие того, что женщина занимается воспитанием детей и работает по дому, а также проблемы сегрегации женщин в низкооплачиваемых секторах занятости. Еще один вопрос состоял в том, до какой степени разделение труда по полу является результатом отношений классового доминирования и, тем самым, требуется ли отмена социальных классов для того, чтобы решить проблему гендерного неравенства. Современные исследования разделения труда фокусируются, скорее, на объяснении изменений, а не на описании и классификации культур и обществ. Например, исследуется современный рост нагрузки и совмещение нескольких видов работы женщинами самых бедных социальных слоев и групп городского и сельского населения, мультипликация трудовых функций женщин-фермеров Африки, анализируется международное разделение труда, например, проблемы работы в странах третьего мира: речь идет, в том числе, о промышленной работе и секс-работе (Rattansi).

Гендер оказывается центральным организующим принципом в мире занятости (Раковская); на разделении труда по признаку пола основана гендерная сегрегация рынка труда (см. Профессиональная сегрегация по признаку пола). Разделение труда по признаку пола следует рассматривать в связи с особенностями выбора профессии и образования мужчинами и женщинами. Влияние макросоциальных факторов на выбор женщин на рынке образовательных услуг и рынке труда можно проследить на примере России, где за годы реформ произошло общее снижение уровня занятости женщин в экономике. Одновременно усилилась профессиональная сегрегация женщин в сфере занятости, связанная с горизонтальной и вертикальной сегрегацией (см. Женская занятость) рынка труда. Снижение экономической активности женщин сопровождалось их интенсивным перераспределением между отраслями и секторами экономики, при этом с ростом заработной платы в отрасли усиливается вытеснение из нее женской рабочей силы. Одновременно фиксируется исключительно низкая степень участия женщин на уровне принятия решений в государственном и негосударственном секторах занятости.

О разделении труда по признаку пола в индустриальных странах говорят, когда в той или иной отрасли один пол преобладает над другим более чем на 60%. Например, только 25 из 282 видов занятости в Швеции характеризуются разделением труда по признаку пола в интервале 40:60. Та же картина в Финляндии, где лишь 5% населения работают в отраслях с почти равным представительством мужчин и женщин. Подавляющая часть (90%) рабочей силы занято в сферах с односторонней гендерной структурой (т. е. более 60% занятых в одной отрасли представляют один пол). Данные других индустриальных стран указывают на сходные модели сегрегации (Billing, Alvesson); причем женщины сосредоточены там, где меньше возможностей продвижения по служебной лестнице к руководящим должностям среднего и высшего звена. Вместе с тем, в Скандинавии в середине 1990-х годов появились исследования, посвященные благоприятным для женщин политическим отношениям, и теории маргинализации женщин были подвергнуты критике, так как представительство женщин на верхних уровнях управления неуклонно растет. Преобладание женщин в образовании, здравоохранении и социальной политике привело не к исключению их из политической сферы, а к их возросшей политической ответственности за эти области (Темкина).

Gender division of labour, sex division of labour (англ.)

Литература:

Раковская О. А. Особенности становления профессиональной карьеры женщин // Гендерные аспекты социальной трансформации. М.: ИСЭПН РАН, 1996.
Рубин Г. Обмен женщинами. Заметки о политической экономии пола // Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. С. 89-139.
Темкина А. Теоретические подходы к проблеме политического участия: гендерное измерение // Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период / Под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. Центр независимых социальных исследований. Вып. 4. Санкт-Петербург: СФПК СПбГУ, 1996. С. 13-18.
Billing Y. D., Alvesson M. Gender, Managers, and Organizations. Berlin, New York: Walter de Gruyter, 1994. P. 17-19.
Enloe C. Blue Jeans and Bankers // Women, Culture and Society. A Reader. Rutgers University Women's Studies Program. Kendall/Hunt Publishing Company, 1992. Р. 339-357.
Rattansi A. Division of Labor // The Blackwell Dictionary of Twentieth-Centry Social Thought. Ed. by William Outhwaite and Tom Bottomore. Oxford: Blackwell, 1994. Р. 162-165.
The Dictionary of Anthropology / Ed. by Thomas Barfield. Oxford, Malden: Blackwell Publishers, 1997.

Расширение возможностей женщин (усиление влияния женщин на характер власти) - политическая стратегия продвижения интересов женщин, выдвинутая женской сетью DAWN в ходе Третьей Всемирной конференции по положению женщин в Найроби в 1985 г. и подтвержденная на Четвертой Всемирной конференции по положению женщин в Пекине в 1995 г. Наличие двух вариантов термина обусловлено разницей в переводах соответствующего англоязычного понятия empowerment. Термин расширение возможностей женщин отражает особенности трактовки понятия власть авторами концепции, которая в конечном итоге сводится к понятию расширение возможностей: власть трактуется как широкие возможности социального действия - право доступа к ресурсам и контроля над ними, возможность принимать решения, обладающие трансформационным потенциалом, во всех сферах деятельности и на всех общественных уровнях. Стратегия предполагает коллективное действие выстраивания власти "снизу" с целью изменить сам характер власти, в рамках которой можно будет обладать широкими возможностями социального действия и ответственностью. При этом ключевым механизмом генерирования власти является "расширение собственных возможностей" путем объединения в организации. Понятие расширение возможностей женщин не является феминистским изобретением, оно разрабатывается в развитие более общего понятия, обозначающего негосударственную самоорганизацию маргинальных (см. Маргинальность) групп. Стратегия получила широкое распространение и развитие в Южной и Юго-Восточной Азии, в англоязычной Африке и на Ближнем Востоке. В отличие от стратегии, предполагавшей интеграцию женщин в развитие (с подключением женских проектов в другие программы), расширение возможностей женщин предполагает изменение самого вектора развития, основывается на требовании основополагающих перемен социальных и экономических отношений, а также отношений между Севером и Югом. Дискуссия относительно этой стратегии показала, что она не может быть представлена в качестве универсальной концепции, а значительно модифицируется в зависимости от регионального контекста. В политических программах ООН, в выступлениях представителей государственной администрации и общественных организаций англоязычный термин иногда используется для обозначения понятия с весьма неопределенным значением, в некоторых контекстах обозначает политическое участие женщин.

Empowerment (англ.)

Литература:

Роденберг Бирте, Вихтерих Криста. Empowerment. Влияние женщин на характер власти: Результаты исследования зарубежных женских проектов Фонда им. Генриха Белля / Пер. с англ. под редакцией Т. А. Клименковой. Берлин. 1999. 138 с.
Четвертая Всемирная конференция по положению женщин: Доклад Четвертой Всемирной конференции по положению женщин (Пекин, 4-15 сентября 1995 года) / ООН. 17 октября 1995 года. 202 с.

Репродуктивный труд женщин - понятие, которое имеет узкое и широкое толкования. В узком смысле это труд в сфере частной домашней активности (его также называют субстантивной экономикой, см. Т. Шанин); в широком смысле - это труд женщин-мигрантов в сферах домашнего обслуживания и публичного сервиса, который связан с предоставлением услуг для восстановления психофизиологических ресурсов человека, то есть поддержания витальной энергии (уход за детьми, больными, престарелыми, инвалидами; поддержание санитарно-гигиенического состояния отелей, кафе, ресторанов; работа на поточных линиях по производству продуктов-полуфабрикатов, занятость в химчистках и прачечных, предоставление сексуальных услуг через организованную секс-индустрию и т. д.). Женщин, выполняющих эти виды деятельности, называют репродуктивными рабочими. Благодаря им женщины среднего класса развитых стран Запада могут успешно усваивать мужские модели занятости, используя женщин из развивающихся стран и стран с переходной экономикой как домашнюю прислугу и гувернанток для детей.

До последнего времени непрестижность и дешевизна репродуктивного труда, которым во всех регионах мира заняты преимущественно женщины, рассматривались как факт дискриминации населения по признаку пола. Сегодня уже мало смотреть на эту проблему сквозь призму нарушения принципа равных прав и возможностей женщин. В результате недооценки репродуктивного труда психическое и физическое воспроизводство населения подверглось дальнейшей девальвации и коммерциализации. В исторической ретроспективе механизмом, послужившим этому процессу, явился переток гендерно сегрегированного труда (или женского репродуктивного труда) из сферы частной домашней активности в сферу рыночной занятости, а затем в современную экономическую систему западных процветающих стран. Заново закрепленный за женщинами, репродуктивый труд опять был лишен экономического и социального признания. Марксистская идея о возможности преодоления неравенства полов через уничтожение рутинного домашнего труда и развитие общественного сервиса оказалась утопической, так как усиление миграции привело к формированию этнических женских сегментов индустрии сервиса. Таким образом, гендерно-этническая сегрегация стала для Запада важнейшим резервом сохранения такой модели экономической организации общества, в которой система производства благ (информации, технологии, оружия) получила приоритет над системой воспроизводства человека. Через усиление гендерного неравенства Запад консервирует эту модель для всего мира, и шансы изменить ее пока не увеличиваются.

Разработка новой модели экономического развития должна включать гендерный подход (см. Гендер), предполагающий переоценку значимости репродуктивного труда. Социально, экономически и законодательно репродуктивный труд должен быть признан равноценным другим видам профессиональной деятельности, что открывает перспективу для достижения хотя бы минимальной социальной защищенности основной части населения мира.

В этом контексте политика предоставления равных прав и равных возможностей мужчинам и женщинам перестает быть направлением деятельности активистов борьбы за права человека - она становится живым инструментом для установления баланса во взаимодействии систем материального производства и воспроизводства человека. До тех пор, пока не будут найдены способы уравновешивания экономической роли полов в этих системах (в том числе и через пропорциональный контроль над производством технологий, знаний, информации, оружия и т. д.), ненасильственные и бесконфликтные формы существования общества останутся недостижимыми.

Reproductive women's labour

Литература:

Неформальная экономика / Под ред. Т. Шанина. М., 1999.
Hanochi S. Japan and the Global Sex Industry // Gender, Globalization and Democratization / Eds. Kelly M., Bayes J. H., Hawkesworth M. E., Young B. Oxford, 2001. Р. 137-148.
Truong T-D. Gender, International Migration and Social Reproduction: Implications for Theory, Policy, Research and Networking. Asia-Pacific Migration Journal. 1996. Vol. 5. N 1.
Wichterich Ch. The Globalized Women. Reports from a Future of Inequality. Chapter IV. London, 2000. Р. 36-68.

Рыцарь - в гендерной системе особый тип маскулинности, обладающий рыцарским этосом. Само понятие рыцарь приходит к нам из Средних веков и из социальной истории: рыцарем являлся тот мужчина, который был возведен в рыцарское достоинство своим сюзереном, давал присягу, опоясываясь при этом мечом. Сущность социального содержания понятия рыцарь неразрывно связано с понятием воин.

Рыцарю присущи определенные черты. Во-первых, рыцарь должен был отличаться красотой и привлекательностью, которые подчеркивали одежда и доспехи. От рыцаря требовалась сила и стремление к славе, поскольку он являлся воином. Слава порождала необходимость ее постоянного подтверждения путем свершения новых подвигов, демонстрации своего мужества. Мужество необходимо для исполнения долга верности и лояльности, поскольку сам рыцарский этос кристаллизовался в феодальном обществе, проникнутом строгой иерархией. Рыцарь должен был хранить безусловную верность по отношению к равным себе. Рыцарь имел целую систему обязательств: на первом месте стоял сюзерен, затем следовал тот, кто посвятил его в рыцарский сан. Он должен был осуществлять заботу о сиротах и вдовах, в принципе, о слабых вообще, но нет сведений о том, чтобы рыцарь защитил хоть раз слабого мужчину. Другой присущей рыцарю чертой считалась щедрость. Э. Дешан, французский автор XIV века, перечисляет следующие необходимые условия, которым должен удовлетворять желающий стать рыцарем: он должен начать новую жизнь, молиться, избегать греха, высокомерия и низких поступков; должен защищать церковь, вдов и сирот, а также заботиться о подданных; должен быть храбрым, верным и не лишать никого собственности; обязан воевать лишь за правое дело; должен быть заядлым путешественником, сражающимся на турнирах в честь дамы сердца; повсюду искать отличия, сторонясь всего недостойного; любить своего сюзерена и оберегать его достояние; быть щедрым и справедливым; искать общества храбрых и учиться у них, как совершать великие деяния, по примеру Александра Македонского.

Когда мы сегодня говорим о рыцарском поведении, прежде всего имеем в виду отношение к врагу и отношение к женщине. "Сражаться и любить" - вот лозунг рыцаря. Именно эти два компонента и формируют данный тип маскулинности. Отношение к врагу было очень показательным, поскольку славу рыцарю приносила не столько победа, сколько поведение в бою, так как сражение могло без ущерба для его чести кончиться его поражением и гибелью. Противника следовало уважать и предоставлять ему, по возможности, равные шансы. Использование слабости противника не приносило рыцарю славы, убийство же безоружного покрывало позором. Особое отношение рыцарь проявлял к своему вооружению и коню. Меч, как и конь, часто имел собственное имя (например, Эскалибур и Баярд).

Отношение к даме (см. Прекрасная Дама, Куртуазная любовь) стало необходимым компонентом рыцарского этоса и является таковым до сих пор. Быть влюбленным относилось к обязанностям рыцаря (безусловно, в Средние века Дамой являлась только равная, но в последующей трансформации этого типа маскулинности чертами, присущими Даме, наделяется обыкновенная женщина). Рыцарь должен был выражать заботливость, обожание и верность, готовность в любую минуту встать на защиту чести своей Дамы и любой женщины. Именно из куртуазных романов пришло к нам так называемое "рыцарское поведение" по отношению к женщине, состоявшее из преклонения, почитания и уважения к женщине только потому, что она таковой является. Тем не менее, отношение рыцаря к женщине - это вне- или добрачная любовь, поскольку рыцарь и брак - понятия несовместимые. Рыцарь выступает вечным возлюбленным и влюбленным и его отношение к женщине формируется именно в рамках взаимной любви.

Идеал рыцарственности как особого типа маскулинности сформировался в Западной Европе в позднее Средневековье и, как точно замечает Хейзинга, немало требовалось притворства для того, чтобы поддерживать в повседневной жизни фикцию рыцарского идеала. При этом рыцарь не являл собой высоко интеллектуальный образец, зато предполагалось, что его жизнь богата эмоционально: мужчины "сохли" с тоски, теряли разум, если не сдержали своего слова, легко заливались слезами. С другой стороны, рыцарский этос пронизан глубоким индивидуализмом, где предпочтение соображений собственного престижа происходит в ущерб общему интересу, а забота о сохранении собственного лица - заботе о судьбе боевых соратников. Данный тип маскулинности просуществовал несколько столетий, возродился в романтизме начала XIX века, его отголоски можно встретить и теперь в повседневных формах мужского поведения, формируемых художественной литературой, а также женском дискурсе, где выражение "рыцарское поведение" имеет положительную коннотацию и влияет на формирование стереотипов поведения по отношению, в частности, к женщине.

Knight (англ.)

Литература:

Малинин Ю. П. Рыцарская этика в позднесредневековой Франции (XIV-XV вв.) //
Средние века. М., 1992. Вып. 55. С. 195-213.
Оссовская М. Рыцарь и буржуа. М., 1987.
Тушина Е. А. О брачно-семейных представлениях французского рыцарства: (По материалам героических песен) // Историческая демография докапиталистических обществ Западной Европы. М., 1988. С. 135-145.
Хейзинга Й. Осень средневековья. М., 1988.
Cohen G. Histoire de la chevalerie en France du Moyen Age. Paris, 1949.
Dinzelbacher P. Pour une histoire de l'amour au moyen age // Moyen age. Bruxelles, 1987. T. 93. N 2. P. 223-240.
Flori J. Guerre et chevalerie au moyen age (a propos d'un ouvrage recent) // Cahiers de civilisation medievale. A. 41. N. 164. Poitiers, 1998. P. 353-363.
Kaeuper Richard W. Chivalry and violence in medieval Europe. Oxford, 1999.
Scaglione A. Knights at court: Courtliness, chivalry, a. courtesy from Ottonian Germany to the Italian Renaissance. Berkeley, 1991.

С

Самозащита женщин - самостоятельная инициативная деятельность женской личности с целью повышения своего статуса, защиты прав и интересов, самореализации в различных социальных сферах.

Одним из первых термин самозащита применительно к образу жизни женщин употребил в середине XIX в. известный английский ученый и государственный деятель Джон Стюарт Милль. Поддерживая требование о предоставлении избирательного права женщинам, ученый писал: "Иметь возможность выбирать тех, кто будет управлять нами, - это такое орудие самозащиты, которым должен воспользоваться всякий, хотя бы ему самому никогда не пришлось управлять".

Впервые концепция самозащиты женщин обсуждалась в 1916 г. на страницах журнала "Женский вестник". Мнение читателей (женщин и мужчин) было единодушным: самозащита нужна женщинам, чтобы стать "полноценным политическим и социальным слоем в своем государстве" ("Женский вестник". 1916. N. 3. С. 61). Для этого женщинам предлагалось объединяться в союзы, общества, проявлять самостоятельность, чувство собственного достоинства. Важными компонентами самозащиты назывались экономическая независимость, равные с мужчинами права и свободы, участие в законодательной деятельности органов власти, физическая закалка, независимость от власти мужа. Среди условий реализации принципа самозащиты выделялись гендерное воспитание в семье, вовлечение женщин в сферу профессиональной деятельности, повышение уровня их самосознания, способность дать отпор в случае насилия, в том числе со стороны мужа (см. "Женский вестник". 1916. N 4-8).

Эти идеи не потеряли своей актуальности и сто лет спустя. В условиях, когда женщина обладает более низкими статусными характеристиками, чем мужчина, она должна прибегать к самозащите как способу защиты своих прав и интересов. Основными компонентами современной концепции самозащиты женщин целесообразно считать:

  • инициативные действия по получению общего и профессионального образования;
  • деятельность с целью получения дополнительных источников дохода;
  • самопомощь в сфере профессиональной деятельности (открытие собственного дела и т. д.);
  • улучшение жилищных условий собственными силами или с помощью семьи;
  • овладение навыками, необходимыми для автономного поведения в сфере быта (умение шить, консервировать продукты и т. д.);
  • физическое развитие, укрепление здоровья, преодоление вредных привычек;
  • психологический тренинг с целью укрепления воли, приобретения навыков в самостоятельном принятии решений;
  • поддержание высокого жизненного тонуса;
  • самоорганизация в союзы с целью защиты своих интересов;
  • включение в общественно-политическую деятельность;
  • самореализация в духовной сфере.

Таким образом, самозащита выступает в качестве условия для развития личности женщины.

Women's self-defense (англ.)

Литература:

Женский вестник. 1916. N 3, 4, 5-6, 7-8, 10.
Кечерджи-Шаповалов М. В. Женское движение в России и за границей. СПб., 1902.
Милль Д. С. О подчинении женщины / Пер. с англ. СПб., 1896. С. 62.
Хасбулатова О. А. Самозащита и развитие личности женской личности // Социальная феминология. Сб. науч. статей. Самара, 1997. С. 24-32.
Хвостов В. М. Женщина и человеческое достоинство. М., 1914.

Сексизм - идеология и практика дискриминации людей по признаку пола. Она основана на установках или убеждениях, в соответствии с которыми женщинам (либо мужчинам) ложно приписываются (или отрицаются) определенные качества.

Термин появился в 1960-х гг. в США в Женском освободительном движении. Особенно часто он употребляется при обсуждении предубеждений против женщин, гендерных стереотипов. Мужчины тоже могут являться жертвами сексизма как в персональном отношении, так и как гендерная социальная группа: например, сексизм лежит в основе принудительного призыва в армию только мужчин.

Подобно расизму, сексизм предполагает превосходство в физических и интеллектуальных проявлениях, хотя не приводится убедительных аргументов в пользу того, что мужчины лучше, чем женщины - либо наоборот. Традиционные доводы - такие как указание на ограниченность женщин в плане обучения, творчества, или ссылки на пресловутую женскую логику или же психологическую неустойчивость продолжают поддерживаться в общественном сознании некоторыми российскими СМИ.

При этом мужское доминирование рассматривается просто как естественное, очевидное, привычное и вечное - а следовательно, справедливое. Введение феминистками понятия сексизм сделало видимыми особенности такой дискриминационной для женщин картины мира, которая также отражена и зафиксирована в различных языках (см. Феминистская критика языка). Некоторые из теорий возникновения сексизма базируются на биологических различиях полов. В соответствии с другими теориями - сексизм обусловлен, скорее, психологией или культурными особенностями. Но все феминистки, а также многие представители западного мужского движения сходятся во мнении, что с сексизмом необходимо бороться - назрели законодательные реформы, а также глубокие изменения в общественном сознании и межличностных отношениях.

Sexism (англ.)

Литература:

Гидденс Энтони. Социология. М.: Эдиториал УРСС, 1999. 704 с.
Tuttle L. Encyclopedia of feminism. New York, Oxford, 1986.

Секс-работа - занятость, связанная с женской и мужской проституцией, а также предоставлением секс-услуг (секс по телефону и секс-шоу). Ряд авторов полагают, основываясь, в том числе, и на исследовании идентичности секс-работников, что продажа секса за деньги - это такой же труд, как и любой другой (O'Connel Davidson). Секс здесь отделяется от других его социальных смыслов - например, межличностные, романтические отношения, релаксация - и трактуется исключительно как профессиональная деятельность. Развитие современного общества сделало размытыми границы между потреблением и объектом потребления, работой и отдыхом, потреблением и производством товаров и услуг, превратив секс в работу, которая связана с потреблением тела и формированием определенного типа идентичности (Chapkis). Занятость в сфере секс-индустрии связана с выполнением определенной доли эмоционального труда, что связывает ее с занятостью в индустрии отдыха (см. Феминистский анализ труда) тем, что здесь требуется исполнение эмоционально насыщенных ролей, которое определяет успех продажи предлагаемых услуг (Brewis and Linsted).

