Skip to Content

Дейниченко вітає з Днем Демократії!

Международный день демократии - 15 сентября 

Новый праздник — повод обратить внимание на состояние демократии в мире. Давайте признаем, что стремление к демократии разделяют и проявляют на деле все люди мира. Демократия — это одновременно и цель, и необходимое средство обеспечения развития на благо всего человечества.
Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун

Международный день демократии (International Day of Democracy) установлен Генеральной ассамблеей ООН в 2007 году и отмечается 15 сентября. Эта дата приурочена к 20-й годовщине первой международной конференции новых и восстановленных демократий, которая отмечалась в 2008 году.

ООН предложила государствам, а также региональным, межправительственным и неправительственным организациям принять новый праздник как повод обратить внимание на состояние демократии в мире.

Слово «демократия» происходит от двух древнегреческих слов, обозначающих «народ» и «власть», и традиционно переводится как «власть народа». Под этим термином подразумевается политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии.

Демократия основана на свободном волеизъявлении народа и тесно связана с обеспечением правопорядка и осуществлением прав и основных свобод человека. Современное общество относит демократию к универсальным ценностям и принципам.

Деятельность Организации объединенных наций в поддержку усилий правительств по поощрению и укреплению демократии осуществляется в соответствии с Уставом и лишь по конкретной просьбе соответствующих государств-членов ООН.

В Международный день демократии обычно проводятся разного рода просветительские мероприятия — лекции, семинары, круглые столы. Кроме того, к этой дате готовятся информационные материалы на тему демократии — газеты, листовки, брошюры.

 

0
Ваш голос: Ні

Коментарі

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Демократия в Католицизме и Православии

Россия и Европа: демократический аспект Баранов Н.А. // Россия и Европа: политическое и экономическое взаимодействие. Материалы научно-практической конференции. Великий Новгород, 18-19 марта 2005 г. СПб.: СЗАГС, 2005. С.12-17.

Проблемы, которые стоят перед объединенной Европой и Россией в современное время идентичны. Европа строит новые отношения, идет по еще не проторенному пути. Россия создает новое государство,  которое по своему разнообразию ни чуть не уступает, а напротив, даже превосходит объединяющуюся Европу.

Как и в России, в Европе, по мнению оксфордского профессора Ларри Зидентопа, демократическая легитимность находится под угрозой, так как сохраняется неопределенность в том, какую политическую форму примет Европейский Союз.[1] Принятие конституции является важным шагом на пути европейской политической интеграции. Однако, на современном этапе ратификации европейской конституции в странах Евросоюза проявляются существенные противоречия во взглядах на предложенное политическое устройство, на методы, с помощью которых европейцы смогут контролировать новые власти и институты.

Россия также находится в поиске наиболее оптимальной формы политического устройства. Предложения президента об изменениях принципов формирования органов исполнительной и законодательной власти нашли неоднозначный отклик среди политиков и политологов.[2] Данный факт свидетельствует о неустоявшейся политической демократии в нашей стране, о поиске наиболее эффективных форм ее функционирования. Российская демократия очень молода, поэтому издержки ее вполне объяснимы неопытностью масс в политической жизни. Однако, политическая социализация граждан совершенствуется, а появляющийся политический опыт у населения является гарантом демократического развития страны.

Важнейшим фактором демократизации является религиозный. Причем религия может являться как содействующим, так и препятствующим фактором демократического процесса. Так в странах, где основной религией является ислам, буддизм или конфуцианство, редко встречается демократия. И, напротив, в странах с западным христианством – протестантизмом или католицизмом – к концу ХХ столетия стала преобладать демократия. Быстрее демократия развивалась в странах, где основной религией являлась протестантская. Это было связано с тем, что западное христианство выделяет личность, акцентирует внимание на его достоинстве, разделяет сферы деятельности церкви и государства. Пастырская деятельность папы римского Иоанна Павла II способствовало активизации населения в авторитарных странах, что привело к ослаблению режимов и началу демократизации.

Иоанн Павел II так обозначил отношение к демократии: «Я не проповедник демократии; я проповедник Евангелия. Послание Евангелия, конечно, касается всех проблем прав человека; и если демократия означает права человека, то послание церкви касается и ее тоже».[3]

Христианская церковь в Европе до Второго Ватиканского Собора (1962-1965) играла разъединяющую роль. Решения этого эпохального форума интерпретируются как попытка католической церкви принять на себя ответственность за либерально-демократические порядки. Тем не менее, существенные различия между католической и протестантской церквями сохраняются, что не может не сказаться на понимании общеевропейских задач.

Православие является скорее сдерживающим, чем способствующим фактором демократизации. Из христианских стран именно православные последними встали на путь демократизации. С.Н.Булгаков в речи, произнесенной на первом всероссийском съезде духовенства и мирян 2 июня 1917 года в Москве так охарактеризовал отношение к демократии: «…не должно сгибаться высшему началу пред низшим, и не место церкви заискивать пред демократией».[4] 

Русская православная церковь отделена от государства, но она не может не оказывать влияния на общество. На все сколько-нибудь значимые события в России церковь обозначает свое отношение - к национализму, религиозной нетерпимости, террористическим актам и т.д. Так в период острого противоборства государства и крупного бизнеса Русская православная церковь предложила предпринимателям свод нравственных правил, исходя из того, что «хозяйствование – это социально ответственный вид деятельности» и напоминая бизнесменам о духовном смысле жизни, о необходимости заботы «о благе ближнего, благе общества и Отчизны».[5] После многочисленных выступлений пенсионеров в начале 2005 года в ответ на принятие закона о монетизации льгот РПЦ заявила о недопустимости принятия таких правовых актов, которые ухудшают жизнь населения.

В свою очередь демократия также оказывает влияние на церковь: появляется толерантность во взаимоотношениях с Русской зарубежной церковью, все сильнее дает о себе знать экуменическое движение. Эти тенденции свидетельствуют о том, что РПЦ не является догматическим институтом, а эволюционирует вместе с развитием государства, что приводит к более взвешенному отношению к демократии со стороны церкви.

Л.Зидентоп считает, что современная идея демократии опасна для Европы своей двойственностью, и опасность эта проистекает из неопределенности. С одной стороны, демократические свободы и независимость личности предполагают масштабную социальную организацию, ибо рыночный обмен и усилившееся общественное разделение труда со всей очевидностью  расширяют возможности выбора и позволяют людям жить по своему разумению. С другой стороны, демократическое гражданство предполагает, что "малое прекрасно", поскольку такой порядок способствует участию граждан в политической жизни и воспитанию гражданских добродетелей. Если одновременно придерживаться этих противоречивых взглядов на масштабы необходимой для демократии организации, возможно ли быть последовательным на протяжении всей жизни? Можно ли найти социальные и политические роли, вести общественную и частную жизнь, совместимые друг с другом? О такой дилемме современной демократии размышляет английский политолог.[6] 

Демократию в России можно отнести к разряду «бедных демократий», которые являются слабыми демократиями. Но, тем не менее, тенденция вытеснения традиционных способов представительства расширяется, и политический процесс приобретает все новые и новые демократические черты. Важным испытанием прочности такой демократии является способность власти справиться с экономикой и проблемами, возникающими в обществе. Существенные изменения социальной и экономической политики могут придать определенную твердость возникающей демократии. Серьезную проблему вызывает политическая активность широких народных масс, которая имеет тенденцию к периодическому снижению, связанному с апатией и потерей надежд на улучшение своего положения. Правительствам в такой ситуации не достает общественной поддержки, что препятствует принятию эффективных мер в экономической и других сферах.

Политические культуры соседних стран нередко оказывают серьезное влияние друг на друга. Распространенный в Европе индивидуализм начинает оказывать влияние на коллективистский характер российского миропонимания. В данном контексте представляется возможной трансформация представлений о гражданском обществе, без которого невозможно эффективное решение жизненных проблем и которое является коллективной формой объединения граждан на принципиально новом, более высоком уровне.

Советский коллективизм ограничивал свободу человека рамками тех задач, которые решал коллектив. Он нивелировал членов коллектива, сдерживал инициативу и творчество человека, создавая не личностей, а индивидов. Из коллектива нельзя было выйти, из него можно было только быть изгнанным, т.е. стать изгоем. Российский философ Ф.А.Степун разграничения между личностью и индивидуальностью проецировал на два других понятия – соборность и коллективность. Он считал, что о соборности, или о подлинной общинности «можно говорить лишь там, где общество состоит из личностей; там же, где оно состоит не из личностей, а из индивидуумов,  допустима, строго говоря, лишь речь о коллективе».[7]  

Гражданское общество состоит из свободных людей, которые объединяются для решения задач, затрагивающих их интересы. Т.е. люди создают коллективы сознательно, что дает возможность говорить о подлинной общинности, в отличие от коллективов, созданных или находящихся под контролем государства, которые в первую очередь выражают государственные интересы, а не личные. В гражданском обществе человек может свободно покинуть коллектив, не опасаясь применения против него каких-либо санкций со стороны общества или государства. Это в корне отличает общественные объединения гражданского общества от аналогичных в условиях недемократического режима. Поэтому для формирования гражданского общества необходим свободный индивид, сознающий свои интересы и активно выступающий за их реализацию. Причем свобода данного индивида ограничивается принятыми в данном обществе нормами морали и права, а не государственными, классовыми или корпоративными интересами. Создание такого индивида является объективно необходимым для России процессом в условиях демократизации общества.

Объединительные процессы, которые проходят в Европе, свидетельствуют о новых тенденциях международного развития. Народы объединяются в надежде на более эффективное решение возникающих проблем, в ответ на новые вызовы современности, адаптируясь к новым условиям объективной реальности. Этот пример очень показателен для России, которая не может оставаться в стороне от объединительных процессов, свидетельствующих о более высоком уровне интеграции государств, что является выгодным для их дальнейшего развития.

[1] Зидентоп Л. Демократия в Европе / Пер. с англ.; Под ред. В.Л.Иноземцева. М., 2001. С.1.

[2] См. Баранов Н.А. Консолидация демократии в России: перспективы развития // Россия в мировом политическом процессе: Материалы научной конференции, Санкт-Петербург, 18 февраля 2005 г. СПб., 2005. С.6-14.

[3] 1988 Catholic Almanac / Ed. by F.Foy. Huntington, Ind.: Our Sunday Visitor Books, 1987. P.34.

[4] Булгаков С.Н. Труды по социологии и теологии. Т.2. М., 1997.

[5] Не убий конкурента // АиФ. 2002. №6. С.5.

[6] Зидентоп Л. Демократия в Европе / Пер. с англ.; Под ред. В.Л.Иноземцева. М., 2001. С.59.

[7] Степун Ф.А. О свободе // Опыт русского либерализма. Антология. М., 1997. С.351. 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Демократия в философии и религиях древности и средневековья

Античная цивилизация, культура древних греков и римлян оказали огромное влияние на общий процесс становления и развития мировой культуры, вошли в сокровищницу мировой политической мысли и являются частью современной жизни.

Одну из первых попыток моделирования политической жизни, создания ряда концепций политической мысли мы находим в Древней Греции. Пифагор  (580 - 500 гг. до н.э.) и пифагорейцы первыми начали теоретическую разработку понятия равенства. Их идеалом  была держава, в которой бы господствовал справедливый закон. Наихудшим злом пифагорейцы считали безвластие. Критикуя анархию, они подчеркивали что человек по своей природе, нуждается в управлении и соответствующем воспитании

Гераклит (544- ок 470 гг. до н. э.) - вывел известную парадигму о том, что все течет и все изменяется, поэтому в одну реку нельзя войти дважды. Он считал что - демократия - это правление "неразумных" и "худших". Отвергая демократию и считая разумным правление лучших он выступает как сторонник аристократии, но не родовой знати, а аристократии знания.  Гераклит призывает всех граждан полиса придерживаться общего для всех закона.

Демокрит (460-370 гг до н.э.) - выдающийся представитель атомистического материализма, рассматривал политику как важнейшее искусство, главная задача которого - обеспечить общие интересы свободных граждан полиса. Главной и необходимой чертой благоустроенного государства он считал единомыслие и нравственно-социальную солидарность членов полиса. Государство, подчеркивал Демокрит, олицетворяет собой общее дело своих граждан и служит его опорой.

У Демокрита мы находим ряд советов правителю, в частности: прежде чем властвовать над другими, необходимо научиться властвовать над собой. Он рекомендовал тщательно изучать искусство политики и допускать к руководству лишь тех, кто имеет для этого необходимые качества и знания.

Сократ (469 - 399 гг. до н.э.) - принципиальный сторонник законности, которая  составляет основу благополучия государства, функционирования его учреждений. Нерушимость законов и повиновение им, Сократ связывает с единомыслием граждан, без чего, по его оценке, государство не может хорошо стоять, и без чего не может быть политической свободы.

Сократ считал, что царство и тирания есть власть, но власть разная. Власть, основанная на воле народа и на законах - это царство, а власть против народа, в основе которой не законы, а произвол правителя - тирания. Если власть находится в руках лиц, исполняющих законы, то такое устройство он назвал аристократией, если она находится в руках богатейшей части населения - плутократией (от греч плутос - деньги "кратос" - власть - власть денег ), в руках всех - демократией. 

Он негативно относился к тирании, осуждал ее за беззаконие и произвол.  Критиковал Сократ и демократию, основной недостаток которой он видел в некомпетентности ее должностных лиц  выбранных по жребию, следовательно - случайно.

Сократ первый в истории европейской политической мысли сформулировал концепцию договорных отношений между государством и гражданином. Согласно его версии Родина и Закон выше и дороже отца и мастери, т.к. они для гражданина являются высшими родителями, воспитателями и повелителями. Развивая учение о естественном праве, он считал, что существуют неписаные божественные законы, установленные не людьми, а богами и имеющие силу повсеместно, независимо от воли людей.

Многие из положений Сократа: классификация форм правления, роль законов, учение о естественном праве оказали заметное влияние, а последующие учения о формах государства. Его политическая этика послужила исходным пунктом для политической философии Платона и политической науки Аристотеля.

Платон (427 - 347 гг. до н.э.) - величайший ученый и философ, является автором политической философии. В своих работах "Государство", "Законы", "Политика" он попытался сформулировать важнейшие принципы и правила стабильного общественного строя. В этих трудах он высказал мысль о том, что основной идеей любого государства есть идея справедливости.        Идеальному типу государственного устройства Платон противопоставляет отрицательный тип, выступающий в четырех формах: тимократия , олигархия. демократия, тирания. Каждая из этих форм есть последующее ухудшение формы  идеальной. Тимократия, т.е. власть, основанная на имущественном цензе, неминуемо приводит к олигархии, власти немногих, которая сменится еще худшей формой государственного устройства - демократией, когда в результате восстания одних богачей истребляют, других прогоняют, а государственную власть делят между оставшимися членами общества.

Но наихудшей формой государственного устройства Платон считал тиранию - власть одного над всеми. Тирания, по его мнению, происходит из демократии. Тиран возникает из корня называемого представительством. Ему необходимо непрерывно затевать войну, чтобы простой народ чувствовал потребность в вожде. Тиран, для сохранения своей власти, будет уничтожать своих друзей и врагов, пока вокруг него не останется никого, кроме льстецов.

Идеальное государство, согласно Платону, правление лучших и благородных - аристократическое государственное образование. Но  это не правление родовой аристократии, а аристократии знаний, где правителями могут быть не только лица, способные управлять, но и лица, к этому специально подготовленные - правители - философы. Самое совершеннейшее государство обладает, как утверждает Платон, четырьмя главными доблестями: мудростью, мужеством, сдерживающей мерой, справедливостью.

Платон высоко ценил политическое знание и политическое искусство, которое как он полагал, состоит в умении разумно организовывать и вести общегосударственную жизнь. Взгляды Платона в этом вопросе предвосхищают воззрения Аристотеля, который характеризовал человека как "животное политическое".

Аристотель (384-322 гг. до н. э.) внес громадный вклад в историю философии и политической мысли. Он является зачинателем политической науки как отдельной самостоятельной дисциплины. Им написаны труды "Политика", "Афинская политика", "Этика". Его называют "отцом политологии".                               

Сущность политики состоит в том, писал Аристотель, чтобы наделить граждан хорошими качествами. Иначе говоря, цель политики - благо для всех. Метод политики как науки - это метод анализа. Государство Аристотель рассматривает как форму общежития граждан. Политическое устройство предполагает власть закона, ибо где не действует закон, там нет политического устройства.

Государство, по мнению Аристотеля, состоит из граждан, которые участвуют в суде и управлении, несут воинскую службу и служат богам. Оно возникает как завершение эволюции семьи и селения. Власть в государстве - это продолжение и развитие власти главы семьи.  

Аристотель делит политической устройство по количественному, качественному и имущественному признакам. Государства различаются прежде всего тем, в чьих руках власть - у одного лица, меньшинства или большинства. В результате он выводит шесть форм политического устройства: три правильные (монархия, аристократия, полития) и три неправильные (тирания, олигархия и демократия).

Безусловный приоритет Аристотель отдает политии (республике) - власти большинства. Полития у него средняя форма государства и средний элемент в ней доминирует во всем: в правах - умеренность, в имуществе - средний достаток, во властвовании - средний класс. Величайшим благом для государства он считает обладание гражданами собственностью средней, но достаточной. Многочисленный средний элемент нейтрализует, по мысли Аристотеля, опасность раскола населения на борющиеся партии.

Аристотель выделяет 5 видов демократии, которые разделяются на два рода, демократию, основанную на законе и охлократию (от греч"охлос" - толпа. "кратос" - власть) - власти толпы, которой верховодят народные вожди - демагоги. Из всех форм демократии Аристотель одобряет умеренную цензовую демократию, основанную на примирении богатых и бедных и господстве законов. Он выступает убежденным защитником прав индивида, в первую очередь права частной собственности.

Впервые в истории Аристотель выделил в политическом устройстве три самостоятельные власти: законодательную, административную и судебную, которые независимо одна от другой действуют в пределах своей компетенции.

По мнению Аристотеля, закон, а не человек олицетворяет верховную власть в государстве. Отличительную особенность закона Аристотель видит, в его принудительной силе. Однако, подчеркивает он, никакой пользы не принесут наиполезнейшие законы, если население не воспитано в духе соответствующего государственного строя и законодательства.

Аристотель оказал громадное влияние на всю последующую философскую и политико-правовую мысль. В истории политических учений ни один из крупных мыслителей античности, средневековья, нового и новейшего времени не обошел стороной творческое наследие Аристотеля.

Для мыслителей Древней Греции общественное переустройство должно было осуществляться не только для укрепления государственной власти, но прежде всего в целях создания необходимых условий для реализации естественного права свободного человека. Именно в Древней Греции были сформулированы многие представления имеющие общечеловеческое, общецивилизационное значение.  

В 1 в. до н. э. - V в н.э. центр развития общественно-политической мысли переместился в Рим, в котором рабовладельческие отношения достигают классических форм существования и вступают в этап объективного логического завершения. Эту новую реальность отличную от древнегреческой, отразили в себе ведущие теории римских мыслителей, ставших преемниками великих философов Эллады.

Идеологи республиканского Рима  Полибий  /ок. 200-120 гг. до н.э./ и Цицерон /106-43 г г. до н.э./ считали римскую республику идеалом государственного устройства, в котором сочетаются элементы монархии /консулы/, аристократии /сенат/ и демократии /комиции/. Они определяют государство как народное достояние.

В истории политической и правовой мысли наибольшее внимание многочисленных авторов привлекли положения Цицерона о правовом характере державы, о государстве как деле народа и правовой общности, о справедливых и правдивых законах, о естественном праве, о гражданине как субъекте государства и права. Цицерон стоял у истоков юридизации понятия "государство". Большой интерес к идеям Цицерона проявляли мыслители эпохи Возрождения, а затем французские просветители, которые видели в Цицероне своего великого предтечу.

В этот период происходит возрождение трактовок божественного происхождения власти. Устанавливается монопольное всевластие религии в жизни общества, философское осмысление политических явлений заменяется богословной схоластикой.

Тезисы об "испорченной природе" человека, о его "естественной греховности" лежат в основе всей системы философских социально-политических и этических концепций христианства. Человек греховен от рождения и от этого все его беды, утверждал один из "отцов церкви" Августин /V в.н.э./. Выдающийся религиозный теоретик Фома Аквинский /1225-1274 г.г./ утверждал, что государственная власть от бога и посему она должна быть подчинена духовной власти.

В эпоху позднего средневековья в недрах феодального строя формируются новые социально-экономические и политические отношения - буржуазные. Идеологи молодой буржуазии выступали против засилья католической церкви, ее религиозных догматов, Католическому мировоззрению, проповедовавшему отречение от земных радостей, была противопоставлена вера в могущество разума, в творческие силы человека. Проблема человека, соотношение личности и государства занимает важное место в политическом учении, которое получило наименование "гуманизм" /от лат. homo-человек/.

Идеологи зарождающегося буржуазного общества пытались проанализировать социально-политический строй, структуру современного им общества с критических позиций, борьбу с феодальным мировоззрением облекали в форму возрождения и очищения античной традиции. Поэтому период с середины ХIV до начала ХVII в.в. в Европе получил название - "Возрождение" /ренесанс - от итал./Renaissance/.

Революционный перелом в идейной жизни в эпоху Возрождения заключался в том, что была сломлена духовная диктатура церкви. На смену теократическим взглядам пришла система, в центр которой был поставлен человек с его потребностями и желаниями. Гуманистическое, ренесансовое понимание мира предполагало радостное восприятие его, признавало в человеке гармонию телесного и духовного, выдвигало на первый план личность, ее честь и достоинство.

Гуманизм Возрождения тесно связан с интересами новых социальных слоев, в частности, купечества и промышленников. Вместе с тем, мыслители Возрождения воспринимали политическую психологию масс, правда, весьма своеобразно: "толпа" всегда убога и примитивна, для нее характерно непостоянство, злоба, лень, низкие инстинкты. Идеологи Возрождения подготовили основы нового буржуазного политико-правового мировоззрения, учения о государстве и праве, для которого характерна идея равенства всех перед законом.

Выдающимся представителем политической мысли эпохи Возрождения был Николо Маккиавелли /1469-1527 г.г./. Являясь идеологом молодой итальянской буржуазии, он уделял политике огромное внимание, посвятив ей основные труды "Государь", "Князь", "История Флоренции", "Размышления". Политику он назвал "опытной наукой", которая объединяет прошлое, руководит настоящим и может прогнозировать будущее.

Рассматривая прошлое, он отмечал, что оно зависит от двух факторов: судьбы и воли. Однако судьба, по мнению Маккиавелли, это не слепой рок, как говорили древние греки, а естественный ход событий, их причинная связь. В свою очередь, воля - это и талант и энергия человека. Таким образом он впервые показал необходимость учета в политике объективных условий человеческого бытия.

В историю политической мысли Маккиавелли вошел и как автор теории морали в политике. Относительный характер морали в политике, заключает он, определяется конкретной исторической ситуацией, а следовательно, нет неизменно хороших или плохих методов правления людьми, существуют только методы адекватные или неадекватные ситуации. А поскольку человеку присущи стремление к власти и собственности, эгоизм и ненависть, злоба и коварство, постольку, в политике необходимо опираться на силу, а не на мораль, которой можно и пренебречь при наличии благой цели. А цель политической деятельности - благо державы, поэтому  результат может быть достигнут любыми средствами и методами, в том числе и с помощью обмана и насилия "цель оправдывает средства". 

Это сказалось на характере его рекомендаций правителю, изложенных в книге "Государь". Для революционных преобразований, пишет он, в стране ограбленной и униженной, без главы и без порядка демократические институты не годятся. Вывести общество из кризисной ситуации может только диктатура вождя - неизбежно кровавая, как временная переходная мера. Насилие же, если оно применяется один раз и для пользы подчиненных, можно оправдать. Применяемому систематически - оправдания нет.

Главный герой Маккиавелли - разумный политик, который на практике применяет все способы политической борьбы и достигает успеха. Спасение от феодальной раздробленности Маккиавелли видел в сильной, централизованной власти. Тем самым идеолог буржуазии, республиканец Маккиавелли, в своей работе изложил теорию "просвещенного абсолютизма", очень популярную в странах Европы и России, в XV11-XV111 в.в.

Принципы политики Маккиавелли, которые он оправдывал только в отдельных случаях и которую можно понять лишь в контексте его теории диктатуры как способа революционного переустройства государства, впоследствии приобрели черты универсальности и под названием "макиавеллизма" были впоследствии восприняты и использованы самыми реакционными режимами.

Рассматривая политику применительно к конкретному обществу, Маккиавелли отмечал большое влияние на нее борьбы противоположных классов - простого народа и элиты, имущих и неимущих. Он ввел в научный оборот один из ключевых терминов  политической науки - государство, которое, по его мнению, означает политическое состояние общества: отношения властвующих и подвластных, наличие организованной политической власти, существование правовых институтов. Вот почему многие ученые считают Н.Маккиавелли основоположником науки о политике, "отцом" буржуазной политологии.

Огромным стимулом в развитии политологии в конце ХV - первой половине XV1 в.в. были идеи реформации, под которой понимают широкое антифеодальное и антикатолическое движение в Европе, направленное против светского и духовного гнета католической церкви, за восстановление идеалов раннего христианства. Реформация заложила основы протестантизма, в котором образовались два направления: лютеранство и кальвинизм.

Идеолог и основатель лютеранства Мартин Лютер /1483-1546/ позднему феодализированному и бюрократизированному средневековому католическому христианству противопоставлял простое и более демократичное раннее христианство без сложной церковной иерархии, без пышного культа, без церковного землевладения, без продажи церковью "индульгенций" верующим об "отпущении грехов".Основу политологической доктрины Лютера составляло учение о двух мирах - духовном и земном, в котором одновременно живут люди и от власти которых зависят. Поскольку люди злы и греховны по своей сути, земная власть имеет задание не допускать свершение грехов, даже путем насилия. Правительство, считал Лютер должно господствовать над чернью, применять самые жестокие меры насилия чтобы его боялись и оно могло  держать народ в покорности.

Вождь радикального крыла Реформации Томас Мюнцер (1490-1525) в отличие от Лютера главный источник веры видел не в библии, а в живом откровении", под которым он подразумевал человеческий разум. Он также учил, о наступлении на земле "царства божия" - такого общественного строя, в котором бы отсутствовали классовые различия, частная собственность, угнетение членов общества государственной властью.  

Другое радикальное направление реформации - учение Ж.Кальвина (1509-1564 гг. ). В отличие от лютеранства, которое ставило церковь в зависимость от государства, кальвинизм стоял на позициях ее независимости. Анализируя формы государства (монархию, аристократию, демократию) Кальвин отдавал, предпочтение аристократической республике.

Идеологом реформаторства во Франции был Ж.Боден (1530-1596гг.), который выступал с позиций веротерпимости и требовал такой власти, которая защищала бы свободу совести на основе законности и справедливости. Наилучшей формой государств, по его мнению является наследственная монархия, а ее целью - защита граждан, обеспечение порядка. Суверенитетом наделен только монарх, выступающий источником права и закона, уважающий собственность граждан и не ограничивающий их свободу.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Буддизм и демократия

Политическая мысль Древнего мира и Средневековья

В политических взглядах Древнего Востока превалировала мысль о божественном  происхождении государства. Однако тенденция отхода от подобных взглядов в этих странах прослеживается уже в Х1-V11 столетиях до нашей эры. Она нашла отражение в ряде учений мыслителей Индии, Китая, Персии и других стран. 

В развитии древнеиндийской политической мысли важное место занимает трактат "Артхашастра", специально рассматривающий вопросы государственного управления. В нем доминирует идея сильной централизации государственной власти и неограниченной власти царя всей экономической и политической жизни рабовладельческого общества. В интересах сохранения власти царь может нарушать законы и использовать любые средства.

В начале первого тысячелетия до н.э. в Древней Индии появились "Законы Мацу", в которых обожествляется социально-политическое неравенство, закрепленное в виде разделения всех людей на "варны" или касты, из которых одни -"высшие", другие - "низшие", т.е. определенная социальная пирамида, на вершине которой восседают царь и его советники, наиболее богатые и знатные люди - брахманы.