Социология трудовых отношений, занимаясь проблемами секс-работы, фокусируется на традиционных для этой дисциплины темах - проблемах состояния рабочей силы, разделения ее на основную и периферийную, условий и оплаты труда, профессионализации, трудового конфликта (McKeganey, Barnard). В ряде стран (Австралия, Германия, Нидерланды) секс-услуги являются легитимным видом трудовой деятельности с вытекающими отсюда формами социального контроля - нормативами условий работы, медицинского освидетельствования, профессиональными организациями, условиями оплаты труда (Perkins, Prestage, Sharp and Lovejoy). В таких странах существует и нелегальная секс-индустрия, где работают малолетние, нелегальные эмигранты, используется подневольный труд, регулируемый уже не трудовым, как в первом случае, а уголовно-правовым законодательством. В России и ряде других стран, где проституция запрещена, секс-работа функционирует как теневая и полутеневая криминальная занятость. Доходы в этом секторе экономической активности в 1997 г. только в Санкт-Петербурге составляли 20 млрд рублей (Санкт-Петербургские Ведомости), сюда вовлечено значительное количество людей - по данным московского ГУВД, более 70 тыс. занимались женской проституцией (Московская альтернатива). Запрещение секс-работы представляет амбивалентную политику: формально запретив этот вид занятости, власти почти не препятствуют проституции, осуществляющейся в таких организациях, как массажные салоны и услуги эскорта, существующие практически в любом крупном промышленном городе. В российских СМИ все чаще можно услышать дискуссии в пользу легализации проституции, что вывело бы секс-работу из сферы криминального бизнеса и сделало ее более безопасной для работников и клиентов (Арбатова; Говорухин; др.).

Sex work (англ.)

Литература:

Арбатова М. Еще раз о легализации проституции // Мария Арбатова / Публицистика. 2000: <http://www.arbatova.ru/publ/index7.html>
Москва продолжает оставаться "столицей" российской проституции // Московская альтернатива. 26.09.2000: <http://msk.russ.ru/today/947668387.html>
Савельев Дмитрий. Станислав Говорухин: противник прогресса, защитник проституции (интервью) // Вестник. N 4 (237). 15 февраля 2000 г.: <http://www.vestnik.com/issues/2000/0215/win/savelyev.htm>
Санкт-Петербургские Ведомости, N 201 (1626), 17 октября 1997: <http://www.vedomosty.spb.ru/arts/spbved-1626-art-18.html>
Brewis J. and Linsted S. The worst thing is the screwing: consumption and the management of identity in sex-work // Gender, work, and organization. Vol. 3. N 2. Р. 84-97.
Chapkis W. (ed.). Live sex acts: women performing erotic labour. New-York: Routledge, 1977.
McKeganey N., Barnard M. Sex work on the streets: prostitutes and their clients. Buckingham: Open University Press, 1996.
O'Connel Davidson J. The anatomy of 'free-choice' prostitution // Gender, work, and organization. Vol. 2. N 1.
Perkins R., Prestage G., Sharp R. and Lovejoy F. (eds.). Sex work and the sex workers in Australia. Sydney: UNSW Press, 1977.

Секс-торговля - организованная система сексуальной эксплуатации людей, в том числе женщин и девочек. Она может включать получение выездных документов - загранпаспортов, виз, приглашений, авиабилетов; службу отбора, профессиональной подготовки девушек, способы их заманивания в красочные сети развлечений. Вся эта деятельность нередко прикрывается вывесками туристических фирм и учебных центров для манекенщиц и фотомоделей, осуществляется без всякого страха разоблачения. По поводу интернационального сводничества было возбуждено лишь 15 уголовных дел, хотя Россия имеет обязательства по Конвенции ООН о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами, ратифицированной еще СССР 45 лет назад (в 1954 г.), и должна, в соответствии с этими обязательствами, активно бороться с "экспортом" россиянок. Проблема проституции и вывоза молодых женщин и девочек за рубеж в 1997 г. обсуждалась на заседании Комитета безопасности Государственной Думы РФ, на Украине в 1998 г. принят закон об уголовной ответственности за торговлю людьми и привлечение женщин к занятию проституцией. Следует также помнить, что еще в 1996 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, призывающую считать все формы секс-торговли женщинами и девочками преступлением. Чтобы на деле выполнить эту резолюцию, необходимо объединить усилия по пресечению современной работорговли на территории бывшего СССР, создать специальные ведомства, которые будут наделены большими полномочиями, добиться повышения осведомленности общества и государства о проблеме вывоза женщин за рубеж для секс-торговли. Необходимо наладить, укрепить и скоординировать взаимодействие с международными организациями, уже сделавшими немало в этом направлении.

В России слова "секс-услуги" вошли в обиход вместе с наступлением рыночных отношений и часто трактуются как часть этих отношений, признак свободы и близости к западному миру. Только в Москве ежемесячно открывают двери 3-4 ночных клуба или казино, в рекламных изданиях практически открыто предлагаются секс-развлечения на любой вкус. Для подобных заведений нужны сотни девушек - молодых, красивых, покладистых, не обремененных моральными принципами, как теперь принято писать в рекламных приглашениях на работу - "девушек без комплексов". А чтобы комплексов не было, надо вывести породу женщин без внутреннего стержня, без самоуважения, с низкой самооценкой, что сейчас успешно осуществляется в России не без помощи средств массовой информации и при полном равнодушии правительственных чиновников. Вносят свой "вклад" и зарубежные фирмы, ринувшиеся в Россию внедрять "атрибуты" западной демократии и под этими лозунгами получать невиданные прибыли. Только в Китае в индустрии развлечений участвуют до 5 тысяч молодых россиянок - без официального права на жительство, работу, часто без всяких документов, они попадают в настоящее рабство, и хозяева ресторанов и варьете могут перепродать их или сдать внаем другой фирме. Благодаря налаженным связям "сутенеров всех стран" российские проститутки добрались до таких экзотических мест, как Таиланд (около тысячи российских девушек прибыли туда по туристическим визам) и Макао. Появились сообщения о "русском доме свиданий" даже в Претории, столице ЮАР, где проституция запрещена законом и карается очень сурово. Российские девушки, как и в "азиатском" варианте, попали в ЮАР по туристическим визам и были высланы на Родину. Официальные статистические данные о вывозе девушек за границы РФ отсутствуют, однако есть косвенные свидетельства Федеральной пограничной службы: за 1996 г. и 7 месяцев 1997 г. через госграницу не пропущено почти 4,5 тысяч женщин: 4,3 тысяч из них имели неисправные документы, 0,2 тысячи - поддельные или чужие.

Sex traffic (англ.)

Литература:

Горбунова О. Г. К 50-летию ратификации Конвенции ООН 1949 г. "О борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами". Киев, 1999.
Конвенция о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами. 1949.
Молодежь и общество на рубеже веков: Материалы Международной научно-практической конференции. Ч. 1. М., 1998.
Насилие и социальные изменения. Теория. Практика. Исследования. Альманах. Часть I / Центр "АННА" (Ассоциация "Нет Насилию"). М., 2000.
Преступление и порабощение. Разоблачение секс-торговли женщинами из стран бывшего СССР. Вашингтон, 1997.
Пятый периодический доклад о выполнении в Российской Федерации Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. М., 1998.
Сборник материалов по проблеме предотвращения торговли людьми. Киев, 1999.

Сексуальная метафора (эротическая метафора) - частный случай телесной метафоры. Сексуальная метафора в языке отражает половые контакты, перенося их обозначения на другие аспекты человеческой деятельности: Его имеет начальство; Мы под них ложиться не будем. Для выражения сексуальной метафоры может использоваться как собственно ненормативная лексика, так и ее эвфемистические заменители.

Сексуальная политика - одно из ключевых понятий в исследованиях социальной реальности в русле радикального феминизма. Первой применение термина политика по отношению к сексуальности ввела Кейт Миллетт (в 1970 г. вышла ее книга "Сексуальная политика"). Личная жизнь не рассматривается как противопоставленная сфере публичного и властным институтам, а основным орудием подавления личности при патриархате, по К. Миллетт, выступает семья.

Sexual politics (англ.)

Литература:

Миллетт К. Теория сексуальной политики // Феминизм и гендерные исследования. Тверь, 1999.
Попкова Л. Гендерные политики в социальных движениях: теория и практика современного феминизма // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
Millett Kate. Sexual politics. New York: Avon Books, 1970.

Сексуальность - это широко распространенный термин, обозначающий сексуальные характеристики и сексуальное поведение людей (Э. Гидденс). Термин появился в 1889 г. в работе, посвященной анализу женских заболеваний, не встречающихся у мужчин - такие различия неизбежно связывались с проявлениями женской сексуальности, наличие которой у женщины, по мнению медиков того времени, считалось противоестественным. Сексуальность связана с гендерной идентичностью. Сексуальность - понятие многозначное. В нем наиболее отчетливо воплощена связь между биологическими и социальными аспектами поведения человека. В житейской практике сексуальность обычно определяется как биологически обусловленное побуждение, или импульс, направленный на представителя противоположного пола (нормальная сексуальность) или любой другой объект (так называемая извращенная сексуальность), проявляющийся в поведении. Практика сексуальности указывает на сексуальную ориентацию или сексуальную идентичность личности.

С позиций психоаналитического (см. Психоанализ) подхода, сексуальность - это не только особая активность и удовольствие, связанные с функционированием генитального аппарата, но также возбуждения и действия, доставляющие человеку с самого раннего детства удовольствие, не сводимое к удовлетворению физиологических потребностей. Сексуальность здесь выступает одним из элементов так называемой нормальной сексуальной любви.

Феминистские теории, однако, трактуют сексуальность не только как "индивидуальные эротические желания, практики и идентичности", а скорее как дискурсы, конструирующие эротические возможности. Проявления сексуальности и формирование сексуальной идентичности обусловлены особенностями взаимодействия людей, способами интерпретации того или иного поведения на основе существующих образцов действий, адекватных культуре и конкретному контексту. Интерпретация сексуального поведения и сексуальной идентичности в терминах социального производства и воспроизводства, в противовес биологической предопределенности и функциональности - в фокусе социально-конструктивистского подхода. Он сложился под влиянием идей М. Фуко, рассматривающего сексуальность как социальный и исторический конструкт. Многие гендерные стереотипы, закрепленные в процессе социализации и ресоциализации, проявляются именно через отношение к сексуальности. Господствующий взгляд - только гетеросексуальные отношения представляют собой нормальный способ выражения интимности и любви. В современных культурах люди строго категоризированы - женщины и мужчины, свои и чужие, гомосексуалы и гетеросексуалы. Именно континуум гетеросексуальности-гомосексуальности используется А. Кинзи для описания различных проявлений сексуальности. Однако, по данным многочисленных исследований, для многих людей не существует строгого деления на такие биполярные категории сексуального желания.

Несмотря на господствующее в повседневной жизни представление, что проявления сексуальности принадлежат исключительно к сфере приватного, сексуальность выступает средством социального контроля со стороны социальных институтов. Одни формы сексуального поведения трактуются как более легитимные и желательные, чем другие, гетеросексуальность, например, имеет более привилегированный статус в обществе, чем гомосексуальность.

Историческая и социальная трансформация понятия сексуальность связывается с социально-экономическими и политическими трансформациями общества. Романтическая любовь (см. Куртуазная любовь) становится достоянием масс, что приводит к значительным переменам для женщин - проявления сексуальности больше не связываются с беременностью и родами. Этот разрыв становится все больше с уменьшением размеров семьи, легитимизацией внебрачных связей и распространением контрацепции. Указанные тенденции привели к формированию рационализации и демократизации сексуальности. А. Бежен описывает процессы, посредством которых сексуальность рационализируется: сексуальная активность характеризуется по результату, в основном по степени полученного удовольствия; изменение ментальности в сторону легитимизации стремления к сексуальному удовольствию вне зависимости от чувств (любви), институтов (брака и семьи) и функций (репродуктивность); технизация - когда удовольствие является результатом продуманного желания и контроля за процессом; возникновение экспертов по сексуальной технике; учет сексуального удовольствия.

Эти процессы в значительной степени повлияли на распространение маргинальной сексуальности, пересмотр понятия нормы в отношении сексуального поведения. То, что раньше считалось извращенной сексуальностью (гомосексуализм, садизм, мазохизм, например), в настоящее время все чаще рассматривается как одно из проявлений нормального сексуального поведения.

Sexuality (англ.)

Литература:
Бежен А. Рационализация и демократизация сексуальности // Социология сексуальности. СПб: Институт социологии РАН, 1997. С. 14-19.
Гидденс Э. Фуко о сексуальности // Социология сексуальности. СПб: Институт социологии РАН, 1997. С. 20-29.
Он же. Социология. М.: Эдиториал УРСС, 1999. С. 704.
Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу. М.: Высшая школа, 1996. С. 424-458.
Темкина А. Сценарии сексуальности и сексуальное удовольствие в автобиографиях современных российских женщин // Гендерные исследования, N 3 (2/1999): Харьковский центр гендерных исследований. C. 125-127.
A Concise Glossary of Feminist Theory. London, New York: Arnold, 1997.
Andersen M. Thinking about women. Sociological Perspectives on Sex and Gender. Boston: Allyn and Bacon, 1997. P. 78-79.
Kinsey A. C., Pomerou W. B., Martin C. E. Sexual behavior in the human male. Philadelphia, 1948.

Сексуальные домогательства на рабочем месте (сексуальные преследования на работе) - сексуальные предложения, требования "сексуальных услуг" и прочие вербальные и физические действия сексуальной направленности, выдвигаемые в качестве условия приема на работу или сохранения работы, когда вынужденное согласие женщины или ее отказ от подобных предложений становится определяющим при вынесении решения о найме, сохранении рабочего места или продвижении по службе, а также когда целью или результатом таких действий является влияние на производительность труда или создание устрашающей, враждебной или оскорбительной обстановки на рабочем месте.

Действия квалифицируются как сексуальное домогательство, если объект домогательств ощущает неуместность подобного отношения и чувствует его агрессивную природу. Как правило, жертва занимает более низкое положение на служебной лестнице по отношению к своему обидчику. Принуждение к сексу - это утонченный метод злоупотребления властью, и женщины, находящие в подчинении, наиболее часто становятся объектами сексуального преследования. К действиям сексуальной природы относятся: 1) неприятные или нежелательные для женщины действия и предложения, включая похлопывания, пощипывания, поглаживания, объятия и поцелуи, ласки и другие физические контакты, совершаемые без желания женщины; 2) нежелательные просьбы и требования сексуального характера, включая требования свиданий, вне зависимости от того, сопровождаются ли они подразумеваемым или открытым обещанием выгод или негативных последствий по службе; 3) словесные оскорбления или шутки, включая словесные оскорбления и шутки сексуального характера, неприятные женщине, высказывания о национальности, расовой принадлежности, фигуре или внешнем виде, когда такие высказывания выходят за рамки обычной вежливости, "сальные" анекдоты, любые пошлые высказывания, намеки или действия сексуального содержания, неприятные и оскорбительные для окружающих; 4) создание устрашающей, враждебной, невыносимой или оскорбительной рабочей обстановки путем неприятных или нежелательных для служащих разговоров, предложений, просьб, требований, физических контактов или проявлений внимания, сексуального или иного неподобающего содержания.

В России внимание общественности к проблеме сексуального домогательства на рабочем месте было обращено благодаря деятельности Центров гендерных исследований и женских организаций в середине 1990-х гг. Сложность ситуации для российских женщин состоит в том, что отечественным законодательством предусмотрена только уголовная, а не гражданская процедура рассмотрения таких дел. Согласно данным опроса, проведенным Московским центром гендерных исследований, за первую половину 1990-х гг. каждая четвертая женщина в России стала жертвой сексуальных посягательств на работе. Эти данные, вероятно, не полные, так как большинство российских женщин под сексуальными домогательствами понимают только непосредственное физическое нападение. В современной России важную роль играют кризисные центры, оказывающие юридическую и психосоциальную помощь женщинам, ведущие просветительскую работу с населением, органами внутренних дел и юриспруденции.

Sexual harassment (англ.)

Литература:

Сексуальные домогательства на работе / Отв. ред. З. Хоткина. М.: МЦГИ, 1996.
Сексуальные домогательства на работе. Что это такое и как себя защитить (с учетом опыта США). Тула, 1999.

Сельские женщины - это женщины, постоянно проживающие в сельской местности. Термин сельские женщины шире термина крестьянки. Толковый словарь дает следующее определение: крестьянин/ка - это сельский житель, занимающийся возделыванием сельскохозяйственных культур и разведением сельскохозяйственных животных как своей основной работой (Толковый словарь русского языка). К сельским женщинам относятся как крестьянки, так и сельские учительницы, врачи, пенсионерки, безработные, домохозяйки и др., то есть все женщины, живущие в условиях сельской местности, вне зависимости от своей основной работы.

Различия между возможностями горожанок и сельчанок значительно усугубились в современный период социально-экономических изменений. Объективная разница внешних обстоятельств, системно влияющих и организующих образ жизни в городе и деревне, позволяет выделить сельских женщин в отдельную группу, отличающуюся образом жизни от городских женщин. Под образом жизни понимается система возможностей и способов реализации (в том числе и стереотипов поведения) и развития индивидуальных ценностей человека в личностнозначимых сферах: семья, работа, общение, здоровье, финансовое обеспечение, творчество, образование, информация, быт, духовность, отдых и др. Образ жизни определяется взаимодействием системы жизненных обстоятельств, условий и иерархии индивидуальных ценностей, интересов. Объективные ограничения возможностей для реализации индивидуальных ценностей и интересов в сельской местности, по сравнению с условиями в городе, накладывают свой отпечаток и на саму иерархию жизненных ориентаций сельчанок.

Сельское население в регионах Европейской части России, по статистическим данным, составляет в среднем 28%. Женщины составляют около 60% сельского населения - это традиционно наиболее социально уязвимая и незащищенная часть населения России. Многовековая история крепостного рабства, стереотипы отношения к крестьянам не были переломлены даже революционным переворотом 1917 года. Крепостное право отменили в 1861 году, а паспорта крестьянам выдали и ввели пенсии колхозникам почти через столетие - при Хрущеве в 1953-1954 годах.

Ежегодно 15 октября в Европе отмечают день сельских женщин (World Rural Women's Day). В России же особая роль и статус сельских тружениц никак не закреплен и не отмечен в общегосударственных официальных традициях, что является еще одним доказательством того, что проблемы и нужды сельских женщин игнорируются, не включаются в приоритеты развития на государственном уровне.

В последние годы социологические исследования на селе практически не проводились. Выделение характеристик и описание особенностей сельских женщин основаны на данных социологических исследований, проводимых Региональной общественной некоммерческой организацией по проблемам социального положения сельских женщин "Селянка", с 1998 года работающей в Калужской области. Положение сельских женщин в Калужской области можно рассматривать как типичное для средней полосы России.

Внешние факторы, специфицирующие образ жизни сельской женщины

  • Информационная изолированность. Слабое развитие либо практическое отсутствие каналов коммуникации. Большинство сельчанок не имеют телефона, не выписывают журналы и федеральные газеты, многие компьютер и факс видели только по телевизору, про Интернет - знают только название. Основным источником информации служат центральные общефедеральные каналы телевидения.
  • Значительное ограничение свободы передвижения. Хрестоматийная для России проблема - плохие дороги - стоит особенно остро в сельской местности. Поэтому многие сельские женщины вынуждены жить натуральным хозяйством и рассчитывать только на собственные силы и выносливость в борьбе с природной стихией и в критических ситуациях.
  • Социальная незащищенность и правовая безграмотность. Низкий уровень юридической грамотности не позволяет сельским женщинам не только защищать, но и реализовывать свои права, о которых большинство сельчанок просто не знают.
  • Криминогенная обстановка. Бедность, безработица, алкоголизм способствуют росту преступности в селах - кражи, самогоноварение и пьяные драки стали обыденностью во многих деревнях.
  • Сужение круга возможностей для получения образования, выбора профессии, построения карьеры. Безработица.
  • Низкая оплата труда, бедность.
  • Отсутствие современных технических приспособлений для ведения домашнего хозяйства. Из всех благ технического прогресса в быту - электрификация во многих деревнях единственное "новшество", отличающее способ ведения домашнего хозяйства от дореволюционного периода. Приготовление пищи, поддержание чистоты, отопление жилища требуют физических усилий и отнимают у женщин значительно больше времени, чем в городских условиях.
  • Более благоприятная в экологическом отношении, чем в городе, окружающая среда и пища.
  • Давление общественного мнения, сужение границ частной жизни. В критических ситуациях каждая сельчанка, чтобы выжить, вынуждена обращаться за помощью к соседям, к односельчанам. Ежедневное количество событий, изменений, новых встреч и впечатлений в жизни сельчанки, с точки зрения городской жительницы, можно интерпретировать как депривацию. Поэтому закономерно, что подробности частной жизни сельчанок, которые в городских условиях не выносились бы для публичного рассмотрения и оценки, в деревнях становятся темой для общего обсуждения.

Особенности ценностных ориентаций сельских женщин

Разрушение привычного уклада жизни женщины в селе, ее социального статуса - сельской труженицы, неумение осмысленно ориентироваться в происходящих изменениях вызывают растерянность, тревожность, формируют ощущение безысходности. Больше половины отмечают, что им не хватает знаний, а компенсировать этот недостаток в деревне негде и не на что, нереализованной остается их творческая, деловая активность. Все женщины отмечают заброшенность, отверженность обществом. Эмоциональное напряжение негативно отражается на здоровье женщин, провоцирует чувство вины, уныния, тревожности, раздражительности, агрессивности, ведет к конфликтности, алкогольной зависимости.