В середине первого тысячелетия в противовес этим законам появляются различные религиозные течения, которые выдвигают идеи духовного равенства всех людей независимо от принадлежности к той или иной варне /касте/. Одной из таких религий был буддизм. Своим острием он был направлен против брахманов и их идеологии. В раннем буддизме встречаются идеи о том, что первоначально все люди  жили счастливо, были равны и свободны. Однако после того, как появились воровство и обман возникло социальное неравенство. Отказ буддизма признать справедливой систему варн находил широкий отклик в народе, но уже в 111 в. до н.э., подвергшись соответствующей "обработке", он был превращен в официальную государственную религию Индийской империи.

История древнего китайского рабовладельческого общества характеризуется ожесточенной борьбой рабовладельцев и рабов, родовой знати и разоряющихся общинников. Острота классовых конфликтов обусловила борьбу различных направлений политической мысли. Господствующей была политическая идеология рабовладельческой знати, в которой значительное место уделялось обоснованию идеи божественной природы царской власти. Царь был "сын неба", осуществляющий государственное управление по велению неба.

Передовые же мыслители, отвергали идею божественной природы государства. Так, в учении Лао-Цзы(V1-Vвв.до н.э.) развинчивается идея о божественном происхождении царской власти. Все социальное зло объявляется порождением "человеческого дао", т.е. законов, установленных правителями в нарушение естественного закона по которому все люди равны. Социальным идеалом Лао-Цзы был строй основанный на равенстве людей и отсутствии угнетения.

Одним из великих и оригинальных мыслителей человечества является китайский ученый, поэт и философ Конфуций /551-479 г.г. до н.э. /, который положил начало целому течению в философии и политике - конфуцианству, которое весьма противоречиво. Благо народа - центральный пункт конфуцианской доктрины властвования. А отсюда и представление о государстве как о большой семье, где государь - отец своих подданных, ему преданы чиновники, которые свое право на управление постоянно доказывают знаниями, способностями, мудростью и добродетелью. Народ беспрекословно выполняет волю царя. Одновременно, боясь народных восстаний, Конфуций призывал к "разумному" использованию государственной власти. Конфуцианская модель государственного устройства по своей сути утопична, но многие идеи великого мыслителя находят практическое применение в политике и в  наши дни.

В постоянной полемике с конфуцианством сложилось политическое учение Мо-цзы /479-384 г.г. до н.э./, который исходил из признания равенства прав людей от природы. Идея мыслителя о естественных правах связана с его идеей договорного происхождения государства. Чтобы положить конец раздорам и вражде, имевшим место в естественном состоянии, люди избрали из своей среды самого мудрого и провозгласили его царем. Так появилась государственная власть. Мо-цзы считал, что верховная власть принадлежит народу, который имеет высшее право избрания правителей и контроля за их деятельностью. Эту идею через многие века будут развивать мыслители европейского Просвещения.

Яркими представителями рационалистической мысли древнего Китая были легисты /от латинского " lex" -закон/ или "фацзя" /от китайского "фа" - закон/. "Легисты" или "фацзя" считали, что организация государственного управления должна быть основана не на традициях и ритуале, на чем настаивали конфуцианцы, а на основе единых и строго определенных законов "фа". Чтобы навести порядок в стране, правители должны опираться не на произвол, а на закон, который выше воли царя и обязателен для всех. В государстве все должны слепо повиноваться законам и охраняющей их государственной власти.

Легисты впервые разработали основы теории государственного регулирования экономической жизни, но были противниками просвещения и культуры широких народных масс. В политике, считали они, нужно проявлять жестокость, гибкость и обман, ибо государственное правление - это постоянная война между правителями и подданными.

Политическая мысль в государствах древнего Востока была первой идеологией классового общества.  Политические идеи, выработанные в странах древнего Востока, оказали влияние на политическую мысль рабовладельческих Греции и Рима.

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Израильская демократия или

Израильская демократия или "еврейский взгляд на мир"

Алик Бахши

Израильская демократия или «еврейский взгляд на мир»

 

«Неважно , что говорят гои , важно, что делают евреи "

                                                                 Сионист Д. Бен-Гурион       

«Единственная причина существования гоев, это служение евреям»                                                                                  

                                                                   Раввин Израиля Овадия Йосеф              

 

                     Эти две цитаты от представителей разных идеологий, тем не менее ... «Еврейский взгляд на мир» - выражение, с которым порой встречаешься, невольно вызывает недоумение, не только подчеркнутой национальной принадлежностью, но и тем, что никакой другой народ на свой особый взгляд на мир до сих пор не претендовал. Однако, недаром еврейский народ считается народом книги – Тора, Талмуд, которые и являются источником особого еврейского взгляда на мир и которые представляются для евреев и руководством, и философией, и историей. Таким образом, «еврейский взгляд на мир» завязан на Иудаизме и казалось бы ничего предрассудительного в этом нет, принимая во внимание, что многие моральные ценности одинаково понимаются всеми мировыми религиями, если бы не некоторые моменты, которые не то, что вызывают недоумение, а поражают циничностью и весьма далекими от гуманизма взглядами в отношении всего остального человечества, что выделяет Иудаизм из других религиозных конфессий.Но опять-таки, если вспомнить какие лишения монотеистическая религия принесла человечеству, когда ради веры в единого Бога разрушались античные храмы, когда именем Бога сжигали людей на кострах инквизиции, когда этого Бога не могли поделить между собой протестанты с католиками ( ), шииты с сунитами, то и за Христианством с Исламом немало греха числится, и ведь неспроста демократия впервые появилась в период политеизма, тогда и понятен мотив отделения Веры от государства в современном цивилизованном обществе, однако...       

           Однако, Израиль составляет в этом отношении исключение, и с первого дня существования государства представители Иудаизма неизменно присутствуют в органах власти. Отсюда следует только один вывод: Сионизм и Иудаизм отлично уживаются и не только уживаются, а, как выяснится ниже, успешно дополняют друг друга. Возможен ли такой синергизм в демократическом государстве? Подобно суверенной демократии в России, то бишь демократии для суверена, в Израиле похоже представлена ещё одна разновидность, а именно, демократия с религиозной начинкой, что относит Израиль к той же уникальной категории стран, вторым представителем которых является Исламская республика Иран, с той лишь разницей, что в Иране этой начинкой мракобесия служит Ислам. Судя по темпам роста религиозного населения Израиля и, главное, непротивление народа активному участию раввинов в политике при отсутствии антагонизма между идеологией Сионизма и Иудаизма, а скорее наоборот, а также при полном согласии власти, избираемой народом, с законами Галахи, по аналогии с законами Шариата в Иране, превращение Израиля в Иудейскую республику Израиль это вопрос времени (http://proza.ru/2008/03/22/5611). И не удивительно, что если сегодня Израиль станет называться Иудейской республикой Израиль, то в государстве и с обществом никаких существенных изменений не произойдёт.

         Ячейка общества, - семья, отдана на откуп чиновникам от религии, которые зорко бдят чистоту расы. Еврею в Израиле не позволено создать семью с представителем другой нации. Религиозные чиновники в раввинатской канцелярии тщательно с помощью агентурной сети мирового масштаба проверят родословную на предмет гойской крови, прежде чем зарегистрировать брак. Нацизм чистой воды! Нацизм, который в фашистской Германии вылился в конечном итоге в Холокост. На этом фоне постоянное обращение к Холокосту для прикрытия реальной действительности, связанной с Израилем, выглядит в высшей степени безнравственно и цинично. 

           Гои, и должное отношение евреев к ним, это один из важных талмудических канонов Иудаизма. В религии я не силён и не вижу смысла подробно разбирать теологические учения о гойской душе и исключительности евреев, а потому в этом вопросе полностью полагаюсь на таких метров Иудаизма как раввин Овадия Йосеф, являющийся духовным лидером ультраортодоксальной религиозной партии ШАС и члена израильского парламента Йоси Парицки, умозаключения которого «Разница между евреем и гоем настолько велика, что не идёт ни в какое сравнение с разницей между человеком и животным» (http://www.hofesh.org.il/haredim_papers/01/1201.html). отлично согласуются с откровениями Овадия Йосефа о причине существования гоев.

           Вседозволенность Иудаизма в отношении к гоям не имеет границ. Подобные высказывания в общепринятой системе ценностей - нонсенс, для Иудаизма же, - это норма. Иудаизм исключает понятие веротерпимости, ибо только так можно объяснить пылающий костёр из сотен книг «Нового завета», изъятых у местного населения по распоряжению вице-мэра города Ор-Иегуда Узи Аарона члена, как не трудно догадаться, всё той же партии ШАС. Надо заметить, что богоугодное действо производилось под патронажем полиции, дабы у стороннего наблюдателя не возникло сомнения в законности мероприятия по борьбе Иудаизма с инакомыслием, борьбе ведущейся с распятия самого популярного на сегодняшний день человека – вероотступника еврея Исуса Христа ( http://sem40.ru/lenta/news-dir/173809.html ) по наши дни. Надо учесть, что Иудаизм изучают не только в религиозных ешивах, в Израиле Иудаизм является обязательным предметом в светских школах и раввины видятся для учеников авторитетными учителями-наставниками. Какой бы гвалт поднялся в мировых СМИ, если представить костёр из священных для евреев Торы и Талмуда, устроенный где-нибудь в Европе или, не приведи господь, в Турции, которую в последнее время после инциндента с флотилией «Free Gaza» умышленно обвиняют в скатывании к Исламу. Не думаю, что в Турции вообще такое может случится. Там религия отделена от государства, которое не кормит религиозных бездельников, как это имеет место в Израиле. Правда немалую финансовая поддержку ссужает им Америка через влиятельные еврейские организации, направляющие в Израиль финансовые потоки, которые создаются в Галуте, то есть гоями.

         Таким образом, в некотором смысле, воплотилась в жизнь идеология Иудаизма, а именно гои существуют для того, чтобы работать на евреев. Если гипотетически представить, что все евреи из Галута переедут в Израиль, то возникают большие сомнения в их самодостаточности для благополучного сущестования, навряд ли без гоев достижим тот уровень благосостояния, который приобретается ими в Америке или Европе. Кто же будет доить коров по субботам! Если скажем, англосаксы вполне могут обойтись без какого-либо другого народа, то в случае с евреями всё под вопросом, поэтому евреи на подсознательном уровне не спешат возвращаться на родину предков. Ведь большая часть покинувших СССР евреев оказалась в благополучных странах Европы и за океаном, предпочетая даже Германию Земле Обетованной, несмотря на тот ужас, который пришёлся на их долю во времена германского фашизма.

         Спрашивается почему мощное религиозное движение «Хабад» с центром в Нью-Йорке, имеющее филиалы даже в Индии, в самом Израиле почти не заметно. Да потому, что его задача именно регулировать существование евреев в Галуте среди гоев и при необходимости перекачевать финансовые средства в Израиль. В самом Израиле Хабаду делать нечего.        

         Конечно, весь этот религиозный бред можно отнести к мракобесию, если бы не мрачная действительность того, что и Овадия Йосеф, и Йоси Парицки реальные люди сегодняшнего дня, и главное состоит в том, что эти раввины занимаются активной политической деятельностью. Ещё более удручающая картина вырисовывается, если принять во внимание существование разветвлённой мировой сети Иудаизма типа движения «Хаббад», а также различных еврейских конгрессов, тесно связанных между собой и оказывающих политическое влияние, недаром буквально каждый американский президент считает своим долгом встретиться с представителями Иудаизма. И самое удивительное, ни разу ни правительство Израиля, ни парламент, ни тем более выссшие чиновники раввината, не отреклись от неподобающих для демократического государства высказываний своих сотоварищей во власти и рилигии.

        Еврейские конгрессы, коли речь зашла о них, не пытались даже одёрнуть израильских раввинов от политики, закрывая глаза на их рассистские потуги, но зорко следят за проявлением антисимитизма, не упуская случая указать властям страны, где они находятся, как должно поступить в том или ином случае. Так прокуратуре Москвы пришлось разбираться с «Протоколами сионских мудрецов» и было вынесено решение, что распространение этого произведения не является нарушением закона, на что пресс-секретарь главного раввина России Берла Лазара А. Глоцер заявил: «Мы крайне озабочены выводами прокуратуры Москвы. Несомненно, они не делают чести никому: ни прокуратуре, ни той экспертной группе, которая сделала оценку этой крайне опасной книги".

       Поспешил выразить своё мнение и президент РЕК Ю. Каннер сказав, что запрет на продажу этой книги особенно важен в многонациональной России. Как и положено, в передаче «Эхо Москвы» еврейского телеканала РТВи журналист Л. Радзиховский огласил, что неплохо было бы запретить книгу «Протоколы сионских мудрецов». Как слажено и оперативно проведена атака против данного произведения. Особый упор делается на то, что никаких протоколов нет. Ну хорошо, протоколы фальшивые, но разве в этом дело! Не попытка ли это разобраться в некоторых вещах, имеющих место быть. А уж экстремизма в них гораздо меньше, чем в словах израильских раввинов от политики.

      Да, а вот в мононациональном Израиле раввинам всё сходит с рук, хотя в их высказываниях сплошь экстремизм, причём в крайней его форме. Оно и понятно, ни Л. Радзиховский, ни А. Глоцер иврита не знают. Да и правомерно ли сравнивать литературное произведение, да ещё прошлого века с сегодняшними выступлениями раввинов-наставников, каждое слово которых для их паствы обретает форму закона и призыва к его исполнению (см. «К вопросу кто убил Рабина» http://zhurnal.lib.ru/b/bahshi_a/salt-3.shtml).

        Так глава израильской ешивы раввин Ицхак Шапиро, занимаясь научным исследованием Танаха и трудов в области Иудаизма известного особой любовью к остальному человечеству рава Кука, приходит к выводу об исключительном праве евреев на убийство гоев и их детей, поясняя, что убийством детей нееврейских лидеров можно оказать на них давление. Найдя сие исследование достойным внимания израильской общественности, он издаёт книгу «Законы царя», так сказать 230-страничное "руководство по убийству", которая сопровождается положительными рецензиями Ицхака Гинзбурга, Дова Лиора, Яакова Йосефа и других известных раввинов Израиля (http://www.newsland.ru/News/Detail/id/576243/cat/42/).        

        И всё же суть не в том, что есть такие раввины, которые смело и откровенно говорят нам о сущности Иудаизма, а суть в том, что религия в Израиле не отделена от государства и Иудаизм, таким образом, является государственной идеологией и, если, к примеру, в России традиционно безуспешно мучаются поиском русской национальной идеи, то в еврейском государстве такой вопрос не стоит изначально со дня его создания.

         В этом свете можно понять мотивацию зловещего поступка бывшего ученика американской религиозной школы Боруха Гольдштейна, разрядившего в гущу восьми ста молящихся в хевронской мечети три автоматные обоймы. Растоптанный при попытки заменить обойму, оставшимися в живых, террорист был с почестями похоронен, как герой, «который отдал свою жизнь за Тору, евреев и Израиль». Так написано на могильной плите. Можно ли соотносить Израиль с государством, ведущем борьбу с террором, или, как с лёгкой руки интересантов принято называть, международным исламским терроризмом? Не абсурд ли! (см. «Международный терроризм и его интересанты» http://proza.ru/2008/03/22/568).       

        Пока писалась эта статья, как бы в подтверждение абсурда, Андерс Брейвик, - большой почитатель Израиля, государства, стоящего, по его понятию, на пути экспансии Ислама и исламского терроризма, подрывает в центре Осло, перед правительственным зданием, изготовленое им взрывное устройство, а затем хладнокровно растреливает участников молодёжного лагеря левых активистов. Важно отметить, что буквально за два дня до этого норвежское правительство одним из первых в Европе признало независимость палестинского государства. Вот вам и мотивация для нациста Брейвика, восторженного поклонника государства, в котором налицо синергизм социальной идеологии Сионизм и религиозной идеологии Иудаизм.        

       Сионизму без поддержки Иудаизма очень трудно было бы проводить поселенческую политику. Цель Сионизма оставить за Израилем все оккупированные территории, что достигается военным и правовым прикрытием строющихся поселений, а клерикалы обеспечивают живой силой и финансовой поддержкой, в основном из-за океана. Большая часть поселенцев, это американские евреи и их потомки, имигрировавшие из восточной Европы, но сохранившие ностальгию местечковых привычек. В Америке невозможно отгородится от мира колючей проволокой и шабатным запретом, и в этом смысле поселения на территориях - идеальное место.       

      Синергизм Иудаизма и Сионизма преподносится Израилем как единственная демократия на Ближнем Востоке, но демократия весьма избирательная, под неё не попадают палестинцы влачащие жалкое бесправное существование на оккупированных или, как в Израиле принято официально называть, контролируемых территориях. Единственно на что палестинские арабы имеют право, это работать за гроши на стройках и плантациях, где евреи традиционно не работают. 

      Кстати о демократии, евреи всегда были приверженцами либерализма, активными пропагандистами и участниками демократических преобразований и революций, однако в последнее время в их выступлениях в СМИ наблюдается тенденция призывающая, особенно народы Западной Европы, остерегаться излишней демократии, даже упрекают в проявлении чрезмерной толерантности и гуманности к мусульманским народам, запугивая Запад войной цивилизаций и нашествием Ислама, как экстремистской идеологии, намеренно забывая, что экстремизма в Иудаизме несравненно больше, чем в любой другой религиозной конфессии, не понимая, что тем самым культивируют религиозный фанатизм и то, что случилось в Норвегии должно насторожить общественность, ибо является первой ласточкой большой беды. Как бы это вновь не обернулось Катастрофой, причём гораздо большего масштаба и единственный способ избежать пути Израиля в небытие это отделить религию от государства, оставить идеологию Сионизма, как уже выполнившую своё назначение, ведь государство Израиль существует, дать свободу палестинскому народу, ввести, наконец, давно обещанную конституцию, отказаться от политики государственного протекционизма в экономике и открыть путь к свободному рынку, иначе не избежать , простите за меркантильность, случая, подобного случаю с «котеджем».  

Котедж, - молочно-кислый продукт в Израиле, цена которого неоправдано завышена.

30.07.2011

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Еврейская демократия Проф. По

Еврейская демократия

Проф. Пол Эйдельберг. 5 Июня 2006

 Эпоха сионизма в Израиле закончилась. Если проверить программы всех представленных в Кнессете партий, то станет очевидным, что ни одна из них не базируется на той идеологии, которая была базой создания государства: идеологии территориального сионизма. Сегодня практически все партии в Кнессете, как “левые”, так и “правые”, как “светские”, так и “религиозные”, готовы на территориальные уступки ради иллюзорного мира хоть на какой-нибудь срок или даже ради периода затишья в ведущейся против Израиля войне на уничтожение.

Происшедшее вовсе не случайно. Задача - изменить сущность и характер еврейского народа, превратив его из “избранного народа” в “народ как все” - была ядром идеологии политического сионизма. Эта цель подразумевала создание государства, которое могло бы служить инструментом для такого превращения. Лишить еврейский народ его исторической функции - стать “светочем для народов”, благодаря которому “свет выйдет из Сиона и слово Б-жье из Иерусалима” (Иешаягу, 2:3; Миха, 4:2) - этой цели сионистское государство стремилось добиться на протяжении пятидесяти восьми лет своей истории. Ни одна светская партия, ни правая, ни, тем более, левая, никогда не выдвигала в качестве программной цели исполнение еврейским народом своей исторической миссии. Религиозные же сионисты закрывали глаза на цели светского сионизма, надеясь со временем вдохнуть в законы государства Израиля еврейские принципы. Однако современная концепция суверенного государства ставит законы государства выше законов Торы. И неизбежно должен был наступить момент, когда цели светского государства столкнутся с задачей еврейского народа, определенной в Синайском договоре.

Этот момент наступил, и его ярчайшим проявлением стал закон об эвакуации евреев с еврейской земли силами еврейской армии, который был одобрен еврейским Кнессетом. В этом законе стало явным и достигло своего абсурда противоречие между современной разновидностью демократии и иудаизмом Торы. Это противоречие лишило религиозный сионизм последних сил, выбив из-под его ног идеологическое обоснование поддержки существующего государства. Сегодняшний Израиль лишился даже той иллюзии идеологии, на которой он существовал, и превратился в общество “Кадимы” - случайный набор отдельных лиц и групп, ничем идеологически между собой не связанных.

Но без идеологии существование государства Израиль лишено смысла и не имеет оправдания. Заявленная сионистами-основателями цель - создание на этой земле “правоохраняемого убежища” - недостаточна для самостоятельного государства, что с полной очевидностью доказывает сегодняшний Израиль, превратившийся в едва ли не самое опасное для евреев место на земном шаре. Без идеологии, объясняющей неразрывность связи еврейского народа с Эрец Исраэль, государство Израиль не только не имеет цели, но и не в состоянии обосновать свое право на Землю Израиля, на которую претендуют его враги. Не случайно за 58 лет существования так и не была сформулирована позитивная цель еврейского государства: она может быть основана только на Торе, ибо только в ней дается обоснование неразрывной связи еврейского народа с заповеданной ему Землей. Без идеологии государство Израиль не в состоянии объяснить себе и миру, за что мы воюем и какие принципы отстаиваем в войне, которую ведет против нас непримиримый враг. Без идеологии государство не могло не превратиться в коррумпированный режим, использующий Армию Обороны Израиля как карательный орган и механизм уничтожения национальной оппозиции этому режиму. Без идеологии государство Израиль теряет легитимацию своего существования, что не может не привести к его уничтожению.

Евреи Израиля пребывают в растерянности и отчаянии, видя стоящих во главе страны пораженцев, лишенных каких бы то ни было конструктивных, еврейских идей. Это отчаяние диктуется, прежде всего, отсутствием альтернативной идеологии, которая соответствовала бы стремлению еврейского большинства сохранить свою связь с Эрец Исраэль и Торой, еврейским наследием.

Движение за еврейскую демократию предлагает идеологическую альтернативу, которая заполнит возникший вакуум и поможет еврейскому народу выбраться из-под обломков идеологий ХХ-го века, прежде всего, обломков современной демократии. Современная демократия, погрязшая во всеобщей уравниловке, называемой красивым словом “эгалитаризм”, не в состоянии различать не только между отдельными людьми, но и между цивилизованными и нецивилизованными народами.

Эгалитаризм, проникший во все поры западного общества и ведущий к моральной уравниловке, ставит Израиль вровень с террористической Палестинской Автономией. Эта идеология заставляет европейцев ставить на одну доску арабских террористов и их еврейские жертвы. Эта идеология уравнивает в правах нелояльных арабских граждан и евреев, сражающихся за выживание Израиля. Эта эгалитарная идеология так пропитала мышление израильских политиков, что в Кнессете не осталось ни одной партии, которая отвергала бы право арабов на создание (еще одного) суверенного государства на единственной родовой земле еврейского народа. Очевидный коллапс светского и религиозного сионизма показал острую необходимость в возрождении бескомпромиссного иудаизма для сохранения территориальной целостности и еврейской сущности Израиля. Это потребует новой концепции демократии, которая не входила бы в противоречие с иудаизмом Торы.

Еврейская демократия базируется на трех принципах, составляющих неуничтожимый треугольник: народ Израиля - Земля Израиля - Тора Израиля. Что входит в эти понятия; как они сочетаются с понятием “демократия”, которое может - и должно - радикально отличаться от той формы правления, которая губит сегодня Израиль? Почему социально-экономические проблемы - бедность, безработица, образование, здравоохранение, безопасность и т.д. - о которых много и безрезультатно говорят все партии - не могут быть разрешены без превращения Израиля в еврейскую демократию. Этим вопросам посвящена специально написанная проф. Эйдельбергом брошюра, которую мы готовим сейчас к изданию на русском, английском и иврите.

“И нитка, втрое скрученная, не скоро порвется”, говорит царь Соломон (Коэлет, 4:12). Вместе мы - сила, которая сумеет преодолеть сопротивление прогнившего режима, стремительно теряющего власть и пытающегося жестокостью и беззаконием подавить наше сопротивление.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Неиспробованная политика ( из

Неиспробованная политика ( из статьи)

Проф. Пол Эйдельберг.июль  2003

 

Пророки и мудрецы Израиля предсказывали, что Израилем будут управлять “издевающиеся” над Торой. Эти издевающиеся, говорит пророк Ошея (12:1-3), наполнят Израиль ложью и обманом. Они будут гоняться за ветром (“мир”) и заключать союз с врагами Израиля.

Раши добавляет, что это правительство будет не только унижать иудаизм, но будет также похваляться якобы передовыми идеями, почерпнутыми у нееврейского мира. Будь-то “демократия” или “гуманизм”, это последний вздох неумных секуляристов.

Пророк Исайя (28:14-18) поносит этих высокомерных и самодовольных евреев. Он предсказывает, что они заключат “договор со смертью”, и что это соглашение не только не защитит их, но они будут сметены, как мусор. Примечательно, что Таргум переводит этот договор с преисподней как контракт с “террористами” (мехаблим).

Аналогичным образом Зоар (Исход 7-б) предсказывает, что в конце дней некоторые евреи в Израиле вступят в союз с врагами еврейского народа. Соглашение между Израилем и ООП явно вписывается в это страшное предсказание.

Обратимся теперь к Талмуду, к трактату “Санэдрин” (98-а). Из него мы узнаем, что в конце дней Израиль будет иметь “дешевое” правительство. Только самые дешевые политики могут пожимать руки Ясеру Арафату и Абу-Мазену. В трактате “Сота” (49-б) читаем: “Перед приходом Машияха апломб возрастет, а честь выродится. Правительство обратится к ереси, и некому будет высказать упрек”.

Мишна продолжает: “Мудрость их писателей станет плоской и дегенерирует (станет морально нейтральной, - П.Э.); избегающие греха будут презираемы. Правды нигде нельзя будет найти (благодаря культивируемой в университетах доктрине морального релятивизма, - П.Э.). Молодежь будет позорить старцев, а старики будут стоять в присутствии молодых (повсеместное явление при демократии, - П.Э.)… Лицо этого поколения, как морда собаки (непроницаемо для стыда)…Так на кого же нам полагаться? На Отца нашего небесного”.

Разве не ясно, что евреи в Израиле не могут полагаться на так называемые правые партии и надеяться, что они спасут их от катастрофы? Разве не ясно, что не могут евреи полагаться на Армию Обороны Израиля, которая не может больше устрашить даже арабских женщин и детей? Разве не ясно, что евреи не могут полагаться на политических и стратегических аналитиков, ожидая, что они изменят самоубийственный курс шароновского правительства? Разве не ясно, что евреи не могут полагаться на Соединенные Штаты или на пропагандистскую кампанию в поисках спасения от преемников нацистов?

Не должно ли быть столь же ясно, что именно потому, что евреи полагались на этих идолов, они и получили пустопорожних политиков, готовых пожертвовать Землей Израиля в обмен на ветер?

Наконец, вдумаемся в комментарий Раши к книге Бытия 1:1. “Если народы мира (поставят под вопрос право Израиля на Эрец Исраэль) и скажут: “Вы грабители, ибо силой захватили территории семи народов”, Израиль ответит: “Весь мир принадлежит Святому, да будет Он Благословен. Он его создал и дал тому, кому счел правильным. Его воля была дать (эту землю) им, и Его воля была взять ее у них и передать нам”.

Кому были адресованы века назад эти слова? Очевидно, евреям сегодняшнего Израиля. Но ни одно израильское правительство никогда этих слов не произнесло. И ни одна религиозная партия, ни в одном израильском правительстве никогда не сделала эти слова своим боевым кличем!

Вы скажете: “Но народы мира на смех поднимут эти слова и нас”. Отвечу: “А разве бесконечные призывы к “безопасности” завоевали нам заботливую поддержку этих народов? Или вкрадчивые слова об “израильской демократии” снискали для нас уважение демократического мира? Или готовность сдать “территории в обмен на мир” ублажила непомерные аппетиты двуликих арабских деспотов?