Подавляющее большинство сельских женщин замужем (84%), вдовы - 8%, не замужем - 2% из числа женщин до 25 лет, разведены только 6% женщин - это женщины в возрасте до 30 лет. Данные указывают, что семья - наличие мужа-домохозяина - одна из базисных ценностей сельского уклада жизни. Более половины сельских женщин имеют проблемы с мужем, однако они хотели бы, скорее, обратиться к психологу, чтобы выйти из депрессии, чтобы стало легче терпеть, а не к юристу, чтобы развестись. В целом в семье сельские женщины больше реализуются как матери: дети для подавляющего большинства из них намного важнее мужей. В то же время, рождаемость снижается: статистические данные показывают, что суммарный коэффициент рождаемости в сельской местности снизился более чем в два раза и в настоящий период приближается к городскому. По данным опросов, проводимых РНКО "Селянка" в Калужской области, подавляющее большинство женщин от 25 до 40 лет имеют не более двух детей.

Среди наиболее острых проблем сельские женщины всех возрастных категорий называют: на первом месте - бедность, на втором - недостаток интересного общения, далее - неумение приспособиться к новым условиям жизни, слабое здоровье, частое состояние эмоционального стресса, отсутствие реальной перспективы в реализации собственных целей, недостаток знаний и недоступность необходимой информации.

Базисные индивидуальные ценности сельских женщин реализуются в семье, в общении с друзьями и профессиональной деятельности. Две последние сферы равнозначны по важности, что является спецификой сельских женщин, по сравнению с тенденцией увеличения значимости карьеры в жизни современных городских женщин. Не выявлено статистически значимых различий в иерархии базисных жизненных ценностей, проблем и потребностей у разных возрастных категорий сельских женщин, что указывает как на традиционность уклада, так и на длительно не меняющиеся проблемные объективные обстоятельства жизни в российской деревне, стереотипы поведения "крепостной крестьянки", передающиеся от поколения к поколению.

Rural women (англ.)

Литература:

Женщины и мужчины России: Крат. стат. сб. / Госкомстат России. М., 2000.
История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма / Под ред. З. В. Удальцова. Т. 1, 2. М.: Наука, 1985.
Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азъ, 1994.
Платонов О. А. Русский труд. М.: Современник, 1991.

Сестринство - взаимосвязь женщин между собой, основанная на любви, солидарности и осознании собственного угнетения, первый шаг к освобождению; идеализированная концепция раннего феминизма второй волны.

Хотя этот термин воспринимается как аналогичный братству, он не является его зеркальным отражением. Традиционно в патриархатном (см. Патриархат) обществе предполагалось, что женщины воспитаны в духе недоверия, соперничества и предательства по отношению друг к другу в борьбе за мужчин. Таким образом, сестринство - женская дружба и солидарность - становятся формой протеста. В женских сообществах всегда существовала взаимная поддержка, забота, сочувствие. Феминистское движение сформулировало эту систему отношений женщин как политический термин. Одним из лозунгов раннего феминизма на Западе был "В сестринстве сила!" ("Sisterhood is powerful!"). В российском женском движении появилось высказывание "Все люди сестры", оппонирующее традиционному "Все люди братья".

Однако это понятие нередко подвергается критике со стороны активисток не белого происхождения. Черные феминистки США и женщины из стран третьего мира справедливо указывают на различия в потребностях и проблемах женщин разных социальных, расовых, этнических групп.

Sisterhood (англ.).

Литература:
Kramarae Cheris, Treichler Paula A. (eds.). A Feminist Dictionary. UK: Pandora, 1985.

Советская социальная политика в отношении женщин. Социалистическая революция принесла женщинам и мужчинам широкие формальные права, включая право на труд, которое устанавливало равные права женщин и мужчин на страхование в случае болезни и признавало право женщин на отпуск по беременности и родам с финансовой поддержкой в полную зарплату на 8 недель до и после родов. При этом минимальная зарплата устанавливалась равной для женщин и мужчин, как и право на оплачиваемый отпуск раз в году.

В соответствии с законодательством 1918 года о гражданской регистрации смертей, рождений и браков, брак рассматривался как гражданский, а не религиозный союз, который не следовало заключать в отсутствие обоюдного согласия вступающих в него. Легитимная простота развода, очевидно, была реакцией на строгие правила дореволюционного законодательства и атакой на православную церковь, которой надлежало противопоставить большевистскую идеологию и культуру.

Политические права для женщин стали очевидны из первой конституции 1918 года, которая уравнивала мужчин и женщин в праве голосовать и быть избранными депутатами советов. Декларировались и равные права на образование. Законодательство, легитимирующее гендерное равноправие, было несвободно от противоречий, и успешность советского социального проекта по раскрепощению женщины не может оцениваться однозначно. Например, в первые годы советской власти право на социальное обеспечение, как и равноправие мужчин и женщин, в целом носило классовый характер. Кроме того, с точки зрения принятия всего пакета революционных правовых реформ, отменяющих угнетение женщин, трудность состояла в том, что мужское доминирование по-прежнему поддерживалось женским страхом и неуверенностью в изменениях, привнесенных революцией. Недостаток образования, высокий уровень неграмотности среди женщин не позволяли им наниматься на высококвалифицированную работу, тогда как социальные ожидания, традиционные взгляды, страх, нестабильность и безработица делали сложным для женщин получение всех преимуществ от нового законодательства. Понятие женской работы, подчинение женщин мужчинам и зависимость от них были глубоко укоренены в сознании и культурных практиках людей (Buckley). Общественный труд рассматривался как основа эмансипации женщины, хотя привлечение женщин в общественное производство диктовалось не столько идеалами освобождения, сколько потребностями индустриализации. Начиная с 1920-х гг., удельный вес женщин в составе наемной рабочей силы все время повышался, хотя участие женщин в производстве зависело от приоритетов государственной экономики и политической линии руководства. При этом оплата труда женщин существенно отличалась в меньшую сторону от зарплаты мужчин; советская семья оставалась асимметричной, функция матери в ней постоянно усложнялась, включая ответственность за рождение и воспитание детей, за быт семьи, весь домашний труд и, помимо этого, материальную поддержку семьи своей зарплатой (Айвазова).

В 1936 г. пресловутая сталинская Конституция провозгласила: "В СССР решена задача огромной исторической важности - впервые в истории на деле обеспечено подлинное равноправие женщин". Между государством и женщиной укрепляется сформировавшийся с первых дней советской власти гендерный контракт "работающей матери" (см. Гендерная система) (Здравомыслова, Темкина), продолжает развиваться система институциональной поддержки сочетания материнства с оплачиваемой занятостью женщин на рынке труда. Пропаганда новых бытовых технологий, облегчающих женщине домашний труд, мистифицирует реальное неравенство в распределении домашних обязанностей, а существующий в реальности гендерный дисбаланс (см. Гендерная асимметрия) ретушируется риторикой "решенного женского вопроса". С середины 1930-х гг. государство все более ограничивает свободу частной жизни, применяя жесткие методы контроля (законодательство о запрете абортов 1936 г., усложнение процедуры развода в 1944 г.). Идеология антиабортного законодательства подкрепляется пропагандой счастливого советского материнства на фоне доказательств развивающейся системы здравоохранения, образования и социального обеспечения. Материнство понимается как высшая привилегия женщины при социализме и социальное обязательство женщин перед государством (Buckley). Необходимость дальнейшей институционализации советской семьи становится первоочередной в условиях военного времени. В 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР принимает указ, согласно которому лишь зарегистрированный брак теперь считается легитимным и порождает права и обязанности супругов. Фактически этот указ перекладывал всю ответственность за внебрачную близость, всю тяжесть ее последствий целиком и полностью на женщину и рикошетом - на рожденных ею детей. В дополнение к этой мере, государство усложнило процедуру развода, который теперь полагался признаком "моральной неустойчивости" гражданина и влек за собой серьезные административные и партийные взыскания (Айвазова).

С конца 1950-х гг. в риторику социальной политики входит моральное клише "прочной социалистической семьи". В обмен на свободу женщина должна была совмещать работу вне дома с рождением и воспитанием детей, отвечать за домашний очаг, крепкие семейные узы и стабильность бюджета домохозяйства. Задача социальной политики - совместить принцип свободы и равенства граждан того и другого пола с принципом защиты и укрепления социалистической семьи как базовой ячейки общества. В годы "оттепели" реформа образования (1954 г.) восстановила смешанное образование, в 1955 г. был вновь легализован аборт, в 1965 г. - значительно облегчена процедура развода, в 1967 г. - отрегулировано положение с алиментными обязательствами. В законодательстве 1968 г. о браке и семье речь впервые шла не столько о долге и обязанностях женщин, сколько об их "правах", здесь делался акцент на понятиях "счастливое материнство и детство", "поощрение материнства" (Айвазова). Спад рождаемости, уменьшение размеров семьи, постарение населения вследствие урбанизации, индустриализации и людских потерь в 1970-е гг. вызывают к жизни дискуссию о том, как поощрить многодетную семью. При этом роль мужчины как отца семейства, как воспитателя детей не проблематизируется. Именно к 1970-м гг. относится зарождение отрицательного отношения к "буржуазному" феминизму (Buckley). Итог законодательных поисков в направлении равенства мужчин и женщин - Конституция 1977 г., одна из тем которой - равномерное распределение семейных обязанностей между супругами. Советская семья перестала быть чисто патриархатной, хотя еще не стала эгалитарной, партнерской. Официальная идеология по-прежнему не может признать в мужчине полноценного члена семьи, отца, имеющего те же, что и женщина, права, связанные с рождением и воспитанием детей. Она также базируется на классическом советском понятии "женщина-мать", а не на понятии полноценной гражданки, для общественного признания которой не нужны никакие дополнительно обозначенные функции (Айвазова).

Появление в конце 1980-х гг. новой идеологии в отношении женщин связано с политикой М. Горбачева, который внес в общественную дискуссию женского вопроса "идеологический диссонанс" (Buckley), предлагая наряду с продвижением женщин по службе и улучшением их условий труда "вернуть женщине ее истинное призвание" (Горбачев). Утверждение о необходимости реструктурирования рабочей силы за счет возврата женщин домой поддерживалось экономической логикой эффективности рынка труда, демографическими аргументами о депопуляции, но вступало в конфронтацию с эмансипирующей риторикой советского марксизма.

Soviet policy towards women, women's issues in soviet policy (англ.)

Литература:

Айвазова С. Г. Русские женщины в лабиринте равноправия. М.: ЗАО "Редакционно-издательский комплекс Русанова", 1988. 408 с.
Горбачев М. Перестройка и новое политическое мышление. М.: Прогресс, 1988.
Здравомыслова Е. А., Темкина А. А. Социальное конструирование гендера // Социологический журнал. N 3/4. 1998. С. 171-181.
Buckley M. Women and Ideology in the Soviet Union. New York, London: Harvester Wheatsheaf, 1989.

"Стеклянный потолок" - невидимые и формально не обозначенные барьеры, которые препятствуют карьерному росту женщин. Обладая одинаковым либо превосходящим, по сравнению с коллегами-мужчинами, уровнем профессионализма, женщины, тем не менее, "останавливаются" в карьерном росте чаще всего на уровне исполнителей, или же, в лучшем случае, становятся заместителями руководителя. Эти барьеры обусловлены как глубокими гендерными стереотипами о второстепенности роли женщин вообще, об ограниченности их способностей, так и так называемым страхом успеха (см. Женское предпринимательство), которому подвержены многие работающие женщины.

Glass ceiling (англ.)

Литература:

Чаффинс С., Форбс М., Фукуа-младший Г. Е., Кенджеми Дж. П. Стеклянный потолок: занимают ли женщины в США должное положение в обществе? // Иностранная психология: Институт психологии РАН. М., 1998. N 10.
Breaking through the glass ceiling. Women in management. Report for discussion at the tripartite / Meeting on breaking through the Glass ceiling: women in management. Geneva: International Labour Office, 1997. 97 p.

Стигма "инвалидной" сексуальности - это политика репрезентации инвалидов как сексуальных субъектов: политика восприятия инвалида как экзотически-природного, расово-биологического, бесполого и асексуального - или гендерного и гиперсексуального тела. Сексуальность инвалидов табуируется и замалчивается, а гендерная идентичность предстает как "инвалидная", т. е. проблематичная, недействительная (см. Гендерная идентичность инвалидов). Проблема сексуального образования характерна не только для России и не только для детей с инвалидностью. Однако в случае затрудненной визуальной, слуховой и языковой коммуникации у детей в интернатах, как и в семье, серьезным образом ограничивается доступ к сексуальной информации (Fitz-Gerald D., Fitz-Gerald M.). О людях с тяжелой формой инвалидности вообще считается, что поскольку их продолжительность жизни невелика, они не имеют будущего, поэтому нет необходимости обсуждать с ними вопросы школы, карьеры или сексуальности (Blattner).

Антигуманные методы евгеники первой половины ХХ века включали массовую насильственную стерилизацию "психических и социальных девиантов", современная так называемая негативная евгеника выражается в генетическом консультировании и, в крайнем случае, ограничении брачных связей людей с тяжелыми психическими заболеваниями наследственного характера. Код сексуальности инвалидов на Западе появляется и в рамках концепции нормализации в 60-е годы, понимаемой как растущие возможности "обычной, нормальной" жизни, включающей не только дом и работу, но секс и брак. Контроль за сексуальной жизнью по-прежнему в основном находится в руках профессионалов, гендерные различия отрицаются (либо им приписывается биологический характер), сексуальные возможности интерпретируются как ограниченные (Williams, Nind). В 70-е годы обсуждается "позитивность" евгеники. В текстах по сексуальному просвещению того времени людей с умственной отсталостью воспринимают как лишенных гендерной идентичности и сексуальности. А если гендерные различия появляются в дискурсе, то женщинам с умственной инвалидностью приписывается не только неразборчивость в сексе, аморальность и уязвимость, но и чрезвычайная плодовитость, приводящая к производству слабоумного потомства. В 1980-е гг. возникает новая идеология нормализации, однако аспекты старой евгеники продолжают существовать, проявляясь в страхе и враждебности. Людям с трудностями в обучении отказывают в способности исполнять "обычные" (в том числе сексуальные) половые роли. В текстах о сексуальном и гендерном поведении речь идет только об отношениях с противоположным полом, т. е. дискурс нормирует инвалидов в рамках гетеросексуальности.

В российской иконографии патерналистских отношений между государством и инвалидами код сексуальности возникает с 1990-х гг., пополняя дискурсивный арсенал идеологии независимой жизни. Параллельно продолжают распространяться такие врачебные практики, как настойчивые советы женщинам отказаться от ребенка, родившегося с тем или иным нарушением, а женщинам с инвалидностью - отказаться от идеи вынашивания плода. С позиций феминистской биоэтики, такие эмансипаторные ценности, как право на аборт, и такие достижения современной медицины, как контрацепция и пренатальные тесты создают возможности выбора для женщин (и мужчин) с инвалидностью, одновременно маргинализуют их. По сути, практика генетического консультирования входит в систему сексуальных запретов по отношению к инвалидам, помещая инвалидность в медико-биологический, даже расовый дискурс. В отечественном публичном дискурсе в конце ХХ в. появились и "разоблачения" социальных мифов о гендере и сексуальности инвалидов (Прокопенко). Однако авторы, ставя задачу разоблачения мифов, пользуются традиционными медикалистскими терминами, не подвергая сомнению их дискриминирующий эффект (во многих странах мира они давно вышли из употребления).

Гендерная идентичность инвалида создает совершенно разные возможности мужчине и женщине. Сексуальная идентичность инвалидов выступает дополнительным способом конструирования идентичности гендерной и оказывается под еще более пристальным контролем общества. Это выражается в медикализации сексуального опыта инвалидов (большей частью речь идет о мужчинах), чья сексуальность рассматривается как проблематичная, а также в репрезентациях их сверхмаскулинной сексуальности. При этом реальная жизненная гетеросексуальность инвалидов дается как опыт иной культуры, тем самым несколько экзотизируется, а гомосексуальная идентичность инвалидов практически не обсуждается. О женщинах-инвалидах мы можем судить преимущественно по западным источникам, поскольку в российском дискурсе их голоса и проблемы остаются неозвученными. Главное препятствие полноценной независимой жизни инвалидов, в том числе и сексуальной - это представления об инвалидах как больных, которые нуждаются в постоянной заботе и помощи, которых следует жалеть и которым нужно сочувствовать, "которым чего-то не хватает", то есть отождествление их с неполноценными людьми. В средствах массовой информации или кино чрезвычайно редки репрезентации инвалидов, которые просто рассказывают что-то интересное о своей профессии, обучении, политической активности или о себе в роли родителей (Йориссен). В результате родители, воспитатели, медики, да и сами инвалиды полагают, что секс и инвалидность не могут сосуществовать. На Западе инвалиды организуют самопомощь, понимая, что они имеют такие же права, как другие граждане, в том числе и на сексуальную жизнь. Так, группа инвалидов в Нидерландах учредила бюро эротических услуг, в котором можно заказать эротический массаж или сексуальные услуги, причем в некоторых городах инвалидам частично или полностью возмещают средства, которые они затрачивают на получение подобных сервисов (Там же).

Исторические стереотипы об инвалидах как вечных детях (незрелых и асексуальных), требующих постоянной протекции и лечения, сексуально проблематичных (опасных как потенциальные насильники и с точки зрения генетически передаваемой патологии) воспроизводятся в массовом сознании, политическом и академическом дискурсе. Сексуальность инвалидов попадает в фокус властных отношений и превращается в объект политического контроля. Этот контроль проявляется в разных формах: от радикально жестких и явных запретов негативной евгеники и социальной враждебности до более изощренных и тонких подходах "нормализации", независимой жизни, сексуального просвещения, эксплуатации образов инвалидности в массовой культуре. Тем самым складываются структурные условия гендерной и сексуальной идентичности инвалидов. Вместе с тем, особенности индивидуальной биографии определяются уникальными возможностями выбора, которые имеются в судьбе каждого человека. Индивидуальный выбор, самоопределение звучат в личных историях инвалидов, рассказанных в интервью или автобиографических эссе (Mairs; Iarskaia-Smirnova). Истории "интимного гражданства", истории тела, гендера и сексуальности, будучи приватными, становятся политическими, т. к. позволяют добиваться признания тех, кто обычно молчит и замалчивается властным большинством.

Stigma of "disabled" sexuality (англ.)

Литература:

Йориссен П. Выступление на семинаре "Инвалиды, выходите на улицу!". Киев, 13 сентября 1998 г. Опубликовано в Интернете в 2000 г.: <http://aris-kiev.newmail.ru/materials/niderland5rus.htm>
Прокопенко Ю. Секс и инвалидность. Предрассудки в отношении сексуальной жизни инвалидов и неинвалидов: <http://www.doktor.ru/sexolog/STA/st45.htm>
Blattner B. Twenty-Eight Years Later // Spiegle Jan A., Richard A.van den Pol. Making Changes. Family Voices on Living with Disabilities. Cambridge, Massachusetts: Brooklin Books, 1993. Р. 16-19.
Fitz-Gerald D. and Fitz-Gerald M. "Deaf People Are Sexual, Too!" // Bloom M. (ed.). Life Span Development. Bases for Preventive and Interventive Helping. London: Collier Macmillan Publishers, 1985. Р. 480-485.
Iarskaia-Smirnova E. Social change and self-empowerment: stories of disabled people in Russia // Priestley M. (ed.). Disability and the Life Course: global perspectives. Cambridge University Press: Cambridge, 2001. Р. 101-112.
Mairs N. Waist-High in the World. A Life Among the Nondisabled. Boston: Beacon Press, 1996.
Williams L. and Nind M. Insiders and Outsiders: normalisation and women with learning difficulties // Disability and Society. Vol.14, N 5. 1999. P. 659-672.

Т

Телесная метафора (концептуальная метафора) - термин, введенный в научное описание представителями когнитивного направления в лингвистике М. Джонсоном и Дж. Лакоффом (Jonson, Lakoff). Согласно когнитивной теории, изучающей способы хранения и обработки информации в сознании человека, метафора - один из основных способов познания мира, когда мы думаем об одной сфере в терминах другой, осуществляя таким образом классификацию реальности. Поскольку первой сферой человеческого опыта является собственное тело, в психике присутствуют образно-схематические понятия, которые осознаются как некоторые понятные и хорошо знакомые структуры, исходя из телесного опыта. Затем они применяются к абстрактным понятиям. Называние таких абстрактных сфер и происходит при помощи телесной метафоры, которая играет роль отсылки к знакомому, всем известному: рукой подать (недалеко), не видеть дальше своего носа (не обладать прозорливостью). Поскольку человеческое тело имеет пол, то ряд языковых выражений также играет роль отсылки к известному для называния сущностей, непосредственно с полом не связанных (ср. разг.-сниж.: оторвать кому-либо яйца /наказать/). В ряде случаев метафорически употребляются и слова, относящиеся к стереотипным представлениям о мужских и женских качествах и образцах поведения (Иван, что ты смущаешься, как девушка). В этом случае применяется гендерная метафора или сексуальная метафора.

Corporal metaphor (англ.)

Литература:

Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М.: Институт социологии РАН, 1999. 189 с.
Кирилина А. В. Еще один аспект значения обсценной лексики // Вестник тамбовского университета. Серия Гуманитарные науки. 1998. N 4. С. 13-16.
Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. М.: Советская энциклопедия, 1990. 685 с.
Lakoff G., Johnson M. Metaphors we live by. Chicago, 1980.

Теремное затворничество - термин, употреблявшийся в дореволюционной русской историографии (И. Е. Забелин, А. Б. Терещенко, В. Михневич, Н. И. Костомаров) для характеристики особенностей повседневности знатных русских женщин, типичной для XVI-XVII вв. Терема - высокие каменные хоромы - строились на Руси и раньше, но четкое деление внутренних помещений на "мужскую" половину и "женскую", гинекей, относится к XVI в. Знатным женщинам полагалось все время находиться на своей "половине", редко, лишь с разрешения мужа, показываясь на глаза гостям и соседям. Определенную роль в появлении затворничества женщин привилегированного класса сыграла церковь, которая объявляла такой образ жизни делом богоугодным. Некоторые исследователи за рубежом (С. Мак-Нелли) объясняют появление теремов и "теремной системы" стремлением уберечь жен и дочерей от набегов татар. Однако никаких свидетельств о существовании теремов для великих княжен и княгинь до XVI в. нет, хотя татаро-монгольское иго пало еще в 1480 г. Большинство современных западных (К. Герке, С. Леви и др.) и российских (Н. Л. Пушкарева, М. К. Цатурова) исследователей объясняют существование "теремной системы" как результат взаимодействия суеверий о "нечистоте женщины"; распространения женоненавистнических представлений византийских церковных авторов о женщине как о "сосуде греха"; бытования религиозных представлений о необходимости самоочищения уединением; развития патриархатных начал и стремления исключить возможность внебрачных интимных контактов; особенностей семейно-матримониальной политики (стремления выдать дочерей за "нужных" роду людей, то есть рассмотрения дочек в виде "живого товара"). Несмотря на то, что затворничество затронуло узкий слой социальных верхов и просуществовало всего около столетия, идея теремного уединения, запретов и ограничений как формы подавления социальной активности женщин оказалась жизнеспособной и повлияла на ментальность значительной части населения Московии.

Seclusion in the terem (англ.)

Литература:
Забелин И. Е. Женщина по понятиям старинных книжников // Опыты изучения русских древностей и истории. Ч. 1. М., 1872. С. 129-178.
Пушкарева Н. Л. Женщины России и Европы накануне Нового времени. М., 1996.

Транссексуализм - стойкое несоответствие полового самосознания человека его генетическому и гонадному полу. Термин транссексуализм предложил Г. Бенджамин (H. Benjamin), который в 1953 году описал это состояние с научной точки зрения и определил его как "патологическое состояние личности, заключающееся в полярном расхождении биологического и гражданского пола с одной стороны, с полом психическим с другой стороны". Первые описания патологического стремления изменить свой пол на противоположный относятся к середине XIX века (Elis, Symonds). Хотя транссексуализм официально включен в "Международную классификацию болезней, травм и причин смерти", в нашей стране данное заболевание практически не изучалось и в профессиональной литературе представлено не было. Это делало его неизвестным для подавляющего числа современных практикующих врачей (Бухановский). Попытки толкования патогенеза транссексуализма с позиций чисто психиатрических в настоящее время окончательно оставлены. В поисках биологического субстрата, создающего предрасположение к транссексуализму, был выявлен реальный факт существования половой дифференциации мозга. Также стало известно, что к искажению полового самосознания и ощущению принадлежности к другому полу приводят грубые нарушения дифференцировки структур мозга, ответственных за половое поведение (Zhou, Hofman, Gooren and Swaab). Выраженность нарушения половой дифференцировки может варьироваться в широких пределах, что объясняет многообразие клинических вариантов транссексуализма - от ярких "ядерных" до стертых "краевых" форм. Распространенность транссексуализма в мире, по данным различных авторов, колеблется от 1 на 100000 человек до 1 на 40000 человек. Транссексуализм встречается практически во всех этнических группах, несмотря на значительные культурные различия, что может служить косвенным доказательством наличия его биологической основы.

В связи с высокой опасностью возникновения суицида в результате сопутствующей транссексуализму гендерной дисфории единственной возможностью разрешения конфликта является гормональное и хирургическое лечение, направленное на смену пола. Использование психотерапевтических методик и попыток лечения транссексуализма половыми гормонами соответствующего биологического пола оказались безрезультатными. В нашей стране проблеме хирургической смены пола практически не уделялось внимания, хотя и в России в результате применения традиционных, принятых в мировой практике методов (используемых как при смене анатомически женского пола на мужской, так и при смене анатомически мужского пола на женский), - энтузиастами накоплен определенный опыт. Достижение пациентами скорейшей социально-бытовой адаптации и возвращение их в общество прямо зависит от качества, функциональных и эстетических результатов выполненных операций.

В отличие от России, на Западе транссексуализм уже не является маргинальной темой. Рекламируются различные услуги для транссексуалов - от магазинов специализированной одежды, обуви и салонов красоты до клубов досуга для смешанных семей. Цивилизованные сообщества трансгендеров (понятие, включающее транссексуалов как частный случай) наиболее развиты в мегаполисах Англии, Канады и Австралии. Прогрессивный взгляд на транссексуальность в русскоязычной немедицинской литературе на сегодня практически отсутствует. По-прежнему сохраняется и даже увеличивается разрыв между нездоровым интересом к подобной "экзотике" в желтой прессе и статьями медицинских журналов. Существующая на киевском сайте он-лайновая конференция "TG/TS" является первым шагом к созданию русскоязычной организации, хотя ранее, в 1996 году предпринималась неудачная попытка создания такого сообщества "Метаморфоза" в Санкт-Петербурге.

Дженис Реймонд первая подвергла вопрос транссексуальности феминистскому анализу. В работе "Транссексуальная империя" (1979) она пишет, что транссексуальность не является общечеловеческой проблемой, как может показаться, но только проблемой маскулинности. Она верит, что ее первопричиной является патриархат, при котором произошло разделение половых ролей и идеологически закрепилось то, что образ женщины создается мужчинами. В феминистских кругах в целом отношение к транссексуалам и проблемам транссексуальности разноречиво, хотя исследование опыта транссексуалки Агнесс внесло свой вклад в формирование ключевого понятия гендер.

Transsexualism (англ.)

Литература:

Бухановский А. О. Синдром отвергания пола: клиническая разновидность в тактике лечения и реадаптации // Вопросы клинического лечения и профилактики сексуальных расстройств. М., 1993. С. 103-105.
Миланов Н. О., Адамян Р. Т., Козлов Г. И. Коррекция пола при транссексуализме. М., 1999. C. 5-17.
Benjamin H. The transsexuals phenomenon. New York: Julian Press, 1966.
Ellis H., Symonds J. A. // Das Kantrare Geschleshtsgefuht. Leipzig, 1986. S. 178.
Raimond J. G. The transsexuals empire: the making of the she-male. Boston: Beacon Press, 1979.
Zhou J.-N., Hofman M. A., Gooren L. J. and Swaab D. F. A sex difference in the human brain and its relation to transsexuality // Gems News. London, 1998, N 31 (reprinted with permission by the authors from "Nature". 1995, N 378. Р. 68-70).

Тренинг полоролевой идентичности (тренинг гендерной идентичности) - формирование полоролевой идентичности (гендерной идентичности) и гендерных отношений методами групповой психотерапии. В основе так называемых Т-групп лежит программа психологического сопровождения взросления подростков как мужчин и женщин или психокоррекционная работа с уже взрослыми людьми. Полоролевая идентичность играет важную роль в процессах адаптации и саморегуляции. Это одна из базовых структур самосознания. Если в самосознании личности имеется дисгармония и несогласованность, то оно может содержать эмоциональные реакции отвержения или неприятия своего или другого пола. В основе гендерного конфликта лежит представление о полярности мужественности и женственности, закрепленное в период ранней социализации в семье. Эта "ложная дилемма" влияет на самооценку, самоуважение, коммуникативную компетентность, удовлетворенность браком. Гендерные роли и стереотипы общества также делают человека менее гибким в его поведении. Ведь общество конструирует гендерные различия таким образом, что мужское автоматически маркируется как приоритетное, а женское - как вторичное и подчиненное.

Практика тренинга полоролевой идентичности включает групповую дискуссию, предметом которой являются реальные гендерные отношения участников в созданном климате психологической безопасности. Тренинг ориентирован на развитие и рост личностных качеств, коммуникационную компетентность участников. Как правило, в тренинге ставятся задачи формирования представлений о сущности своего и иного пола; развития установок, необходимых для успешного взаимодействия полов; смягчения недоверия между ними; формирования психологических умений и навыков общения мужчины и женщины, включая глубинные интимные сферы; реабилитации психических травм, полученных в связи с различием полов и сексуальностью.

Группа как потенциал для изменений оказывается обществом в миниатюре. Она способствует самоутверждению, преодолению страхов и опасений, в ней создается пространство для самореализации и появляется возможность получить обратную связь и поддержку.

Sex role identity training, gender identity training (англ.)

Литература:

Воронина О. А. Социокультурные детерминанты развития гендерной теории в России и на Западе // Общественные науки и современность. 2000. N 4. С. 9-20.
Ениколопов С. Н., Дворянчиков Н. В. Концепции и перспективы исследования пола в клинической психологии // Психологический журнал. Т. 22. 2001. N 3. С. 100-115.
Подросток на перекрестке эпох: Проблемы и перспективы социально-психологической адаптации подростков. М., 1997. 288 с.
Рудестам К. Групповая психотерапия. СПб., 1998. 384 с.
Смит Г. Тренинг прогнозирования поведения: Тренинг сенситивности. СПб., 2001. 256 с.

Третья Всемирная конференция по положению женщин под названием "Всемирная конференция для обзора и оценки достижений Десятилетия женщин ООН: равенство, развитие и мир" состоялась в Найроби в 1985 году. Параллельно проходил Форум НПО, участники которого оценили конференцию как акт "рождения мирового феминизма". Женское движение, еще разделенное политическими и экономическими реалиями во время конференции в Мехико, теперь стало международной силой, объединенной под лозунгами равенства, развития и мира.

Данные представленных отчетов показали, что реально повышение статуса и усилия по снижению дискриминации затрагивали лишь незначительное меньшинство женщин. Улучшение положения женщин в развивающихся странах было, в лучшем случае, незначительным. Таким образом, цели второй половины Десятилетия женщин под эгидой ООН достигнуты не были. Поэтому делегаты Всемирной конференции по положению женщин в Найроби были уполномочены начать поиск новых путей по преодолению препятствий к достижению целей.

Перспективные стратегии на период до 2000 года, разработанные и единогласно принятые 157 странами-участницами ООН, явились усовершенствованным проектом плана по улучшению положения женщин до конца столетия и новым этапом в борьбе за гендерное равенство (см. Равенство полов). Участие женщин в принятии решений и доступ к управлению всеми сферами человеческой деятельности были признаны не только их законным правом, но и общественно-политической необходимостью.

В основе документа - ряд мероприятий, направленных на достижение гендерного равенства на национальных (государственных) уровнях. Правительства должны были определить свои собственные приоритеты, основываясь на национальных стратегиях развития и ресурсных возможностях. Были намечены три основные группы мероприятий: меры по усовершенствованию конституций и законодательств; равное участие в социальных программах; равное участие в политической жизни и принятии решений.

Рекомендованные перспективными стратегиями, принятыми в Найроби, меры распространялись на широкий спектр областей: от трудоустройства, здравоохранения, образования и социальных услуг до промышленности, науки, коммуникаций и окружающей среды. Кроме того, были предложены основные направления национальных мер по поддержке участия женщин в деятельности по укреплению мира, а также оказанию им помощи в особо трудных ситуациях. В соответствии с вышесказанным, конференцией было настоятельно рекомендовано правительствам всех стран делегировать полномочия по решению проблем женщин всем государственным учреждениям и программам. Вслед за конференцией делегаты Генеральной Ассамблеи обратились с просьбой к ООН об интеграции основных вопросов по проблемам женщин во все сферы ее деятельности.

В рамках принятого на конференции более широкого подхода к проблеме улучшения положения женщин наконец было признано, что равенство женщин не является изолированной проблемой, а непосредственно касается всех сфер человеческой деятельности. Поэтому для достижения целей Десятилетия женщин ООН жизненно важными признавались перспективы улучшения положения женщин и их активное вовлечение в решение всех проблем общества, а не только тех, которые касаются непосредственно женщин.

Third World Conference on Women (англ.)

Литература:

Четыре всемирные конференции по положению женщин в 1975-1995 годы: историческая ретроспектива: Департамент общественной информации ООН. Февраль, 2000 / Пер. с англ.: Представительство ООН в Республике Беларусь: <http://www.un.org/russian/documen/gadocs/23spec/4conf.htm>

У

Устойчивое развитие - концепция развития человечества, принцип которой - "удовлетворение потребностей настоящего без создания угрозы удовлетворению потребностей будущих поколений", как это определено в отчете "Наше общее будущее" (1987 г.) Всемирной комиссии по окружающей среде и развитию. В рамках концепции утверждается, что глобальный многоаспектный кризис, складывающийся из демографической, продовольственной, энергетической, экологической, гуманитарной, социально-экономической и политической составляющих, несет в себе угрозу самому существованию человечества на планете. В связи с этим всеми должна быть принята модель устойчивого развития человечества, в центре которой - люди и их право на здоровую и плодотворную жизнь. При этом человечество должно жить в гармонии и равновесном взаимодействии с природой, подлежащей заботе и охране. В соответствии с принципами гуманизма и демократии, внутри сообщества людей должны быть обеспечены равное удовлетворение потребностей в развитии и в качестве жизни, включая качество окружающей среды, уровень жизни, культуры и образования, возможности для будущих поколений (Разумовский). Сам термин устойчивое развитие подвергался критике как позволяющий различные трактовки: иногда как синонимы ошибочно употребляются термины устойчивое развитие, устойчивый рост и устойчивая эксплуатация. Понятие устойчивое развитие шире защиты окружающей среды. Как неизменные для базового значения устойчивого развития называются три элемента, которые формируют его как иной тип развития (Джейкобс):

  • При формировании экономической политики неизменно учитываются экологические соображения.
  • Устойчивое развитие неизбежно включает приверженность идее социального равенства.
  • Устойчивое развитие означает не просто количественный рост, но и качественное улучшение.

По определению Международного совета местных экологических инициатив, "устойчивое развитие - это программа, долженствующая изменить процесс экономического развития таким образом, чтобы он гарантировал базовый уровень качества жизни для всех людей и защищал экосистемы и сообщества, которые только и делают жизнь возможной и стоящей того, чтобы ее прожить".

Sustainable development (англ.)

Литература:

Джейкобс М. Зеленая экономика: окружающая среда, устойчивое развитие и политика будущего. Ванкувер, 1993.
Кортен Девид К. Устойчивое развитие - общепринятый стереотип и альтернативный взгляд // Сайт "Байкальская экологическая волна". <http://www.baikalwave.eu.org/sustain2.html>
Международный совет местных экологических инициатив, Международный исследовательский центр по развитию и Экологическая программа ООН. Местная повестка дня: Руководство по планированию 21. Торонто, 1996.
Разумовский О. С. Три подводных камня концепции устойчивого развития человечества // Гуманитарные науки в Сибири / Философия и социология: Сибирское отделение РАН. Новосибирск: Издательство СО РАН, 1997. N 1.

Ф

Феминизация - возрастание количества женщин в каких-либо социальных, экономических или политических процессах или сферах, а также появление присущих женщинам характеристик. Термин широко применяется в терминологических словосочетаниях феминизация бедности (см. Бедность), феминизация безработицы, феминизация власти, феминизация некоторых видов занятости - феминизация школьного обучения, например.

Feminization (англ.)

Литература:

Большой толковый социологический словарь (Collins). Т. 2. (П-Я): Пер. с англ. М.: Вече, АСТ, 1999. 528 с.
Феминизация бедности в России. Макроэкономический анализ феминизации бедности в России: Сборник докладов, подготовленных для Всемирного Банка. Москва, Всемирный Банк: Весь Мир, 2000. 221 с.

Феминизация занятости предполагает два принципиальных изменения ситуации на рынке труда: первое - это существенное расширение занятости женщин в оплачиваемом секторе экономики; второе - возникновение новых качественных видов занятости, которые считаются женскими, потому что женщины ассоциируются с более низкой оплатой труда, гибкими и неформальными видами трудовой деятельности.

Феминизация занятости сопровождает сокращение постоянной занятости и в целом откат от фордистской модели трудовых отношений (см. Фордистская модель занятости). Непостоянство женских трудовых биографий, связанное с беременностями, рождением и воспитанием детей, совпадает с гибкими требованиями рынка труда, поэтому женщины продемонстрировали большую адаптивность к повышению гибкости рынка труда по сравнению с мужчинами.

Феминизация занятости также - это процесс втягивания женщин на рынок труда и немедленного выталкивания в низкооплачиваемые и нестабильные сегменты экономики, хотя предполагалось, что благодаря расширению участия женщин в экономике они выиграют от процесса глобализации производства, развития торговли и сервиса. Однако женщины интегрируются и маргинализируются (см. Маргинальность) одновременно. Дешевая и подвижная женская рабочая сила воспринимается как естественный и расширяющийся ресурс.

Feminization of employment (англ.)

Литература:

Crompton R., Sanderson R. Gendered Jobs and Social Change. London: Unwin Hyman, 1990.
Hakim C. Segregated and integrated occupations: a new framework for analyzing social change // European Sociological Review, 9(3). Р. 289-314.
Humphries J. and Rubery J. The legacy for women's employment: integration, differentiation, and polarization // J. Michie (ed.). The Economic Legacy 1979-1992, London: Academic Рress, 1992. Р. 236-254.
Rubery J., Fagan C. "Does Feminization Mean a Flexible Labour Force". London: Dlackwell Publishers. 1994.
Wichterich Ch. Work, Gender, Ethnicity and Identity. Paper presented at the International Conference "The Future of Work". US/German Perspectives. Chicago, October 9, 1998.

Феминизм - термин образован от латинского слова femina - женщина. Впервые он использован Элис Росси в 1895 г. В настоящее время существует много определений феминизма. Нередко феминизм понимается как теория равенства полов, лежащая в основе движения женщин за освобождение. Чаще всего его трактуют шире - как разного рода действия в защиту прав женщин, основанные на представлениях о правовом равенстве полов (в этом случае термин может употребляться как синоним женского движения). Феминизм возник из признания того, что есть нечто несправедливое в общественной оценке женщины. Он пытается проанализировать основания и уровни подавления женщин и достичь их освобождения. Последнее понимается далеко не однозначно.

Первая волна феминизма приходится на XIX - первую половину XX вв. Основное ее содержание сводится к борьбе за достижение юридического равноправия полов. С середины XX в. начинается вторая волна феминизма - борьба за фактическое равенство женщин с мужчинами. В середине и конце 70-х гг. на Западе, особенно в США, движение приобрело довольно массовый характер, проявилось в многочисленных акциях, в создании ряда организаций и множества небольших групп неформального характера без лидера и теоретической стратегии в ее традиционном понимании. В течение 80-х гг. влияние феминизма несколько падает, исследователи связывают это с утверждением в западных странах неоконсервативной ориентации, а также с острой самокритикой, появившейся внутри самого феминизма. Если до середины 80-х гг. его теоретиками рассматривался в основном опыт белой женщины из среднего класса Западной Европы и Северной Америки, то впоследствии была признана необходимость изучения и учета требований других групп с их специфическими интересами. Это сказалось на состоянии не только практики, но и теории движения, которая все более отказывается от категорий и методов, связанных с ориентацией на внеисторические факторы.

В феминизме рассматривается не опыт пола, а опыт рода (англ. - gender) - не биолого-анатомические, а культурно-психологические характеристики, поскольку практически проявления пола и биологическая сексуальность существуют только как продукт "очеловеченных взаимодействий". Приписывать родовые представления, присущие данной культуре, самой "природе человека", его половым характеристикам, согласно феминизму - значит некритически принимать ряд скрытых посылок, восходящих к патриархатному (см. Патриархат) типу культуры. Сюда можно отнести определенные типы разделения труда, иерархические принципы подчинения, абстактно-технологическое понимание науки, философии, прогресса и т. д. Эти установки имеют, согласно феминизму, культурно-историческую природу и несводимы ни к собственно экономическим, ни к правовым причинам. С учетом этих посылок, отношения между полами понимаются в феминизме как один из типов проявления властных отношений, поскольку под видом "объективности" воспроизводится ситуация, когда одна часть человеческого рода, имея свои собственные интересы, одновременно репрезентирует (представляет) и интересы другой его части. Это соответствует специфическому пониманию "объективности", складывающемуся через научные представления, несущие на себе печать "маскулинистской ориентации". В культурах такого типа, по мнению теоретиков феминизма, женщина представлена лишь как "Другой". Представители феминизма считают, что схемы рационального контроля, который общество применяет к мужчинам и женщинам, по сути дела различаются, при этом тип женской духовности остается, в принципе, невостребованным. Поэтому цель феминизма - выведение женской духовности из "сферы молчания". Признается принципиальная недостаточность традиционного теоретического анализа и необходимость политических действий. Однако, в отличие от обычного (с точки зрения принуждения) понимания политической сферы, феминизм трактует ее предельно широко - как "общественные дела вообще". Такое переопределение политики в ненасильственном ключе выражается в лозунге "Личное - это политическое". В этом лозунге феминизм соединяет историко-критический анализ прав личности с идеологией, выступая как "призыв к действию", к изменению культуры и духовному обновлению во всех сферах жизни общества.

Существует множество направлений феминизма, среди которых есть как сравнительно малоизвестные (такие, как анархо-феминизм, консервативный феминизм, гуманистический феминизм, так и значительно более широко обсуждаемые его разновидности (буржуазный феминизм, радикальный феминизм, либеральный феминизм, "черный" феминизм и др.).

Само это деление можно считать проблематичным, поскольку оно предполагает, что такое нетрадиционное воззрение, как феминизм (с его альтернативными способами теоретизирования и практики), оценивается с традиционных позиций (например, буржуазный, или марксистский феминизм и т. д.), однако это деление на направления в настоящее время все еще принимается, несмотря на то, что оно, к тому же, нередко производится по разным основаниям. Кроме того, термин феминизм входит в название новых направлений, вводящих проблематику пола/гендера в определенные отрасли знаний - экофеминизм, киберфеминизм.