Разве не презирают эти народы Израиль, на какие бы уступки он ни шел в “мирном процессе”? Смею сказать, что именно потому, что евреи никогда не обосновывали свои претензии на Эрец Исраэль исключительно вышеупомянутым комментарием Раши, народы столь часто презирают Израиль и проклинают его!

Я не говорю, что, процитировав Раши, вы убедите кого-то в том, что евреи обладают Б-годанным правом на Эрец Исраэль. В задачу евреев вовсе не входит убеждать народы в чем-либо! Это навязчивая идея и бесполезное стремление ассимилированных евреев. Слишком многие среди евреев - религиозных в том числе - хотят завоевать одобрение народов вместо одобрения Б-га.

Легионы религиозных евреев полагаются больше на политиков и политическую риторику, чем на Тору и на Б-га Израиля. Вот почему Мишна указывает, что в конце дней, когда мы исчерпаем все ереси нашего времени и, оказавшись совершенно беззащитными, мы обратимся к нашему Отцу небесному.

Это не совет отчаяния. Это призыв к рациональному анализу. Прекратите полагаться, как наркоманы, на фальшивые идеи и никчемных политиков. Начните заявлять, что один лишь Б-г дал нам право на Эрец Исраэль - и не обращайте внимания на насмешников! Просто сделайте это - и предоставьте последствия Вс-вышнему, Хозяину войны и мира!

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Обман Проф. Пол Эйдельберг.

Обман

Проф. Пол Эйдельберг. Октябрь 2003

 

Народ Израиля является жертвой чудовищного обмана. Этот обман был совершен в 1949 г., когда правительству страны была придана его нынешняя форма. Как я намерен показать, это правительство не только противозаконно, но является насмешкой и над иудаизмом, и над демократией.

Первое. Объявление государства Израиль 14 мая 1948 г. призывало к созданию “еврейского государства”. Однако 16 февраля 1949 г. временное правительство Израиля создало то, что принято считать светским демократическим государством. Тот факт, что с тех пор народ Израиля смирился с этим обманом, вовсе не дает легитимации нынешнему государству.

Второе. Этот обман усугубляется интеллектуально бесчестными заявлениями, что светское демократическое государство совместимо с иудаизмом. Кто не знает, что демократический принцип “один взрослый - один голос” уже в не столь отдаленном будущем позволит быстро растущему арабскому населению Израиля превратить эту страну в арабскую тиранию?

Третье. Декларация о создании государства в 1948 г. призывала к созыву “избранной конституционной ассамблеи” для принятия конституции. Вместо этого Ассамблея объявила себя Кнессетом первого созыва, приняв на себя абсолютную власть и не предложив народу обещанной конституции. Народ не играл никакой роли в определении (или выборе) действующей ныне в Израиле формы правления.

Четвертое. Ни одно правительство современного Израиля никогда на самом деле не представляло избирателей, хотя бы по той причине, что депутаты Кнессета и министры правительства не являются лично подотчетными избирателям в прямых региональных выборах. Одно уже это определяет израильскую систему правления как демократически избираемую диктатуру.

Пятое. Эта диктатура сохраняется при помощи парламентской системы жестких партийных списков. Жесткие партийные избирательные списки позволяют глупцам и негодяям оставаться в руководстве и безнаказанно игнорировать убеждения народа. Усугубленные отсутствием прямых личных выборов жесткие партийные списки дают возможность политиканам типа Шимона Переса оставаться у власти на протяжении более сорока лет, невзирая на его общеизвестные провалы и просчеты - мягко говоря.

Шестое. Правительство Израиля неоднократно нарушало власть закона, как и еврейский закон, выпуская на свободу арабских террористов, многие из которых - убийцы и после освобождения продолжали участвовать в терроре, включая новые убийства евреев. И хотя правительство является соучастником этих убийств, не существует политического или судебного способа опротестовать эти официальные преступления против еврейского народа.

Седьмое. С тех пор как правительство Рабина в сентябре 1993 г. подписало тайный и незаконный договор “Осло”, более 1200 евреев было убито и около 10.000 ранено, причем многие остались калеками на всю жизнь. Правительство, которое не может обеспечить безопасность своих граждан - нелегитимно.

Восьмое. Правительство позволило сотням тысяч неевреев стать гражданами Израиля, тем самым приведя к тому, что еврейское большинство упало за двадцать лет с 82% до 71%. Это правительство предает миллионы евреев, которые приехали в Израиль, чтобы жить в еврейском государстве.

Девятое. Сегодня уже всем известно, что Верховный суд Израиля является самоувековечивающейся олигархией, которая насмехается над традициями и верой еврейского народа. Этот суд отменил решение Центральной Избирательной Комиссии Кнессета о дисквалификации арабского депутата Азми Бишара, которому юридический советник правительства предъявил обвинительное заключение за нарушение Закона о предотвращении террора. Этот суд проигнорировал решение юридического советника правительства, поддержанное Центризбиркомом, дисквалифицировать арабскую партию БАЛАД за нарушение Основного закона: о Кнессете, который запрещает существование партий, отрицающих еврейский характер государства. Этот суд отменил обвинительное заключение, вынесенное юридическим советником правительства против арабского депутата Кнессета Талеба а-Сана, который в интервью телевидению Абу-Даби не только восхвалял террористов-самоубийц, но и призывал к продолжению подобных терактов. Этот суд приказал министру внутренних дел признать усыновление привезенного из-за границы ребенка гомосексуальной парой, хотя израильский закон не признает подобных усыновлений. Этот суд объявил, что шлепанье детей является уголовным преступлением, в противовес мнению большинства Кнессета. Этот суд аннулировал закон, позволяющий цензурной кино-комиссии запрещать демонстрацию порнографических фильмов, постановив, что ничто, по сути, не может быть определено как порнография, ибо то, что для одного человека является порнографией, для другого - искусство. Этот суд превращает израильскую систему правления в судебный деспотизм.

Десятое. С учетом того, что электронные СМИ в Израиле принадлежат правительству, едва ли кому-то неизвестно, что эти СМИ контролируются левыми. Это максимально приближает Израиль к большевистскому государству. В телевизионных дискуссионных программах, на израильском радио, на армейском радио нет ни одного ведущего, интервьюера, комментатора, редактора или новостного репортера, чьи взгляды были бы правее центра.

Все разговоры о том, что Израиль - это демократия, все разговоры о том, что это еврейское государство, - полный и чудовищный обман.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Правительство Торы

Правительство Торы

в сравнении с демократическим

 

Проф. Пол Эйдельберг.   29 Августа 2007

 

        Часть I: Царство

Хотя израильтяне, возможно, и не достойны правительства Торы, я покажу, что такое правительство, с царем и Санэдрином, более демократично, чем израильская демократия.

Ивритский термин “царь” (мелех) подразумевает, прежде всего, главного “советника”, президента, чьи интеллектуальные и моральные качества делают его достойным такого возвышения и власти. Тораническое основание для царства мы находим в книге “Дварим” (17:14-15), где сказано, что когда израильтяне придут в землю, которую Б-г дает им, они назначат царя из своей среды, но не иностранца.

В 1948 г. конституционная ассамблея (позднее объявившая себя первым Кнессетом) рассматривала проект конституции, в котором содержался параграф, требующий, чтобы президент Израиля был евреем. Однако секуляристы, которые были представлены там в подавляющем большинстве, воспротивились принятию этого параграфа. Они боялись, что это будет воспринято как “расизм”. Страх, а что подумают гои, не позволил им создать правление евреев, для евреев и подчиненное евреям. В результате президентом в еврейском государстве может стать и мусульманин!

Так или иначе, каковы функции еврейского царя? Рав С.Р.Гирш пишет, что еврейский царь назначается не для завоевания и охраны Земли Израиля и уж конечно не для развития армии для других целей. Землю Израиля дает евреям Б-г; именно при Его поддержке они завоевали эту землю; и от Б-га они, в конечном счете, зависят в сохранении своем на этой земле и безопасной жизни на ней. При правительстве Торы никакая армия не изгнала бы евреев из их домов, как это сделал ЦАХАЛ при так называемом демократическом правительстве Израиля.

Назначение царя Израиля, и самого Израиля, не в том, чтобы искать внешней славы, а в стремлении к внутреннему совершенству. В опросе общественного мнения в январе 2007 г. 84% израильтян сказали, что считают правительство коррумпированным. Премьер-министра Ольмерта презирают 97% граждан. Но это не мешает ему действовать, как если бы он был диктатором. Как и его предшественники, он полагает, что может распоряжаться еврейской землей, как если бы она была его частным владением.

В правительстве Торы царь - это слуга, а не хозяин. Он может назначаться либо Санэдрином, либо нардом с одобрением Санэдрина. По еврейскому закону, Санэдрин не может назначить царя, который не приемлем для народа. В Талмуде (трактат “Брахот” 55-а) сказано: “Мы не должны назначать лидера общины, не проконсультировавшись с ней предварительно”. С другой стороны, Санэдрин не утвердит выбор народа, если кандидат не соответствует должности. Так Тора преодолевает извечную проблему демократии - как примирить мудрость и согласие.

Как ни странным это может показаться, Тора является источником демократического принципа “правление с согласия управляемых”, с той лишь разницей, что Тора - что отражено в Американской Декларации Независимости - позиционирует суверенитет народа под Б-гом. Тора не обожествляет народ и уж конечно не обожествляет царя и не наделяет его абсолютной властью.

Высшая цель царя - привлечь сердца и умы людей к Торе своим собственным безукоризненным примером человека, чьи слова и деяния вдохновлены Законом, а он сам - не более чем верный слуга Закона. Именно поэтому царь Израиля должен быть евреем - как и его министры и, конечно, Санэдрин.

         ЧастьII: Большой Санэдрин

Большой Санэдрин - это высший орган правительства Торы. (См. “Дварим” 17:11). Санэдрин состоит из 71 судей, совмещая в себе судебную и законодательную власть, и может привлечь к суду даже царя по иску, поданному против него частным гражданином.

Когда в стране нет царя, его функции выполняет Президент Санэдрина. Президент отличается - и это отличие признается - выдающейся мудростью и пониманием. Он способен преподавать всю Тору и решать любой вопрос во всех охватываемых ею областях.

Президент, как и другие члены Санэдрина, должен быть сведущ во многих областях науки, таких как астрономия, математика, логика, анатомия и медицина. Он должен обладать знаниями не-торанических доктрин и обычаев, чтобы иметь возможность судить в случаях, требующих таких знаний. (Ничего подобного мы не найдем в Верховном Суде Израиля, который прибрал к своим рукам власть предписывать еврейскому народу мораль и даже указывать, как защищать Израиль от арабских террористов. Это не демократия, а судократия!)

По Торе, каждая географическая община - как каждый штат в Америке - должна иметь своего губернатора. И, в отличие от всех других юридических систем, отправление еврейского закона децентрализовано. Постановления местного суда обязательны для конкретной общины и не могут быть оспорены никаким другим судом, каким бы высоким он ни был, и куда бы ни распространялась его юрисдикция. Такой “федерализм” дает возможность для большого разнообразия, которое в то же время гармонизируется благодаря тому, что суд базируется на знании конституционных принципов Торы.

Когда принципы еврейского закона применяются к новой проблеме, это не делается просто по прихоти - как это делает группка израильских судей, которые прикрывают свои личные предпочтения именем демократии. Прежде чем постановление суда принимается как истинное и соответствующее Торе, его должны поддержать большинство ведущих ученых. Преданность Санэдрина правде и справедливости такова, что иногда суд консультируется и принимает мнение выдающегося ученого, даже если он живет в далекой стране!

Это отсутствие структурной косности является следствием того факта, что закон не является эксклюзивной принадлежностью профессиональных юристов или какой-то духовной элиты, а принадлежит всему народу, в том числе и людям самых скромных занятий. В “Дварим” (29:9-10) сказано: “Все вы стоите сегодня пред Г-сподом, Б-гом вашим: начальники ваши в коленах ваших, старейшины ваши и надзиратели ваши… от секущего дрова твои до черпающего воду твою”. Следовательно, неверно было бы считать правительство Торы теократией.

Любой серьезный ученый знает, что власть коэнов - священников - ограничивается Храмовой горой. Коаним не имеют никакой общей власти над народом. Фактически, все евреи должны в той или иной степени знать законы, которые призваны направлять и возвышать их ежедневную жизнь. В книге Йегошуа (1:8) мы читаем: “Да не отходит эта книга Торы от уст твоих, и размышляй о ней днем и ночью, чтобы в точности исполнять все написанное в ней, тогда удачлив будешь на пути твоем и преуспеешь”. В Иерусалимском Талмуде читаем: “… всякое постановление, принятое судом, но не принятое большинством народа, не закон” трактат “Авода зара” (2:8).

Поскольку еврейский закон укоренен в практическом опыте, и поскольку язык иврит не имеет аналогов в своей простоте, лаконичности и ясности, община Торы не нуждается в классе профессиональных юристов. (Какое благословение!) Народ и сам сведущ в законе, что является главной причиной того, что власть закона и ненависть к тирании характеризовали еврейский народ на протяжении всей истории - точнее, до создания псевдо-демократического государства Израиль!

Что такое нынешний Верховный суд Израиля, если не судебный деспотизм, который издевается над традицией и ценностями еврейского народа? Как назвать израильских премьер-министров, которые нагло распоряжаются землей еврейского народа - во имя лживой демократии? Можно ли привести хотя бы одного из этих премьер-министров в Верховный суд за нарушение разделов 97 и 100 уголовного кодекса, касающихся государственной измены? Ни в коем случае! При израильском Верховном суде измена стала легитимной! Она - логическое следствие лживого и антисемитского постановления этого суда, что Иудея, Самария и Газа не являются законным владением еврейского народа.

Называть Израиль демократией значит насмехаться над истиной. Поэтому я прихожу к выводу, что хотя термин “демократия” чужд Торе, правительство Торы было бы куда более демократичным, чем “единственная демократия на Ближнем Востоке”!

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Иудаизм и демократия

Иудаизм против западной демократии

рав Меир Кахане

«Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Г-дь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Исаия 55:8).

Глава 10
Евреи и язычники

Когда еврей узнает – и подсознательно соглашается с этим – что либеральная демократия не только не совместима с сионизмом, но и противна каждой клеточке, каждой йоте того иудаизма, который является его религией, его традицией, его основным Сертификатом идентичности, – его охватывает ужас.

Перед тем как мы поговорим об отношении между иудаизмом и либеральной демократией, для начала определим, что именно мы понимаем под термином «иудаизм». Это важно потому, что большинство проблем в рамках полемики по поводу «каханизма» возникли именно из-за отсутствия четкой терминологии. В результате сегодня еврейские лидеры осознанно боятся открытых дебатов по конкретным вопросам, вместо чего предпочитают обливать своих оппонентов грязью и открыто лгать.

Иудаизм. Чтобы понять, чем он является, мы должны в первую очередь четко и ясно определить, чем он не является и не может являться. Когда мы говорим об «иудаизме», речь не идет о продукте человеческого ума, странствований мысли. Тогда это была бы философия; раз речь идет о Б-ге, это была бы даже философия религии – но не религия и не иудаизм.

Религия, в нашем случае иудаизм, может быть определена только как продукт божественного откровения; в противном случае у нее нет никакого значения в рамках полемики с «каханизмом». Если иудаизм является продуктом и результатом умственной деятельности человека, пусть и очень умного и проницательного, то будет жульничеством и обманом пользоваться ей в борьбе с «каханизмом» и победно заявлять: «Смотрите, иудаизм отличается от Кахане!»

Если «иудаизм» – это лишь набор мнений смертных людей с их слабостями, какое отношение он имеет к абсолютной истине и как он способен поколебать позиции «каханизма» на рынке идей? Допустим, какой-то еврей мыслит иначе, чем Кахане – кто будет определять, кто из них более великий мыслитель и теоретик? Если кто-либо намерен воспользоваться «иудаизмом» в качестве орудия против «каханизма», он должен сам верить, что иудаизм опирается на божественный – а значит, всеведущий – закон. Только в этом случае полемика будет интеллектуально честной. И этот вариант автоматически исключает движения реформизма и консерватизма со всеми их представителями, которые не признают Тору и Талмуд, письменный и устный еврейский закон, в качестве божественного, буквального и непосредственного слова и закона Б-га. Вот почему мы можем смело сбросить со счетов хитрых и лицемерных еврейских лидеров, религиозных и светских, которые сами не верят в иудаизм как в Божье откровение, но при этом лицемерно пользуются им против Кахане. Именно о них говорил еврейский царь Александр Яннай: «Бойтесь не фарисеев и саддукеев, а лицемеров…»

Реформистские и консервативные лидеры попросту не имеют морального права участвовать в полемике по религиозным вопросам. Они не имеют отношения ни к каханизму, ни к иудаизму, поскольку их «иудаизм» – это не что иное как винегрет из человеческих, ограниченных, частных мнений и решений. Когда говорит реформистский раввин Коэн, не признающий божественность иудаизма, он говорит не об иудаизме, а о «коэнизме». Но в силу каких обстоятельств его «коэнизм» более еврейский, чем «каханизм»? И когда реформистский лидер Александр Шиндлер разглагольствует об «иудаизме», он всего лишь ведет речь о «шиндлеризме», о чем ему следовало бы уведомить своих слушателей, вместо того чтобы интеллектуально обманывать их. Честный Шиндлер лучше, чем нечестный плут. «Раввин», не признающий в Библии Божье руководство в отношении Шаббата, кошерной пищи или ритуальной чистоты, виновен в высокомерной наглости всякий раз, когда цитирует «этический» стих из той же Библии, другие стихи которой он отверг десять раз, потому что «не согласен» с ними.

Факт в том, что реформистские и консервативные раввины являют собой образцы невежества. Их величайшее благословение в том, что их паства состоит из евреев, которые знают еще меньше них. Еврейская паства, не имеющая ни малейшего представления о еврейской науке, взирает на ведущих ее раввинских ослов как на «ученых». Да поможет нам небо! В реальности такие «раввины» знают меньше, чем студент ортодоксальной йешивы из средней школы. Такие «раввины» чудовищно невежественны в основах иудаизма, они не в состоянии открыть Талмуд и спокойно и уверенно объяснить прочитанное, на любой странице. Их невежество сочетается с умопомрачительным высокомерием, с которым они дефилируют перед своей паствой, пребывая в абсолютной уверенности, что эти зачарованные неучи не сумеют расшифровать ребусы, что перед ними разыгрываются.

Но неучами являются сами раввины, которым хватает наглости, чтобы рассуждать об «иудаизме». Мало того, что они отказываются принять иудаизм как божественное, буквальное слово Б-га, у них еще и нет ни малейшего представления о его подлинных учениях. А если бы они их узнали, они бы отвергли их! Как смеют эти пустые сосуды коверкать, извращать и загрязнять иудаизм, особенно в тех вопросах, от которых зависит жизнь миллионов евреев!

И если это так в отношении обманщиков-раввинов, что остается говорить о светских лидерах, апеллирующих к «иудаизму»? Невежды из «Бнай-брит», Американского еврейского конгресса (или комитета) и «Адассы» не смогли бы распознать ни одну еврейскую ценность и мысль, даже если бы они ударились о них с разбега. Если мы хотим честно обсуждать отношения между иудаизмом и «каханизмом», между иудаизмом и либеральной демократией, это нужно делать только с позиций знаний и компетенции, что сразу выводит из дискуссии подавляющее большинство еврейских лидеров. Кроме того, это нужно делать честно, с позиций того иудаизма, что был дан на Синае как божественная, абсолютная истина. Любой другой подход не имеет никакого отношения к вопросу о том, является ли каханизм «еврейским» или нет; более того, он поднимает еще более ужасный вопрос: зачем вообще быть евреем, когда можно быть просто нравственным человеческим существом?

Итак, во имя еврейского народа, настало время поговорить о невежестве, искажении, загрязнении и фальсификации иудаизма. Самое время выяснить, что иудаизм в действительности говорит о евреях и неевреях, об их статусе в мире, о представлении об Израиле как об особом избранном народе и месте неевреев в еврейском государстве, о противоречиях между основами иудаизма и основами западной демократии и либерализма. Самое время для среднего еврея узнать своих вождей – этих чудовищно поверхностных и невежественных людей, узнать истину о настоящем иудаизме и о том, как далеки от него удобно устроившиеся проповедники и феодальные бароны, заправляющие еврейскими общинами во всех уголках земного шара. И чтобы они никогда больше не смогли поднять флаг «иудаизма» над баррикадами своих эллинизированных языческих построений, настало время вселить в их сердца страх.
Чем больше еврей осознает глубину пропасти, разделяющей тот иудаизм, которому он воздает неискренние почести, и либеральные западные ценности, которым он привержен до глубины души, тем больше его охватывает страх.

Еврей – это жалкое, шизофреничное порождение двухтысячелетнего Изгнания – готов на что угодно, лишь бы не признавать этот факт. Он взберется на самую высокую гору, перейдет вброд самую глубокую реку, зароется глубоко под землю – все лишь для того, чтобы убежать от этой пугающей правды, от осознания того, что его наследие, его иудаизм, его пуповина, с одной стороны, и его приверженность небиблейским западным ценностям, с другой, лучше всего описываются словами псалмопевца: «Как высоко небо над землею… как далеко восток от запада». Эта мысль настолько болезненна, ее подтекст настолько ужасает, что он стремится вырвать ее из своих ушей и заткнуть рот всем, кто об этом говорит, причиняя ему страдания. Увы, это невозможно: «Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты».

Как многочисленны и как глубоки различия между Торой евреев и нееврейской цивилизацией! Давайте посчитаем.

Либеральный запад говорит о демократическом правлении, о власти большинства – иудаизм говорит о божественной истине, которая непреложна и не подлежит включению в избирательный бюллетень и, следовательно, гарантирована от ошибок большинства.

Либеральный Запад говорит об абсолютном равенстве всех народов – иудаизм говорит о духовном статусе, об избранности еврея из среды прочих народов, об особых и исключительных взаимоотношениях между Б-гом и Израилем.

Либеральный Запад говорит о субъективной истине, о том, что никто не имеет права утверждать, что знает абсолютную истину – иудаизм говорит об объективной, вечной и известной истине, данной Б-гом на Синае.

Либеральный Запад говорит о свободе и праве для всех людей жить так, как они хотят, пока не причиняют вреда другим – иудаизм же говорит, что не существует такого понятия как «преступление без жертвы», поскольку грешник сам является жертвой, а акт неповиновения закону Б-га навлекает наказание на всех.

Либеральный Запад говорит о терпимости к любым взглядам вне зависимости от их верности или неверности – иудаизм требует от евреев выбрать путь истины и праведности и не терпеть зла в своей среде. Вот почему гомосексуалисты, проститутки, сторонники абортов и наркоманы не имеют права требовать от других терпимости к себе, поскольку иудаизм – это удостоверение не права, а обязанности.

Либеральный Запад видит смысл жизни в радости, счастье и удовлетворении желаний каждого индивидуума сообразно его потребностям – иудаизм дает единое для всех описание, в чем состоит предназначение человека и цель его жизни.

Либеральный Запад категорически и априорно отвергает ряд понятий, такие как месть, ненависть и насилие – иудаизм говорит: «Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру», заповедуя любить добро и ненавидеть зло, искать мира, но воевать с нечестивыми. Есть даже время, когда месть становится обязанностью, дабы показать, что существует Судья и высшая справедливость.

Либеральный Запад считает, что жизнь – это высшая ценность и нет ничего хуже смерти – иудаизм говорит о качестве жизни, главным критерием которого является выполнение воли Б-га; могут быть случаи, когда выполнение определенных законов Б-га требует отдать жизнь.

Либеральный Запад говорит о прагматическом и практическом, о том, что можно увидеть, потрогать и почувствовать – иудаизм покоится на фундаменте веры во всемогущего Б-га, стоящего над историей.

Но самое главное отличие иудаизма и от либеральных, и от нелиберальных западных ценностей – это его понятие «ярма Неба»: принятие закона, ценностей и учений Б-га как истины, без попытки оценить их с позиций человеческих знаний, точек зрения, страстей и т. д. Человек не занимается оценкой и анализом еврейских ценностей, представленных в Торе. Он не испытывает их, чтобы убедиться на основании своих собственных стандартов, что они приятны, справедливы, милосердны и добродетельны. Всемогущий, создавший мир, смертного и ограниченного человека, создал и справедливость, мораль, милосердие и добродетельность. Ярмо Неба проявляется в том, что мы откладываем в сторону нашу волю и ставим на ее место Его волю, потому что Он есть истина, Его Тора есть истина, и она же – фундамент, на котором покоится иудаизм.

Конечно, еврей должен изучать, анализировать и обдумывать Тору и ее учения. Есть ли в мире другая религия, которая делает такой же акцент на изучении, как иудаизм? Однако такое изучение не подразумевает искажение понятий иудаизма, чтобы привести их в согласие с собственными нормами или подтвердить собственную правоту. Цель изучения – проанализировать и понять учения, однако даже если у нас не получается это сделать, мы все равно обязаны им подчиняться. Мы склоняем голову, смягчаем сердце и принимаем ярмо Неба. Именно это движет нами и побуждает нас к действию, а не наш «рационализм» и «одобрение» тех или иных учений.

И хотя мы выросли в окружении язычников, вскормлены на иностранных понятиях и ценностях и нам порой так трудно понять и выполнять требования иудаизма, мы все равно пытаемся взобраться на эту еврейскую гору в убежденности, что всеведущий Б-г дал нам истину, которой мы должны следовать. Именно в этом и состоит разница между иудаизмом и западной мыслью, которая возводит на трон вселенной рационального Человека, дает ему абсолютное право определять систему ценностей, решать, что есть справедливость и добродетель. Это абсолютное противоречие между иудаизмом и западной культурой, и ничто никогда не наведет мосты над этой пропастью. Еврей должен сам сделать выбор.

Но есть еще кое-что. Давайте поближе взглянем в глаза еврейскому кошмару.
Либеральная демократия и иудаизм

Различия между либеральной демократией, как ее понимает современный человек, и иудаизмом непреодолимы. Демократия основана на понятии воли «народа». Народ обладает высшим авторитетом, и большинство его членов имеют право высказывать свою волю и указывать государству, как поступать.

Либеральная демократия определяет, кто именно наделен этими правами. Кто эти люди? Кто он, этот «народ», наделенный абсолютным правом требовать от государства соблюдения его прав? Либеральная демократия дает более чем ясный ответ на этот вопрос. «Народ» – это совокупность индивидуумов, причем всех, являющихся гражданами государства, будь-то по праву рождения или в силу проживания на данной территории в течение определенного времени. Все эти люди имеют абсолютное право быть гражданами своего государства и иметь в нем равные политические, экономические, социальные и прочие привилегии, которые дает прогресс. Демократия не смотрит на цвет кожи, религию и национальность – единственным определяющим фактором обретения гражданства, равноправия и привилегий является географическое расположение государства.

И когда либеральная демократия говорит о том, что «народ» имеет право выражать свою волю, причем воля большинства закрепляется в виде закона, она (демократия) исходит из той предпосылки, что человек не может знать истину, что истины, по сути, не существует как таковой. Либеральная демократия – это Эдемский сад социолога, своего рода Обретенный рай в духе Маргарет Мид. Когда либеральный демократ обнаруживает, что где-то в Тихом океане обитают туземцы, поедающие своих тещ, либеральный демократ заключает, что объективного запрета на поедание тещ не существует, а в западном обществе такой запрет сложился лишь как специфическое культурное искажение. То же самое относится и ко всем другим запретам и табу. Истина, говорит либеральная демократия, существует лишь в сознании верующего, и никто не имеет права объявлять, что он владеет истиной, и тем более требовать ее принятия от большинства, которое не согласно с ней и не принимает ее в качестве истины. Демократия объявляет, что «истина» субъективна, и единственной честной и объективной государственной системой является власть большинства и предпочтения большинства – не важно, «истинны» они или нет.

А раз так, демократия также подразумевает «свободу», и здесь мы снова видим колоссальную разницу между иудаизмом и западной либеральной демократией.