Feminism (англ.)

Литература:

Клименкова Т. А. Феминизм // Современная западная философия: Словарь / Сост.: Малахов В. С., Филатов В. П. М.: Политиздат, 1991. 414 с.
Millet K. Sexual Politics. N.Y., 1970.
Eisenstein H. Contemporary feminist Thought. L., 1985.
Feminism and Political Theory. L., 1986.
Feminism and Methodology. Bloomington, 1987.
Feminism as Critique. Essay on the Politics of Gender in Latecapitalist Society. Cambridge, 1987.

Феминизм постколониальной волны (постколониальный феминизм) - направление феминистской мысли, выработанное теоретиками из стран третьего мира начиная с 1980-х гг. Постколониальный феминизм проблематизирует культурную идентичность, язык и национализм в их связи с положением женщин в новых национальных государствах Африки, Азии и Карибского бассейна, женскую (само)репрезентацию в постколониальных культурах и критическое отношение к западному ("белому") феминизму.

Феминистские и постколониальные теории соприкасаются, когда рассматривают патриархат и империализм (колониализм) как аналогичные по своему воздействию формы угнетения: опыт женщин в патриархате и опыт колонизированных субъектов во многом схожи. Поэтому во многих (пост)колониальных обществах актуальна феминистская дискуссия на тему, что являлось для женщин более политически значимым: угнетение по признаку пола или колониальное угнетение.

Как феминизм, так и постколониальный дискурс уделяют значительное внимание проблеме языка как символическому ресурсу конструирования идентичности и, вместе с тем, создания инаковости и маргинализации угнетенных субъектов. Гайятри Спивак (Gayatri Spivak) в работе "Могут ли угнетенные говорить?" ("Can a Subaltern Speak?"), ставшей классикой как постколониальной, так и феминистской теории, показывает, что индийские женщины являются "низшим классом" с экономической и расовой точек зрения, и демонстрирует, что помещение женщин внутрь изобретенной мужчинами "национальной традиции" (основы идеологии национальной независимости и создания независимого государства) означает, по сути дела, лишение их собственного голоса, права (публичной) речи и возможности участия во власти. Если же угнетенная заговорит, каким языком будет она пользоваться? - проблематизируют далее вопросы символического феминистские теоретики. Должны ли женщины выработать свой собственный язык (так как в обычном символически закреплено их подчинение)? Или создание такового само по себе является средством исключения женщин из общего (а по сути, мужского) дискурса? Имеют ли женщины, рассматривающиеся как воспроизводительницы и хранительницы национальной культуры, "право собственности" внутри этой культуры?

В начале 1980-х гг. многие феминистские теоретики из стран третьего мира подвергли критике западный феминизм за игнорирование опыта небелых женщин. По их мнению, идея, что пол (гендер) существует вне рамок культурных различий, т. е. что существует некая универсальная категория женщины, на самом деле исходит из представлений, в основе которых лежит опыт западных женщин среднего класса. Чандра Моханти (Chandra Mohanty) в 1991 г. в эссе "Под западным взглядом" ("Under Western Eyes") проанализировала репрезентации (образы) женщин колониальных стран, принятые в западных культурах: в литературе, искусстве, медицинских описаниях, этнографических исследованиях цветные женщины определяются почти исключительно в рамках понятий "нищета", "отсталость", "гиперсексуальность", социальная и религиозная виктимизация. Этот подход служит дальнейшей маргинализации женщин колониальных стран. Моханти подвергла деконструкции концепцию "мирового сестринства" и показала, что цветные женщины сталкиваются с двойной системой дискриминации: их одинаково эксплуатируют белые мужчины и женщины (см. Репродуктивный труд женщин).

Феминизм постколониальной волны объединяет огромное количество текстов, подходов и взглядов на те политические стратегии, которые послужат освобождению женщин новых национальных государств.

Postcolonial feminism (англ.)

Литература:

Спивак Гайятри Чакраворти. Могут ли угнетенные говорить? // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 649-670.
Mohanty C. T. Under Western Eyes: feminist scholarship and colonial discourse. Boundary 2 (Spring/Fall). 1984.
Mohanty C. T., Russo A. and Torres L. (eds.). Third World Women and the Politics of Feminism. Bloomington: Indiana University Press, 1991.

Фемининность (феминность, женственность) - характеристики, связанные с женским полом (Большой толковый социологический словарь. С. 208), или характерные формы поведения, ожидаемые от женщины в данном обществе (Гидденс. С. 680), или же "социально определенное выражение того, что рассматривается как позиции, внутренне присущие женщине" (Tuttle). Традиционно предполагалось, что фемининнось биологически обусловлена, и ей приписывались такие черты, как пассивность, отзывчивость, мягкость, поглощенность материнством, заботливость, эмоциональность и т. п. Эти представления находились в соответствии с отнесенностью женщин к частной, а не также к публичной сфере.

Но феминистские исследования оспорили обусловленность социокультурных характеристик и процессов биологическими различиями: фемининность не столько природна, сколько с детства сконструирована - девочка подвергается осуждению, если она недостаточно женственна. Согласно французским феминистским теоретикам (Э. Сиксу, Ю. Кристевой), фемининность - это произвольная категория, которой женщин наделил патриархат.

Существует также представление, что фемининность - особая "равная-но-различная" противоположность маскулинности, что также неверно, поскольку маскулинные черты (стойкость, самодостаточность, смелость и др.) полагаются ценными для всех людей, включая женщин, а фемининные - желательные только для женщин с точки зрения их привлекательности для мужчин. Радикальные лесбиянки полагают, что, таким образом, сущность фемининности - в установлении для женщин ограничений, которые в конечном итоге именно мужчины находят полезными, приятными и безопасными для себя.

Начиная с 70-х годов феминистки сначала отвергали фемининность как воспроизводящую вторичный статус женщин в пользу андрогинии, но затем эта позиция стала подвергаться ими сомнению. Психолог Ж. Миллер предположила, что такие черны фемининности, как эмоциональность, уязвимость и интуиция - это не слабость, а особая сила, которая может стать существенной для построения лучшего общества, и что эти черты мужчины могли бы развивать в себе. Современный кризис маскулинности косвенно свидетельствует в пользу этого положения.

Фемининность в рамках андроцентричной (см. Андроцентризм) культуры определяется как маргинальная по отношению к существующему символическому порядку, в котором маскулинность выступает как норма.

Femininity, feminity (англ.)

Литература:

Большой толковый социологический словарь (Collins). Том 1 (А-О): пер. с англ. М.: Вече, АСТ, 1999. 544 с.
Гидденс Энтони. Социология. М.: Эдиториал УРСС, 1999. 704 с.
Tuttle L. Encyclopedia of feminism. New York, Oxford, 1986.

Феминистская антропология объединяет различные исследовательские позиции, теории и методы анализа кросс-культурной вариативности гендерных отношений представлением о культурной сконструированности полового неравенства, поиском его объяснений и помещением женщины в центр культуры и общества.

В традиционной антропологии изучение женских ролей занимало значительное место (что требовало присутствия в полевых исследованиях женщин, и в антропологии исследовательниц всегда было больше, чем в других дисциплинах). Однако, изучая в соответствии с собственными культурными ожиданиями социальные, экономические и религиозные институты, имеющие очевидную формальную структуру, т. е. аналогичные тем, которые доминируют в западном обществе, исследователи относили женщин и их деятельность в область внеисторической частной (домашней) сферы и, соответственно, рассматривали их как менее значимых информантов, а также трактовали полученные сведения в рамках западного мужского опыта.

Антропологи, которые описывали и изучали концепт пола и представления о половой дифференциации в различных культурах, сталкивались с одним и тем же противоречием (хотя не все осознавали и артикулировали его). С одной стороны, описания деятельности женщин свидетельствовали об огромном разнообразии социополовых ролей. С другой, представление о "естественности" социальных различий между мужчинами и женщинами не было поколеблено даже работами Маргарет Мид, впервые подкрепившей идею о социальной сконструированности отношений пола этнографическим материалом, собранным на Самоа и в Новой Гвинее. Мид считала, что "многие, если не все, черты личности, которые мы считаем мужскими или женскими, так же слабо связаны с полом, как та одежда, манеры или головной убор, которые общество в данный период предписывает каждому полу".

Работы Мид стали интеллектуальными предшественниками феминистской антропологии, связанной своим возникновением с научными и общественными процессами начала 1970-х гг. на Западе. Формальное начало новой "антропологии женщин" (anthropology of women) было положено выходом двух антологий: "Женщины, культура и общество" ("Women, Culture and Society") под редакцией Мишель Розалдо (Michelle Rosaldo) и Луиз Ламфер (Louise Lamphere) в 1974 г. и "К антропологии женщин" ("Towards the Anthropology of Women") под редакцией Рейны Рейтер (Reina Reiter) в 1975 г.

Антропология женщин поставила под сомнение ту периферическую позицию, которая приписывалась в культуре женщинам, а также сформулировала в качестве главного на то время вопрос: почему и как женщины, несмотря на многообразие их ролей, ни в одном обществе не обладают властью над мужчинами в публичной сфере (т. е. находятся в положении угнетенных)? Антропологи, работавшие в актуальной в начале 1970-х гг. марксистской перспективе, пытались найти ответ в материальных условиях жизни людей, изучая то, что делали мужчины и женщины для выживания и воспроизводства, и поставив под сомнение две основные фигуры традиционной антропологии - мужчину-охотника как основного производителя пищи и женщину-собирательницу как его "помощницу". Элеанор Ликок (Eleanor Leacock) предположила, что в первобытных и ранних земледельческих обществах женщины и мужчины осуществляли приблизительно равный вклад в обеспечение сообщества пищей, а потому существовали в отношениях сравнительного равноправия (в XIX в. эти идеи были высказаны Ф. Энгельсом). Мужское доминирование и возникновение социальной стратификации связано с возникновением государства и, при колонизации земель, распространением капитализма. Таким образом, угнетение женщин является не "естественным" состоянием, а артефактом. Мишель Розальдо считала, что женская роль в процессе воспроизводства (вынашивание и вскармливание ребенка, т. е. работы, которые мужчины выполнять не могут) является причиной того, что женщины удаляются из публичной сферы (где сосредоточена власть) в частную, домашнюю.

Шерри Ортнер (Sherry Ortner), работавшая в то время в структуралистской перспективе, указала, что универсальность полового неравенства, его существование во всех культурах, примитивных или сложных, служит свидетельством того, что оно является чем-то глубинным, фундаментальным и чрезвычайно упорным, что нельзя уничтожить не только измененим отдельных социальных ролей, но и перестройкой всей экономической структуры. Всеобщую девальвацию женщин (Ортнер использует этот термин - обесценивание, имея в виду, что женщины рассматриваются обществом как менее значимые и что существующая социальная организация не допускает женщин к деятельности, которая предполагает вхождение во власть) следует рассматривать в свете других культурных универсалий. Женщина символизирует то, что все культуры трактуют как низшее, т. е. природу, которую человек стремится покорить и контролировать. Природа существует "сама собой", человек - посредством осознанного действия над природой.

Ортнер полагает, что тот факт, что женщина обладает репродуктивными функциями, присущими только ей, значим на трех уровнях: 1) женское тело и его функции кажутся близкими к природе (в отличие от мужской физиологии, которая оставляет его свободным для культуры); 2) в связи со своими телесными функциями женщины помещаются в те социальные позиции (роли), которые считаются более низкими, чем мужские; 3) традиционные женские роли, в свою очередь, порождают определенную психологию женщины, которая также рассматривается как менее окультуренная. Таким образом, оппозиция женского и мужского становится оппозицией природного и культурного: во всех обществах женщины рассматриваются как часть природы и помещаются вне исторического времени и пространства культуры, а мужчины, как часть культуры, живут в истории и воплощают "человеческое". То, что делают женщины даже за пределами домашней сферы, девальвируется, потому что это делают женщины, но это не предопределено природой, а сконструировано культурно.

Вопросы естественности либо сконструированности неравенства волновали в этот период и биологических антропологов, и приматологов. Общепринятая модель отношений в колониях приматов, предполагающая доминирование мужских особей (которые добывают основную пищу и защищают самок), была опровергнута исследованиями Тельмы Ровелл (Thelma Rowell), Джин Альтман (Jeanne Altman) и других. Они доказали, что именно самки с детьми составляют социальное и постоянное ядро колонии, в то время как мужские особи перемещаются между колониями.

Феминистские исследования 1970-х гг. позволили интегрировать в антропологию "женскую тему", однако с течением времени подход, получивший название "добавить женщин и размешать" стал все менее удовлетворять исследователей. В 1980-е гг. в социальных науках стала популярной идея, что производство знания социально обусловлено (зависит от того, кто является его производителем или носителем), что привело к осмыслению трех тем: женщины как профессиональные антропологи; женщины как информантки (т. е. носительницы знания); женщины как объект анализа в социальных науках. Пересмотр дискурсивных оснований антропологии и их критика, помимо этого, были логическим следствием постмодернистского подхода, ставшего в этот период широко распространенным на Западе. В соответствии с ним те категории, которые исследователи используют при описании других культур, например, мужское доминирование и женское подчинение, сами по себе являются идеологическими и культурными конструкциями.

В 1990-е годы феминистская антропология включила в сферу своего анализа те процессы, которые обусловлены развитием естественных наук, технологии, медицины и массовой коммуникации, например, новые репродуктивные технологии, "поведение" мужчин и женщин в Интернете и др.

Феминистская антропология способствовала тому, что категория гендера стала рассматриваться как элементарный организующий принцип любых человеческих сообществ.

Feminist anthropology (англ.)

Литература:

Гапова Елена. Гендерная проблематика в антропологии // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
Leonardo Michaela (ed.). Gender at the Crossroads of Knowledge: Feminist Anthropology in the Postmodern Era. University of California Press, 1991.
Mead Margarete. Sex and Temperament. New York: Morrow, 1935.
Moore Henrietta. Feminism and Anthropology. Polity Press, 1988.
Rosaldo Michelle and Lamphere Louise (eds.). Women, Culture and Society. Stanford: University press, 1974.
Reiter Reina (ed.). Toward an Anthropology of Women. New York: Monthly Review Press, 1975.

Феминистская кинокритика. Киноведение (Film Studies) становится важным компонентом феминистской теории с конца 1960-х гг., и дебаты того времени фокусируются в основном вокруг трех центральных тем: стереотипы (см. Гендерные стереотипы), порнография и идеология; а также касаются различных моментов технологии конструирования гендера, приписывания смыслов женскому и мужскому посредством кино и массмедиа. Основные направления современной феминистской кинокритики делают акцент на гендерной специфике таких ипостасей кино, как: 1) социальный институт; 2) способ производства; 3) текст; 4) чтение текста аудиторией.

Кино как социальный институт включает целый комплекс разнообразных социальных ролей, в том числе зрителя и режиссера фильма, критика и продюсера, актера и сценариста, администрацию телеканала, кинотеатра или студии видеозаписи. В качестве устоявшейся и регулярной социальной практики, санкционируемой и поддерживаемой социальными нормами, кино играет важнейшую роль в социальной структуре современного общества, удовлетворяет потребности различных социальных групп, и поэтому подчиняется вкусам зрителей. Социокультурный контекст практик кинопотребления при этом, очевидно, обладает гендерной спецификой. Гендерная структура производства фильма выражается в конкретных позициях, задачах, опыте, ценностях, наградах и оценке женщин-создателей картины и может быть рассмотрена на микро-, мезо- и макроуровне, например, в таких аспектах: 1) служащие в кинопроизводстве - на какую работу и как нанимают женщин, а также как с ними обращаются; 2) профессионалы в кино - как женщины работают, как воспринимают свою профессиональную роль, и как эта роль воспринимается их коллегами-мужчинами; 3) гендер и организация - институт или факультет кинематографии, киноведения; 4) ориентация кинопродукции на женщин; 5) гендер и экономический, социальный и правовой контексты кинопроизводства.

Текстуальный анализ гендера в кино развивается в двух направлениях: количественный контент-анализ и семиотика. В случае количественного контент-анализа исследуются роли, психологические и физические качества женщин и мужчин, появляющиеся в разных жанрах; насилие на экране, при этом исследователи формулируют ряд категорий, которые передают проблемы исследования, а затем в соответствии с этими категориями классифицируют содержание текста. Типичный вывод феминистского контент-анализа кино: кинопродукция не отражает действительное количество женщин в мире и их вклад в социальное развитие. Например, в работе Г. Тачмен на основе контент-анализа утверждается, что недостаток позитивных женских образов на телевидении ухудшает положение женщин на рынке труда. Семиология или семиотика, привлекая качественные методы социальных наук, методы философии и лингвистики, позволяют обнаружить структуры смыслов, а не ограничиваться констатацией присутствия или отсутствия женщин в культурных репрезентациях. Феминистский семиотический анализ развивается в более широкую культурную критику, и аналитические проблемы, которые решаются в исследовании кинорепрезентаций социального неравенства - это определение, кто допускается, а кто вытесняется на периферию социальной приемлемости, а также вопрос о том, каким образом в репрезентациях оформляются гендерные, расовые и иные социальные различия, как сравниваются между собой и характеризуются группы в отношении друг к другу.

Психоаналитический подход в феминистской кинокритике, или screen theory, относится к текстуальному анализу кино и представлен, прежде всего, статьей Лоры Малви "Визуальное удовольствие и нарративное кино". Влияние подхода, предложенного Малви, распространялось на исследования кино, телевидения, рекламы и других форм визуальной культуры. Статья Малви стала частью политического проекта, нацеленного на разрушение гендерных удовольствий классического голливудского кино. Вопросы мужского и женского удовольствия, проблемы зрелища и зрительской аудитории обсуждаются не только в рамках психоаналитического подхода. Есть целый ряд исследований, посвященных тому, каким способом нарративные и визуальные средства допускают разные "прочтения" текстов. Различия и сам факт этих "прочтений" зависят от конкретных характеристик и рассматриваемых контекстов, а не только от психоаналитической драмы, вписанной в текст.

Такое развитие аналитических подходов привело к переориентации исследований, к анализу реальных аудиторий, которые оказываются в центре современных феминистских проектов исследования кино и массмедиа. Некоторые феминистские исследования обвиняют кинематограф в поддержании стеореотипов половых ролей, предполагая, что аудитории попадают под влияние его сексистского (см. Сексизм) содержания. Другие доказывают, что фильмы, телепрограммы и порнографические медиа, в частности, побуждают мужчин на агрессивные и насильственные акты против женщин. Третьи используют логику психоанализа и теории идеологии, утверждая, что кино и средства массовой информации способствуют распространению в обществе доминантной идеологии. Это направление разрабатывается в таких исследовательских проектах, как интерпретативные исследования медиа, этнографии аудиторий. Аудитории при этом следует понимать не как пассивно принимающих информацию потребителей, но как производителей смыслов. Некоторые ученые проводят включенные наблюдения, другие применяют метод опроса, как, например, в работах Дж. Стейси о женском зрительстве, Иен Энг и Дороти Хобсон об аудиториях мыльных опер и телесериалов.

Предметная область феминистской кинокритики простирается за пределы текста, до отношений фильма и зрителя в контексте культуры. А. Кун называет такой контекстуальный подход, основанный на семиотике и феминистском психоанализе, "делать видимым невидимое". Это феминистское прочтение фильма, которое выявляет способы конструирования "женщин" в кинообразах или нарративной структуре, помещая сюжет в конкретные социальные практики властных отношений, учитывая условия производства фильма и более широкий социальный контекст.

Feminist film criticism (англ.)

Литература:

Де Лауретис Тереза. В зазеркалье: женщина, кино и язык // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 738-758.
Малви Л. Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф // Антология гендерных исследований. Сб. пер. / Сост. и комментарии Е. И. Гаповой и А. Р. Усмановой. Минск: Пропилеи, 2000. С. 280-296.
Тикнер Л. Феминизм, история искусства и сексуальное различие // Введение в гендерные исследования. Ч. II: Хрестоматия / Под ред. С. В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 695-717.
Усманова А. Женщины и искусство: политики репрезентации // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. С. 465-492.
Ярская-Смирнова Е. Р. Мужчины и женщины в стране глухих. Анализ кинорепрезентации // Гендерные исследования, N 2. (1/1999): Харьковский цент гендерных исследований. М.: Человек & Карьера, 1999. С. 260-265.
Ярская-Смирнова Е. Р. Гендер, власть и кинематограф: основные направления феминистской кинокритики // Журнал социологии и социальной антропологии. N 2, 2001. С. 100-119.
Kuhn A. Women's Pictures. Feminism and Cinema. London, New York: Verso, 1994.
Tuchman G. Hearth and Home: Images of Women and the Media. New York: Oxford University Press, 1978.
Zoonen, van. Feminist Media Studies. London: Sage, 1996. P. 108.

Феминистская критика истории исходит из убежденности, что традиционный вариант истории почти полностью основывается на опыте мужчин, поэтому исторические работы содержат ряд патриархатных последствий (см. Патриархат). Женщины оказались практически невидимыми по самому объекту изучения, потому что основной поток такой истории был помещен в сферу публичного, откуда они были исключены (Gordon. Р. 20).

Чрезвычайно важно и то, что в историческом познании весьма значительной оказалась роль самого исследователя. Предполагается, что Историк - "человек высокой пробы", т. е. бесстрашный, свободный мыслитель (который готов ставить под сомнение даже то, что твердо установлено), облеченный полномочиями детектива и судьи в том, что называется "судом истории", обязанный проверять не только те гипотезы, которые "за", но и те, которые "против". Но все перечисленное - это маскулинные (см. Маскулиннность) качества (не случайно в русском языке нет слова для обозначения женщины-историка). Неудивительно, что в истории "видели" - хотя и непреднамеренно - только то, что могли и хотели видеть. Можно было, не идя против истины, по-другому озаглавить многие исторические труды: например, не "История рабочего класса", а "История мужского рабочего класса" (Allen. Р. 179). Для изменения такого положения необходимо понимание того, что в истории имеют место события не только глобального значения (фиксирующие смену политических стратегий или изменения общественных формаций), но и события, относящиеся к таким нетрадиционным темам, как домашнее хозяйство, различные модели организации населения, брак, фертильность, контроль над рождаемостью, диета, общественное здоровье, урбанизация, магия, поп-культура и т. д. (Allen. Р. 180). С появлением интереса к этим темам история "обнаружит" и женщин, откроет то, что феминистские теоретики называют "другой половиной" истории (Kelly-Gadal. Р. 24). Вместе с тем, станет очевидно, что женщины всегда являлись агентами истории.

Однако "включение" женщин в историческое поле - процесс не механический: патриархатные культурные условия предполагают нечувствительность к проблемам, имеющим отношение к женщинам, т. е. не действует сам "механизм" образования очевидности, на котором основывается историческое знание. Примеров тому огромное множество. Один из наиболее рельефных - присутствующие на протяжении всей истории избиения и другие виды насилия над женщинами в семьях. Современная статистика убийств женщин, совершаемых в семьях, свидетельствует о катастрофе, но и в наше время общество, в общем проявляющее достаточную чувствительность к проблеме убийств, в том числе к гибели военнослужащих в мирное время - не замечает этой проблемы. Поэтому для исследования таких "немых" тем необходимы новые методы, которые пересматривают сами условия образования исторических очевидностей. Когда феминистские теоретики приняли это во внимание, новая стратегия позволила прежде всего установить, что сами патриархатные отношения не относятся к "естественным" и неминуемым, они случайны и изменчивы (Davin. Р. 224). Далее было осознано, что одними попытками "местного" вторжения в историю (в ее традиционном варианте) не обойтись, принцип "добавь женщин и потом размешай" (то есть просто добавь данные о женщинах в исследование) был неоднократно оспорен феминистскими авторами, поскольку пропущенные структуры исторического опыта женщин не укладывались в существующий канон исторического познания. Возникло даже новое название: "Herstory" вместо "History" (Gordon. P. 20). В результате появился целый ряд работ (Daly; Smith; Fox-Genovese. Р. 5-24), создающих первичные контуры того, что условно может быть названо женской историей (см. Историческая феминология). Авторы этих работ шли в разных направлениях, но их объединяло представление о том, что необходимо искать ответы на вопросы, которые в традиционной системе координат казались "неадекватными". Говоря иными словами, полагание женщин как особого субъекта истории привело к осознанию необходимости не только ревизии существующих терминов и методов исторического описания, но и смене исследовательской парадигмы. История, центром которой стали бы женщины, должна опираться на опыт женских жизней так же серьезно, как обычная история опирается на опыт мужских жизней. Это требует перепрочтения и переоценки существующих источников и открытия новых. Поэтому женская история не может стать лишь одним из подчиненных элементов "большой истории". Ее метод предполагает взгляд на историческое познание с более широких позиций.

Feminist criticism of history (англ.)

Литература:

Allen J. Evidence and Silence: Feminism and the limits of history // Feminist challenges. Social and Political Theory. Sydney, London, Boston, 1986.
Daly M. Gin/Ecology. The Metaethics of Radical Feminism. Boston, 1978.
Davin A. Women in history // The Body Politic: Women's Liberation in Britain 1969-1972. London, 1972.
Fox-Genovese E. Placing women's history in History // New Left Review. 133. May-June. 1982.
Gordon L. What's new in Women's History // Feminist Studies/Critical Studies. London, 1986.
Kelly-Gadal J. The Social Relation of the Sexes: Methodological Implication of Women's History // Feminism and Methodology. Bloomington, 1987.
Smith H. Feminism and the Methodologies of Woman's History // Liberating Women's History. Urbana, 1976.

Феминистская критика социальной политики. Ориентиры феминистской критике социальной политики задают следующие базовые предпосылки: 1) существует разделение труда по признаку пола: мужчины зарабатывают доход посредством занятости, а женщины берут на себя заботу о домохозяйстве, детях и пожилых членах семьи; 2) единственный вид работы, признаваемый и одобряемый обществом - это оплачиваемый труд; 3) среди паттернов участия женщин в рабочей силе преобладают неполный рабочий день, низкооплачиваемая работа, прерванная форма занятости; 4) модели социальной политики, связанные с рынком и занятостью, являются ключевыми механизмами распределения социальных ресурсов (Djoric). Анализ гендерных аспектов социальной политики основывается как на общих теориях социальных прав, гражданства (T. Marshall), режимов социальной политики (Esping-Andersen), так и на гендерно-чувствительных концепциях феминистских ученых. Первые феминистские исследования социальной политики не занимались сравнением гендерных аспектов в различных странах, концентрируясь на изучении опыта англо-саксонских стран как универсального случая для анализа отношений между гендером и социальным государством (Wilson; Fraser; Skocpol and Ritter; Gordon).

Однако вскоре стали развиваться компаративные феминистские исследования социальной политики, которые продемонстрировали, что государства отличаются друг от друга по степени "дружественности женщине" в аспектах равного социального участия и распределения социальных ресурсов между полами. Эти исследования были стимулированы, во-первых, книгой Эспинг-Андерсена о сравнении режимов социальной политики в разных капиталистических странах (Esping-Andersen), а также феминистской критикой влияния скандинавского "социализма" на жизнь женщин (Hernes). Эспинг-Андерсен предлагает трактовать социальную политику в широком смысле как особую организацию экономики, которая устанавливает правила распределения экономических ресурсов между разными группами людей, а также распределение ответственности за благополучие населения между семьей (домохозяйством), рынком и государством. Он сравнивает режимы социальной политики в зависимости от конкретной конфигурации семья-государство-рынок в разделении ответственности за обеспечение благополучия людей. Кроме того, он показывает, как социальная политика смягчает классовое деление в капиталистическом обществе, нейтрализуя товарный статус работника в отношении к работодателю. Эти и другие позиции были пересмотрены по причине игнорирования гендерных особенностей рынка труда и гендерно-специфического распределения обязанностей в семье. Джейн Льюис (Lewis) подвергла критике установки исследователей и политиков относительно традиционной формы семьи с характерной композицией типичных гендерных ролей. Модель семьи с мужчиной-кормильцем в ее идеально-типической форме применима лишь к женщинам среднего класса в конце XIX века, но в ряде индустриальных стран стала общим идеалом, базовым для моделей современного социального обеспечения. В связи с этим замужние женщины оказываются исключенными с рынка труда, они подчинены мужьям посредством особого устройства социальной защиты и налоговой системы, получают социальные гарантии на основании своего зависимого статуса в семье как жен и матерей, причем ожидается, что они возьмут на себя заботу о детях и других иждивенцах в доме без всякой публичной поддержки. Тем самым государству удается существенным образом сэкономить ресурсы на социальное обеспечение и социальную защиту, поскольку эту ответственность несет на себе женщина в качестве неоплачиваемой домашней работы. Льюис показывает, как изменялась в разных странах модель социальной политики, основанная на представлении о "типичной" форме семьи (Франция, Швеция, Британия и Ирландия). Феминистская критика, по мнению Льюис, должна рассматривать характер отношений между трудом (как оплачиваемым, так и неоплачиваемым) и системой социальной политики. Дайян Сэйнсбэри (Sainsbury 1994, 1996) применяет сравнительный подход к анализу гендерных аспектов социальной политики, обратив внимание на следующие параметры: права женщин на социальное обеспечение, единицы обеспечения, источник и получатель обеспечения, особенности налоговой политики и политики занятости. Ее интересует, кто именно оказывает услуги по воспитанию детей, заботе о престарелых и больных и как оценивается такой труд. Барбара Хобсон (Hobson 1990, 1994) использует категорию "соло-матери" или "одинокие матери" как аналитическую категорию для понимания гендерного измерения системы социальной политики. Положение соло-матерей в государстве синтезирует в себе все гендерно-релевантные черты данной социальной политики. Существует труд по воспитанию детей, заботе о заболевшем ребенке, который следует оценивать по заслугам независимо от брачного статуса. Поэтому, если мать зарабатывает на рынке труда, то ее зарплата должна включать стоимость услуг по воспитанию ребенка в учреждении или частным образом; если же она остается дома, чтобы заботиться о детях самостоятельно, то ей следует предоставить достаточно средств для достойной жизни. Кроме того, государственная поддержка, которую получают матери, должна способствовать установлению эгалитарных отношений с партнером, поскольку становится возможным выйти из угнетающего и насильственного брака.

Анн Шола Орлофф предложила аналитическую схему для оценки режимов социальной политики (Orloff). Данная объяснительная модель включает три компонента. Во-первых, в ней принимаются в расчет отношения государство-рынок-семья в контексте социальной политики, которые показывают вклад женской неоплачиваемой работы в социальное обеспечение и артикулируют разделение труда между государством и семьей (домохозяйством). Социальная политика, позволяющая сместить нагрузку за оказание заботы с семьи на государственные сервисы, а внутри семьи - с женщин на мужчин, действует в интересах женщин и организует соответствующие паттерны женской занятости. Во-вторых, в фокусе анализа - стратификация по признаку пола под действием режима социальной политики. Речь идет о том, что женщины получают диспропорционально меньше привилегий, чем мужчины, поскольку система социального страхования связана с оплачиваемой занятостью на рынке труда, где преобладает мужское население. Кроме того, такое социальное устройство усиливает гендерную иерархию, создавая привилегии работникам, занятым на полную ставку, в большей степени по сравнению с неоплачиваемыми работниками (домашний труд) и работниками на полставки (кто сочетает частично оплачиваемую работу с домашним трудом). Согласно Орлофф, такое положение вещей было достигнуто посредством направления женских и мужских требований в два разных сектора системы социального обеспечения - программы социального страхования (в основном мужчины) и социальной помощи (нацеленные преимущественно на женщин). Эти программы содержат разные политические оценки в терминах "заработанного" - "незаработанного", "заслуживаемого" - "незаслуживаемого", а следовательно, ведут к разным уровням бенефиций. Социальное страхование покрывает домохозяйства с мужчинами-кормильцами, включая зависимых членов семьи - жен и детей. Социальная помощь доступна домохозяйствам, поддерживаемым безработными или не полностью занятыми женщинами, которые должны базировать свои требования пособий на своем статусе матерей - одиноких матерей. Тем самым, двойная система социального обеспечения делит женщин на жен (застрахованных мужьями) и одиноких матерей, усиливая различия между семьями с двумя родителями и монородительскими семьями. Эту связь необходимо эксплицировать, так как равное отношение к разным семьям помогает женщинам избежать потенциально угнетающих, насильственных отношений. В-третьих, Орлофф вводит такой параметр, как способность женщины поддерживать автономное экономически независимое домохозяйство. Это качество входит в более широкое понятие самоопределение женщин, позволяя охарактеризовать, в том числе, отношения власти в брачных отношениях: "способность формировать и поддерживать автономное домохозяйство освобождает женщин от обязательства вступать и оставаться в браке по причине экономической уязвимости" (Orloff. Р. 321). Стратегии "дружественной женщинам" политики могут быть следующими: 1) доступ к оплачиваемой занятости (и сдвиг в разделении домашнего труда) и 2) стабильные доходы для тех, кто работает дома полное время, обеспечивая заботу слабым, больным и иждивенцам. Последняя стратегия возможна при условии, если заработок на рынке труда сравним с обеспечением тех, кто занят дома, а также если уровень жизни одиноких матерей сравним с их замужними подругами. Иными словами, степень самоопределения женщин зависит а) от доступа женщин к оплачиваемой работе (женщины-работницы и женщины-субъекты заботы), б) от различий в уровне жизни в зависимости от формы семьи (одинокие матери в сравнении с замужними матерями).

Феминистский анализ социальной политики стран с переходной экономикой (Баскакова, Воронина, Мезенцева, Римашевская, Ходкина, Ashwin, Bowers, Djoric, Dominelli и др.) показывает, что положение женщин во многих постсоциалистических странах ухудшилось в аспектах занятости и трудовых отношений, уменьшения государственных расходов на заботу о материнстве и детстве. В качестве стратегии совладания женщины стремятся найти работу в незащищенной сфере теневой экономики; изменяются паттерны репродуктивного поведения и усиливаются проблемы здоровья (Григорьева).

Feminist criticism of social policy (англ.)

Литература:

Григорьева Н. С. Гендер и государство благосостояния: к постановке вопроса // Теория и методология гендерных исследований. Курс лекций. М.: МЦГИ, 2001.
Она же. Гендерные измерения здравоохранения // Там же.
Ashwin S., Bowers E. Do Russian Women Want to Work? // Buckley M. (ed.). Post-Soviet Women: from the Baltic to Central Asia. Cambridge University Press, 1997.
Djoric G. Gender Contract of Social Policy Changes in East Central Europe since 1989. A thesis submitted in partial fulfilment of the requirements of the Open University for the degree of Master of Philosophy. Program on Gender and Culture, CEU. Budapest, 2000.
Dominelli L. Women Across Continents. Feminist Comparative Social Policy. New York, London: Harster Publishing, 1991.
Esping-Andersen G. The Three Worlds of Welfare Capitalism. Cambridge: Polity Press, 1990.
Fraser N. Women, Welfare and the Policies of need interpretation // Unruly Practices. Cambridge: Polity Press, 1989. Р. 144-60.
Gordon L. (ed). Women, the State and Welfare. Madison, WI: University of Wisconsin Press, 1990.
Hernes H. Welfare State and Woman Power. Oslo: Universitetsforlaget, 1987. Р. 26-45.
Hobson B. No exit, no voice: Women's economic dependency and the welfare state// Acta Sociologica. N 33, 1990. Р. 235-250.
Hobson B. Solo mothers, social policy regimes and the logics of gender // Sainsbury D. (ed.). Gendering Welfare States. Sage, 1994. Р. 170-188.
Lewis J. Gender and the Development of Welfare Regimes // Journal of European Social Policy. N 3, 1992. Р. 159-173.
Orloff A. S. Comment on Jane Lewis's "Gender and welfare regimes: further thoughts" // Social Politics. Summer, 1997. Р. 189-200.
Sainsbury D. (ed.). Gendering Welfare States. Sage, 1994.
Sainsbury D. Gender, Equality and Welfare States. Cambridge University Press, 1996.
Skocpol T. and Ritter G. Gender and the Origins of Modern Social Policies in Britain and the United States. Studies in American Political Development 5, 1991. P. 36-93.

Феминистская критика языка (феминистская лингвистика) - своеобразное направление в языкознании, его главная цель состоит в разоблачении и преодолении отраженного в языке мужского доминирования в общественной и культурной жизни. Оно появилось в конце 1960-х - начале 1970-х годов в связи с возникновением Нового женского движения в США и Германии.

Первым трудом феминистской критики языка стала работа Р. Лакофф "Язык и место женщины" (Lakoff), обосновавшая андроцентризм языка (см. Гендерная асимметрия в языке) и ущербность образа женщины в картине мира, воспроизводимой в языке. К специфике феминистской критики языка можно отнести ее ярко выраженный полемический характер, разработку собственной лингвистической методологии, а также ряд попыток повлиять на языковую политику и реформировать язык в сторону устранения содержащегося в нем сексизма.

Зародившись в США, наибольшее распространение в Европе феминистская критика языка получила в Германии с появлением работ С. Тремель-Плетц (Trömel-Plötz) и Л. Пуш (Pusch). Существенную роль сыграли также в распространении феминистской критики языка труды Ю. Кристевой.

В феминистской критике языка просматриваются два течения: первое относится к исследованию языка с целью выявления асимметрий в системе языка, направленных против женщин. Эти асимметрии получили название языкового сексизма. Речь идет о патриархатных стереотипах (см. Патриархат), зафиксированных в языке и навязывающих его носителям определенную картину мира, в которой женщинам отводится второстепенная роль и приписываются в основном негативные качества. Исследуется, какие образы женщин фиксируются в языке, в каких семантических полях представлены женщины и какие коннотации сопутствуют этому представлению. Анализируется также языковой механизм "включенности" в грамматический мужской род: язык предпочитает мужские формы, если имеются в виду лица обоего пола. На взгляд представителей этого направления, механизм "включенности" способствует игнорированию женщин в картине мира. Исследования языка и гендерных асимметрий (см. Гендерная асимметрия в языке) в нем основываются на гипотезе Сепира-Уорфа: язык не только продукт общества, но и средство формирования его мышления и ментальности. Это позволяет представителям феминистской критики языка утверждать, что все языки, функционирующие в патриархатных культурах, суть мужские языки и строятся на основе мужской картины мира. Исходя из этого, феминистская критика языка настаивает на переосмыслении и изменении языковых норм, считая сознательное нормирование языка и языковую политику целью своих исследований. К настоящему времени разработаны - особенно на материале английского и немецкого языков - многочисленные рекомендации по политически корректному употреблению языка и устранению гендерной асимметрии в нем. Предлагаются так называемые феминистские неологизмы, параллельное употребление форм мужского и женского рода для обозначения лица или нейтральные словоформы, не вызывающие ассоциаций с полом лица, о котором идет речь (например, не ученики, а учащиеся). Некоторые из этих рекомендаций учтены в современных лексикографических трудах. Вместе с тем, нейтрализация гендерного фактора в языке может идти разными путями. Так, рекомендации на материале английского языка имеют тенденцию к устранению обозначения пола лица, а рекомендации на материале немецкого во многих случаях требуют обязательного обозначения женского пола.

Второе направление феминистской критики языка - исследование особенностей коммуникации в однополых и смешанных группах, в основе которого лежит предположение о том, что на базе патриархатных стереотипов, отраженных в языке, развиваются разные стратегии речевого поведения мужчин и женщин. Особое внимание уделяется выражению в речевых актах отношений власти и подчинения и связанным с ними коммуникативным неудачам (прерывание говорящего, невозможность завершить высказывание, утрату контроля над тематикой дискурса, молчание и др.).

В лингвистике не прекращается полемика вокруг теоретических положений феминистской критики языка и их практической реализации (Glück, Gutte, Pusch, Homberger). Особенно серьезной критике подверглись ранние установки феминистского подхода к изучению коммуникативной интеракции мужчин и женщин (Gal, Hirschauer, Kotthoff, Земская, Китайгородская, Розанова).

Первоначально феминистская лингвистика исходила из того, что женское речевое поведение способствует поддержанию зависимого статуса и является наглядным примером воспроизводства патриархатных отношений. При этом был допущен ряд методологических ошибок, обнаружить которые удалось посредством эмпирических исследований гендерных аспектов коммуникации (Kotthoff). К числу таких заблуждений относятся: интенционализм, приписывание фактору пола чрезмерной значимости, игнорирование роли контекста, недооценку качественных методов исследования и преувеличение роли гендерно специфичных стратегий и тактик общения в детском и подростковом возрасте (см. также Мужская и женская речь).

Feminist criticism of language (англ.)

Литература:

Земская Е. А., Китайгородская М. А., Розанова Н. Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании. Под ред. Е. А. Земской и Д. Н. Шмелева. М.: Наука, 1993. С. 90-136.
Кирилина А. В. Феминистское движение в лингвистике Германии // Теория и практика изучения языков. Межвузовский сборник. Сургутский гос. ун-т. Сургут, 1997. С. 57-62.
Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М.: Институт социологии РАН, 1999. 189 с.
Смит С. Постмодернизм и социальная история на Западе: проблемы и перспективы // Вопросы истории. 1997. N 8. С. 154-161.
Gal S. Between speech and silence: The problematics of research on language and gender // Papers in Pragmatics. 1989. N 3. Vol. 1. P. 1-38
Glück Helmut. Der Mythos von den Frauensprachen // OBST (Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheotie). 1979, Beiheft 3, S. 60-95.
Gutte Rolf. Mannomann - Ist das Deitsche eine Männersprache? // Diskussion Deutsch. 1985, 86. S. 671-681.
Hirschauer St. Dekonstruktion und rekonstruktion. Plädoyer für die Erforschung des Bekannten // Feministische Studien. 1993. N 2. S. 55-68.
Homberger Dietrich. Männersprache - Frauensprache: Ein Problem der Sprachkultur? // Muttersprache. 1993. 193. S. 89-112.
Kotthoff H. Die geschlechter in der Gesprächsforschung. Hierarchien, Teorien, Ideologien // Der Deutschunterricht. 1996. N 1. S. 9-15
Lakoff Robin. Language and women's Place // Language in Society, 1973, N 2. P. 45-79.
Pusch Luise. Alle Menschen werden Schwestern. Frankfurt am Main, 1990.
Pusch Luise. Das Deutsche als Männersprache // Linguistische Berichte 69. 1981. S. 59-74.
Trömel-Plötz Senta. Linguistik und Frauensprache // Linguistische Berichte. 57. 1978. S. 49-68.

Феминистская литературная критика исходит из признания особого женского бытия в мире и соответствующих ему женских репрезентативных стратегий. Основная цель феминистской литературной критики - переоценка классического канона "больших" литературных текстов - с точки зрения женского авторства, женского чтения, так называемых женских стилей письма. Вслед за Элизабет Гросс, следуя логике эссенциализма, феминистскую литературную критику можно разделить на следующие основные составляющие: 1) женская литература - акцентируется пол автора; 2) женское чтение - акцент ставится на восприятие читателя; 3) женское письмо - акцентируется стиль текста; 4) женская автобиография - акцент на содержание текста. В соответствии с этим Гросс различает также три основных вида текстов: женские тексты - написанные авторами-женщинами; фемининные тексты - написанные в стиле, культурно означенном как "женский"; феминистские тексты - сознательно бросающие вызов методам, целям и задачам доминантного фаллогоцентристского/патриархатного литературного канона.