Свобода означает право гражданина на утверждение собственной «сущности», на реализацию себя таким образом, какой он считает наиболее подходящим для себя. Пока гражданин не причиняет вреда другим, государство не должно налагать на него никакие запреты, будь-то законодательные или моральные, чтобы ограничить его в достижении личного счастья или несчастья. Никто не может указывать ему, что для него хорошо и правильно. Он волен как достичь небывалых высот, так и пасть на самое дно – это его дело. Это его свобода.

Какой западный еврей сегодня не подпишется под этим определением либеральной демократии? А найдется ли хоть один еврейский лидер, который не учит, что именно это и есть иудаизм? Но это совершенно не так, и сейчас самое время заставить себя узнать и признать это.

В иудаизме определение государства, гражданства и национальных прав основано на особом уникальном определении еврейского народа, его роли и предназначении в этом мире. Это определение также основано на тесной связи, существующей между еврейским народом и его землей, Землей Израиля. Народ и земля существуют и имеют смысл лишь до тех пор, пока они хранят приверженность иудаизму. Только в иудаизме коренится смысл существования еврейского народа. Только иудаизм предотвращает скатывание «еврейскости» к бессмысленному «национализму» и расистской иррациональной «еврейской гордости». Только иудаизм и ничто кроме него дает евреям моральное право и обязанность гордиться своей отделенностью и гордо заявлять: «Я еврей!»

С точки зрения иудаизма еврейский народ – не просто один из многих народов, населяющих землю. С точки зрения иудаизма евреи – это избранный, особый и святой народ; если же это не так, то нет ни малейшей причины быть евреем.

Конечно, иудаизм учит о любви Б-га ко всем человеческим существам, кто не ведет греховный образ жизни, и о том, что все созданы по образу Б-га. Конечно, иудаизм предписывает еврею уважать нееврея и обходиться с ним достойно. Конечно, еврею предписывается не вредить неевреям, но напротив, помогать достойным из них. Но все это не имеет ничего общего с правовым статусом еврея и его отличием от нееврея, и именно это так выбивается из западного демократического взгляда на политическое равноправие.

Давайте рассмотрим, что иудаизм говорит об отношениях между евреем и неевреем, об их статусе в мире и еврейском государстве. Мы рассмотрим, что иудаизм говорит об этом в действительности, без оглядки на то, насколько это болезненно для людей, воспитанных на смеси из иудаизма и западных ценностей со всеми ее противоречиями. Пусть истина пробьется сквозь толщу земли, и пусть мы никогда не забудем, что истина не становится менее истинной оттого что кому-то она причиняет страдания. От нее можно убежать, что многие и делают, но это не меняет статус истины.

Еврейская мудрость начинается с аксиомы о том, что Всемогущий избрал еврейский народ, чтобы он стал Его особой, святой нацией, оснащенной Его божественным Законом – Торой, данной на Синае перед всем народом. Это избрание Израиля создает ситуацию, очень непохожую на все прочие «религии» и «веры». Иудаизм стал больше, чем просто религией. Иудаизм – это вся жизнь, его законы регламентируют каждый аспект жизни еврея, статус его личности, положение в государстве и т. д. – иными словами, все его существование.

«И говорил Г-дь к вам из среды огня; глас слов [Его] вы слышали, но образа не видели, а только глас; и объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять…» (Второзаконие 4).

«В день сей Г-дь Б-г твой завещевает тебе исполнять постановления сии и законы: соблюдай и исполняй их от всего сердца твоего и от всей души твоей. Г-ду сказал ты ныне, что Он будет твоим Б-гом, и что ты будешь ходить путями Его и хранить постановления Его и заповеди Его и законы Его, и слушать гласа Его; и Г-дь обещал тебе ныне, что ты будешь собственным Его народом, как Он говорил тебе, если ты будешь хранить все заповеди Его, и что Он поставит тебя выше всех народов, которых Он сотворил, в чести, славе и великолепии, что ты будешь святым народом у Г-да Бога твоего, как Он говорил» (Второзаконие 26).
«Дабы… любил Г-да Б-га твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему; ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих» (Второзаконие 30).

Завет на Синае обязал еврея к святости всей жизни!

Но иудаизм был создан не только для индивидуума. Он перешагнул рубеж индивидуальности и сделал еврея частью еврейской религии-нации, объединяющей всех евреев. Иудаизм сделал каждого ответственным за всех – каждый еврей нес вину за грехи своих соплеменников:
«В Торе нет ни одной заповеди, о которой не было бы заключено 48 соглашений с 603 550» (Талмуд, Сота 37б). Комментатор Талмуда Раши объясняет:
«48 соглашений были заключены с каждым из 603 550 израильтян, кто был в пустыне, поскольку каждый стал гарантом для всех своих братьев» (там же).

Иудаизм – это человеко-ориентированная вера. Это общая для всех евреев система понятий, которая не только связывает их вместе как евреев, но и обязывает их создать национальное общество, которое будет уникальным, особым, святым – еврейским! Иудаизм требует от еврея создать такой народ, такое общество, которое будет обособленным, отделенным от всех других, потому что это единственный способ защититься от нееврейского и нечестивого влияния других народов.

«Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исход 19).

Талмудические раввины дают следующий комментарий:
«Святой – значит посвященный, освященный, отделенный от народов мира и их скверн» (Мехильта на главу Итро, Исход 19).
В иудаизме понятие святого народа идет рука об руку с понятием отделенного народа – отделенного с ясной целью: смесь из святого и греховного разбавляет и уничтожает чистоту и полноту святости. Именно поэтому Библия увещевает:
«Вот, народ живет отдельно и между народами не числится» (Числа 23).

Раввины комментируют стих из Левит 20 так:
«И вы должны быть святыми во Мне, ибо Я, Г-дь, свят, я отделил вас от народов, чтобы вы были Моими». «Если вы отделены от них, тогда вы Мои; если нет – тогда вы принадлежите Навуходоносору (царю Вавилона) и его товарищам» (Сифра).

Нет, это не ненависть к другим народам, но понимание и глубокая убежденность в том, что евреи благословлены Божьей истиной; что еврей должен изучать эту истину и следовать ей каждое мгновение своей жизни; что он, его дети и дети его детей должны жить в обществе божественной святости, уникальной, неприкосновенной и не подверженной влиянию нечестия других народов. Не ненависть к другим, но глубокая гордость и благодарность за свою избранность.

Это представление об избранности, святости и отделенности пронизывает весь еврейский ритуал. Когда еврей читает свитки Торы, он произносит благословение: «Тот, кто избрал нас из народов…» Когда еврей выполняет вечерний ритуал в Шаббат под названием авдала (отделение), он поднимает чашу и благословляет Б-га, который отделяет «святое от нечестивого, свет от тьмы, Израиль от народов». В ходе воскресной молитвы он произносит следующие слова: «Ты избрал нас из народов, полюбил и возжелал нас, поднял нас из всех языков и освятил нас Своими заповедями».

Нет, это не ненависть к другим народам, но отказ преклониться перед бессмысленной уравнительной демократической системой ценностей. Не все ценности равны. Есть истина, и есть ложь, и благословен тот, кто владеет истиной. Точно так же не все народы равны, и благословен народ, который был избран и удостоен истины. Когда раввины говорят, что все народы созданы по образу Б-га, они добавляют: «Любимы евреи, названные детьми Б-га. Особенная любовь была им дана…» (Авот 3). И снова: «Святой, да будет благословен Он, создал семьдесят народов, но из всех их нашел радость только в Израиле» (Танхума, Бамидбар 10).

Эпоха ложной демократии, в которой ничто не лучше всего прочего, где все и вся подводится под общий знаменатель, причем самый низший, – это не иудаизм. Б-г есть истина, и Б-г избрал особый народ, которому дал истину. Если какой-то другой народ хочет участвовать в этом, он приглашается присоединиться к еврейскому народу. Но пока он это не сделал, различие остается в силе, как мы читаем в авдале: «Тот, кто разделяет Израиль и народы…»

Народу Израиля предписано отделиться от других народов, чтобы создать общество Торы, с целью насколько возможно избежать влияния других народов. Это делает иудаизм территориально-ориентированной верой, причем это его свойство проистекает из его ориентированности на создание особого народа. Поскольку Всемогущий желает, чтобы евреи образовали особый, святой, уникальный народ, очевидно, что это возможно сделать только на собственной земле, отделенной от всех нееврейских иностранных влияний, могущих испортить чистоту и отличительность Б-жьего общества. Да, именно отделенной от других народов, а не интегрированной в них.

И потому Моисей говорит евреям: «Вот, я научил вас постановлениям и законам… дабы вы так поступали в той земле, в которую вы вступаете, чтоб овладеть ею» (Второзаконие 4). А также: «И повелел мне Господь в то время научить вас постановлениям и законам, дабы вы исполняли их в той земле, в которую вы входите, чтоб овладеть ею» (там же).

И вот что говорят комментаторы:
«Святой, да благословится Он, сказал Моисею две вещи: что он должен пойти и спасти народ из Египта – это было возможно в самой земле Гессен (Египет) или рядом с ней. Но он пообещал и еще одно: взять их из той земли (Египет) полностью и привести в землю хананеев» (Рамбам, Исход 3:9).

А также: «Ибо Б-г знал, что они (Израиль) не могли исполнить мицвот (заповеди) полностью, пока жили в странах, где над ними господствовали» (Ибн Эзра, Второзаконие 4:10).

А также: «Поскольку в рабстве мы не могли обрести полноту, требуемую Им, Б-г чудом взял нас и привел в землю, где мы могли обрести эту полноту» (Сфорно, Второзаконие 6:21).

Смысл ясен. Б-г, желая создать общество, полностью руководимое Торой, знал, что в статусе меньшинства в чужой стране было не только невозможно соблюдать национальные законы и создать еврейское общество, но и каждый отдельный еврей, находясь под влиянием доминирующей культуры, искажал бы полноту учений Торы и не мог бы правильно ее соблюдать. Именно об этом говорит удивительный комментарий из мидрашей:
«Даже в Изгнании нужно отличаться посредством мицвот; возложите тфилин (филактерии), сделайте мезузот (на дверные косяки), чтобы они не были чужими для вас, когда вы вернетесь».

Возникает вопрос: разве по этой причине евреи должны соблюдать заповеди? Чтобы они не были «чужими» по возвращении? Почему нам не приказано соблюдать заповеди просто потому, что все не связанные с землей заповеди обязательны для выполнения, где бы ни жил еврей? Ответ ясен: заповеди были даны только для Земли Израиля, потому что только там их можно исполнять точно и полностью – так, как и требует Б-г. Только там еврей может построить общество Торы, не загрязненное учениями язычников. И единственная причина соблюдать их в Изгнании состоит в том, чтобы мы не забыли о них, когда вернемся в Эрец-Исраэль.

Зная, что Б-г повелел еврею создать уникальную, полную и чистую еврейскую жизнь, общество и государство, кто может искренне поверить в то, что затем Он наделил демократическим правом голоса нееврея, абсолютно чуждого еврейскому обществу, свободному от религиозных обязательств этого общества?

Эрец-Исраэль означает «Земля Израиля», или земля народа, названного Израилем. Точно так же, как Моав был землей народа Моав и Едом – землей едомитов. Сама логика понятия «земля» указывает на то, что она служит домом, вместилищем для народа, который живет в ней соответственно своему уникальному и отличному образу жизни. Не географическая территория определяет человека, но человек контролирует землю. Точно так же и с Израилем и еврейским народом. Земля Израиля принадлежит народу Израиля. Это он контролирует ее и определяет ее облик. Земля – вместилище народа, территория, в котором он создает общество Израиля, общество Торы, общество Б-га. Только Израиль, только еврей имеет на нее право собственности.

Иудаизм также определяет правовые – галахические – условия, на которых нееврей может получить привилегию жить в Земле Израиля, избранной земле Б-га, данной Его избранному Народу, Израилю, для создания избранного общества Торы.

И здесь мы приходим к ключевой теме всего обсуждения. Дело не только в том, что земля принадлежит еврейскому народу. Дело в том, что земля принадлежит Б-гу, и это Он дал ее еврейскому народу с определенной целью и на определенных условиях. Эта земля была отнята у других народов – ханаанских, потому что Б-г, создавший мир для определенной цели, а именно добродетельности и святости, господствует над всей вселенной и над всей землей в ней и имеет право делать то, что считает нужным. И когда раввины спрашивают, почему Тора, книга закона, начинается с истории Творения, они сами же отвечают: потому, что когда народы спросят евреев, почему они отобрали землю у семи ханаанских народов, Израиль мог бы ответить:

«Мир и все что в нем принадлежат Святому, да благословится Он. Когда Он решил, Он дал ее вам, и когда решил, Он взял ее у вас и дал нам, и это значение стиха (Псалом 110): „Силу дел Своих явил Он народу Своему, чтобы дать ему наследие язычников”» (Берешит раба 1:2).

Всемогущий создал все: мир, землю, народы в ней – с определенной целью. И именно с этой целью Он взял Святую землю у народов и отдал своему избранному Народу, как сказано:

«И дал им земли народов, и они наследовали труд иноплеменных, чтобы соблюдали уставы Его и хранили законы Его» (Псалом 104).

Соблюдать Его уставы и хранить Его законы. Вот почему нееврей, если он хочет здесь жить, может делать это только на определенных условиях, главное из которых – отсутствие права голоса относительно государства, его характера и функционирования.

Это относится ко всем неевреям. Если дать им гражданство, которое наделит их правами владения и возможностью определять облик и судьбу государства, это уничтожит уникальность этой земли и то назначение, ради которого она была дана Израилю. Это вызовет духовную ассимиляцию и со временем приведет к требованиям политической автономии.

И насколько все сказанное более актуально для тех нееврейских жителей, которые жили в этой земле до того, как Г-дь дал ее евреям. Эти жители отказываются принять этот факт. Они считают землю своей и мечтают о дне, когда снова обретут ее. Если оставить их жить как собственников земли, пусть и с ограничениями, это приведет не только к духовной ассимиляции, опасность которой будет лишь возрастать с числом неевреев, но и к угрозе политического и военного реванша.

Именно об этом говорит великий библейский комментатор Абраванель, когда объясняет, почему сынам израилевым было запрещено заключать мир с ханаанскими народами, что привело бы к равноправию.

Абраванель цитирует Исход 34:11–12:
«Сохрани то, что повелеваю тебе ныне: вот, Я изгоняю от лица твоего Аморреев, Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Евеев, и Иевусеев; смотри, не вступай в союз с жителями той земли, в которую ты войдешь, дабы они не сделались сетью для вас».
Вот что великий комментатор говорит об этих стихах:
«Несомненно, что они всегда будут искать способ навредить Израилю за то, что он отнял у них их землю. Именно по этой причине стих говорит о «земле, в которую ты войдешь» – ведь если ты, Израиль, пришел в землю, чтобы отнять ее у ее жителей, по сути «украсть» ее у них, как они смогут после этого соблюдать завет любви? Скорее наоборот, они станут «сетью для вас» и в случае войны присоединятся к вашим противникам, чтобы воевать против вас».

Какая удивительная ясность, логика и здравый смысл! Какое понимание человеческой психологии и национальных чувств! И какое различие между великим учителем Торы и мелкими эллинистами, чья трусость и страх перед истиной заставляют их презирать арабов. Несомненно, запрет заключать союз для дружбы и равноправия с ханаанскими народами точно так же распространяется и на израильских арабов, причем по точно такой же причине. В обоих случаях речь идет о людях, живших в этой земле до возвращения Израиля. Естественно, что они не принимают истины о божественном праве на землю Б-га Израиля, из которого проистекает право Израиля на эту землю. Да и можно ли ожидать, что они ее примут? Безусловно, единственная причина, по которой они могут сдаться и жить мирно – страх, страх от понимания того, что они пока еще слишком слабы, чтобы что-то изменить. Но, конечно же, они никогда не согласятся с таким положением вещей как постоянным, конечно же, они будут мечтать однажды вернуть «украденную землю». Следовательно, если гражданство в еврейском государстве не может получить даже нееврей, никогда здесь не живший, то тем более это должно относиться к хананеям, арабам и всем нееврейским народам, которые когда-то жили в Израиле и которые сегодня считают эту землю украденной у себя евреями.

(Вот почему столь многие комментаторы Торы отказывают хананеям в праве жить в этой земле в принципе, на любых условиях, поскольку они обязательно будут строить планы реванша.)

Нет существенной разницы между чувствами арабов и ханаанских народов к той земле, которую они считают своей. И хотя мы и можем принять точку зрения комментаторов о том, что арабам могут быть даны ограниченные права на общих основаниях с другими неевреями, тем не менее за ними следует присматривать гораздо внимательнее, чем за теми, кто здесь никогда не жил ранее.
Понять важность этого принципа помогает следующий случай. Когда евреи переходили через Иордан в Землю Израиля и над ними вздымались волны реки, прямо посередине реки Иисус Навин вдруг останавливает их, чтобы произнести речь. Что было настолько важно, что это не могло подождать несколько минут? О чем нужно было сказать немедленно, посередине Иордана, между угрожающими обрушиться водами?

«Стоя в Иордане, Иисус сказал им: «Знайте, почему вы пересекаете Иордан! Чтобы прогнать обитателей земли от себя, как написано (Числа 33:52): «И вы прогоните всех обитателей этой земли от себя». Если вы это сделаете – хорошо. Если нет – воды придут и затопят и меня, и вас» (Талмуд, Сота 34а). Не было ничего более срочного, чем это сообщение. Если дать языческим народам свободно жить в Земле Израиля, это создало бы физическую и духовную угрозу; побудило бы озлобленное население осуществить военный и политический реванш; вызвало бы духовную и культурную ассимиляцию; наконец, не осталось бы и следа от уникальности того особого общества, создать которое было приказано евреям.

И потому мы читаем в Талмуде: «Иисус послал три сообщения обитателям (Ханаана). Кто хочет уйти – пусть уходит; кто хочет заключить мир – пусть заключает мир; кто хочет воевать – пусть воюет» (Ваикра раба 17).

Вот и весь выбор. Либо уходите, либо готовитесь к войне – или заключаете мир. Согласно раввинам, вариант с «заключением мира» состоял из трех элементов. Во-первых, нееврей должен был согласиться принять семь основных законов Ноя, а именно: запрет идолопоклонства, богохульства, безнравственности, кровопролития, воровства, употребления в пищу мяса неубитого животного, а также одно активное действие – подчинение законам общества. Если нееврей делает все это, он получает статус «пришельца» (гер тошав) и ему разрешается жить в Эрец-Исраэль (Талмуд, Авода зара 64б), однако на правах данника и раба.

Библейский комментатор равви Давид Кимхи (Радак) так объясняет стих из Иисуса Навина 9:7: «Если они искоренят идолопоклонство и примут семь законов Ноя, они также должны платить дань и служить Израилю как подданные, согласно написанному (во Второзаконии 20:11): „Будет платить тебе дань и служить тебе”».

Также Маймонид говорит (Хилхот млахим 6:11): «Если они заключат мир и примут семь законов Ноя, мы не убиваем их, ибо они данники. Если они согласились платить дань, но не признают рабства, или согласились на рабство, но не на дань, мы не уступаем, пока они не согласятся на оба (требования). И рабство означает, что они должны быть покорны и смиренны и не поднимать голову в Израиле. Также они будут нашими подданными, и никогда не будут назначены ни на какие должности над евреями».

Всемогущий гораздо лучше людей понимает всю степень опасности ситуации, когда народу, считающему землю своей, дают в ней права владения, частной собственности, гражданства. Что может быть более естественно, чем потребовать землю, которая и так принадлежит тебе? А ведь мы говорим о необходимости создания уникальной и четко отличной от других культуры Торы, призванной преобразовать еврейский народ в священную нацию. Эта «уникальность» может быть гарантирована только в том случае, если неевреи не будут иметь суверенитета, гражданства, права владения и голоса в тех вопросах, которые формируют облик и будущее государства. О неевреях Маймонид говорил следующее: «„Не можешь поставить над собою [царем] иноземца, который не брат тебе” (Второзаконие 17:15). Не только царя, но запрет касается любой власти в Израиле. Ни начальника в армии… ни даже общественного чиновника для надзора за распределением воды в полях. Нет смысла упоминать, что судья и вождь должен быть только из среды народа Израиля… Любая власть, которую вы назначаете, должна быть только из среды народа» (Хилхот млахим 1:4).

Смысл ясен. Нееврей не имеет части в Земле Израиля. У него нет в ней ни права владения, ни гражданства, ни судьбы. Если нееврей хочет жить в Израиле, он должен принять основные человеческие обязательства. В этом случае он может жить в стране как пришелец, но никогда – как гражданин с правом на собственность и политическим влиянием, никогда – облеченный властью над евреями, дающей ему право участвовать в управлении страной. Он может быть лишь гостем с правом проживания, но без прав гражданина и возможности влиять на дела страны.

И вот тогда его нельзя ни угнетать, ни обижать. Тогда мы должны обходиться с ним дружелюбно, лечить его от болезней и заботиться о его нуждах. Тогда мы должны проявлять к нему ту же доброту, что и ко всем человеческим существам, таким как те неевреи, которые окружали нас во времена нашего собственного изгнания.

Тогда он будет иметь личные, экономические, культурные и общественные права в рамках закона Торы. Но национальные права, дающие ему права высказываться по поводу структуры и характера государства – никогда!

И естественно, что если нееврей не признает суверенитет евреев над территорией и вытекающее из этого суверенитета собственное положение как данника и слуги, – в этом случае он не имеет даже минимальных прав. И тысячу раз нет, если речь идет о язычнике-арабе, о враге, кто заявляет о своих правах на землю и пытается вернуть страну военным, демографическим или демократическим путем! О всех, кто не признает незыблемость и законность еврейского суверенитета, Тора ясно говорит: «Прогоните от себя всех жителей земли… Если же вы не прогоните от себя жителей земли, то оставшиеся из них будут тернами для глаз ваших и иглами для боков ваших и будут теснить вас на земле, в которой вы будете жить, и тогда, что Я вознамерился сделать им, сделаю вам» (Числа 33:52, 55–56).

Библейские комментаторы не оставляют сомнений в этом вопросе: «Вы должны изгнать жителей, и тогда вы сможете наследовать ее, вы сможете жить в ней. А если вы этого не сделаете, вы не сможете жить в ней» (Раши – Равви Шломо Ицхаки).

«Когда вы уничтожите жителей земли, тогда вы получите честь наследовать землю и передать ее своим детям. Но если вы не уничтожите их, то даже завоевав землю, вы не получите чести передать ее своим детям» (Сфорно – равви Овадья бен-Яаков).
«… В этом стихе говорится о других, помимо семи ханаанских народов… Они не только овладеют той частью земли, которой вы не владели, но даже в той части, которой вы владели и в которой поселились, они будут докучать вам и говорить: «Вставайте и уходите»…» (Ор а-Хаим – равви Хаим бен-Атар).

Вот это и есть иудаизм, и если западным светским евреям из-за чересчур явного противоречия с западной политической демократией неприятно читать о таком иудаизме, то ничего не поделать. И если западный светский еврей оказывается перед выбором, выбором болезненным и мучительным – опять-таки ничего не поделать. Но, в конце концов, давайте будем честными. Еврейская честность гораздо лучше, чем нечестность шиндлеризма или невежество пересизма. Гораздо лучше честно говорить об иудаизме, хотя для этого и придется признать, что при этом мы подразумеваем «каханизм».

Около двух с половиной тысяч лет назад Илия взошел на гору Кармель и обратился к евреям. В то время тоже была актуальна проблема искаженного иудаизма. Евреи создали удобный винегрет из иудаизма и культа Ваала и хорошо себя чувствовали в столь прогрессивной религии. Их храмы иллюстрировали пословицу «с миру по нитке», их иудаизм и сионизм представляли собой идеологию, где монотеизм соседствовал с язычеством, и уж точно они считали себя хорошими израильтянами. И тем не менее Илия сказал им следующие слова:

«Как долго вы будете придерживаться двух мнений? Если Г-дь есть Б-г, последуйте за Ним; но если Ваал, последуйте за ним».
Поскольку иудаизм не может состоять из смеси Торы и обмана, евреи не должны допускать никакое сосуществование честности и лжи. Вот почему так важно избавиться от бессмыслиц, уловок и фальши испуганных евреев, от реформистов и атеистов до современных ортодоксов, – всех тех, кто уклоняется от ясных требований и принципов еврейского закона из-за неспособности разрешить неизменный конфликт между этим законом и западными нееврейскими ценностями.

Именно поэтому они выступают с высокопарными речами, полными бессмыслиц, а также моральными и этическими концепциями, с которыми никто не спорит, таких славных и достойных – но не имеющих никакого отношения к обсуждаемой теме. Послушаем их, этих испуганных продавцов еврейской селедки:
«Наивысшей ценностью является мир. Комментатор Торы равви Йоханан даже приветствовал на рынке язычника, говоря ему «шалом», мир».

Высшей ценностью является мир? Конечно, но какое отношение это имеет ко всему, о чем мы говорим здесь? Конечно, Тора призывает к миру между евреями и неевреями, и конечно же, равви Йоханан приветствовал нееврея – и что из этого? Еврей приветствует нееврея миром и относится к нему с уважением, почетом и любезностью в частной и личной сфере – но не как к гражданину еврейского государства. Не как к тому, кто имеет право голоса по национальным вопросам в еврейском государстве. И уж естественно, не может идти речи ни о каком приветствии врага!

«Все люди созданы по образу Б-га». Согласен, поддерживаю всей душой. И какое это отношение имеет к обсуждаемой теме? Все люди созданы по образу Б-га, и когда они благочестивы, мы тоже относимся к ним благочестиво и с уважением, как и к евреям. Но еще раз повторим, речь идет о частной и личной сферах. Национальная же сфера – государство, народ, политическое равноправие в еврейском государстве – не дело неевреев. Еврей пройдет много километров, чтобы помочь благочестивому нееврею в личных проблемах, но не сдвинется ни на дюйм в сфере национального равноправия.

И, конечно же, ничто из сказанного не имеет никакого отношения к злым людям, которые тоже были созданы по образу Б-га, но которые затем разрушили и испортили этот образ, став хуже зверей. Ничто из понятия «образ Б-га» не имеет ни малейшего отношения к подлинно злым людям, равно как и к нашему отношению к таким людям. Разве не были нацисты, включая самого Гитлера, созданы по образу Б-га? Конечно, были. А Сталин? А Чингиз Хан? А амаликитяне, которых Тора обрекла на уничтожение? Разве не был создан по образу Б-га мусульманский муфтий Иерусалима, руководивший резней сотен еврейских мужчин, женщин и детей в Земле Израиля в 1920-х и 1930-х годах? А Арафат? А Джордж Хабаш? Конечно же, были. Вопрос заключается в следующем: что они сделали с этим образом? Как им удалось так осквернить и исказить этот образ своим злом? И сколько любви и милосердия мы должны оказывать людям, кто готов уничтожить нас при первой возможности? Торговцы от богословия продолжают сыпать своей селедкой:
«Библия учит нас любить пришельца. Библия объявляет, что должен быть один закон – как для вас, так и для пришельца».

Повторимся, даже если бы еврейское слово гер, которое неверно переводится как «пришелец», означало иностранца-нееврея, тогда, конечно, это означало бы, что нельзя притеснять и преследовать этого нееврея, которому позволено жить в Израиле как гер-тошав, пришелец. Еврей должен помогать ему, кормить его, лечить и относиться с любезностью, уважением и милосердием. Но это не означает, что нееврей получает политическое равноправие, гражданство, право высказываться о характере и делах государства.
Более того, раввины ясно дают понять, что в Библии слово гер обычно относится к так называемым гер цедек – обращенным язычникам, ставшим евреями. Смысл увещания в том, чтобы к таким людям не относились иначе, чем к урожденным евреям. И именно об этом ясно говорится в Хинух (Заповедь 63):
«„Вы не должны притеснять и преследовать гера” (Исход 22). Нам запрещено притеснять гера даже словами. И это один из семи народов, кто обратился и принял нашу веру».