Другой методологический подход феминистской литературной критики строится на основе постмодернистских концепций децентрированного субъекта (в частности, перформативной гендерной идентификации в литературе).

Feminist literary criticism (англ.)

Литература:

Grosz Elizabeth. Space, Time, and Perversion: Essays on the Politics of Bodies. New York and London: Routledge, 1995.
Showalter Elaine (ed.). The New Feminist Criticism. Essays on Women, Literature and Theory. New York: Pantheon Books, 1985.
Toril Moi. Sexual/Textual Politics: Feminist Literature Theory. London & New York: Routledge, 1985.

Феминистская социальная работа ставит целью активизацию ресурсов клиента, чтобы человек самостоятельно мог отвечать за собственную жизнь; вносит ценности эгалитаризма в отношения между работниками социальных служб и их клиентами, выступая альтернативой патерналистским отношениям между клиентом и специалистом, а также психоаналитической социальной работе, нацелена на активное изменение отношений, процессов и институтов социального, в том числе гендерного неравенства. Большинство современных моделей социальной работы испытало влияние теории и практики феминизма. Эмансипация сегодня становится неотъемлемым признаком социальной работы во всем мире, когда речь идет о сопротивлении бедности, насилию против женщин и детей, жестокому обращению с детьми; о семейных конфликтах, изоляции пожилых людей, преступности, ВИЧ, СПИДе и проституции.

Практика феминистской социальной работы основана на принципах переосмысления власти, равноценности процесса и конечного результата, экосистемного подхода, переопределения, убежденности в том, что личное есть политическое (ван Ден, Купер).

Переосмысление власти - принцип, который бросает вызов традиционным иерархиям и подвергает критике властные отношения между профессионалом-экспертом и зависимым от него клиентом, между менеджером агентства и его подчиненными, между политиками, администрацией и населением. Власть подразумевает контроль и господство над подчиненными для превращения их в пассивных и зависимых, поэтому те, кто обладает властью, сами определяют и диктуют цели, утаивают или искажают информацию и создают правила для контроля над поведением. С феминистской точки зрения, такая патриархатная концепция власти, узурпируемой небольшой группой, должна быть изменена и наделена смыслами партнерства, созависимости, делегирования полномочий, широкого распределения влияния, силы, эффективности и ответственности. Власть в социальной работе должна рассматриваться, скорее, как фактор, необходимый для создания определенных условий деятельности других, нежели как господство. Получение права на власть или притязание на нее является политическим актом, так как власть позволяет людям осуществлять контроль над собственной жизнью и дает возможность самим принимать решения.

Равноценность процесса и конечного результата означает, что нельзя достигать цели с помощью принудительных, несправедливых, жестоких или патерналистских методов. Поэтому именно то, как достигается цель, само по себе становится целью. Например, чтобы помочь матери-одиночке в поиске работы, вряд ли достаточно лишь обеспечить ей социальное пособие, необходимо предоставить возможности профессиональной подготовки и доступ к приемлемым услугам дошкольных учреждений. Между тем, существующие программы поиска работы или переподготовки не учитывают особые условия, необходимые для самой большой социальной группы бедных в современной России - женщин, воспитывающих своих детей без поддержки со стороны мужчин или других родственников.

Экосистемный, или холистский подход требует учитывать целостность и устойчивость изменений для индивидов, семей и сообществ, отрицая разобщенность и изолированность людей и общества. Изменение вряд ли можно осуществить лишь на микроуровне, так как в феминистской социальной работе для решения проблемы одного человека, семьи или группы приходится задействовать формальные и неформальные социальные сети, различные организации и разных специалистов, часто необходимо инициирование коллективного действия и привлечение внимания средств массовой информации к проблеме. Например, случай домашнего насилия в отношении женщин (см. Насилие в отношении женщин): порой кризисные центры, которые в принципе воплощают идеи феминистской социальной работы, занимаются лишь психологической и юридической помощью конкретным пострадавшим женщинам, хотя во многих других случаях подобные организации воплощают стратегию действий по предотвращению насилия, представляя себе данную проблему не индивидуальной, а политической. Такая стратегия подразумевает создание групп самопомощи, инициирование движений против насилия, образовательные программы для детей и молодежи, просветительскую работу с журналистами и другими профессионалами.

Принцип переопределения означает, что представители общественного движения за гражданские права, члены женских организаций имеют право голоса и самостоятельного определения своих проблем (см. также Гендерная идентичность инвалидов). В этом случае используются новые термины, чтобы называть людей и их проблемы, изменяются значения привычных терминов путем изменения конфигурации языка, лексических инноваций (например, herstory вместо history), производятся переименования мест и предметов, пересмотр старых понятий и создание новых. Тем самым осуществляется вызов власти, господствующим стереотипам и доминирующей культурной группе, присвоившей право на контроль над уникальным опытом угнетенных людей и его дискредитацию. Обладание правом на переименование собственного опыта становится акцией свободного волеизъявления. Феминистская социальная работа применяет этот принцип в процессе активизации коллективного потенциала социальных групп для решения политически важных задач. "Личное есть политическое" в связи с феминистской социальной работой соотносит индивидуальное поведение, ценности и убеждения личности с социальной политикой. Социальные движения, которые рождаются из совместных действий людей, влияют на поведение личности. Указанные принципы используются как в практике социальной работы, так и в образовательных программах, а также в исследовании качества социальных услуг.

Феминистская социальная работа основана на представлении, что идеология, социальная структура и поведение взаимосвязаны, например, проблемы клиента могут быть следствием твердых убеждений о традиционных гендерных ролях. Тем самым феминистская интервенция (социальная работа) в подобную ситуацию ставит следующие цели: а) достижение у клиента понимания воздействия, которое оказывают на поведение ценности мужского шовинизма (см. Сексизм) и патриархатные структуры, б) развитие самоуправляемой, самореализующейся личности, в) создание или усиление структур, сообществ, практик, основанных на принципах эгалитаризма. В некоторых случаях требуется, чтобы индивидуальную или групповую работу терапевтического характера проводили социальные работники женского пола, хотя среди феминистски настроенных социальных работников встречаются и мужчины (ван Ден, Купер). Наиболее распространенные компоненты феминистской социальной работы включают интеграцию теории и практики, фасилитацию выражения точки зрения женщин их собственным голосом, внимательное слушание женщин (см. также Феминистское интервьюирование), работу в партнерстве с женщинами, рассмотрение частных вопросов как социальных, поиск коллективных решений социальных проблем, признание взаимозависимости, существующей между представителями местных, национальных и международных сообществ, понимание характера отношений между неоплачиваемой домашней работой женщин (см. неоплачиваемый труд женщин) и рынком труда, учет связи между ответственностью женщин за других и необходимостью удовлетворять собственные потребности, способность оценивать и ценить опыт, навыки и знания женщин, уважение достоинства каждой женщины, соблюдение принципов и методов, которые гарантируют благополучие детей, мужчин и женщин (Dominelli).

Feminist social work (англ.)

Литература:

Берг ван Ден, Купер Л. Б. Феминизм и социальная работа // Энциклопедия социальной работы в 3-х тт. Т. 3. М.: Центр общечеловеческих ценностей, 1994. С. 369-375.
Dominelli L. and McLeod E. Feminist Social Work. London: Macmillan, 1989.
Dominelli L. International Social Development and Social Work. A Feminist Perspective // M. C. Hokenstad, J. Midgley (eds.). Issues in International Social Work. Washington: NASW Press, 1997. P. 74-91.

Феминистская этнография - практика эмпирического исследования в социальной антропологии и социологии, подразумевающая, в отличие от традиционной этнографии, не только длительное включенное наблюдение, вживание в сообщество, описательную манеру изложения результатов полевой работы, но и антидискриминационную направленность работы ученого. Такое исследование пересматривает традиционные дистанции и отношения между исследователем и информантами или местным сообществом. Тем самым феминистская этнография направлена на преодоление социального, в том числе, гендерного и расового неравенства, которое зачастую воспроизводится в научном дискурсе, основанном на позитивистских схемах сбора и анализа социальных данных.

Впервые интерес к гендеру как к аналитической категории этнографических текстов проявился в начале XIX века. К этому периоду относится работа Ф. Райт "Взгляд на общество и манеры в Америке в письмах из этой страны друзьям в Англию (1818, 1819, 1820-е годы)", изданная в 1821 г., и феминистский анализ американского общества, основанный на этнографических данных, осуществленный Х. Мартине "Общество Америки" (1837). В 80-х годах XIX века широкую известность получили работы антрополога А. Флетчер, которая не только посещала индейские племена Сиу, но и жила среди них, по их обычаям, довольно продолжительное время (Mark). Никогда ранее антропологи не прибегали к длительному проживанию в "другой" культурной среде, и такие исследования стали вехой для развития социальных наук в XX веке. В известном этнографическом исследовании американского малого города "Миддлтаун", опубликованном в 1924 г. (Lynd R. S. & Lynd H. M.), было положено начало первому широкомасштабному этнографическому проекту, в котором гендерный аспект был представлен довольно широко. Феминистская этнография в Британии получила развитие в ходе Манчестерского проекта в 50-е годы XX века. Одним из ключевых в исследовании стал подход, который рассматривает цех как отражение социальной структуры окружающего сообщества. Ш. Куннисон выступила против того, чтобы рассматривать предприятие как закрытую систему, и предложила включить в анализ "внешние" факторы. Роли, которые исполняются рабочими во всех этих структурах, необходимо учитывать в интерпретации поведения людей на рабочем месте. Одно из наиболее важных следствий такого анализа заключалось в выделении проблемы гендерных различий на рабочем месте.

Говоря о феминистской этнографии, Ш. Рейнхарц выделяет три направления, различающиеся по целям исследования: а) документирование жизни и деятельности женщин, б) понимание опыта женщин с их точек зрения - это направление восходит к работам Г. Зиммеля, и в) концептуализация женского поведения, выражающего социальный контекст.

Документирование жизни и деятельности женщин возникло как оппозиция традиционным и, по мнению феминистских социологов, по преимуществу андроцентричным социальным исследованиям. Преодолевая ограничения предшествующей методологии, которая не рассматривала женщин в качестве значимо влияющих на социальные установки, феминистская методология сконцентрировалась на полном и равноправном женском участии в социальном, экономическом и политическом пространствах. Такие исследования, например, были выполнены в отношении бедных чернокожих женщин (Стек К.), пожилых ирландских представительниц рабочего класса (Коннорс Д.). Чтобы сделать жизнь изучаемых групп более "реальной" для себя, исследовательницы соединили практику глубоких интервью с интенсивным участием в их повседневной жизни.

Понимание женщин с их собственной точки зрения корректирует главный недостаток не-феминистского включенного наблюдения о тривиальности женской деятельности и образа мысли или, иначе, об интерпретации женщин с позиций мужчин. В этой традиции, например, выполнена работа Р. Голдберг, в которой она рассматривает разочарование своим трудовым опытом у рабочих женщин. Здесь доказывается, что необходимо переформулировать концепцию "классового сознания" в отношении женщин: неправильно причислять женщину к тому классу/социальной группе, к которой принадлежит ее муж, поскольку женское классовое сознание может в действительности быть иным. Д. Стэйси в течение трех лет изучала две группы белых жителей Силиконовой Долины, связанных системой родственных связей и переживающих опыт постиндустриализации.

В направлении, известном как понимание женщин в контексте, феминистские этнографы стремятся рассматривать женское поведение в социальном контексте, избегая брать этот контекст обособленно от анатомии, культуры и класса. Изучая женщин, принадлежащих к рабочему классу, А. Дабровски выделяет важность социального контекста, когда обнаруживает различные типы женщин-рабочих в зависимости от характера их семейных отношений. Ф. Гинзбург изучала деятельность двух полярных по идеологии групп - "Pro-Life" (противники абортов) и "Pro-Choice" (отстаивающие свободу абортов) (Reinharz).

Хотя феминистская этнография фокусируется, в основном, на изучении женщин, здесь есть исследования, где рассматриваются оба пола для того, чтобы понять, как гендер влияет на поведение. Например, Н. Чарлз и М. Керр установили различия в потребительских установках в семьях с двумя родителями. Кроме того, в современной этнографии представлено направление, которое занимается рассмотрением различных аспектов маскулинности. Примером такого анализа может стать исследование С. Мюррей, в котором она, применяя включенное наблюдение и фокусированные интервью с детскими воспитателями (мужчинами и женщинами), анализирует способы, какими обозначают себя мужчины в этой сфере труда (Murray). Включенное наблюдение является основным методом этнографии, иногда между ними даже ставят знак равенства, что не совсем верно, поскольку этнография предполагает мультиметодический дизайн исследования. В любом случае, посылки, определяющие стратегию включенного наблюдения, во многом определяют и ход этнографического исследования. А. Хохшилд полагает, что этнография, осуществляемая женщинами (независимо от того, феминистки ли они), отличается по природе от этнографии, которую делают мужчины (Reinharz).

Средств анализа этнографических данных существует множество, они подразумевают различные формы полевых материалов и стратегии работы с ними. Это может быть анализ женского языка, работа с текстами - в том числе такими специфическими, как автобиографии и художественные тексты. М. Пеже обосновывает исполнение феминистского исследования подобно театральному действию. Многие феминистские этнографы надеются сделать вклад в феминистскую теорию, другие стремятся проверить или применить определенные теоретические подходы. Такие работы, по мысли авторов, должны быть направлены на изучение конкретных ситуаций через призму феминистских теорий с тем, чтобы избежать рассуждений на абстрактном уровне, способных привести к нарочитому упрощению реальных социальных процессов (Reinharz).

Feminist ethnography (англ.)

Литература:

Зиммель Г. Женская культура // Георг Зиммель. Избранное. Т. 2. "Созерцание жизни". М: Юристъ, 1996.
Lynd R. S., & Lynd H. M. Middletown: A Study of American Culture. New York: Harcourt and Brace, 1929.
Mark J. A Stranger in Her Native Land: Alice Fletcher and the American Indians. Lincoln, NE: University of Nebraska Press, 1988.
Murray S. "We All Love Charles": Men in Child Care and the Social Construction of Gender. Gender and Society, 10 (4), 1996. Р. 368-370.
Reinharz S. Feminist methods in social research. New York, Oxford: Oxford University Press, 1999.

Феминистский анализ текстов - это систематическое изучение объектов (артефактов) или событий посредством их пересчета или интерпретации содержащихся в них тем с позиций феминистской теории. То, что нас окружает и доступно наблюдению, уже является текстом или может быть в качестве такового представлено. Все эти тексты, или документальные источники, можно разделить на два типа - созданные специально для исследования (например, расшифровки интервью), или же созданные первоначально для иных целей и лишь затем проанализированные учеными (Ядов). Например, детские книги, народные сказки, доски объявлений, произведения детского творчества, мода, всевозможные руководства и инструкции, адресованные девочкам и женщинам (например, как стать хорошей хозяйкой), произведения искусства, газеты, медицинские записи, учебники социологии, сборники афоризмов или цитат, письма, официальные документы и СМИ. К материалам, принципиально важным в гендерных исследованиях (см. Гендер), относятся зафиксированные письменные свидетельства (например, дневники, научные журналы, художественная литература, граффити), нарративные и визуальные тексты (например, фильмы, телешоу, реклама, поздравительные открытки), материальная культура (например, музыка, технология, содержимое детской комнаты, коллекция книг) и поведенческие стили (например, манера одеваться, жесты, взгляды) (см. также Феминистская этнография, Гендерная социализация в образовании).

Преимущество документов, созданных независимо от задач исследователя, перед данными анкетных опросов и даже глубинными интервью состоит в том, что содержащаяся в них информация в большей степени связана с естественным контекстом реальности, чем с искусственной ситуацией опроса. Такие "документы жизни" существенно расширяют наши представления о реальности (Семенова), отражая не только время и место их создания, но и опыт тех, кто эти тексты создает. Современные исследователи культурных текстов учитывают этот опосредованный смысл артефакта и в связи с этим анализируют как сам текст, так и процесс его производства, задавая вопрос о том, что позволяет или что заставляет автора произвести именно такой текст (Reinharz). Близкие значения к понятию анализ текстов - это контент-анализ, архивные исследования, литературная критика (см. Феминистская литературная критика). Поскольку различаются теоретические перспективы к анализу культурных артефактов, существуют дополнительные обозначения анализа текстов: дискурс-анализ, анализ риторики и деконструкция.

Один из способов феминистского контент-анализа - выделять категории текстов, рассматривая отдельно те артефакты, что произведены женщинами, о женщинах или для женщин, мужчинами, о мужчинах или для мужчин, а также женщинами для мужчин и в других сочетаниях категорий. Иногда артефакт попадает в более чем одну категорию, если текст, скажем, написан женщинами о женщинах и для женщин. В процессе феминистского контент-анализа может выявиться, что тот или иной текст транслирует сугубо патриархатные и даже женоненавистнические взгляды. С другой стороны, образец популярной культуры, выбранный для анализа, может проявить свою оппозиционную сущность по отношению к доминантной культуре.

Романы, написанные как мужчинами, так и женщинами, оказываются политическими текстами в социальном и индивидуальном аспектах, поскольку персонажи художественных произведений представляют собой источник формирования идентичности (см. также Женская литература). Среди принципов феминистского анализа художественных произведений, которые применяются и при анализе текстов интервью - изучение гендерных аспектов лингвистического репертуара и идеологических подтекстов, или тем, стереотипов и дихотомий, которые содержатся в речи героев.

Исследователи, собирающие культурные артефакты для феминистского анализа, могут интерпретировать их с применением количественных или качественных методов. Например, компьютерные программы, подсчитывающие частоту употребления слов, позволяют обнажить скрытые механизмы, заложенные в большом количестве документов. Подобным образом может проводиться количественный контент-анализ авторства и содержания академических журнальных статей. Канадская психолог Пола Каплан применила этот метод, чтобы продемонстрировать антагонизм психологов в отношении к матерям обследуемых детей: она проанализировала девять основных журналов в области исследований психического здоровья за три года в течение 1972-1982 гг., применив 63 категории для прочтения и классификации 125 статей в аспекте "обвинения матери". Другой пример - работа американских исследовательниц Дайаны Скалли и Полин Барт. Они осуществили количественный контент-анализ учебников гинекологии и пришли к выводу, что портрет женщин в этих текстах рисуется как образ психически больной (Reinharz). Результаты количественного контент-анализа могут затем использоваться для формулировки гипотез, имеющих отношение к гендерным исследованиям, а также для практической деятельности в целях социальных изменений.

Документы, происходящие из публичной сферы (суд, правительство, церковь), являются конвенциальными источниками. Они подходят для изучения официальных событий, то есть тех, где преобладают мужчины. Если же мы хотим исследовать жизнь обычных женщин, для нас неоценимыми станут личные письма, дневники, молитвы, вышивка и другие произведения женского творчества, автобиографии, устные истории, медицинские карты, письма к редактору журнала, художественная литература, написанная женщинами, произведения женского фольклора, тетради с песнями и кулинарными рецептами. Феминистская теория используется здесь как основа интерпретации данных. Прочтение Гердой Лернер - историком и социологом - женских дневников поколебало гендерно нейтральное определение подросткового возраста: в то время, когда молодые мужчины переходят через подростковый период к ответственной взрослости, молодые женщины проходят свой путь к зависимости, меняя свободу, которую они имели, будучи детьми, на ограничения и запреты, существующие для взрослых женщин (Reinharz).

Примеры феминистского контент-анализа представлены в работах новосибирских ученых (Барчунова; Дерябин; Косыгина; Максимова; Таратута) по материалам националистической прессы, женских романов и журналов, произведений русской классики, на которых во многом построена школьная программа по литературе, а также сборников анекдотов и визуальных репрезентаций. Фильмы, реклама, видеоклипы и фотографии представляют собой важные визуальные источники информации для феминистского анализа текстов. Источником информации в феминистском контент-анализе могут служить также предметы обихода, инструменты повседневной деятельности специалиста какой-либо профессии, одежда, история вещей или история дома (Семенова). Контент-анализ вещественных документов, текстов может применяться в сочетании с другими методами, при этом важно, чтобы выбор используемого метода был обоснован, а анализ и интерпретация полученных данных логично связывались с исследовательской концепцией.

Feminist analysis of texts (англ.)

Литература:

Барчунова Т. В. Вариации в ж-миноре на темы газеты "Завтра" (женщины в символическом дискурсе националистической прессы) // Потолок пола. Сб. научных и публицистических статей / Под ред. Т. В. Барчуновой. Новосибирск, 1998.
Дерябин А. А. Репрезентация гендерных отношений в русском музыкальном видео // Там же. С. 129-136.
Косыгина Л. Мужчина и женщина в таблицах и анекдотах // Там же. С. 149-160.
Максимова Т. Женские романы и журналы на фоне постмодернистского пейзажа, или "каждая маленькая девочка мечтает о большой любви" // Там же. С. 91-128.
Таратута Е. Ирония и скепсис в изображении женщин-emancipee (на примере сочинений И. С. Тургенева) // Там же. С. 137-148.
Семенова В. В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. М.: Добросвет, 1998.
Ядов В. А. Социологическое исследование: Методология, программа, методы. Самара: Самарский университет, 1995.
Reinharz S. Feminist Methods in Social Research. New York, Oxford: Oxford University Press, 1992. P. 145-163.