Раввины так комментируют следующий стих (Торат коханим, Левит 19): «Если гер будет жить в вашей земле, вы не должны притеснять его; как эзрах (гражданин) он должен быть» (там же): «„Как эзрах” – значит как тот, кто принял всю Тору; он гер, тот, кто принял всю Тору».

Нередко Библия использует слово гер в значении «пришелец», в том числе в отношении самих евреев по время их пребывания в Египте, как в стихе «Любите и вы пришельца, ибо [сами] были пришельцами в земле Египетской» (Второзаконие 10). Об этом случае величайший из арамейских переводчиков Библии Онкелос, который сам является гер, обращенным в иудаизм, скрупулезно использует два разных слова для перевода гер и герим, чтобы подчеркнуть разницу между их значениями в этом стихе. Первую его часть Онкелос передает так: «Вы должны любить гиора (обращенных в иудаизм)», вторую – «ибо вы сами были дайарин (пришельцы, жители) в земле египетской».

Безусловно, в Торе слово гер используется по отношению к пришельцу, обращенному в иудаизм и ставшему евреем в полном смысле слова. Тора ясно видит опасность дискриминации «урожденных» евреев от «новичков», которые еще вчера были язычниками. Вот почему делается такой акцент на необходимости относиться к гер – обращенному в иудаизм – как к самому себе. И именно поэтому евреям было сказано: «Один закон да будет и для природного жителя и для гер, поселившегося между вами» (Исход 12).
Логично ли предположить, что этот «один закон», в который помимо прочего входит и заповедь есть пасхального агнца, распространяется на пришельца-нееврея, которому Талмуд запрещает его есть?

Нет, хотя предписание «любить гер» и относится к иностранцу, речь идет о гер-цедек, обращенном язычнике, который считается евреем. В этом отношении любовь требует равенства. Что же до нееврея, то да, мы должны относиться с добротой и любовью ко всем язычникам, принявшим минимальные законы цивилизации – семь законов Ноя. Но они – не евреи и не являются частью еврейского народа, которому одному дано и право и обязанность жить в Земле Израиля и создавать уникальное, особое еврейское государство. Это основа основ, фундамент всех фундаментов иудаизма: отделение еврея от нееврея с целью создания полного и завершенного еврейского общества.

Совершенно очевидно, что иудаизм никогда не формулирует свои основы в бестелесных и философских терминах. Прежде всего, иудаизм – это система понятий, и лишь затем – набор скрупулезных ритуалов, символизирующих эти понятия. Ритуал иудаизма – заповедь – является внешним выражением и проявлением внутреннего понятия. Очевидно, что иудаизму было крайне сложно донести до своих последователей осознание жизненной необходимости отделения посредством четких законов. Сегодня же эти законы и правила не только противостоят «прогрессивному мышлению», но и стали предметом истерической, иррациональной оргии клеветы и обвинений, особенно в нынешнюю эпоху «каханизма».

Самым ярким и одновременно мучительным примером пропасти, отделяющей либерально-демократическое западное мышление от иудаизма, является еврейский запрет на межнациональные браки и сексуальные отношения между евреями и неевреями. Этот запрет привел к самой страшной и отвратительной ненависти, к самой дикой и иррациональной клевете, он стал центром истерического крестового похода, которую эллинизированные евреи организовали против «каханизма».

Эта тема стала предметом наиболее эмоциональных и иррациональных выпадов. Кто только ни высказался на эту тему: от невежественных левых атеистов, чей представитель Шуламит Алони объявила Кахане нацистом, до лысеющего члена Кнессета и партии «Ликуд» Михаэля Эйтана, известного своей таблицей, где он провел «параллели» между законами Кахане и пунктами нюренбергского процесса над нацистами. Конечно, весь этот шум, пыл и истерия не имеют ни малейшего отношения к действительной ситуации.
Кроме того, даже если левый Алони и правый Эйтан и правы в своей характеристике Кахане как нациста – за то лишь, что он призывает запретить межнациональные браки и секс между евреями и неевреями, – да будет им известно, что в таком случае нацистами были и их предки, и предки всех евреев.

Когда неоэллинисты истерически осуждают запрет межнациональных браков, они нападают вовсе не на каханизм, а на иудаизм. Хотя эта мысль причиняет им невыразимые страдания, они должны постараться посмотреть правде в глаза. Межнациональные браки – это Ватерлоо, долина смерти для отчаянно заблудившихся еврейского эллиниста и клеветника. Тот факт, что иудаизм однозначно и ясно, яснее чего бы то ни было, выступает против таких браков, показывает, что светский еврейский эллинист находится вне ограды иудаизма, который к его ужасу является «каханизмом» его предков еще во времена Синая. И еще никогда не было столько пустых разговоров на ровном месте, какие устроили современные эллинисты.

Существует ли в природе хоть один еврейский лидер, душа которого настолько очерствела, что он перестал уважать и отдавать должное иудаизму и его великой литературе? Есть ли хоть один израильский премьер-министр, член Кнессета, реформистский раввин, глава федерации, президент Еврейского конгресса (американского, канадского, всемирного!), кто бы не встал и не поприветствовал Книгу Книг, Священную Библию? Поищите – вы никогда не найдете ни одного еврейского гуманиста и либерального лидера, кто не воздал бы почести Библии и иудаизму с его «этикой, моралью и братской любовью».

И теперь позвольте мне предложить небольшую игру. Она называется «Что если бы?».

Игра очень простая. Вы открываете этичную и гуманную Библию и выбираете какой-нибудь отрывок или событие. Затем берете какого-нибудь современного еврейского лидера (или нескольких лидеров) и задаете им вопрос: что если бы? Что если бы они жили в то время? Какова была бы их реакция на то событие? Вот такая простая игра, но с очень непростыми выводами. Давайте попробуем. Что если бы…

Что если бы Шимон Перес, израильский Кнессет, Всемирный еврейский конгресс, реформистский раввинат, «Бнай-брит» и Еврейская федерация были в пустыне с Моисеем? Вот Моисей спускается с Синая и объявляет: «Не вступай с ними (хананеями) в родство: дочери твоей не отдавай за сына его, и дочери его не бери за сына твоего» (Второзаконие 7).
Несложно представить, какому громогласному осуждению со стороны упомянутых «прогрессистов» подверглось бы это расистское, каханистское постановление.

Далее, что было бы, если бы они оказались в пустыне с Пинхасом, который объявил народу: «Вот, некто из сынов Израилевых пришел и привел к братьям своим Мидианитянку, в глазах Моисея…» (Числа 25).
Это был Зимри – начальник племени Симеона, вождь Израиля, уважаемый, почитаемый, известный. Его женщиной была язычница, причем хорошего происхождения, дочь царя мидианитян. Он вступил с ней в интимные отношения, причем речь вовсе не идет об акте насилия – нет, он любил ее. Как отнесся к этому Пинхас?
«Пинхас, сын Элеазара, сына Аарона священника, увидев это, встал из среды общества и взял в руку свою копье, и вошел вслед за Израильтянином в спальню и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину в чрево ее».
Какая интересная игра! Что если бы там были все наши герои, такие как Александр Шиндлер, Шуламит Алони, Бальфур Брикнер, Эдгар Бронфман и другие; что бы они ответили на это? Что бы сделал раввин Свободной синагоги Стивена Уайза и глава Всемирного еврейского конгресса, по определению гуманисты и либералы? Какое чувство возникло бы в сердце этичных евреев, когда на их глазах Пинхас убивает еврея и его возлюбленную просто за то, что они решили предаться любовным утехам, не причиняя никому вреда? Какая Декларация Бальфура была бы составлена в ответ на это тяжелейшее нарушение прав человека и основ терпимости? О чем думает сам Эдгар – женатый на такой же шиксе (высокого происхождения), которую Пинхас пронзил насквозь, – когда в его поле зрения оказывается Библия, лежащая в любом храме, будь-то ортодоксальный, консервативный, реформистский, реконструкционистский или для гомосексуалистов? Та Библия, в которой все это описано, в том числе награда Пинхаса за его поступок. «Вот, Я даю ему Мой завет мира». Награда? А где же антирасистские демонстрации против Пинхаса? И как после этого у прогрессистов открывается рот для восхваления Торы?
Что если бы?

Что если бы они оказались в Иерусалиме несколько веков спустя во время постройки второго Храма. Вождь евреев Эздра внезапно узнает поразительную новость: евреи женятся на иноплеменницах! Что бы Александр Шиндлер и спикер Кнессета Гиллель ответили на следующий образец еврейской нравственности:
«Взяли дочерей их за себя и за сыновей своих, и смешалось семя святое с народами иноплеменными» (Эздра 9).
Святое семя? Это что еще за расисткая философия? Нет ли тут привкуса… А вот как отнесся к этой же проблеме Неемия: «В те дни я видел Иудеев, которые взяли себе жен из Азотянок, Аммонитянок и Моавитянок… Я сделал за это выговор и проклинал их, и некоторых из мужей бил, рвал у них волоса» (Неемия 13). Ясное дело – если бы там присутствовали Кнессет и Конференция президентов крупнейших американских еврейских организаций, они бы тотчас вознегодовали, создали какую-нибудь «Лигу против расизма и принуждения» и потребовали немедленного принятия антирасистского закона.

Факт в том, что если бы там были еврейские лидеры из неоэллинистической западной школы, они бы никогда не приняли Тору и иудаизм своих предков. Ведь та война против межнациональных браков и союзов евреев и неевреев, которую они так презирают и называют «каханизмом», в действительности является иудаизмом, простым и ясным.

Маймонид, которого современные еврейские лидеры в силу невежества или лицемерия превозносят как прогрессивного законодателя, в действительности создал такой еврейский закон:
«Еврей, имеющий отношения с язычницей через брак, побивается кнутом в согласии с законом Торы. Но тот, кто вступил в отношения с язычницей аморально (не через брак) побивается кнутом в согласии с указом раввинов, дабы он не женился на ней… Это ведет к привязанности к язычникам, от которых Всемогущий нас отделил, к уклонению от Б-га и измене Ему» (Маймонид, Законы запретных отношений, 12).

Невозможно найти более ясные и однозначные термины. Браки и сексуальные отношения между евреями и неевреями ведут к разрушению предписанной Б-гом отделенности – той отделенности, которая одна способна поддерживать уникальное единство еврейского общества, помогать строить прекрасную священную жизнь и, что важнее всего, передавать эти идеалы своим детям. Нет, не ненависть или «неприязнь» к нееврею, но глубокая вера в Б-га дала еврейскому народу Его Истину, и нет ничего глупее и преступнее, чем потерять эту веру через потерю нашей отделенности и отличительности.

Именно с этой целью раввины скрупулезно создавали «преграды», призванные гарантированность незыблемость статуса отделенности:
«Раввины запретили есть хлеб, испеченный народами, из-за межнациональных браков… ибо если он ест их хлеб, он будет есть с ними» (Кодекс еврейских законов, Йора деа 114).

«Было приказано не пить их вино из-за их дочерей (т. е., это могло привести к бракам с их дочерьми)» (Талмуд, Авода зара, 36б).

Нет, нет и еще раз нет – в этих строках нет ненависти и презрения, поскольку тот же самый нееврей, если захочет, может обратиться и стать таким же евреем, как величайшие из раввинов.

Но как верно это, так же верно и обратное. Между евреем и неевреем проходит пропасть, разделение, отделение, полная изоляция. Два мира, два отдельных существа. Да, «каханизм» – это иудаизм. Ненависть, проклятия, клевета и попытки заткнуть рот этой истине и бесплодны, и не имеют отношения к проблеме.

Воля Всемогущего никогда не состояла в том, чтобы сделать жизнь еврея простой – но святой и духовной. И вот почему еврей должен сделать выбор. Он должен его сделать, потому что на одной чаше весов находится иудаизм и сионизм, а на другой – западная либеральная культура. Это не одно и то же. Одно представляет духовную жизнь, другое – смерть; одно – истина, другое – обман и заблуждение; одно – благословение, другое – проклятие.

«Я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло… Выбери жизнь». Выберите иудаизм, чтобы вы, ваши дети и дети ваших детей могли жить на земле, которую Г-дь обещал дать нашим отцам на все дни…

Но эллинисты Израиля и Изгнания не могут это сделать. Эллинизированные еврейские лидеры не могут сделать выбор. Они слишком хорошо знают, что иудаизм, вера их родителей, находится в фундаментальном противоречии с западными ценностями, которым они привержены, которые стали их плотью и кровью. Они – жертвы, они пойманы в ловушку собственной идеологии, противоречащей их же иудаизму, и мысль о необходимости сделать выбор невыносима для них.

И все-таки даже это – не самое страшное из их мучений. Есть еще более ужасный кошмар, вытекающий непосредственно из противоречия между их жизнью и идеологией, и этот кошмар хуже всех прочих. Он затрагивает саму причину существования Израиля как еврейского государства и евреев как отдельной нации.

Даже если бы не существовало физической арабской угрозы существованию Израиля, оставалась бы гораздо более серьезная угроза – борьба между евреями относительно того, каким государством должен быть Израиль. Должен ли он быть еврейским государством или пустой пластмассовой копией прочих нееврейских государств с их культурами – иными словами, ассимилированным в мировую культуру еврейскоязычным образованием? Если так, возникает страшный вопрос: разве этого мы ждали, об этом ли мечтали и надеялись две тысячи лет? Разве мы мечтали о бледной копии Соединенных Штатов, Великобритании, Канады, Австралии, Франции, Германии или любой западной страны, в которой мы и так могли бы жить, причем гораздо удобнее и безопаснее? Если речь идет именно о таком варианте, а не о государстве еврейской идентичности с особыми еврейскими чертами и спецификой, то нужно ли нам такое государство? Вот он, ужасающий вопрос, выбивающий почву из-под ног еврейского эллиниста, у которого нет на него ответа.

И его агония лишь увеличивается по мере того, как Израиль действительно становится все более нееврейским, все более враждебным всему, о чем мечтал иудаизм и о чем билось еврейское сердце.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Насколько совместимы ислам и

Насколько совместимы ислам и демократия

 Массовые протесты в арабских странах заставляют духовных лидеров мусульман размышлять над тем, насколько совместимы ислам и демократия. Это важнейший вопрос для будущего целого региона.

 В последнее время духовные лидеры мусульман на Ближнем Востоке и в Северной Африке обсуждают, стоит ли им поддерживать народные восстания, вспыхнувшие в Тунисе, Египте, Ливии и других странах. Одну сторону в споре представляют поддерживаемые властями сторонники первостепенной роли религии в обществе – например, консервативные религиозные деятели Саудовской Аравии. Они осуждают антиправительственные протесты и называют их "неисламскими". По другую сторону – мусульманские духовные лидеры, призывающие начать реформы, но по-разному оценивающие происходящее: одни считают, что реформы возможны только при соблюдении норм ислама, другие выступают за секуляризм. Влияние всех этих духовных лидеров и наставников на общественное мнение в мусульманском мире велико. Миллионы жителей арабских стран следят за их выступлениями и читают их публикации.

6 марта Совет духовных лидеров Саудовской Аравии распространил заявление, в котором тактика участников акций протеста в странах Ближнего Востока и Северной Африки названа "подстрекательской" и "противоречащей тому, что велел Всемогущий Аллах". В то же время, либеральный египетский исламский ученый Гамаль аль-Банна, младший брат основателя религиозно-политической организации "Братья-мусульмане" Хасана аль-Банна, объясняет, что не существует большой разницы между демократическими ценностями и исламом:

Согласно множеству опросов общественного мнения, большинство мусульман выступают за то, чтобы религия играла значительную роль в государственной политике

– Протесты и демонстрации являются одним из важнейших способов сохранения достоинства и общественной морали. Выходя на демонстрации, люди стремятся восстановить свои нарушенные права или призывают выполнять свои законные требования, – утверждает Гамаль аль-Банна.

Некоторые приверженцы реформ в качестве возможного примера страны, где ислам и демократия не вступают в противоречие, называют Турцию, где у власти находится исламская Партия справедливости и развития. Во время визита в Турцию один из политических лидеров Туниса Рашид Ганучи, который вернулся на родину недавно – после свержения президента страны Бена Али, – сказал, что турецкая Партия справедливости и развития "примирила ислам с современностью". Создать похожую партию в Египте пытается и религиозно-политическая организация "Братья-мусульмане".

Катарский политолог Шади Хамид говорит, что разногласия духовных лидеров мусульман, как правило, не столь связаны с религией, сколь имеют политическую окраску. Хамид обратил внимание, что многие духовные наставники мусульман ассоциируются с тем или иным политическим движением, а, кроме того, имеют миллионы последователей.

Через неделю после отставки президента Египта Хосни Мубарака известный духовный наставник мусульманского мира Юсуф Аль-Карадави выступал перед тысячами верующих на центральной площади Каира. В его первом за последние 50 лет обращении к египтянам, он убеждал их сохранить свою вновь обретенную свободу.

Политолог Шади Хамид считает, что выдающееся положение Аль-Карадави свидетельствует о том, что новое поколение в арабском мире не хочет, чтобы религия влияла на управление государством:

– За это выступает даже организация "Братья-мусульмане". Хочу внести ясность: отделение мечетей от государства не одно и то же что отделение религии от политики. Согласно множеству опросов общественного мнения, большинство мусульман выступают за то, чтобы религия играла значительную роль в государственной политике, – сказал Шади Хамид.

Демократия в странах Ближнего Востока и Северной Африки может снизить влияние таких радикальных движений как "Аль-Каида"


Муктадер Хан из Университета Делавэра, специализирующийся на исследованиях ислама, предполагает, что в арабских странах возникнут демократические мусульманские движения по примеру того, как это случилось в Европе, где появились христианские демократы. Он считает, что такие движения могут принять классические положения демократии, но при этом не перенимать антиисламскую риторику и не выступать против законов шариата. Если это произойдет, члены духовной иерархии будут главными проигравшими:

– Саудовская Аравия превращается в аутсайдера этого региона, в то время как демократия, свобода и равенство становятся нормой в странах Ближнего Востока и Северной Африки. В последние три месяца я неустанно пишу о том, что в случае, если Египет станет демократическим государством, демократия будет нормой во всем арабском мире, а каждая оставшаяся недемократической страна региона превратится в изгоя. Это то, чего опасаются духовные лидеры Саудовской Аравии, – сказал Муктадер Хан.

Влияние радикального исламизма при этом нельзя недооценивать. Катарский политолог Шади Хамид говорит, что протесты в арабских странах уменьшают влияние "Аль-Каиды", так как общество начинает понимать, что перемен можно достичь мирным путем, не прибегая к насилию. Однако, по его словам, если арабские страны охватят хаос и беспорядки, это может привлечь радикальные движения, например, "Аль-Каиду". Вот что говорит Муктадер Хан из Университета Делавэра:

– Демократия в странах Ближнего Востока и Северной Африки может снизить влияние таких радикальных движений как "Аль-Каида". Как только люди почувствуют, что они могут свободно распоряжаться своей судьбой, радикализм в регионе уступит. Демократия будет действовать как противоядие экстремизму и терроризму.

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

РІШЕННЯ КОНСТИТУЦІЙНОГО СУДУ

РІШЕННЯ
КОНСТИТУЦІЙНОГО СУДУ УКРАЇНИ

у справі за конституційним поданням Міністерства внутрішніх справ України щодо офіційного тлумачення положення частини першої статті 39 Конституції України про завчасне сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій
(справа щодо завчасного сповіщення про мирні зібрання)

м. Київ
19 квітня 2001 року
N 4-рп/2001
 

Справа N 1-30/2001 

Конституційний Суд України у складі суддів Конституційного Суду України:

Скоморохи Віктора Єгоровича - головуючий,

Вознюка Володимира Денисовича,

Іващенка Володимира Івановича,

Козюбри Миколи Івановича,

Костицького Михайла Васильовича,

Малинникової Людмили Федорівни,

Мироненка Олександра Миколайовича,

Розенка Віталія Івановича,

Савенка Миколи Дмитровича,

Селівона Миколи Федосовича,

Тимченка Івана Артемовича - суддя-доповідач,

Тихого Володимира Павловича,

Чубар Людмили Пантеліївни,

Шаповала Володимира Миколайовича,

Яценка Станіслава Сергійовича,

розглянув на пленарному засіданні справу щодо офіційного тлумачення положення частини першої статті 39 Конституції України про завчасне сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій.

Приводом для розгляду справи згідно зі статтями 39, 41 Закону України "Про Конституційний Суд України" стало конституційне подання Міністерства внутрішніх справ України.

Підставою для розгляду справи відповідно до статті 93 Закону України "Про Конституційний Суд України" є практична необхідність в офіційній інтерпретації положення частини першої статті 39 Конституції України про завчасне сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій.

Заслухавши суддю-доповідача Тимченка І. А. та дослідивши матеріали справи, Конституційний Суд України установив:

1. Суб'єкт права на конституційне подання - Міністерство внутрішніх справ України - звернувся до Конституційного Суду України з клопотанням дати офіційне тлумачення положення частини першої статті 39 Конституції України про завчасне сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій.

У конституційному поданні зазначається, що відповідно до статті 39 Конституції України громадяни мають право збиратися мирно, без зброї і проводити збори, мітинги, походи і демонстрації, про проведення яких завчасно сповіщаються органи виконавчої влади чи органи місцевого самоврядування. Разом з тим наголошується, що конкретного строку, протягом якого необхідно сповістити органи виконавчої влади чи органи місцевого самоврядування про проведення зазначених акцій, чинним законодавством України не встановлено. У конституційному поданні стверджується, що деякі організатори таких акцій термін "завчасно" трактують як такий, що передбачає лише "попереднє інформування" відповідних органів про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій. Непоодинокими є випадки, коли подібна інформація направляється до органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування за добу до початку масових акцій, а інколи - за кілька годин.

Оскільки, на думку суб'єкта права на конституційне подання, частина друга статті 39 Конституції України передбачає обмеження судом реалізації права громадян на проведення мирних зборів, мітингів, походів і демонстрацій (відповідно до закону і лише в інтересах національної безпеки та громадського порядку - з метою запобігання заворушенням чи злочинам, для охорони здоров'я населення або захисту прав і свобод інших людей), то вирішення цього питання на практиці потребує певного часу. Зокрема, наголошується в конституційному поданні, за цей період необхідно з'ясувати умови проведення масових акцій, їх відповідність чинному законодавству та визначити необхідність залучення певних сил та засобів правопорядку тощо. У зв'язку з цим має бути встановлений і "граничний термін часу, до якого можливе подання повідомлень про наміри провести вказані заходи їх організаторами".

2. Конституційний Суд України, розглядаючи питання щодо офіційного тлумачення положення частини першої статті 39 Конституції України про завчасне сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій - масових мирних зібрань, виходить з такого.

Згідно з частиною третьою статті 8 Конституції України норми Конституції України є нормами прямої дії. Вони застосовуються безпосередньо незалежно від того, чи прийнято на їх розвиток відповідні закони або інші нормативно-правові акти.

Право громадян збиратися мирно, без зброї і проводити збори, мітинги, походи і демонстрації, закріплене в статті 39 Конституції України, є їх невідчужуваним і непорушним правом, гарантованим Основним Законом України.

Це право є однією з конституційних гарантій права громадянина на свободу свого світогляду і віросповідання, думки і слова, на вільне вираження своїх поглядів і переконань, на використання і поширення інформації усно, письмово або в інший спосіб - на свій вибір, права на вільний розвиток своєї особистості тощо. При здійсненні цих прав і свобод не повинно бути посягань на права і свободи, честь і гідність інших людей. За Конституцією України (стаття 68) кожен зобов'язаний неухильно додержуватися Конституції та законів України. Проводити збори, мітинги, походи і демонстрації громадяни можуть за умови обов'язкового завчасного сповіщення про це органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування. Таке сповіщення має здійснюватись громадянами через організаторів масових зібрань. Завчасне сповіщення відповідних органів про проведення тих чи інших масових зібрань - це строк від дня такого сповіщення до дати проведення масового зібрання.

Тривалість строків завчасного сповіщення має бути у розумних межах і не повинна обмежувати передбаченого статтею 39 Конституції України права громадян на проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій. Такі строки мають слугувати гарантією реалізації цього права громадян. Упродовж цього строку зазначені органи мають здійснити і ряд підготовчих заходів, зокрема, для забезпечення безперешкодного проведення громадянами зборів, мітингу, походу чи демонстрації, підтримання громадського порядку, охорони прав і свобод інших людей. У разі необхідності органи виконавчої влади чи місцевого самоврядування можуть погоджувати з організаторами масових зібрань дату, час, місце, маршрут, умови, тривалість їх проведення тощо.

Строк завчасного сповіщення має бути достатнім і для того, щоб органи виконавчої влади чи органи місцевого самоврядування могли визначитися, наскільки проведення таких зібрань відповідає закону, та в разі потреби, згідно з частиною другою статті 39 Конституції України, звернутися до суду для вирішення спірних питань.

Виходячи з положень пункту 1 частини першої статті 92 Конституції України про те, що виключно законами визначаються права і свободи людини і громадянина та гарантії цих прав і свобод і що лише судом відповідно до закону може встановлюватись обмеження щодо реалізації права громадян на проведення масових зібрань (частина друга статті 39), Конституційний Суд України дійшов висновку, що визначення строків завчасного сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування з урахуванням особливостей мирних зібрань, їх форм, масовості, місця і часу проведення тощо є предметом законодавчого регулювання.

На підставі викладеного та керуючись статтями 147, 150 Конституції України, статтями 51, 63, 65, 69, 70, 95 Закону України "Про Конституційний Суд України", Конституційний Суд України вирішив:

1. Положення частини першої статті 39 Конституції України щодо завчасного сповіщення органів виконавчої влади чи органів місцевого самоврядування про проведення зборів, мітингів, походів і демонстрацій в аспекті конституційного подання треба розуміти так, що організатори таких мирних зібрань мають сповістити зазначені органи про проведення цих заходів заздалегідь, тобто у прийнятні строки, що передують даті їх проведення. Ці строки не повинні обмежувати передбачене статтею 39 Конституції України право громадян, а мають служити його гарантією і водночас надавати можливість відповідним органам виконавчої влади чи органам місцевого самоврядування вжити заходів щодо безперешкодного проведення громадянами зборів, мітингів, походів і демонстрацій, забезпечення громадського порядку, прав і свобод інших людей.

Визначення конкретних строків завчасного сповіщення з урахуванням особливостей форм мирних зібрань, їх масовості, місця, часу проведення тощо є предметом законодавчого регулювання.

2. Рішення Конституційного Суду України є обов'язковим до виконання на території України, остаточним і не може бути оскарженим.

Рішення Конституційного Суду України підлягає опублікуванню у "Віснику Конституційного Суду України" та в інших офіційних виданнях України.

 

КОНСТИТУЦІЙНИЙ СУД УКРАЇНИ

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

  Ислам и демократия.

  
Ислам и демократия. Совместимы ли они друг с другом?

Джошим, Великобритания. Студент. Вопрос:

Как может демократия быть совместимой с Исламом? Ведь демократия означает «власть народа, для народа и осуществляемая народом». Демократия означает, что источником власти является человек, и что человек имеет право решать, что дозволено, а что – нет.

В то время как в Исламе утверждается, что только Аллах является источником власти, и ТОЛЬКО Аллах имеет право утверждать законы для нас и для регулирования нашей жизни. Существует огромное количество аятов Корана и хадисов, которые подробно расписывают природу и сущность исламской политической системы. Кроме того, согласно многим ученым, демократическая система подпадает в Исламе под полный запрет, как система, созданная человеком.

Что Вы думаете по этому поводу? Ва джазаки Ллаху хайран.

Ответ:

Дорогой брат, мое мнение на этот счет следующее. Да, демократия – это «власть народа, для народа и осуществляемая народом». Но этот народ может осуществлять эту власть и это политическое правление в полном соответствии с Исламом, с законами, ниспосланными Аллахом, и строить исламскую политическую систему.

Правление народа не противоречит Исламу, и Аллах, будучи Всемогущим Правителем всей Вселенной, наделяет нас властью для управления нашими общественными и политическими делами в соответствии с принципами справедливости.

Таким образом, я не вижу никакого противоречия между демократией, как моделью политического управления, в которой самое активное участие принимает народ, и между Исламом, который, как раз, именно такую модель управления и предписывает.

Маймуна. Вопрос:

Четыре первых Халифа были избраны и определены решением Уммы. Следовательно, мы можем утверждать, что демократия выросла из Ислама?

Ответ:

Да. И мы можем найти много других примеров того, как мусульмане использовали свое право высказать свое мнение, как при рассмотрении текущих вопросов политического управления, так и при принятии стратегических решений в научном кругу правоведов. Существует много других демократических аспектов, применявшихся мусульманами и подтверждающихся примерами из ранней истории Ислама.

Умм Мустафа. Вопрос:

Когда Вы ставите вопрос о совместимости Ислама и демократии, Вы понимаете под демократией именно то, что понимают под ней сегодня в мире? При демократии, если большинство населения проголосовало не так, как вы ожидали, вы должны принять их позицию, даже если это противоречит предписаниям вашей религии. Как мы, мусульмане, можем это принять? Но в то же самое время я согласна, что нам следует иметь свой голос и возможность влияния на наше правительство. Или же Вы имеете в виду другую форму демократии, нежели ту, которую мы сейчас имеем в наличии?

Ответ:

Дорогая Умм Мустафа, спасибо Вам за Ваш вопрос, который на самом деле очень глубокий. Если мы рассматриваем понятие «демократия», как правление большинства и участие людей в процессе принятия политических решений, то нам следует именовать это «Шурой». За тем небольшим отличием, что Шура имеет исламские рамки и правила применения.

Боязнь того, что демократия может обернуться против Ислама и мусульман, устраняется выстраиванием такой модели общественных и политических отношений, в которой задействованы представители многих культур. Особенно, когда инициатива развития и продвижения данной модели отношений исходит от мусульман.

К примеру, если существует уже сложившееся мультикультурное общество сограждан, они ни в коем случае не допустят того, чтобы закон под лозунгами необходимости унификации культур, традиций и верований покушался на те или иные ценности, почитаемые в данном обществе. Ярким примером здесь может служить модель общественных и политических отношений, сложившаяся в Великобритании. Кстати, ни в какое сравнение с ней не может идти жестко-секуляристская республиканская модель, сложившаяся во Франции.

Таким образом, я думаю, что мусульманам не стоит заниматься только критикой демократии, как «правления большинства», но им следует формировать, продвигать и отстаивать политические союзы с представителями других религиозных и национальных меньшинств. В Южной Африке, к примеру, существует модель «радужной демократии», при которой каждой религии и культуре отдается огромная дань уважения, а демократия играет огромную роль даже на самом низовом уровне.

Я также хотела бы отметить, что видение демократии исключительно как представительской модели управления, при которой большинство могут проголосовать за курс, противоречащий основным положениям нашей религии, противоречит тому факту, что политика, по существу, касается не столько освященных религией ценностей, сколько сферы решения ежедневных нужд граждан и обеспечения их благосостояния.

Существует большое количество вопросов, лежащих именно в этой области и относящихся к социальной справедливости, общественным нуждам, как, например, образование и здравоохранение, вопросы формирования бюджета и внешней политики. Таким образом, большая часть ежедневных вопросов и нужд мусульман лежит в области Иджтихада.

И мусульмане могут для их решения искать сторонников из среды других социальных классов, религиозных общин и даже из числа обычных сограждан, не ассоциирующих себя с какой-либо конкретной общиной, но которые так же, как и мусульмане, озабочены проблемами обеспечения безопасности в школах, на улицах, гражданскими свободами и правами человека. Но, к сожалению, мы не прилагаем достаточно усилий на этом направлении.

Айюб, Эритрея. Студент. Вопрос:

Мой вопрос касается того, как могут быть совместимыми Ислам и демократия, когда демократия дает право людям отменять и изменять закон Всевышнего Аллаха, Свят Он и Велик? Не следует ли Исламской Умме или исламской нации стремиться к избранию Халифа, как нам предписал наш Пророк, мир ему и благословение?

Ответ:

Я думаю, дорогой брат, что я выше уже ответила на первую часть Вашего вопроса. Что же касается Халифа, то мы не отрицаем положения о его обязательности, которое Вы обозначили в вопросе. Однако данный вопрос намного глубже, чем полагают многие братья.

И чем больше Вы будете узнавать и размышлять о современных тенденциях в сфере развития глобальных экономических связей, углубления и усложнения международных отношений, тем больше Вы будете чувствовать потребность в более глубоком анализе ситуации и направлений ее развития. Тем больше Вы будете склоняться к мысли о необходимости реформировании имеющихся в наличии исламских общественных и политических структур, о необходимости развития Иджтихада для того, чтобы ответить на вызовы современности.

А данные вызовы намного и даже невероятно более сложны, нежели упрощенное и ограниченное понимание ситуации многими мусульманами. А подобное понимание, в свою очередь, приводит к тому, что модели и решения, предлагаемые ими, никак не могут быть успешными в приложении к невероятно разнообразным историческим, социальным и культурным условиям.

Если мы действительно верим, что Ислам является универсальной религией, гибко реагирующей и отвечающей на изменчивые исторические вызовы, то из этого должно следовать, что Ислам способен предложить собственные социальные и политические модели, применимые к различным историческим, социальным и культурным условиям. И в этом отношении Иджтихад, как механизм, обеспечивающий Исламу эту гибкость, играет ключевую роль, совмещая Божественное откровение с человеческим разумом.

Исламский Халифат, каким мы его знаем из истории – это историческая модель, которая была обусловлена современным ей историческим контекстом. Возрождение из глубин времен и новое утверждение на современном этапе той или иной политической системы – это всегда очень ответственный и серьезный вопрос, который должен быть тщательно рассмотрен со всех сторон.

Если уж и возрождать историческую политическую систему Ислама, то это должна быть политическая модель Мединской общины Посланника Аллаха, мир ему и благословение. Модель, которая характеризовалась своей конституционной основой, демократичностью и правовой защитой гражданства представителей разных религий.

Данная модель интересна еще и в том отношении, что она была ориентирована на наделение граждан определенными политическими полномочиями. Как это имело место, когда Посланник Аллаха, мир ему и благословение, облачал сподвижников, да будет доволен ими Аллах, тем или иным объемом политической власти и предписывал им активное участие в политической жизни общины.

Ислам, не ограничивается границами определенной территории, а призван состояться именно как цивилизация. Данный подход делает понимание норм Шариата более глубоким, а систему исламского политического управления более децентрализованной и лежащей в горизонтальной плоскости.

Я имею в виду политическую модель, подобную Европейскому Союзу, при которой все исламские государства создавали бы объединенные экономические, военные и политические органы управления, служащие общим целям. Модель, которая управлялась бы мусульманским парламентом, представленным депутатами, избранными от каждой исламской страны.

Модель, при которой мусульмане могли бы служить остальному человечеству примером живого, культурно-разнообразного, многонационального общества. Общества, в котором даже для немусульман Ислам становился бы очень большой ценностью, поскольку именно он обеспечивал бы равенство, процветание, уважение свободы вероисповедания и человеческого достоинства.

Сулейман Джамал, Швеция. Доктор медицины. Вопрос:

Сегодня ни один социолог или политолог, будь он западным или восточным, не отрицает того факта, что секуляристская, светская философия, мировоззрение и политическая доктрина глубоко коренятся в иудео-христианской традиции. Более того, на Западе все громче звучат голоса, призывающие обратить внимание на то, что секуляризм – абсолютно неприменимая и нереализуемая в мировом масштабе модель.

С другой стороны, устоявшийся в среде мусульман лозунг «Дин ва Давля» (религия и государство) также звучит неубедительно и несвоевременно в условиях современной социально-политической ситуации, а также вряд ли способен дать ответы на основные и весьма запутанные международные проблемы. Насколько я понимаю, формула «Дин ва Давля», вообще, с трудом усматривается в двух основных источниках Ислама – Коране и Сунне.

Более того, эта формула ни в какой форме не указывает и не обозначает какой-либо определенной политической структуры, к которой мы должны были бы склоняться. Я бы хотел знать, кто сформулировал этот приведенный выше лозунг? И существуют ли какие-либо доказательства того, что мы, как мусульмане, обязаны принять данную формулу, как ниспосланный свыше политический образец и модель? И как реализуема современная демократия в рамках этой формулы?

Ответ:

Уважаемый брат, я целиком согласна с Вами и с Вашими рассуждениями. Я понимаю Ваши переживания и разделяю Ваши тревоги. Единственное, я бы добавила, что, если мы хотим предложить новое, соответствующее реалиям сегодняшнего дня звучание данной формулы, то это должно быть «Дин ва Умма» (религия и исламская община).

В эпоху развития транснациональных исламских джамаатов, плотного присутствия мусульман в либеральных, «демократических» обществах в деле развития исламской общности уже много сделано. И фокусировка нашего внимания и наших усилий на Умме, как основе исламской цивилизации, из которой уже потом вырастает и государство, и все остальное, обмен идеями и опытом должны помочь нам в этом деле.

Трудности с комментариями относительно сегодняшнего видения Исламского государства связаны не столько с понятием «исламское», сколько – с понятием «государство». Как Вы правильно заметили, понимание государства, а именно «nation state» («национального государства»), как оно понимается в западной политологии – это государство светское, отделившее от себя религию и довлеющее над ней, низведшее религию до уровня индивидуальной практики. Данное понимание государства глубоко противоречит исламскому пониманию.

Вопрос в данном случае в том, каким путем Умма может утвердить правление Шариата без восхваления подобной модели государства и без попыток его постепенной «исламизации». Особенно после того, как эта модель подтвердила уже, что вручает власть бюрократии, а не народу, стимулирует рост рынка, а не общества, дает власть государственной машине над общинами, отрицает групповые, общинные идентичности и создает «выжженное» публичное пространство, в котором религия, как духовная сила, мобилизующая массы, запрещена.

Все эти нелегкие вопросы требуют не просто Иджтихада, но Иджтихада коллективного, всеобщего, с которым ни одно из научных направлений не сможет справиться в одиночку. И ни один из исламских ученых не сможет одолеть этот вопрос без помощи со стороны политологов, социологов, антропологов, экономистов и т.д.

Спасибо Вам за вопрос и размышляйте над ним далее. Ведь вначале, даже до нашего сотворения, был вопрос. До того, как Аллах сказал «Кун» (будь), чтобы создать Адама, мир ему, ангелы удивились: «Зачем?». И давайте прочитаем дуа, чтобы за нашими вопросами всегда следовал поиск ответов в соответствии с предписаниями Ислама, и чтобы мы укреплялись в нашей вере и обретали знания и мудрость.

Йусуф, Объединенные Арабские Эмираты. Управляющий. Вопрос:

Является ли демократия такой уж большой необходимостью? Или честного руководителя государства с честным советником достаточно для управления страной и обеспечения процветания граждан. Ведь известно, что в некоторых странах людям намного лучше живется под управлением порядочных лидеров, нежели руководителей избранных всеобщим голосованием, как, например, в Пакистане.

Ответ:

Так, так, так... Брат из Эмиратов выступает в защиту порядочного и справедливого авторитарного лидера?!

Мой брат, Шура является неотъемлемой частью Шариата. И точно так же, как Вы не можете утверждать, что мы не нуждаемся в Закяте только на том основании, что люди заботятся друг о друге и помогают бедным, точно так же мы не можем утверждать, что в Шуре нет никакой необходимости, если правитель достаточно добр, справедлив и любим народом.

Просто хотя бы потому, что если граждане не могут контролировать власть и участвовать в политическом управлении, если власть не распределена между гражданами, а сконцентрирована в руках одного правителя, то ни один из подобных правителей не даст людям полноценного и справедливого участия в доступе к богатству и власти. И кто может судить, что этот правитель достаточно справедлив и порядочен, если нет никакого другого органа или лица, осуществляющего за ним должный контроль?

Если бы в Шуре не было никакой необходимости, то Посланник Аллаха, мир ему и благословение, был бы в первую очередь тем, кто мог бы обойтись без нее. Но он прибегал к Шуре и предписал нам придерживаться ее. И если бы не было никакой необходимости в свободном принесении «бай’а» (клятвы на верность правителю, что можно сравнить с процедурой избрания его на должность), четыре праведных Халифа могли бы обойтись и без нее.

Конечно, Пакистан никак нельзя назвать демократической страной. Мушарраф пришел к власти в результате государственного переворота. Даже если признать, что демократия может иногда приводить к некоторым кризисам в управлении, она все равно не перестает стоять на страже права граждан на полноценное участие в политической жизни и распределении богатств. Подобная демократия намного лучше стабильного оазиса, в котором жителей подкупают подачками, которые правитель подкидывает им взамен реального участия в политике и распределении национальных богатств.

Подобным образом авторитарный правитель может гарантировать лояльность, законопослушание и повиновение граждан только до тех пор, пока «его казна полна». Ярким примером могут служить нефтяные монархии, где данная практика обеспечения политической лояльности уже дает сбои, в силу периодического появления финансовых проблем у правительства и роста демократических претензий населения к правящему режиму.

Я никогда не отдам свою свободу выбора и свободу выражения никакому правителю, даже если он обещает быть порядочным и справедливым. Как мусульманка, я просто не имею права отдавать свое право активного участия в политической жизни кому бы то ни было. Даже если кто-то считает это неправильным, я в данной ситуации не имею никакого другого выбора, кроме как следовать Слову Аллаха, всегда придерживаться и отстаивать принцип Шуры и социальной справедливости.

Йати. Вопрос:

Демократия отстаивает свободу слова и индивидуальные права, которые зачастую идут вразрез с исламским учением. Если исламская страна вынуждена перейти к демократии, то какой эта демократия должна быть?

Ответ:

Это очень важный вопрос. Я думаю, что Ислам также выступает в защиту свободы слова и индивидуальных прав. Вопрос в другом – насколько сильным должен быть голос Ислама и насколько сильными могут быть голоса критиков и противников Ислама. Но я утверждаю, что терпимость и сила аргументации – это именно то, с помощью чего мусульмане должны управлять публичной сферой во все времена.

Я была удивлена, когда читала книгу Ибн Таймийи, в которой он выступал против тех, кто утверждал, что признание Божественного Откровения несовместимо с признанием приоритета разума и размышления. Это удивительно, как он убеждает своих оппонентов, что их позиция не соответствует истине.

Сегодня нам известны только его фатвы, касающиеся статуса и отношения к немусульманам в исламском обществе, которые были изданы в ходе войны. Но его мысли в защиту разума, его объективная демократическая аргументация практически нами не используются.

Шейх Мухаммад аль-Газали, египетский ученый и проповедник любил говорить: «Мы полагаемся на нашу Фитру». Я убеждена, что в условиях свободы слова, общественное мнение и общественные позиции граждан сами наложат даже более жесткие ограничения на анти-исламские заявления, чем закон.

Но не оттого, что подобные анти-исламские заявления будут жестко подавляться и преследоваться. Но оттого что они будут менее страшны, более рационально и более легко опровергаться. Если же подобные мнения и идеи подавлять, то они все равно будут искать выход, бороться за свое право быть произнесенными и в этой борьбе будут только крепнуть и порождать нездоровый ажиотаж.

Посланник Аллаха (мир ему и благословение) выслушивал так много обвинений и оскорблений в адрес Ислама, терпел столько лицемеров в своем окружении, но одновременно делал все для донесения смысла Послания до людей, утверждения уважения женщин, немусульман и бедных. Ислам – это милосердие, и мы нуждаемся в большей убежденности в нашей вере, увеличении наших знаний и возможностей по ее защите.

И когда люди будут видеть в Исламе силу, которая наделяет их огромным количеством свобод, оберегает от страхов, уважает и защищает их права, они будут охотно принимать Ислам. Если хоть и не как религию, то хотя бы как жизненный путь и модель ценностей и идей. Верьте в это. Именно так и распространяется Ислам.

Колин, США. Вопрос:

Арабские СМИ свидетельствуют, что исламские лидеры подобные Муктаде ас-Садру обладают значительной популярностью и поддержкой в среде мусульман. О какой демократии может идти речь с подобными лидерами, которые открыто и неустанно призывают к джихаду и смерти, облекают свои призывы в религиозные термины, выступают против представительской демократии и явно отстаивают чистые исламские нормы?

Ответ:

Колин, пример, который привели относительно Муктады ас-Садра не самый лучший, и я это говорю вне зависимости от того, как я отношусь к идеям, им озвучиваемым, и действиям, им предпринимаемым. Просто во время войны, даже в самых свободных и либеральных демократических обществах, звучат призывы к борьбе и сопротивлению. А Муктада ас-Садр как исламский лидер живет и действует в обществе, которое находится в состоянии войны. Об этом не стоит забывать.

В случае с Южным Ливаном (где огромной популярностью обладает шиитский лидер шейх Насралла) имела место оккупация этих земель армией чужого государства. Так что давайте договоримся не смешивать понятия. С другой стороны, я не думаю, что непрерывные бомбежки Фаллуджи из мести за 4 солдат, способствовали тому, чтобы иракцы начали склоняться к более «демократичной» версии Ислама.

Но мне интересно, почему Вы не затрагиваете проблему кризиса демократии и системы гражданских свобод в Соединенных Штатах? Я боюсь, что на борьбе мусульман за демократию и за равные возможности очень отрицательно сказывается эта ситуация в американском обществе, а также имперская внешняя политика американского руководства.

Мне действительно печально видеть по телевизору американских солдат, которые врываются в дома иракцев, безостановочно бомбят города и мечети. Мне печально видеть, что все это преподносится, будто они пришли «подарить свободу» иракцам. Мне печально наблюдать, как США пытаются обосновать подобные свои действия нормами международного права и даже необходимостью бороться за права человека.

Я боюсь, что многие вещи в этом случае настолько запутаны, что мы не можем уже воспринимать их и судить о них в отдельности. Опять же, Колин, это война, и я не представляю, как можно призвать иракцев быть более «демократичными» в данной ситуации.

Муслим. Вопрос:

Ислам и демократию нельзя воспринимать как две противоречащие друг другу идеологические системы по примеру капитализма и коммунизма. На самом же деле, большое количество ценностей и принципов, которые сегодня считаются демократическими, исконно присущи Исламу. И даже процесс выбора или избрания Халифа в истории Ислама, насколько я понимаю, был основан на собственной версии демократии.

А если в том или ином обществе большинство избирателей со временем составят мусульмане, тогда в чем проблема? Я не могу себе представить, какое несоответствие Исламу может быть в этом случае. Как бы то ни было, мусульмане проживают в большинстве, так называемых, демократических обществ Запада, да, и по всему миру.

И я не вижу какого бы то ни было несоответствия или конфликта между Исламом и демократией, разве что только конфликт между мусульманами и некоторыми представителями западных правительств, которые пытаются лишить мусульман их прав и свобод. Так, в чем собственно проблема?

Ва джазаки Ллаху хайран сестра. Пусть Аллах воздаст Вам за Ваши старания в увеличении наших знаний. Аминь.

Ответ:

Я благодарю Вас за столь сильный аргумент, который Вы привели вместо вопроса. Ва джазака, брат.

Вопрос:

Каковы показатели и критерии демократии? На основе каких признаков исламская система может быть признана демократической? На основе чего выделяется особо, так называемая, «исламская демократия»?

Почему, вообще, употребляется термин «исламская демократия»? Разве существует какая-то разница между демократией в общераспространенном понимании и особой «исламской демократией»? Разве демократия не является универсальным понятием и явлением? Что именно определяет разницу?

Ответ:

O’кей, это очень хороший вопрос. Я точно так же могу спросить о том, почему мы говорим о мультикультурном характере гражданства? Разве понятие гражданства не универсально? На самом деле, это не так.

Демократия может быть исламской, когда люди следуют исламским принципам и нормам Шариата, продолжая свободно придерживаться и отстаивать разные взгляды и позиции относительно вопросов ежедневного управления и руководства.

Демократия может быть социальной, когда государство всемерно поддерживает программы всеобщего благосостояния, как это имеет место во многих скандинавских странах. Демократия может быть ультра-капиталистической, как при некоторых нео-либеральных режимах Запада.

Таким образом, смысл добавления эпитета «исламский» к термину «демократия» в том, чтобы отличить и подчеркнуть некоторые аспекты социальной, экономической и политической жизни, которые в сильной степени ориентированы на исламские нормы.

Муслим Сис. Вопрос:

Демократические общества, существующие сегодня на Западе, имеют ряд положительных и привлекательных черт, как, например, уровень общей культуры, воспитанность, учтивость, вежливость. На Западе полагают, что все это они породили сами, но вся эта культура общения, все эти адабы пришли из Ислама!

Запад все это перенял из Ислама – забота о населении, содержание бедных, социальные службы и т.д. И, как я представляю, демократические принципы также заимствованы Западом из Ислама. Что Вы думаете по этому поводу?

Ответ:

Я думаю, что культура общения, учтивость и вежливость имеют своим происхождением религии Единобожия. Эта религия покорности Единому Богу, начиная от Адама и завершая Мухаммадом (мир им всем), всегда пыталась привить людям нравственность и развить их культуру.

Нет сомнения, что многие цивилизации, которые не были близко знакомы с Откровением, пытались развить понимание нравственности своими силами, как например, это было в Китае. Человек всегда стремился к повышению уровня культуры и цивилизованности, кое-где следуя за религиозной традицией, кое-где думая, что сам вывел эти культурные нормы путем рационального размышления. История учит нас тому, что мы должны признавать оба этих пути, должны учиться на опыте и ошибках друг друга.

В Исламе признается, что культура и цивилизованность – это часть той милости, которую религия Аллаха преподнесла людям. Причем культура и в вопросах мира, и в вопросах противоборства и войны. Посмотрите, какое предписано Исламом обращение с пленными (не в Ираке и не в Гуантанамо, а именно в Исламе), и посмотрите, где мы с вами находимся сегодня по отношению к этим высоким стандартам культуры милосердия и справедливости, установленным для нас Исламом.

Мы должны познавать и практиковать нашу религию полностью, а не просто читать о ней. Когда мы достигнем в соблюдении Ислама должной искренности и самоотдачи, уровень нашей искренности, нравственности и культуры станет настолько привлекательным для окружающих, что они непременно захотят последовать за этой моделью, даже если и не примут Ислам полностью. Это именно то, чего добились мусульмане в Андалусии и то, что может вновь повториться, если мы будем следовать Исламу в должной мере искренне.

Карим. Вопрос:

Следует ли арабским странам принять американскую «Инициативу Большого Ближнего Востока», поскольку, судя по всему, это единственный путь, который может привести их к демократии?

Я имею в виду, что арабские лидеры сами по себе, по собственной инициативе никогда сами не демократизируют свои системы управления. Если демократия им не будет навязана, они сами к ней добровольно никогда не придут.

Ответ:

Боюсь, Карим, что я с Вами не соглашусь. Конечно, арабские правители не выберут сами перейти к демократии. Но мы можем наблюдать подъем гражданской активности и требований демократизации изнутри этих обществ, что для процесса демократизации представляется более важным и существенным фактором.

Проблема «Инициативы Большого Ближнего Востока» не столько в том, что она нацелена на демократизацию данного региона, сколько, в первую очередь, на открытие и увеличение доступности его рынков. Это следующий шаг в долгой игре, которая навязывает арабским обществам правила экономических отношений, более худшие, образовательные программы и стандарты.

Это не является чем-то новым, это происходило все время. В регионе вовсю развиваются зоны свободной торговли, и все они увязаны с условием все большей нормализации экономических отношений с Израилем. Так что делайте выводы.

«Инициатива» представляет собой всего лишь новый виток в перекройке карты региона, подрыве арабской культуры и превращении региона в большой рынок. Социальные и политические последствия этого шага будут чудовищными. Подумайте над этим, Карим.

И позвольте мне напомнить Вам, что не бывает демократии без демократов. Если мы сами не выдвинем из своей среды настоящих демократов, чтобы они через настоящую политическую борьбу за демократизацию смогли занять подобающее место в правящих элитах, мы никогда и не сможем прийти к демократии.

Мона. Вопрос:

В ответ на желание США привнести демократию на Ближний Восток арабские лидеры возражают, что американская, западная, либеральная модель демократии не подходит арабо-мусульманской культуре. Это действительно так? Могут ли существовать несколько моделей демократии? Можете ли Вы объяснить это на строгой научной основе, как ученый политолог?

Также, объясните, пожалуйста, какими научными критериями можно «измерять» уровень демократии. И еще, скажите, пожалуйста, как эти критерии применяются, или не применяются к той модели демократии, о которой говорят арабы и мусульмане.

Ответ:

Дорогая Мона, это очень хорошая тема для научной диссертации. Я просто не в состоянии ответить на эти вопросы в двух параграфах! Позвольте мне ограничиться следующими суждениями.

Во-первых, я не согласна с нашими «уважаемыми» правителями в том, что демократия нам не подходит. Если они имеют в виду, что нам, как мусульманам не подходит нео-либеральный подход к политике и экономике, я могла бы с этим согласиться.

Но если они имеют в виду, что нам не подходит участие населения в политических процессах, развитие социальной политики всеобщего благосостояния, развитие гражданского общества, права человека и гражданские свободы, то я заявляю, что все это подходит любому человеку на Земле вне зависимости от его культурной или религиозной принадлежности. Но если арабские лидеры не хотят все это признавать и применять, то им просто следует освободить свои посты и позволить нам все это реализовать. И тогда мы сможем доказать, что это нам подходит.

Как я отмечала, демократия может принимать различные формы и реализовываться в виде различных моделей в соответствии с ролью государства и власти. Я понимаю, что означает эпитет «исламская» в отношении демократии в нашей ситуации, которая нацелена на решение ежедневных проблем и нужд, вовлечение населения в процессы принятия политических решений, свободное обсуждение различных подходов и мнений. Это модель демократии, которая рассматривает Ислам, как основной источник власти, правовых норм и законодательства, принципов участия населения в политической жизни.

Если мы усматриваем задачу мусульман в развитии модели управления, которую я описала выше, то достижения мусульман на этом поприще могли бы быть успехом демократии в мировом масштабе. Если демократия, как идеал, сегодня искажается и предается некоторыми прежними демократическими обществами, я думаю, что это исторический момент, чтобы нам, мусульманам, поддержать демократию, развить ее далее, а не предавать ее и не говорить, что она нам не подходит.

Измерить демократию нелегко, но я уже высказывалась по тому поводу, что я считаю недемократическим. Это намного легче измерить. Я не могу сказать, к примеру, что демократической является система, в которой 3% населения могут распоряжаться 90% национального богатства, или в которой вы не можете сменить правителя до тех пор, пока Аллах по Своей милости не избавит вас от него. И даже в этом случае его сын тут же перехватывает эту власть от упокоившегося отца, как, например, в Сирии или Северной Корее.

Я не вижу ничего демократического в системе, которая не позволяет бедным слоям населения получить хотя бы минимальный уровень образования, достаточного для того, чтобы предоставить им равные возможности на рынке труда. Я не вижу ничего демократического в системе, которая не имеет норм, для обеспечения должной уровни прозрачности, и которая не разрешает свободу собраний и выражения.

Ва джазакуму Ллаху хайран.

Хеба Рауф Иззат,

политолог, исследователь, писатель

Перевод Руслана Курахви

www.islamonline.net

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Християнство та демократія

Християнство та демократія

Християнські виміри демократії в історії західної цивілізації:
історіософські роздуми релігієзнавця

Християнство та демократія в добу постсучасності, тобто критично-історичного філософського та теологічного ревізіонізму, виявляють всю повноту та неоднозначність зв’язків. Те, що раніше видавалося очевидним – позитивна спорідненість християнської віри та демократичних форм соціального життя, втрачає довіру. Справа не тільки в очевидній кризі обох, але й у взаємному розчаруванні та навіть ressentiment.