Феминистский анализ труда - научное направление, основанное на социальной критике гендерно-нейтральных подходов к понятиям рабочей силы и процесса труда. Классические марксистские определения этих понятий не принимали в расчет различия между мужчинами и женщинами, проявляющиеся в практиках найма, трудовых отношениях, характере занятости и размерах вознаграждения. Например, в 1992 г. исследовательницы К. Дельфи и Д. Леонард показали в своей книге, что трудовой контракт заключается на основе негласно действующего в семье гендерного контракта (см. Гендерная система), согласно которому мужчины вольны продавать свой труд, тогда как женщины, чтобы пойти на оплачиваемую работу, должны получить разрешение от главы семьи. К. Пэйтмэн, Л. Адкинс, Дж. Брюис, Д. Керфут и другие исследовательницы в конце 1980-х - середине 1990-х гг. опубликовали книги, где содержался анализ таких видов занятости, как проституция, индустрия досуга и секретарская работа, показав, что в этих случаях покупается отнюдь не абстрактная рабочая сила, а воплощенная сексуальность женщин. Если сами женщины при этом воспринимают свое тело и сексуальность как неличностный, отчуждаемый товар, то тем самым лишь оправдывается сексуальная эксплуатация. Другие феминистские авторы (Хохшильд) показали, что в современном обществе растет число рабочих мест, на которых требуется использовать не профессиональные знания и навыки, а личностные качества сотрудников. В основном, сюда нанимают женщин, от которых ожидается проявление эмпатии, но бывает и соответствующая работа, где мужчины должны задействовать определенные черты маскулинности (например, "вышибала"). Сюда же примыкает феминистский анализ так называемой "эмоциональной работы", то есть тех профессий, где делается большой акцент на психологическую нагрузку работников (учителя, медсестры, социальные работники, стюардессы, туристические агенты). Вместе с тем, у этой точки зрения есть и обратная сторона: наряду с критикой личностно-ориентированной работы здесь происходит закрепление стереотипных представлений о том, что такое "мужские" и "женские" качества, которые принимаются как должное и представляются неизменными. С. Кокбарн в 1991 г., А. Филипс и Б. Тэйлор в 1986 г. показали, как в трудовых процессах переплетаются гендерные и капиталистические отношения, например, указывая на особенности дизайна различных механизмов, с которыми, как предполагается, должны работать мужчины, а также на характер гендерной идентификации статуса работы и ранга сотрудника. Первые исследования отечественных авторов, представляющих феминистский подход к проблемам труда и занятости, появляются в российской печати в конце 1980-х - начале 1990-х гг. (А. И. Посадская, Н. М. Римашевская, З. А. Хоткина). Речь идет о постсоциалистическом патриархатном ренессансе, воплощаемом в гендерной асимметрии секторов экономики, феминизации безработицы и бедности (см. Бедность), особенностях женского рынка рабочей силы. Большое внимание уделяется гендерной экспертизе трудового законодательства и политики занятости (М. Е. Баскакова, Е. Б. Мезенцева).

Feminist analysis of labour (англ.)

Литература:

Баскакова М. Е. Проблемы и права работников с семейными обязанностями // Права женщин в России: исследование реальной практики их соблюдения и массового сознания. В 2-х тт. Т. 1. М.: МЦГИ, 1998.
Мезенцева Е. Б. Трудовые права в современном российском контексте (гендерный аспект) // Там же.
Хоткина З. А. Женщина на рынке труда и просто на рынке (Права женщин в сфере неформальной занятости) // Там же.
Раковская О. А. Особенности становления профессиональной карьеры женщин // Гендерные аспекты социальной трансформации. М.: ИСЭПН РАН, 1996.
Andermahr S., Lovell T., Wolkowitz C. A concise Glossary of Feminist Theory. Arnold: London, New York, 1997.

Феминистское интервьюирование - методология проведения и использования данных интервью, направленная на установление баланса между социологической традицией и новыми требованиями, заключающимися в "усилении" респондентки в соответствии с основным феминистским требованием - расширением возможностей женщин (empowerment). При проведении таких интервью выясняется, что язык нередко неадекватен реальности женского опыта. Участвуя в таком интервьюировании, обычная женщина испытывает трудности, так как употребляемые слова не рассчитаны на ее опыт, и она вынуждена "переводить" свой опыт на традиционный язык. Например, труд и отдых домашней хозяйки неадекватны общепринятым значениям этих понятий. Исследования подтверждают различия в речи мужчин и женщин не только на лексическом уровне (см. Женская и мужская речь, Женский и мужской стили письма). Реакция на речь женщин со стороны мужчин столь сильно гендерно "помечена", что продолжать разговор женщинам часто стоит труда.

Возникают трудности и чисто терминологического характера: так, при обсуждении видов женской активности бытующий сейчас термин "обеспечение пищей" не достаточен - он не содержит обозначение того, что делает осмысленной работу, которую женщина осуществляет день за днем. Для этого понятия в языке (как в английском, так и русском) просто нет "ниши". Как нет и названий, например, для обозначения видов самозащиты женщин от усталости. Цель феминистского анализа - прежде всего, описать виды практик по "вслушиванию в речь", поскольку проблема несоответствия между лексическими средствами используемого языка и женским опытом очевидна. И феминистское интервьюирование - одна из таких практик. Феминистский текст должен описывать женские жизни таким способом, чтобы двигаться вне стандартного словаря, попутно его комментируя.

Feminist interviewing (англ.)

Литература:

Devault M. Talking and Listening from woman's standpoint: feminist strategies for interviewing and analysis // Social Problems. Vol. 37. N 1. 1990.
Gatens M. Feminism, philosophy and riddles without answers // Feminist challenges. Social and Political Theory. Sydney, London, Boston, 1986.

Фордистская модель занятости предполагает, что в обмен на пожизненный труд мужчины-кормильца, материально обеспечивающего жену и детей, женщина будет выполнять работу по дому и ухаживать за всеми членами семьи. Эта модель занятости глубоко укоренена в патриархатной семейной структуре. Она служила определенной гарантией социальной защищенности для женщин, хотя и ставила их в условия экзистенциальной зависимости от мужчины. Термин фордизм (от фамилии Генри Форда) и постфордизм (см. Постфордистская модель занятости) обозначают различающиеся методы организации производства в развитых индустриальных обществах, а также ассоциирующиеся с ними социальные и политические последствия. Инициативы Форда начались в период между двумя войнами с производства машин, его методы быстро распространились на другие сферы производства и стали рассматриваться как организационная основа, на которой экономика может получить дальнейшее развитие. Рост неформальных и гибких видов занятости как наиболее типичной модели для всего индустриального мира ознаменовал отход от фордистской парадигмы трудовых отношений.

Fordist employment model (англ.)

Литература:

Harvey D. The Condition of Postmodernity. Chapter IX. From Fordism to Flexible accumulation. Cambridge and Oxford, 1991. P. 141-173.
Jary D. & Jary J. Collins Dictionary of Sociology. Glasgow, 1991. P. 232-233.
Ruigrok W., Tulder R. The Logic of International Restructuring. London-New York, 1994. P. 35.

Ч

"Черный" феминизм основывается на идее о том, что феминизм, который игнорирует расизм, бессмыслен. Хотя феминизм в целом пытается говорить от имени всех женщин, но его часто обвиняют в том, что он является движением белых женщин среднего класса. С точки зрения черных женщин, белые феминистки борются против сексизма, но не противодействуют расизму и классовым противоречиям. Черные феминистки существуют столько же, сколько и белые. В Америке Освободительное движение женщин родилось из Движения за гражданские права и Движения за освобождение чернокожих. Но существуют так называемые цветные женщины, которые, не будучи афроамериканками, чувствуют, что отличаются от белых феминисток. В связи с этим иногда используется иной термин - вуменизм, другие же предлагают переопределить термин феминизм так, чтобы он предполагал женщин всех рас и классов.

Black feminism (англ.)

Литература:

Tuttle L. Encyclopedia of feminism. New York, Oxford, 1986.

Четвертая Всемирная конференция по положению женщин состоялась в Пекине в 1995 году. Несмотря на то, что усилия, которые предпринимались начиная с конференции в Мехико в 1975 году, помогли улучшить положение женщин и расширить их доступ к ресурсам, они не коснулись структурной основы неравенства в отношениях между мужчинами и женщинами.

Главным изменением, которое имело место в Пекине, явилось осознание необходимости перенести основное внимание с самих женщин на концепцию гендера, признав потребность переоценки всей структуры общества и всех отношений между мужчинами и женщинами внутри него. Только путем такой фундаментальной перестройки (реструктуризации) общества и его институтов женщины смогут получить полную возможность занять принадлежащее им по праву место в качестве равных партнеров мужчин во всех сферах жизни. Эта перемена еще раз ярко подчеркнула тот факт, что права женщин - это права человека и что гендерное равенство (см. Равенство полов) - это всеобщая проблема, от решения которой выигрывают все. Назрела необходимость поиска путей расширения прав и возможностей женщин для того, чтобы они могли выдвинуть свои собственные приоритеты и ценности в качестве равноправных партнеров мужчин в процессе принятия решений на всех уровнях.

Признание необходимости вовлечения женщин в процесс принятия решений нашло отражение в ходе ряда всемирных конференций, проведенных ООН в начале 90-х годов по различным аспектам развития - окружающей среде, правам человека, народонаселению и социальному развитию. На всех конференциях была подчеркнута важность полноценного участия женщин в принятии решений, и проблемы женщин были включены в планы дискуссий и принятые документы.

Конференция единогласно приняла Пекинскую декларацию и Платформу действий, представлявшую собой, по существу, повестку дня по расширению прав и возможностей женщин. В Платформе действий выделены 12 важнейших проблемных областей, в которых сосредоточены основные препятствия на пути прогресса женщин, требующие принятия конкретных мер со стороны правительств и гражданского общества: женщины и нищета; образование и профессиональная подготовка женщин; женщины и здравоохранение; насилие в отношении женщин; женщины в период вооруженных конфликтов; женщины и экономика; участие женщин в работе директивных органов и в процессе принятия решений; институциональные механизмы улучшения положения женщин; женщины и права человека; женщины и средства массовой информации; женщины и окружающая среда; девочки.

Принимая Пекинскую платформу действий, правительства взяли на себя обязательства по эффективному включению гендерного аспекта во все государственные институты, стратегии, планирование и процесс принятия решений (см. Комплексный подход к проблеме равенства полов). Это означало, что до принятия решений или начала реализации планов всегда необходимо проводить анализ их последствий как для женщин, так и для мужчин (см. Гендерный анализ).

Основное внимание больше не сосредоточивалось на женщинах и их положении в обществе, а было перенесено на перестройку институтов и процесса принятия политических и экономических решений в обществе в целом.

Поддерживая Платформу действий, Генеральная Ассамблея ООН призвала все государства, структуры ООН и другие международные организации, а также НПО и частный сектор принять меры по выполнению ее рекомендаций. Государственным (национальным) механизмам, созданным ранее для укрепления статуса женщин, была придана новая функция - центральных координирующих органов по внедрению гендерного компонента во все институты и программы. За ООН была закреплена ключевая роль по контролю над выполнением положений Платформы действий.

Пекинская конференция имела большой успех как в смысле масштаба и представленности на ней огромного количества стран, так и в плане результативности. Это было самое большое в истории собрание представителей правительств и НПО, на котором присутствовали 17000 делегатов, представители 189 стран. Проводившийся одновременно с конференцией Форум НПО собрал более 47000 участников.

В Пекине НПО оказали непосредственное влияние на содержание Платформы действий и, впоследствии, сыграли важную роль, требуя от своих национальных лидеров отчета о выполнении взятых на себя обязательств по осуществлению положений Платформы действий.

Fourth World Conference on Women (англ.)

Литература:

Четыре всемирные конференции по положению женщин в 1975-1995 годы: историческая ретроспектива: Департамент общественной информации ООН. Февраль, 2000 / Пер. с англ.: Представительство ООН в Республике Беларусь: <http://www.un.org/russian/documen/gadocs/23spec/4conf.htm>

Э

Эгалитарная государственная политика - это политика, в основу которой положен принцип создания равных условий для самореализации личности во всех социальных сферах независимо от ее половой принадлежности.

Основными направлениями эгалитарной политики являются:

  • равное участие женщин и мужчин во всех сферах профессиональной деятельности, включая управление государством;
  • создание условий для максимального высвобождения членов семьи от выполнения рутинной домашней работы;
  • распространение государственных льгот, связанных с уходом за детьми, на обоих родителей;
  • обеспечение равного доступа обоих полов к образованию как необходимому условию достижения гендерного равенства (см. Равенство полов);
  • преодоление патриархатных стереотипов о мужской и женской ролях в обществе, создание благоприятного общественного мнения о гендерном равенстве;
  • создание системы подготовки государственных служащих, позволяющей руководителям и специалистам всех уровней вникнуть в суть проблемы гендерного равенства.

Эгалитарная политика основывается на комплексном подходе к проблеме равенства полов как новой стратегии достижения гендерной симметрии в обществе в XXI веке. В европейских государствах эта стратегия получила название gender mainstreaming, в отечественной социологии применительно к этому типу политики возможно употребление терминов эгалитарная политика или политика гендерного равенства.

Эгалитарная политика опирается на гендерную модель "двух кормильцев / двух домохозяев", модель симметричного и равновесного включения женщин и мужчин во все сферы общественной жизни.

Реализация политики такого типа предполагает наличие правовой базы для решения проблемы, создание арбитража, комитетов, советов для преодоления дискриминации по признаку пола, открытие в каждом министерстве департаментов или отделов, занятых вопросами равенства полов, ведение научно-исследовательской работы по гендерной проблематике, создание достоверной, объективной статистической базы, отражающей положение обоих полов, а не усредненные или сексистские данные.

С целью более достоверного прогноза последствий принимаемых законов, государственных решений для социального положения женщин и мужчин в ходе реализации эгалитарной политики целесообразно осуществление гендерной экспертизы.

Стратегия эгалитарной политики призвана не заменять, а дополнять традиционную политику, затрагивающую интересы женщин как специфической социально-демографической группы населения. Оба подхода могут существовать параллельно, пока в обществе не начнет складываться благоприятное общественное мнение в отношении равенства полов.

Equality state policy (англ.)

Литература:

Здравомыслова Е., Темкина А. Введение. Социальная конструкция гендера и гендерная система в России // Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период. Вып. 4. Спб., 1996.
Программа действий Четвертой Всемирной конференции по положению женщин (Пекин, 14-15 сентября 1995 года). М., 1995.
Пфау-Эффингер Б. Опыт кросс-национального анализа гендерного уклада // Социологические исследования. 2000. N 11.
Gender mainstreaming. Комплексный подход к проблеме равенства женщин и мужчин. Заключительный доклад о деятельности группы специалистов по вопросу о комплексном подходе к проблеме равенства женщин и мужчин. Страсбург, 1998.

Эмансипация женщин - процессы социальной мобильности женщин, связанные с социальной дифференциацией женщин как отдельной социальной группы (со своими интересами, отличными от интересов семьи, рода, детей, и т. д.) и выходом женщин из приватной сферы в сферу публичную. Термин появился в середине ХIХ в. и изначально обозначал движение женщин за освобождение от зависимости и/или угнетения, отмену ограничений по признаку пола, стремление к правовому равенству полов. Цели такого рода движения направлены на изменение существующих социальных позиций: добиться равных прав в оплате труда, в получении образования и т. д. Эти процессы сопровождаются оформлением женского движения как движения социального.

Эмансипация женщин связана с обретением женщинами опыта пребывания в публичном пространстве, опыта презентации себя как индивидуальности, опыта представления своих интересов в социуме. К середине ХIХ века женщины Западной Европы, в отличие от женщин России, уже имели указанные навыки и опыт. Такой навык самостоятельного нахождения в публичном пространстве вместе с опытом общественной борьбы позволил женщинам Западной Европы начать организованную борьбу за свои права, через специально организованные женские движения, которые в ХIХ в. вылились в суфражизм (см. Либеральный феминизм). В России же женщины не имели опыта самостоятельной презентации в публичном пространстве, поэтому им приходилось (в кратчайшие сроки) заниматься конструированием и утверждением в обществе новых форм гендерной идентичности и атрибуции.

Эмансипация женщин происходит на различных уровнях: 1) на правовом - через обретение равных прав и возможностей с мужчинами; 2) на социальном - через дифференциацию женщин как отдельной социальной группы от других социальных групп и обретение опыта отстаивания собственных прав; 3) на индивидуальном - через осознание ценности женской личности, рефлексии собственного социального и телесного опыта, обретение навыка и опыта поведения в публичном пространстве.

Women's emancipation (англ.)

Литература:

Миронов Б. Н. Социальная история России. В 2-х тт. Т. 1. СПб., 1999.
Рабжаева М. Женская эмансипация как опыт конструирования гендера (на материале социокультурной ситуации в России 50-60-х гг. ХIХ в.) // Гендерные исследования, N 5 (2/2000): Харьковский центр гендерных исследований.
Темкина А. Женское движение как общественное движение: история и теория // Гендерные тетради. Вып. 1. СПб., 1997.

Эмпатия - "ощущение способности испытывать за другого его чувства. Сопереживание является определяющим во многих межличностных отношениях и социальных установках… Эмпатия - одно из трех условий Роджерса (1951) для успешного отношения консультанта с клиентом (два других - искренняя сердечность и безусловно позитивное внимание)" (Большой толковый социологический словарь).

Empathy (англ.)

Литература:

Большой толковый социологический словарь (Collins). Т. 2 (П-Я): Пер. с англ. М.: Вече, АСТ, 1999. 528 с.

Эссенциализм (от англ. essential - обязательно существующий, непременный) - свойство теоретических концепций, в которых делается попытка зафиксировать некую неизменную, в данном контексте - женскую сущность; в современной феминистской теории постоянный объект критики для постмодернистски-ориентированных авторов. В его основе лежит идея о том, что есть нечто "данное" (Богом или Природой), существующее извечно и поэтому неизменное, что позволяет проследить, как складывалась эта "данность". Обязательным атрибутом таких теорий является бинарность - женщина противопоставляется мужчине. То, насколько признаки, по которым производится различение полов, действительно отражают женскую сущность, а следовательно присущи всем, кто является женщинами, не обсуждается. Отчего эти признаки оказываются еще более универсальными и обязательными к исполнению, что устраивает не всех женщин.

Эссенциализм в феминистской методологии основывается на логике сущности единой субстанциональной категории женщины в женских исследованиях (см. Женские и гендерные исследования за рубежом). Побочным эффектом такой логики оказывается то, что те, кто не способен доказать наличие заявленной сущности, либо должны быть мужчинами, либо вообще непонятно кем. Практики феминизма, придерживающиеся постмодернистского направления, такие как Дж. Батлер и Дж. Флекс, именно в этом видят препятствие к сплочению и причину невозможности для феминистского, и шире - женского движения удерживать свои позиции.

Почвой для эссенциалистских построений часто оказываются психоанализ или биология, но могут подойти и любые другие теории гуманитарного цикла, например, в социологии - марксизм, теория Э. Дюркгейма или Т. Парсонса. В гендерных исследованиях основными оппонентами эссенциализма являются конструктивисты, которые считают пол и связанные с ним явления, например, такие как сексуальность, продуктом истории. Эссенциалисты же настаивают, что культурные и исторические условия хотя и оказывают влияние, но лишь через конкретные, имеющие преимущественно биологическое происхождение формы проявления. Но это различение не жесткое. Главный спор вокруг эссенциализма касается того, как определяется категория женщины - насколько допустимо разнообразие, вариативность и множественность, какого бы происхождения они ни были - биологического или социального. Правда, биологические факторы традиционно носят характер жесткой или однозначной детерминации. Поэтому разнообразие и вариативность связывать с ними не принято. В связи с критикой эссенциализма развивается также такое направление, как постфеминизм.

Эссенциализм можно обнаружить не только в далеких от феминизма теориях. Часто он проявляется в теориях, касающихся вопросов пола, составляющих основное русло самых разных наук, но особенно сильно его влияние в социологии. За эссенциализм часто критикуют и вполне феминистские теории, например, теорию Кэрол Гиллиган. Очень сильны позиции эссенциализма в экофеминизме - это одно из основных направлений, которое как раз основывается на подчеркивании родства женщин с природой. Хотя, например, Шерри Орнет в некоторой степени удается избежать этого, поскольку она полагает образ женщины просто символом, ассоциирующимся с тем, что каждая культура обесценивает как более низкий уровень организации - а это, традиционно, природа. За эссенциализм критикуют и концепции женского письма (см. Феминистская литературная критика), поскольку они сводят структуры женской субъективности к априорной и неизменной "женской сущности". В эссенциализме также обвиняют, например, Люс Иригарэй, поскольку она обосновывает специфическую структуру женственности (фемининности) в ее отличии от мужской, даже несмотря на то, что она понимает ее как децентрированную и перформативную.

Essentialism (англ.)

Литература:

Батлер Дж. Случайно сложившиеся основания: феминизм и вопрос о "постмодернизме" // Гендерные исследования, N 3 (2/1999): Харьковский центр гендерных исследований.
Жеребкина И. А. Феминистская теория 90-х // Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие / Под ред. И. А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
Она же. Феминистская литературная критика // Там же.
Здравомыслова Е., Темкина А. Социальное конструирование гендера: феминистская теория // Там же.
Карпенко Е. Гендерная проблематика в экологии // Там же.
Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ. 1998. 496 с.

Этос - это стиль жизни общественной группы, общая ориентация определенной культуры, принятая в ней иерархия ценностей, которая либо выражена в явном виде, либо может быть выведена из поведения членов группы. Этос - одно из основных понятий социологии культуры, мало известное в отечественных исследованиях. Как синонимы термина иногда используются этические ценности или менталитет, что не всегда корректно. Термин применяется по отношению к группам, а не к индивидам. Например, мы занимаемся этосом какой-либо группы, когда констатируем, что ее членам присуща склонность решать конфликты мирным путем или, напротив, постоянно утверждать свое превосходство с оружием в руках.

Ethos (англ.)

Литература:

Анчел Е. Этос и история. М.: Мысль, 1988.
Оссовская М. Рыцарь и буржуа. Исследования по истории морали. М.: Прогресс, 1987.
Marx Werner. Towards a phenomenological ethics: ethos and the life-world. State University of New York Press, 1992.

0
Ваш голос: Ні


Отдых с детьми на море, Крым, Севастополь, Любимовка.