Спроби вивести генеалогію спільної кризи вказують на неможливість відмежування історичних ліній, отже актуальним завданням є не так критика демократії чи християнства в їх поодинокості, як прояснення характеру їх зв’язків, причин невдачі спільного проекту, недовершеності їх синтезу. Класичні праці М. Данилевського, О. Шпенглера, А. Тойнбі були спрямовані на критику західного християнства, сучасні ж філософи постхристиянської доби, розібравшись з християнством, обирають предметом деконструкції ті демократичні форми, що сформувались на християнському Заході і в непрямий спосіб донині продовжують виконувати роль християнського суспільного вчення.

Мало хто всерйоз, без постмодерністської іронії, осмислює той факт, що на синтезі християнства та демократії досі тримається світова цивілізація, а тому навіть теоретичні закиди проти їх діалогу та синтезу ставлять під загрозу єдність світу, точніше історично складені міжрелігійні та міжкультурні відносини. В українській науці доленосні для цивілізації взаємини християнства та демократії найбільш всебічно та ґрунтовно досліджувались групою Ю. Пахомова, С. Кримського, Ю. Павленка [1]. Змістовне дослідження закономірностей розвитку громадянського суспільства, здійснене А. Карасем [2], дозволяє визначити і роль християнства в соціальному житті, участь церков у побудові громадянського суспільства. Загальні тези названих теоретиків цивілізаційного процесу і демократії мають знайти і релігієзнавчі експлікації, зважаючи на особливу роль християнства та демократії для культурно-духовного та соціально-політичного дискурсів мислячої, проєвропейської спільноти України. Християнство як духовний вибір нації і демократія як форма самоорганізації суспільства передбачають, підтримують одне одного. Прикметно, що для прибічників демократії це не завжди очевидно, проте критики демократії неминуче зачіпають і західне християнство, для них це однопорядкові явища.

Те, що було сполучено протягом майже двох тисячоліть, навряд чи варто розривати сьогодні, проте доцільно передивитись природу та типологію їх зв’язків, виходячи із багатого історичного досвіду. Отже метою даних роздумів буде обґрунтування нерозривності-незлитності християнства та демократії в історичному та теоретичному аспектах.

Історичний досвід світової цивілізації доводить невипадковий характер демократії як ідеї та соціальної форми. Ця теза свідомо ставиться в опозицію думці С. Гантінгтона про унікальність Заходу з його антично-християнською демократією. Можна казати про унікальність умов виникнення демократії, своєрідність її певних форм, але не можна назвати унікальною традицію, що домінувала в ойкумені, а потім і в глокальному (glocal поєднує глобальний та локальний рівні) всесвіті дві тисячі років.

Християнство виникає в імперії, але ця імперія адаптувала багато демократичних традицій ранньої античності, зберігши ініціативу та соціальний потенціал громадян, право висловитись, можливість вірити або не вірити. Взагалі то, немає прямого та необхідного зв’язку між демократію та релігійною свободою. В історії людства часто саме імперії дивували релігійним плюралізмом – Вавілонська, Персидська, Македонська, Римська. Однак дуже швидко і непередбачувано часи свободи змінювались переслідуваннями іновірних, адже права ґрунтувались не на кодифікованому праві, а на милості і рівні особистої духовної культури імператора.

Завдячуючи давнім грекам прикладами демократії, що відбулась (в цьому і полягає унікальність західної демократії, що вона стала соціальною реальністю, зійшла з неба на землю), ми маємо сказати і про універсальність демократичних ідей, які вітали у повітрі, пробивались скрізь, але зникали, так і не народившись, не перетворившись на соціальну плоть та кров.

Насправді, демократія починалась з інтуїцій поетів, генія мислителів, екзальтації пророків - з колективної культурної пам’яті народу як такого, незалежно від історико-географічного ареалу його життя. Демократія є вродженою ідеєю, колективним архетипом золотого віку людства, його едемської простоти та свободи, коли людина жила з Богом в саду, не будувала міста, не засновувала царства, з їх складною соціальною структурою.

Демократія має безперервну лінію в історії, яка йде від античності до сьогодення. З моменту виникнення в умовах імперії християнство стало вираженням багатьох демократичних ідеалів та цінностей, звісно, надаючи їм власного наповнення. Навіть такі самодостатні держави як середньовічна Венеція живились християнськими ідеями плюралізму та демократії. За доби Ренесансу християнство читали крізь демократію, і навпаки. Ніщо не зникало нікуди і з пустоти не виникало, мали місце різні типи культурних, соціальних, релігійних, політичних синтезів. Ніхто не заперечував християнські витоки демократії, навіть «титани Відродження», як їх називали в радянській історіографії, лише додавали елементи античності і спробували дати власні інтерпретації антично-християнському синтезу.

Ренесансний розквіт культури – і духовної, і політичної – був перерваний Реформацією, яка поставила на порядок денний теолого-політичні проблеми. «Осінь Середньовіччя» реформатори пропонували перетворити на весну Нового часу, оновити історичний час, підтримати паростки нового – національних рухів і держав, капіталізму і його творців, реформованої церкви та її союзу з новою владою.

Реформація дала життя новим історичним силам – людям чистого капіталу і чистої влади, вільним від попередньої доби та її ідеології, але втримати контроль за ними не змогла. Реформатори, які закликали церкву до чистої віри - без політики та бізнесу, тим самим підтримували чисту політику та чистий бізнес – без віри обов’язкової, примусової. Але надії реформаторів на те, що демократія та капіталізм вільно та свідомо оберуть своєю основою реформоване християнство і будуватимуть нове суспільство на ньому, в історичному масштабі не справдились.

Громадський союз, або колективний договір чистої політики та чистої економіки з чистою вірою не відбувся. Більшість людей обирали віру або суспільні справи, не замислюючись над соціально-богословськими апоріями. Це можна було б назвати невдачею реформаторів, якщо не зрозуміти, що іншого і бути не могло – акцент на особистому виборі і свободі передбачав відмову так само як і прийняття. Розподіл суспільства на тих, хто обирав віру та демократію і тих, хто обирав віру чи демократію з тих пір визначатиме динаміку західного християнства. Цей вибір був вільним і свідомим і став серйозним випробуванням для демократії, що народжувалась з християнства і вже виходила з його опіки.

Наступним іспитом для християнської демократії стало саме це питання – чи дати волю новій, секуляризованій демократії; чи поступитись місцем новим силам; чи визнати остаточне розмежування віри та політики, яка перестала бути чистою і стала на місце релігії, стала політикою релігійною. Залишатись демократичним в християнському сенсі значило визнати названі зміни і навчитись жити у меншості, жити у світі плюралістичному.

Таким чином, монополія християнства на демократію зберігалась до Нового часу, коли формується простір суспільно-політичного, виникає суспільство як суб’єкт, індивідуалізм як соціальна доктрина, секуляризація як політична програма. Християнство, яке завжди мало усвідомлювати свою інакшість щодо панівного соціального ладу, опинилось на маргінесі суспільства і сповна відчуло забуте відчуження.

Соціально-філософська думка того часу вдало перекладала християнські духовні основи демократії на мову секуляризму, залишаючи від цілісного суспільного вчення лише етичні та прагматичні орієнтири. Після релігійних війн здавалося, що наступить «вічний мир», якщо політика буде керуватись принципом ефективності, якщо realpolitik витисне залишки релігійного фанатизму, а разом з ним і будь-якої релігійної аргументації.

Християнство, яке слугувало основою середньовічного суспільно-політичного ладу розглядалось як його пережиток. Пафос «відділення» церкви від держави та освіти панував в суспільстві і підтримував парад інших автономій різних сфер життя від церковного впливу - науки, культури, політики.

Зрештою, автономія всіх від всіх стала загрозою для існування самого суспільства. Наприкінці експерименту з секуляризації та автономізації людина залишається насамоті. Демократичне суспільство, побудоване на єднанні індивідуальних воль і спільного блага, по мірі автономізації породжує небачене донині відчуження. «Розумний егоїзм» закінчується атомізацією суспільства, розбалансуванням соціальної системи. Відсутність етичного консенсусу, відповідальності за іншого і всіх в сучасній філософії пов’язується з втратою Присутності, занепадом соціального метафізики, репрезентантом якої виступало християнство.

Соціальні філософи констатують, що західна демократія втомилась бути на самоті (А. Глюксман) і не може довго підтримувати існування за рахунок комунікації та конструювання з власного соціального матеріалу «того ж самого» (Ж. Бодрійяр). В той самий час в християнстві накоплений величезний смисловий потенціал для заповнення порожнечі старіючих соціальних форм.

Християнство переживало різні культурні та політичні системи і виробило навички виживання та адаптації в кожній з них. Класичне тринітарне богослов’я добросусідства закладає ідейну основу для реконструкції демократії. Сучасне католицьке соціальне вчення та протестантські теологічні підходи конкретизують концепт «єдності у різноманітті» згідно нових викликів і загроз демократії. Західне богослов’я в об’єднує критичне, але водночас лояльне ставлення до демократії. Усвідомлюючи кризовий стан та вичерпаність секуляризованої демократії, теологи працюють над вдосконаленням існуючих форм та формуванням оновленої парадигми. Більше того, теологія адаптувала для церкви саме демократичні способи організації спільного життя та взаємодії з суспільством.

Що цікавить християн у демократичному спадку? По-перше, досвід демократії як народовладдя, прямого управління, підзвітності влади простому люду, тісного та прямого зв’язку вищого рівня влади з нижчим рівнем мас. Подібні схеми реалізуються в певних типах церковної організації. По-друге, демократичний тип суспільного устрою, коли більшість домінує згідно з вибором всіх, але меншість почувається захищеною, активною, відповідальною, «своєю» в тому ж самому суспільстві, яке наче обрало «інших». Даний тип відносин більшості та меншості дозволяє християнським спільнотам почувати себе захищеними в полірелігійному суспільстві. По-третє, плюралістичний тип соціальної картини світу, в якій є місце різним і право бути рівним. Цей тип організації соціального простору вимагає толерантності та забезпечує соціальну онтологію релігійної свободи. По-четверте, фундаментальне право на внутрішній вибір, свобода совісті, непорушна духовна приватність. По-п’яте, елементарне право висловитись, бути почутим і сприйнятим з повагою в будь-якому разі; адже в демократії поважається не правильна точку зору, а само право мати позицію (будь-яку, але з урахуванням інших) і мужність її обстоювати. Насамкінець, можливість своє висловлювання втілити в життя, реальна можливість проекції власної думки в соціальну дію, коли демократія сповідується не словом або ділом, але словом і ділом. Вільний та легкий перехід слова в діло, і навпаки, є ознакою демократичного дискурсу і привертає увагу християн, для яких віра та добрі справи, істинне вчення та сумлінна праця є нерозривними.

Сполучення християнства та демократії може і має бути різноманітним і різновимірним. В назву статті винесене поняття про християнські виміри демократії, тобто про певну типологічну, історичну, культурну спорідненість християнської віри і демократичних соціальних форм. Як було показано, історична доля християнство та демократії донині є спільною, проте типи і форми відносин продовжують змінюватись.

Християнські виміри демократії у вигляді соціальної структури та соціальної дії завжди присутні в суспільному житті європейських країн, адже більшість населення залишається християнським і визначає політику відповідним чином. Водночас на тлі демографічної кризи конче актуальними стають виміри ідейні, концептуальні, програмні – чи зможе християнство постхристиянської доби знов взяти на себе відповідальність за секуляризовану демократію і оновити її.

Хочеться сказати і про зовсім прості на перший погляд сполучення християнства та демократії – про християнську демократію та демократичне християнство.

На сьогодні християнська демократія представляє собою політичний бренд, позбавлений власне християнської основи. Так, релігієзнавцям, а тим паче електорату Німеччини і навіть України, цікаво було б почути, що саме християнського мають політичні утворення типу ХДС, що християнського містить «християнська демократія».

Між тим християнська демократія може стати потужним ідейним рухом, якщо запропонує нове наповнення, актуальну перспективу для демократичних, або транзитних суспільств. Перспективи християнської демократії залежатимуть від перспектив демократичного християнства. Християнський вплив на демократичні процеси залежатиме від того, наскільки само християнство здатне бути демократичним, протистояти внутрішнім спокусам тоталітаризму та закритості, тенденціям стагнації, богословській та внутріцерковній кризі.

Концепт демократичного християнство актуалізує історичний досвід здорового індивідуалізму, вільного братства, спільноти, рівності всіх перед Богом, євангельської простоти, соціальної солідарності. Розчарування європейців у демократії прогресує на тлі церковної кризи, що дозволяє зробити припущення: якщо церква буде здатна на нову реформацію і повернення до апостольського образу, вона може стати цікавою для постхристиянського суспільства. У демократії немає внутрішнього ресурсу для оновлення, суспільство доби «пост» виснажене на власні, секуляристські концепти. Отже, нове життя для демократії пов’язане з трансформаціями християнства.

Література

1. Пахомов Ю.М. Пути и перепутья современной цивилизации / Пахомов Ю.М., Крымский С.Б., Павленко Ю.В.. — К.: Междунар. деловой центр, 1998. - 432 с.

2. Карась А. Філософія громадянського суспільства в класичних теоріях і некласичних інтерпретаціях / Анатолій Карась. — К. : Видавничий центр ЛНУ ім.Івана Франка, 2003. — 520 с.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Дейниченко - проти

Дейниченко - проти націократії!

 Абсолютна більшість політичних партій України (серед більш-менш впливових – усі) проголошують гасла демократичних цінностей та побудови демократії (демократичного суспільства). Це й не дивно, бо всі ЗМІ нав’язують одну й ту саму думку, формують певний стереотип: демократія, демократичність – безумовно гарно, гуманно та цивілізовано; антидемократія – безумовно погане, злочинне, дикунське. Та, незважаючи на велике розповсюдження даного стереотипу, у більшості людей наявне критичне ставлення до змісту демократії, хоч саме слово „демократія” й викликає позитивні асоціації. Незважаючи на свої ідеологічні погляди багато політичних сил (особливо у ХХ ст.) декларували себе як демократичні. Навіть загарбницькі війни відбувалися під гаслами та в ім’я демократії. Напад США на Ірак, Афганістан, В’єтнам та інші країни – все в ім’я ліберально-демократичних цінностей, все для розбудови демократії. Нічого дивуватися – ще Наполеон проводив свої загарбницькі війни під визвольними гаслами та в ім’я цінностей революції (свобода, рівність, братерство). Вибори комуністичної партій у СРСР – демократія. „Перебудова” – демократія. Влада у сучасній Україні – демократична. Ще й партія Леніна – теж демократична. Незважаючи на ставлення до демократії, одне є незаперечним: демократії – це стереотип, зброя політичної пропаганди. Розбудова „справжньої” демократії – питання друге. Але, беззаперечно, демократія, перш за все, – це стереотип.

Чим же насправді є демократія?

Що таке демократія як політична система?

 Сучасна демократія дуже далека, наприклад, від „демократії” Давньої Греції, і не там треба шукати її коріння – елементи демократії (які, до речі, присутні у тоталітаризмі) дуже відрізняються від демократії, як політичної системи. Початок життя сучасної демократії, як політичної системи, слід, очевидно, відраховувати від великої французької революції. Політична система демократії починає своє життя разом з капіталізмом, як економічної системи, і є його політичним оформленням. Політичний устрій – демократія; економічний – капіталізм. Демократія та капіталізм нерозривно зв’язані, проблемним є навіть їх окреме існування.

В умовах демократії політичні права і вплив певної суспільної групи завжди стоять у простій пропорційній залежності до її економічної сили. Тому, демократія – це завжди олігархія. Давно відомо, що капіталістична система дозволяє економічно збагатитися (й стати олігархом) лише за повної відсутності совісті та моралі: заплативши робітникам підприємства стільки скільки вони насправді заробили – сильно не розбагатієш. Визискувати по максимуму – ось шлях до капіталістичного збагачення. Чекати добробуту від олігархії-демократії – марна справа. За умов демократії громадянин формально вільний, насправді – раб капіталістичної системи на чолі з олігархами.

Можна почути думки про нібито корисність парламентської демократії, чи те, що парламентаризм – абсолютно необхідний інститут. Зневіра в ньому завдала б відчутного удару по всій демократії. Втім, детальний та неупереджений розгляд парламентаризму може вести лише до одного висновку – „безвідповідальність та некваліфікованість”. В парламенті сидять люди, які мають абсолютно різний фах (а найчастіше взагалі не мають жодного) та спеціалізуються у різних сферах. При цьому, приймаючи певне рішення, наприклад, у економічному питанні, голос юриста дорівнює голосу економіста, відповідно у юридичному питанні голос економіста дорівнює голосу юриста. Повний абсурд! Адже, відповідні наукові дослідження зі сфери прийняття рішень беззаперечно довели: ухвалення рішень гуртом, при відсутності ієрархії, є цілком непродуктивним процесом, а прийняття колегіальних рішень – завжди призводить до безвідповідальності. Хто відповідає за можливі негативні наслідки? Відповідати нікому. Колективна відповідальність – це завжди колективна безвідповідальність.

„Вибори шляхом всенародного голосування – основна цінність демократії – показник волі народу” – ця наріжна аксіома політичної демократії насправді не витримує жодної критики. У будь-який час, у будь-якій державі існує пряма пропорція між популярністю політика (політичної партії) та проведеною агітаційно-пропагандисткою роботою. Хто може витрати більше грошей на пропаганду? Звичайно, олігархи, – люди зі „специфічними” моральними якостями. Для чого вони будуть використовувати свій політичний вплив? Для власного економічного збагачення. Політичні вибори – це фікція, з цим неможливо сперечатися.

У сучасній Україні є різні демократи: соціал-демократи, націонал-демократи, ліберальні демократи та інші. Але вся різниця лише в гаслах та назвах. Суть – одна. Різні „демократії” – різні олігархічні клани. Ці клани реально не конкурують між собою, а лише удають із себе конкурентів, насправді працюючи (вірніше грабуючи) разом. Мораль (вірніше – анти-мораль) – однакова. Національність – однакова. Різні лише гасла та назви. Реальна антиукраїнськість, інколи без формальної. Реальна загроза Нації, Українцям. Реальна загроза нам!

Наша альтернатива, яку ми пропонуємо власному Народу – Націократія. Назви можуть бути різними, але суть повинна залишитися незмінною. Пріоритет інтересів загалу над забаганками одиниць. Все для Нації – нічого проти! Влада авторитетна і відповідальна! Особиста відповідальність за прийняті рішення та здійснені вчинки! Розширення прав з одночасним розширенням обов’язків та меж відповідальності. На противагу ліберальним свободам – дисципліну та порядок. В економічній сфері – соціальна справедливість. Винагорода пропорційна праці.

Ми, Українські соціал-націоналісти, зобов’язані поховати політичну демократію, як служницю економічної системи капіталізму та влади олігархів-паразитів. І на її місце встановити справедливу політичну систему Націократії, яка виражатиме інтереси Народу та кожного його представника. Хай перепусткою до влади буде не кількість награбованих грошей, а лише моральність і альтруїзм, професіоналізм та відповідальність!

 Віталій Кривошеєв  2007 р.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Демократія і

Демократія і самоврядування

Самоврядування народу — вид соціального управління, який грунтується на самоорганізації, саморегулюванні та самодіяль­ності учасників суспільних відносин. Самоорганізація — само­стійне здійснення організаційних дій. Саморегулювання — само­стійне встановлення норм, правил поведінки. Самодіяльність — самостійна діяльність з прийняття рішень та їх реалізації. При самоврядуванні об'єкт і суб'єкт управління збігаються, тобто люди самі управляють своїми справами, приймають спільні рішення і спільно діють із метою реалізації прийнятих рішень. В умовах самоврядування його учасники визнають над собою владу лише свого об'єднання.

Отже, ознаки самоврядування:

1) це різновид соціального управління;

2) влада належить усьому колективу;

3) влада здійснюється колективом безпосередньо або черс виборні органи;

4) суб'єкт і об'єкт управління єдині, збігаються;

5) саморегулювання відбувається за допомогою разом прии нятих соціальних норм;

6) загальні справи ведуться спільно, разом приймаються рі­шення;

7) інтереси співтовариства відстоюються і захищаються на основі самодіяльності.

Самоврядування як одна з форм організації людського гур­тожитку грунтується на принципах свободи, рівності та безпо­середньої участі (прямого волевиявлення) в управлінні. Термін «самоврядування» зазвичай вживається стосовно кількох рівнів об'єднання людей:

— усього суспільства: суспільне самоврядування;

— окремих територій: регіональне і місцеве самоврядування;

— управління виробництвом: виробниче самоврядування (приміром, самоврядування установ освіти);

— управління громадських об'єднань та ін.

Яке співвідношення демократії та самоврядування ?

Чи можна їх ототожнювати?

Не можна ставити знак рівності між демократією і самовряду­ванням, оскільки самоврядування — об'ємніше поняття і трива­ліше явище, ніж демократія: воно передує їй і переживає її.

Самоврядування склалося в період родового ладу. В умовах первісного роду публічна влада здійснювалася самим населен­ням через загальні збори членів роду. Тут фактично збігалося управління і самоврядування, оскільки всі члени роду брали участь в управлінні його справами.

З виникненням держави на зміну самоврядуванню прийшло управління: державний апарат зосередив у своїх руках владу, використовуючи її з метою управління справами суспільства' Самоврядування не зникло. Воно набуло локального характеру. Воно «пішло собі» у певні структури і сфери життя (далекі від центру) — селянські общини, робітники артілі. У середні століт­тя воно виявилося у самоврядуванні міст (магдебурзьке право), козацьких об'єднаннях (наприклад, в Україні); за нових часів — у земському самоврядуванні, автономії університетів (наприклад, у дореволюційній Росії).

Не можна протиставляти демократію і самоврядування, оскіль­ки демократія допускає самоврядування, тоді як самоврядуван­ня може існувати і без демократії як форми політичної влади народу.

На ранніх стадіях суспільного розвитку системи самоврядування нерідко конфліктували з недемократичною формою держави (наприклад, Запорізька Січ в Україні — із монархічною формою правління в Росії). В міру розвитку демократії — від часу виникнення буржуазних держав, що проголосили джерелом влади народ, — самоврядування знаходить у демократії гаранта своєї ефективності.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Спільне у самоврядуванні і

Спільне у самоврядуванні і демократії:

• будуються на однакових принципах свободи, рівності, гла­сності;

• є формами здійснення влади;

• реалізуються безпосередньо і через виборні органи;

• можуть здійснюватися з використанням загальної норма­тивної бази.

Проте між ними є й певні відмінності, які не дозволяють їх ототожнювати.

Основні ознаки, що відрізняють самоврядування від демократії

Самоврядування

Демократія

1. Виникає за часом раніше демократії. 2. Може існувати без демократії.

3. Не має політичного характеру, але може набувати його.

4. У суспільстві може бути кілька систем самоврядування (у різних сферах життя і різних масштабів — переважно локальних).

5. Самоврядні організації діють у рамках закону, але самі встановлюють норми в межах своїх об'єднань.

1. Виникає за часом пізніше самоврядування.

2. Допускає наявність систем самоврядування.

3. Має лише політичний характер.

4. У суспільстві існує лише одна загальнодержавна система демократії.

5. Основні форми та інститути демократії закріплені в законі, що обумовлює їх юридичну обов'язковість для всіх.

Державне управління і самоврядування — не альтернативні. У рамках демократії вони діють паралельно на основі взаємодії і взаємного доповнення. Демократія є умовою розвитку самовря­дування. Самоврядування є ядром демократії. Елементи само­врядування використовуються при здійсненні політичної влади. В моменти участі у вирішенні державних справ системи самовря­дування набувають політичного характеру, який визначається конкретною мірою цієї участі.

Самоврядування у сфері виробництва проявляється в економі­ці багатьох країн, де існує самоврядний сектор, до якого входять підприємства, викуплені трудовими колективами, якими трудо­ві колективи управляють. Тут виробнича демократія виражаєть­ся у співучасті робітників в управлінні підприємствами разом із адміністрацією. На засадах самоврядування діють кооперативи, індивідуальні та сімейні підприємства.

Особливим різновидом самоврядування є місцеве самовря­дування (див. § «Управління в адміністративно-територіальних одиницях. Місцеве самоврядування»).

Демократія як загальнолюдська цінність

Незважаючи на те, що за всіх часів демократія розумілася і трактувалася по-різному, безсумнівним є одне: вона як політич­на і правова цінність стала невід'ємним елементом свідомості людей усього світу. Але практично немає такої остаточної стадії демократії, яка б задовольняла усіх. Зазнаючи обмежень, люди­на вступає в конфлікт із державою, коли не знаходить у законах ту справедливість, покладену нею в основу свого існування, коли не береться до уваги нерівність природних здібностей і заслуг, коли відсутнє визнання в залежності від політичної зрілості, уміння, досвіду тощо. Воля до справедливості (а її значимість є великою для демократії) ніколи не буває цілком задоволена, а демократія (не формальна) у жодній державі не може бути досяг­нута цілком і остаточно. До демократії потрібно постійно при­лучатися, будити свою волю, виражати погляди, виявляти полі­тичну активність, тобто ставати більш зрілим для демократичної діяльності. Демократія — благо лише тоді, коли вона відповідає культурі та менталітету народу.

Розглянемо основні цінності демократії як громадсько-політич­ного явища.

1) Власна цінність розкривається через її соціальне призна­чення — служити на користь особі, суспільству, державі:

а) встановити відповідність між формально проголошеними і реально діючими принципами свободи, рівності, справедливо-с реально втілити їх в особисте, суспільне і державне життя;

5) поєднати державні і громадські засади в системі демокра­ті як форми держави;

в) створити атмосферу гармонії інтересів особи та держави, консенсусу і компромісу між усіма суб'єктами демократії. При демократії суспільство усвідомить переваги соціального партнер­ства і солідарності, громадянського миру та злагоди.

Власна цінність демократії виражається в усіх її елементах, принципах, формах, інститутах.

2) Інструментальна цінність — через її функціональне при­значення — служити інструментом у руках людини для вирішення суспільних і державних справ:

а) брати участь у формуванні органів держави та органів місцевого самоврядування;

б) самоорганізовуватися в партії, профспілки, рухи тощо;

в) захищати суспільство і державу від протиправних дій, відкіля б вони не виходили;

г) здійснювати контроль за діяльністю обраних органів влади та інших суб'єктів політичної системи суспільства. Інструмента­льна цінність демократії реалізується через її функції та функці­ональні інститути.

3) Особиста цінність розкривається через визнання прав особи:

а) їх формального закріплення;

б) реального забезпечення за допомогою створення загально соціальних (матеріальних, політичних, духовно-культурних) і спеціально-соціальних (юридичних) гарантій;

в) дії ефективного механізму їхнього захисту

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Українці сумніваються, що в

Українці сумніваються, що в країні панує демократія

На 13 вересня 2011 року 44% громадян не вважають, що Україна є демократичною державою.

Про це свідчать результати соцопитування, проведеного Міжнародним фондом виборчих систем (IFES) спільно з КМІС, повідомляють Українські новини.

21% опитаних вважають, що Україна - демократична держава, на думку 14%, в Україні проявляються як демократичні, так і недемократичні тенденції, а 22% опитаних не змогли відповісти.

Крім цього, соціологи поцікавилися поглядами респондентів на демократію як форму державного правління.

35% опитаних назвали демократію найприйнятнішою формою правління, 33% заявили, що їм байдужа форма правління, 18% опитаних сказали, що в певних ситуаціях доречною може бути недемократична форма правління, 14% не змогли відповісти.

Дослідження проводилося 16-30 липня, у його рамках соціологи опитали 1 515 респондентів у віці від 18 років, що представляють всі регіони країни.

Польові дослідження проводив Київський міжнародний інститут соціології (КМІС), фінансування проекту забезпечило Агентство міжнародного розвитку США (USAID).

Статистична похибка складає 2,52%.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Українцям не потрібна

Українцям не потрібна демократія?

13.09.2011

Дмитро Білаш

Київ – Більшості українців байдуже, чи буде Україна демократичною державою. Такого невтішного висновку дійшли дослідники Міжнародної фундації з виборчих систем IFES. Однак українські експерти запевняють, що українці неохоче підтримують демократію, бо просто не бачили її в дії.

За результатами дослідження Міжнародної фундації з виборчих систем IFES, що базується у Сполучених Штатах, вже другий рік поспіль більшість українців не вважають демократію найбільш доречною формою врядування. Опитані апатично ставляться до форми державного устрою, зазначає головний дослідник IFES Ракеш Шарма.
 
«35% вважають, що демократія краща, ніж інші форми врядування, для 33% українців форма врядування взагалі не має значення і 18% впевнені, що недемократична влада може бути кращою для України», – зауважив Ракеш Шарма.
 
Відповідно до опитування IFEC, яке провели в усіх регіонах України, залучивши до нього півтори тисячі громадян, лише п’ята частина українців вважає, що в державі панує демократія, однак близько половини опитаних, 44%, не вважають Україну демократичною державою.
 
Українці не знають, що таке «демократія» – експерт
 
Директор соціологічної служби Центру Разумкова Андрій Биченко впевнений, що українці байдужі до демократії, бо просто не знають, що ж це насправді таке.
 
«Під демократією українці розуміють ту форму правління, яку називають демократією в Україні. І таке ставлення – це скоріше ставлення до стану речей із демократією в Україні, ніж ставлення до демократії в цілому. Більшість громадян просто не бачила справжню демократію в дії», – запевняє Андрій Биченко.
 
Президент України Віктор Янукович неодноразово зазначав, що Україна має розвиватися як демократична держава і розвиток демократії – один із пріоритетів його команди.
 
«Нація буде сильною, коли працюватимуть усі демократичні інститути. І це наші цілі», – сказав Президент у промові до Дня Незалежності.
 
Разом з тим, відповідно до досліджень IFES, кількість громадян, які вірять владі, стрімко падає. Так, за рік відсоток тих, хто довіряє Президентові Януковичу, знизився із 43% до 29%.

 

 

 

Коментар

 

самый наглядный пример демократии - навоз - там одни микробы вполне демократично жрут других если эти другие мешают поглотить побольше питательных веществ-халявы так сказать, прессуют, выдавливают и т.п. Кто сильнее тот и прав. Хороши все средства. и в этом прелесть демократии - нет границ, тут плохо - беги туда, тут подвернулось что-то выгодное - хватай и пользуй, живи здесь и сейчас, становись сильным или тебя раздавят. Никто никого не заставляет быть в общем строю и синхронно шевелить жгутиками, плыть одним курсом, делать одно и то же. Никто не заливает хлоркой или антибиотиками любых инакомыслящих - если они правы, то они станут сильными, если ошибались - их сожрут просто голодные соседи. Когда-то всё питательное съедят, самые голодные дожрали друг друга и вынужденно умерили аппетит или просто впали в спячку, стало приятнее пахнуть - из навоза образовался перегной цивилизованного общества. Никто не подкидывает фальшивые документы чтобы посадить потенциального конкурента перед ближайшими выборами презика - как это брат моего папы - зам главбуха холдинга Юкос делал с Ходорковским. Ну ползают в демократическом навозе черви транснациональных корпораций - сжирают вроде всё, но внутри них хорошо другим микробам. И тоже полезное дело делают - процесс ускоряют.
Говорить что не нужна демократия может только неизлечиммый идиот или фанатик какой-либо идеи. Говориь что Украинцы к демократии неспособны могут только москали или их суки - к демократии способны все народы, надо лишь иметь общую культуру - когда наехали на соседа - встать и поддержать, защитить чтобы отнять у нападающего что-то в своём интересе, это и есть защитить как если бы это был собственный интерес. Русские просто сильно запуганы, поэтому кажется что неспособны к демократии. Кто изучал микробиологию поймёт меня, остальным это кажется необычным, но остальным я рекомендую ознакомиться - уж больно близкая и понятная аналогия.

 

А чого можуть хотіти раби і діти рабів, котрі виросли, сформувались при брехливих владах, на радянських гаслах, котрі ніколи нічого не бачили окрім свого городу?
Де міг навчитись демократії homo soveticus? Дух свободи з тих, хто проживав на території бувшої російської імперії, витравлювали віками. От і виросли - зомбі ХХ та ХХІ століття. Це про нас писав Шевченко: "Німі на панщину ідуть і діточок своїх ведуть". І ця картина століттями не змінюється...

Щоб українець навчився демократії, він повинен пожити при ній, відчути її переваги на своїй заскарлублій шкурі. При чому пожити не нелегалом, котрий тіні своєї боїться від страху департації, а вільним в виборі місця роботи, професії.

Якщо б Європа ввела безвізовий режим для жителів України( а вона цього ніколи не зробить, бо розуміє, що 1/5 країни одразу опиниться в пошуках роботи в тій же Європі) - бажаючих жити при демократії одразу б стало 50%. Але і влада наша не зацікавлена в тому, щоб дух свободи вселився в наші душі, бо їй тоді - кінець!!!

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Демократія: міф чи

  • Демократія: міф чи реальність?




Ми живемо в демократичній державі. Але чомусь живеться нам не так солодко,як деяким сусідам, і не так, як сподівалось у 1990 р. Чому? Чому все частіше наш суспільний лад називають „дерьмократія”? Давайте розберемось разом.
Насамперед, давайте визначимось з тим, що таке „демократія” (На жаль, не всі знають!). За визначенням:

Демократія ( з грец. демос+кратія=народ+влада=влада народу) — форма правління в державі, при якій єдиним легітимним джерелом влади в державі визнається її народ. При цьому управління державою здійснюється народом або безпосередньо (пряма демократія), або опосередковано, через обираних представників (представницька демократія).
Тобто в давні часи, коли кількість людей в суспільному осередку була невелика (декілька тисяч) люди просто збирались разом і шляхом голосування вирішували важливі для свого суспільства питання. Але, коли кількість людей в суспільстві дорівнює декільком мільйонам, важко зібрати всіх разом, тому кожен з громадян обирає собі представника, який зобов’язаний відстоювати їх інтереси і вирішувати важливі для суспільства питання.
Здається, все просто, красиво, правильно і гармонійно, але...
Кого насправді ми обираємо? Ми, безпартійні та партійні? Питання риторичне. Ми всі знаємо, що наша влада - це люди вкрай багаті або їх маріонетки.
Як же вони туди (до влади) потрапляють, і чому не потрапляють інші? Все дуже просто – є фільтр. Це гроші. Щоб стати „народним обранцем” будь-якого рівня в перше (і практично єдине) що треба мати – чималі гроші.
Навіщо? Внески в держ. казну, передвиборча агітація, хабарі, тощо.
Таким чином, ми бачимо наочно, що реальна влада в нашій Державі належить невеликій кількості представників найбагатшого класу.
То чи це є „демократія”? Єдина можлива відповідь – ні!
Тоді який суспільний лад ми маємо? Варто звернутися все до того ж джерела - Вікіпедії — вільної енциклопедії. Там ми знаходимо дві відповіді (кому що до смаку):
1. Плутократія (грец. , — багатство, — влада) —      
       1.Політичний лад, за якого влада належить найбагатшим представникам панівного класу.
       2. Купка найбагатших представників пануючого класу.
2. Олігархія  (грец. (oligarchia), від дав.-гр. (oligon), «небагато», та
дав.-гр. (arche),«влада»)— політичний режим, за якого влада(політична, економічна та ін.) належить невеликій кількості осіб (військовим,
фінансистам тощо).
Отже, ми визначилися: Демократія в Україні - це міф.
Але чому, якщо це зрозуміло практично з першого погляду, всі ЗМІ, як українські, так і закордонні, продовжують впевнено кричати про перемогу демократії, про те, що вибори пройшли демократично і т.д.? Відповідь дуже проста – це вигідно вітчизняним представникам правлячого класу і їх зарубіжним „партнерам” (ЗМІ, які є найбільш впливовим інструментом керування суспільною свідомістю, належать саме їм).
Навіщо? Нам підкаже класик світової літератури Йоган Вольфганг Гете:
     „Нет рабства безнадёжнее,
      чем рабство тех рабов,
      Себя кто полагает
      свободным от оков.”
Тепер, коли зрозуміло, хто ми є і в якій державі живемо, перед кожним з нас неодмінно постають класичні питання: „Хто винен?” і „Що робити?”. Тільки про це в наступному пості.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Нацiональна демократiя i

Нацiональна демократiя i мiжнародна солiдарнiсть


 

 

Нацiональна демократiя передбачає систему вiдносин мiж людьми, нацiональними групами, нацiями i державами, що забезпечують вiльне виявлення i всебiчний розвиток нацiональних особливостей, спрямувань i iнтересiв. Без розвитку нацiональної демократiї неможливо просування вперед в полiтичнiй, економiчнiй i соцiальнiй сферах. Неувага до нацiональних проблем, а також спроби вирiшення їх примусовим способом, можуть поставити пiд загрозу всi досягнення демократiї.

 

Правовим джерелом нацiональної демократiї є нацiональнi права людини, що виступають, як в особистiй, так i в колективнiй формах. Iндивiдуальнi нацiональнi права людини, в першу чергу право на особисте нацiональне самовизначення, є природними та невiд'ємними. Почуття причетностi до нацiональної спiльноти, до нацiональної культури i традицiї - важлива передумова самореалiзацiї особи, творчої активностi i всебiчного розвитку людини.

 

Вiдстоюючи iнтереси, намагаючись задовольнити свої потреби, людина шукає опору i пiдтримку у свого народу. Народ стає тим середовищем, в якому людина отримує духовну i матерiальну пiдтримку, знаходить почуття власної гiдностi, впевненостi i захищеностi.

 

Народ слугує розвитку культури i духовних цiнностей, тiсно пов'язаних з його iсторiєю, умовами життя i розвитку.

 

Нацiональнi традицiї зберiгають людський досвiд взаємовiдносин, що сприяє соцiальнiй стабiльностi суспiльства та вiльному розвитку особистих здiбностей i прагнень.

 

Руйнування нацiональних основ утворює вакуум, який розмиває культуру вiдносин мiж людьми, що веде до морального, а то й фiзичного занепаду суспiльства. Примусове насадження стороннiх культурних цiнностей як правило вступає у суперечнiсть з умовами життя людей, звичним для них середовищем, внутрiшнiм свiтом людини, призводячи до тяжких, часом непоправних наслiдкiв.

 

В своєму культурному i iсторичному розвитку народ послiдовно проходить шлях вiд племенi до нацiї. Багатовiковий європейський досвiд виробив сучасну форму нацiї, що будується не на етнiчнiй, а на громадянськiй основi. Нацiя тiсно пов'язана з iсторiєю конкретного народу, але органiчно iнтегрує й усi iншi етнiчнi i культурнi групи, що живуть на її землi.

 

Розглядаючи нацiю, як найбiльш тiсний союз людей близьких один одному iсторично, економiчно, полiтично i культурно, ми бачимо в нiй найбiльш оптимальне середовище для розвитку людини. Це розумiння робить нас переконаними прихильниками нацiональної незалежностi.

 

Забезпечити нацiональну незалежнiсть може тiльки нацiональна держава. Нацiональна держава охороняє право народу на iсторичну перспективу, гарантує йому право на життя. Вiдсутнiсть нацiональної держави, навпаки, часто ставить народ на межу вимирання. Iсторiя українського народу дає з цього приводу багато трагiчних та повчальних прикладiв.

 

Конкурентна боротьба мiж державами i нацiями в минулому призвела до домiнування найбiльш сильних нацiй, завдяки чому вони отримали змогу пригноблення i пограбування слабших i нечисленних народiв. Нацiональна держава сприяє захисту економiчних iнтересiв нацiї, перешкоджаючи грабiжницькому хазяйнуванню iноземних держав. Так званi "багатонацiональнi" держави типу СРСР чи титiвської Югославiї насправдi являють собою форму збереження нацiональної нерiвностi i гноблення та, як доводить iсторiя, приреченi на загибель.

 

Рiвноправнiсть усiх народiв, право кожної нацiї на свою нацiональну державу, неприпустимiсть диктату окремих нацiй, нав'язування свого соцiального i економiчного устрою, втручання у культурне життя - вистражданi людством принципи сучасного свiту, мiцна основа мiжнародної солiдарностi. Мiжнародна солiдарнiсть - це пiдтримка права нацiй на вiльний розвиток, на захист вiд втручання в її життя, на реалiзацiю права на незалежнiсть та самовизначення. Мiжнацiональна солiдарнiсть передбачає мирне спiвiснування нацiй, їх взаємодопомогу i взаємовигiдне, рiвноправне спiвробiтництво.

 

У прагненнi до мирного спiвiснування нацiй ми вiдстоюємо принцип непорушностi державних кордонiв; спроби змiнити їх з допомогою насильства породжують нескiнченний ланцюг конфлiктiв та усобиць, що серйозно пiдривають мир i довiру мiж народами. Змiна кордонiв можлива, але тiльки за взаємною згодою народiв, що виключає будь-яке насильство чи загрозу застосування сили.

 

Мiсце нацiї i нацiональної держави в цiвiлiзованому свiтi залежить вiд здiбностi вирiшувати власнi проблеми на засадах права i демократiї. Демократичний характер нацiональної держави визначається можливостями нацiонального вiдродження та вiльного розвитку всiх етнiчних i культурних груп, захистом прав нацiональних меньшин, додержання реальної рiвноправностi i неприпустимiстю будь-якої дискримiнацiї.

 

Одним з найбiльш ефективних засобiв вирiшення нацiональних проблем, що виникають, ми вважаємо надання нацiонально-культурної автономiї етнiчним меньшостям, нацiональностям i культурним групам. Нацiонально-культурна автономiя повинна забезпечуватись як на персональному, так i на колективному рiвнi, включаючи пропорцiйне фiнансування культурних програм. Особливої уваги при цьому потребують права депортованих народiв. Депортованим народам мають бути наданi не лише права нацiонально-культурної автономiї, але й забезпеченi можливостi для повернення, влаштування та економiчного вiдродження на рiднiй землi. Ми є прихильниками прав депортованих народiв на нацiонально-адмiнiстративну автономiю.

 

Ми впевненi, що забезпечення прав етнiчних i культурних меншин сприяє усвiдомленню ними України, як своєї батькiвщини, стає важливим фактором самоствердження i гармонiйного розвитку усiх громадян України. Єднiсть територiї, соцiально-економiчних iнтересiв, полiтичного i господарського життя, спiльне майбутнє наших дiтей, а також спiвучасть в iсторiї країни, оволодiння українською культурою i її цiнностями при вiдродженнi i вiльному розвитку власних культур i традицiй стануть надiйним фундаментом для iнтеграцiї представникiв рiзних нацiональностей на громадськiй основi в єдину українську нацiю. Ми впевненi, що цей процес, який не буде насильницьким i примусовим, створить сприятливi умови для всебiчного розвитку особистостi, надiйного захисту прав кожного громадянина незалежно вiд його нацiонального походження.

 

Змiцення нацiональної незалежностi i становлення демократичної нацiональної держави є важливою умовою входження України до европейської спiльноти. В той же час, ми впевненi, що европейська солiдарнiсть може стати надiйною гарантiєю мiцної нацiональної консолiдацiї. Європейська перспектива може приєднати до цiнностей української культури i багатьох байдужих до нацiонального вiдродження, людей, бiльш схильних мислити категорiями европейськими, а не нацiональними.

 

Для нас Європа - це не тiльки географiчне поняття, не тiльки простiр вiд Атлантики до Дону i Валдаю. Європа в нашому розумiннi - це спiлка культур, союз нацiй, обумовлений єднiстю глибиних основ європейської цiвiлiзацiї. Європейська iдея - це усвiдомлення спiльностi доль, iнтересiв та спрямувань европейських народiв.

 

З падiнням Берлiнської стiни i розпадом Радянської iмперiї зникли головнi перешкоди для європейської iнтеграцiї. Вiд сили європейської єдностi в справi подолання економiчної вiдсталостi Схiдної Європи буде залежати здiйснення iдеї єдиної Європи в географiчних рамках усього континенту. При цьому єдина Європа не повинна обмежуватись економiчним об'єднанням, передбачаючи спiльнi правовi i полiтичнi iнститути, а також спiльнi структури безпеки.

 

Єдина Європа не може будуватись силами тiльки захiдних європейцiв. Ми прагнемо, щоб у європейське будiвництво зробили свiй внесок i схiдноєвропейськi народи. Iнтеграцiя країн Схiдної Європи має стати для них школою взаєморозумiння i взаємодiї.

 

Ми переконанi, що Європа не тiльки здатна вирiшити власнi проблеми, але й може запропонувати свiту досвiд розв'язання важких мiжнародних питань на засадах рiвноправностi, партнерської зацiкавленностi i мiжнародної солiдарностi. В контекстi європейської традицiї спiвробiтництва ми розглядаємо i майбутнє свiтового порядку. Для нас це перш за все порядок, який забезпечує вiльний розвиток, взаємодiю i дiалог цивiлiзацiй, без намiрiв нав'язати будь-кому свої цiнностi, без нестримного гегемонiзму одних та ганебної залежностi iнших.

 

Дейниченко підтримує таку позицію лівих!!

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Місцева демократія Місцева

Місцева демократія

Місцева демократія визначається, як передача влади державаю місцевим або регіональним органам влади, які мають власні демократичні інститути, тобто регіон, округ, місто і т.д. Цей тип демократії притаманний західній Європі. Місцем народження демократіїї вважаються міста-держави Сародавньої Греції та міста середнього класу епохи Середньовіччя та Ренесансу. Принцип субсидіарності, що полягає в тому, що рішення повинні прийматися на найнижчому, віддаленому від центра рівні. Ця ідея є базовою для поняття місцева демократія.

У Європі

На європейському рівні використовується термін "автономія місцевих та регіональних влад.

Європейська хартія місцевого самоврядування, підписаний державами-членами Ради Європи 15 жовтня 1985 і ратифікована у вересні 2008 року 44 країнами, розглядає в своїй преамбулі, що:

«

право громадян на участь в управлінні державними справами є одним з демократичних принципів, які поділяються всіма державами-членами Ради Європи і [держави-члени Ради Європи переконані], що це право може безпосередньо здійснюватись саме на місцевому рівні.[1]

 »

 

 Місцеві влади та демократія

Основою демократії є місцева влада. В даний час місцеві органи влади розглядаються як основні інститути прояву демократії, тобто установи, які розташовані ближче до громадян та управляють місцевими справами відповідно до принципу субсидіарності. Це дозволяє демократії відбуватися ефективніше, де участь місцевих громадян є простим способом в реалізації місцевої демократії за принципом більшості. Поширення демократії знизу догори місцевими органами влади, які беруть участь у процесі демократизації суспільства, кваліфікується як місцева демократія.

 Місцева автономія

Необхідною умовою та гарантією для забезпечення ефективного демократичного управлінняє є самостійність установ. На відміну від державної законодавчої влади , місцеві органи влади не розділяють суверенітет держави. Органи місцевого самоврядування надають послуги в таких областях, як планування, культура, житло і освіта. Автономія дозволяє місцевій владі виконувати ці послуги під свою відповідальність та згідно з національними інтересами. Це право захищається Конституцією певної країни. Автономні установи мають право приймати рішення і виконувати їх без жодного тиску. Ці установи також мають фінансову самостійність.

Основними правовими актами, що регулюють проблеми місцевого самоврядування на міжнародному рівні, є:

 

 

Сесія Когресу

Щодо "Хартії місцевого самоврядування", Конгрес місцевих та регіональних влад Європи - який представляє місцеві та регіональні влади в Раді Європи створює єдині правила для країн-членів Ради Європи, які поставили свої підписи під Статутом, мета якого полягає в тому, щоб забезпечити визнання та захист політичного, адміністративного та фінансового управління в місцевих органах влади. Застосування цих правил здійснюється відповідно до внутрішнього законодавства кожної країни.

Ця хартія є важливим захистом прав місцевих влад, які відіграють фундаментальну роль у розвитку місцевої демократії та ефективності в управлінні. У цьому сенсі Хартії підкреслюється кілька ключових моментів у тому числі:

  • Автономія органів місцевого самоврядування повинна бути забезпечена законом і Конституцією;
  • Місцеві органи влади повинні мати фінансові ресурси, що відповідають їх потребам

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Представницька

Представницька демократія

 

Представницька (репрезентативна) демократіядемократія, в якій право приймати рішення громада реалізує через обраних нею представників, які повинні відстоювати інтереси тих, хто їх обрав. Представницька демократія стає абсолютно необхідною для великих громад, оскільки, починаючи з певного розміру, просто неможливо забезпечити регулярне зібрання усіх громадян, що є обов'язковим елементом прямої демократії. Як опосередкована, представницька демократія є власне менш демократичною ніж пряма.

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Безпосередня демократія

Безпосередня демократія (пряма демократія) — сукупність форм організації державної влади, за якої основні рішення щодо управління справами суспільства й держави схвалюються безпосередньо всіма громадянами на референдумах, зборах тощо.

Демократія як народовладдя на сьогоднішній день має дві загальновизнані форми:

  • пряму (або безпосередню) демократію та представницьку демократію. Пряма демократія — безпосередня участь громадян у вирішенні державних справ (прийняття рішення на референдумі, вирішення питань на загальних зборах тощо);
  • представницька демократія — вирішення державних питань представницькими органами (парламентом, місцевими Радами тощо), управління державними справами не безпосередньо, а через обраних депутатів парламенту чи місцевого представницького органу.

Форми безпосередньої демократії

1. Референдум — голосування населення із метою вирішення найважливіших питань суспільного життя. Референдуми в Україні поділяються на всеукраїнські та місцеві. Предметом всеукраїнського референдуму може бути: — затвердження Конституції України, її окремих положень та внесення до Конституції України змін і доповнень; — прийняття, зміна або скасування законів України або їх окремих положень; — прийняття рішень, які визначають основний зміст Конституції України, законів України та інших правових актів. Предметом місцевого референдуму може бути: — прийняття, зміна або скасування рішень з питань, віднесених законодавством України до відання місцевого самоврядування відповідних адміністративно-територіальних одиниць; — прийняття рішень, які визначають зміст постанов місцевих Рад народних депутатів та їх виконавчих і розпорядчих органів[1].

2. Збори громадян — зібрання громадян з метою висловлення позиції та прийняття рішень консультативного (дорадчого) або обов'язкового характеру. В Україні проявляються у вигляді громадських слухань, зібрань домоуправлінь, громадських зборів, мітингів, масових зібрань тощо.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Основні концепції

Основні концепції демократії

Головна суперечність демократії — суперечність між ідеєю демократії як повновладдям народу і неможливістю її практичного здійснення. Британський філософ Карл Поппер вважав демократію не тільки неможливою, але й недоцільною. Демократія у прямому її розумінні неможлива навіть суто технічно, бо немає таких механізмів, які б забезпечували пряме народоправство з будь-якого питання на всіх рівнях. Недоцільна, оскільки абсолютна більшість народу некомпетентна у вирішенні конкретних справ управління державою. Багатоманітні концепції демократії спрямовані на вирішення цієї суперечності.

Історично першою такою концепцією та формою її практичного втілення була класична ліберальна демократія. Головна ідея лібералізму — ідея індивідуальної свободи. У зв'язку з цим ліберальна демократія на перший план ставить громадянську свободу, яка ґрунтується на реалізації особистих прав і свобод індивіда. Наявність в індивіда громадянських та політичних прав і свобод надає йому можливості впливати на державу з метою задоволення особистих і спільних потреб. Ліберальна демократія не заперечує безпосереднього волевиявлення народу, але віддає перевагу представницький демократії, основні елементи якої — конституційність та обмеження політичного панування. Воля народу делегується представникам, котрі під час прийняття політичних рішень виражають цю волю самостійно і під власну відповідальність. Демократію розуміють як відповідальне правління. Лібералізм виник як ідеологія буржуазії, відповідно концепція класичної ліберальної демократії відбиває передусім інтереси класу буржуазії.

Сучасний різновид ліберальної демократії — концепція плюралістичної демократії (від лат. pluralis — множинний), яка ґрунтується на врахуванні інтересів усіх соціальних верств. Основні ознаки: конкуренція і взаємодія різних політичних сил і відкритий характер прийняття рішень через представницькі органи влади. До недоліків цієї концепції відносять те, що для задоволення інтересів і потреб певних соціальних груп необхідно надавати певні пільги і привілеї, що суперечить принципу рівності всіх перед законом. Нереально те, що все населення буде представлено у політичних партіях, що ці об'єднання будуть рівними за своїм політичним впливом.

Концепція корпоративної демократії близька до концепції плюралістичної демократії, але обмежує представництво лише найвпливовішими об'єднаннями, які не конкурують між собою, а співпрацюють під контролем держави.

Концепція партисіпітарної демократії спрямована на забезпечення реальної участі якомога ширших верств населення у здійсненні влади, громадянського контролю над прийняттям рішень, що буде сприяти досягненню справжньої свободи і рівності. Оскільки неможливо перейти до прямої демократії, пропонується змішана форма політичної організації з елементами прямої і представницької демократії.

Існуює ряд концепцій елітарної демократії, які намагаються поєднати теорію демократії і теорію еліт.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Історія терміну Демокра́тія

Історія терміну Демокра́тіягрец. δῆμος + κράτος = народ + влада = «влада народу») — політичний режим, за якого єдиним легітимним джерелом влади в державі визнається її народ. При цьому управління державою здійснюється народом або безпосередньо (пряма демократія), або опосередковано, через обраних представників (представницька демократія).

Іноді демократію визначають також як набір ідей і принципів, що стосуються свободи, власне, вона і являє собою інституціональну свободу. У формулюванні 16-го президента США Авраама Лінкольна, демократія — врядування «іменем народу, силами народу і для народу».

Термін «демократія» походить з давньогрецької мови (грец. δῆμοκρατία, dēmokratía) і буквально означає «влада народу»[1], хоча у новогрецькій грец. Δημοκρατία отримала нове значення і використовується на позначення республіки як форми державного правління.

Саме слово «δῆμοκρατία» сформувалося в середині 5 — на початку 4 століття до нашої ери зі слів грец. δῆμος (dêmos, «народ») та грец. κράτος (krátos, «влада») для того, щоб позначити політичну систему, яка тоді існувала у деяких грецьких містах-державах. Така демократія стала яскравою рисою політичного життя у Стародавніх Афінах після повстання 508 до н. е.[2], коли була встановлена Афінська демократія.

Демократія виникла у Стародавній Греції, стародавні греки були також першими дослідниками її феномену. Крім того в Елладі був поширений такий поділ держав за формами правління: влада одного (монархія), влада кращих (аристократія) і влада народу (демократія). Однак, у Стародавній Греції (так само як і у Стародавньому Римі) рабів і чужоземців не відносили до громадян — демосу. Те саме стосується і деяких середньовічних держав, які називали демократіями, адже влада належала народу (виборність влади), але при цьому певну, досить велику, частину суспільства просто не відносили до народу, представники цієї решти не мали права голосу. Тому деякі дослідники вживають такі терміни, як рабовласницька демократія (до якої відноситься й Афінська демократія), феодальна демократія, буржуазна демократія, соціалістична демократія тощо.

Інколи демократію називають договірною формою правління, а інколи — перекрученою формою народного врядування, згідно з поділом усіх форм правління на шість можливих типів: тиранія як спотворена форма монархії, олігархія як спотворена форма аристократії та охлократія як спотворена форма народовладдя. Чиста демократія не викликала захоплення ані у філософів-аристократів, таких як Сократ зокрема, ані у прибічників мішаної форми правління, таких як Аристотель. Її часто протиставляли, так званим, складеним державним устроєм (де було змішано елементи монархічного, аристократичного та демократичного правління), типовим для Класичної Греції та Республіканського Риму.

В сучасному світі все ще змішують поняття демократії (народовладдя) з конкретним проявом її — формою державної влади, яка є зручною в сучасному світі з ринковою економікою, зокрема у США та країнах Західної Європи. Тому кажуть, що демократія обов'язково включає такі елементи:

  • виборність органів влади,
  • поділ державної влади на три гілки законодавчу, виконавчу та судову,
  • підпорядкування меншості більшості,
  • захист прав меншості,
  • наявність політичних прав і свобод.

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко



Отдых с детьми на море, Крым, Севастополь, Любимовка.