Skip to Content

Дейниченко читає таємну доповідь

Річниця таємної доповіді Хрущева 25 лютого 1956 р.  Біля 35 років вона була засекречена від народу його верхівкою.З якою метою?  Які цілі ставилися перед тодішніми державними службовцями? Чому вони приховувалися від народу (носія влади, як говорили тоді і до сьогодні) Чи на сьогодні практика секретності вищої  та нижчої влади викорінена? А може  так і треба? Чи виносятся сьогодні  найважливіші питання долі народу і держави на розгляд людей, членів численних партій? Чи партійні рішення залишаються таємницею за сімома печатками для українців? Чи повинна бути таємницею фінансова складова партійної діяльності? Звідки гроші і як вони використовуються на виборах( Чи не є перевищення витрат  виборчих фондів незаконними діями по захопленню влади? Чи не є порушення на виборах спробою узурпації влади? Що таке політична відповідальність на сьогодні?  Наскільки вона ефективна, невідворотна чи об"ективно вмотивована? Яка виконавча служба забезпечує здійснення політичної відповідальності?

Як державний службовець України повинен оцінювати таємну доповідь Хрущева в реаліях сьогодення? Чи не може бути повторення негативу? Що для цього треба робити? Чи враховані історичні факти в кадровій реформі на Україні? Хочу все знати. А ви?  Читаймо додаток та коментарі.

0
Ваш голос: Ні

Коментарі

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Текст Доклада о культе личности 1956 г.

О культе личности и его последствиях

Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С.[1] XX съезду Коммунистической партии Советского Союза

25 февраля 1956 года

***

Товарищи! В Отчетном докладе Центрального Комитета партии XX съезду, в ряде выступлений делегатов съезда, а также и раньше на Пленумах ЦК КПСС, немало говорилось о культе личности и его вредных последствиях.

После смерти Сталина Центральный Комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличивания одной личности, превращения ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать; он непогрешим в своих поступках.

Такое понятие о человеке, и, говоря конкретно, о Сталине, культивировалось у нас много лет.

В настоящем докладе не ставится задача дать всестороннюю оценку жизни и деятельности Сталина. О заслугах Сталина еще при его жизни написано вполне достаточное количество книг, брошюр, исследований. Общеизвестна роль Сталина в подготовке и проведении социалистической революции, в гражданской войне, в борьбе за построение социализма в нашей стране. Это всем хорошо известно. Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего и для будущего партии, - речь идет о том, как постепенно складывался культ личности Сталина, который превратился на определенном этапе в источник целого ряда крупнейших и весьма тяжелых извращений партийных принципов, партийной демократии, революционной законности.

В связи с тем, что не все еще представляют себе, к чему на практике приводил культ личности, какой огромный ущерб был причинен нарушением принципа коллективного руководства в партии и сосредоточением необъятной, неограниченной власти в руках одного лица, Центральный Комитет партии считает необходимым доложить XX съезду Коммунистической партии Советского Союза материалы по этому вопросу.

***

Разрешите, прежде всего, напомнить вам, как сурово осуждали классики марксизма-ленинизма всякое проявление культа личности. В письме к немецкому политическому деятелю Вильгельму Блосу[2] Маркс заявлял:

«...Из неприязни ко всякому культу личности я во время существования Интернационала никогда не допускал до огласки многочисленные обращения, в которых признавались мои заслуги и которыми мне надоедали из разных стран, - я даже никогда не отвечал на них, разве только изредка за них отчитывал. Первое вступление Энгельса и мое в тайное общество коммунистов произошло под тем условием, что из устава будет выброшено все, что содействует суеверному преклонению перед авторитетами (Лассаль[3]впоследствии поступал как раз наоборот)» (Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XXVI, изд. 1-е, стр. 487-488).

Несколько позже Энгельс писал:

"И Маркс, и я, мы всегда были против всяких публичных демонстраций по отношению к отдельным лицам, за исключением только тех случаев, когда это имело какую-либо значительную цель; а больше всего мы были против таких демонстраций, которые при нашей жизни касались бы лично нас" (Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XXVIII, стр. 385).

Известна величайшая скромность гения революции Владимира Ильича Ленина. Ленин всегда подчеркивал роль народа, как творца истории, руководящую и организующую роль партии, как живого, самодеятельного организма, роль Центрального Комитета.

Марксизм не отрицает роли лидеров рабочего класса в руководстве революционно-освободительным движением.

Придавая большое значение роли вожаков и организаторов масс, Ленин, вместе с тем, беспощадно бичевал всякие проявления культа личности, вел непримиримую борьбу против чуждых марксизму эсеровских взглядов "героя" и "толпы", против попыток противопоставить "героя" массам, народу.

Ленин учил, что сила партии состоит в неразрывной связи с массами, в том, что за партией идет народ - рабочие, крестьяне, интеллигенция. "Только тот победит и удержит власть, - говорил Ленин, - кто верит в народ, кто окунется в родник живого народного творчества" (В. И. Ленин, т. 26, стр. 259) [4].

Ленин с гордостью говорил о большевистской, коммунистической партии, как вожде и учителе народа, он призывал выносить на суд сознательных рабочих, на суд своей партии все важнейшие вопросы; он заявлял: "ей мы верим, в ней мы видим ум, честь и совесть нашей эпохи" (Соч., т. 25, стр. 239).

Ленин решительно выступал против всяких попыток умалить или ослабить руководящую роль партии в системе Советского государства. Он выработал большевистские принципы партийного руководства и нормы партийной жизни, подчеркнув, что высшим принципом партийного руководства является его коллективность. Еще в дореволюционные годы Ленин называл Центральный Комитет партии коллективом руководителей, хранителем и истолкователем принципов партии. "Принципы партии, - указывал Ленин, - блюдет от съезда до съезда и истолковывает их Центральный Комитет" (Соч., т. 13, стр. 116).

Подчеркивая роль Центрального Комитета партии, его авторитет, Владимир Ильич указывал: "Наш ЦК сложился в группу строго централизованную и высоко авторитетную..." (Соч., т. 33, стр. 443).

При жизни Ленина Центральный Комитет партии был подлинным выражением коллективного руководства партией и страной. Будучи воинствующим марксистом-революционером, всегда непримиримым в принципиальных вопросах, Ленин никогда не навязывал силой своих взглядов товарищам по работе. Он убеждал, терпеливо разъяснял свое мнение другим. Ленин всегда строго следил за тем, чтобы осуществлялись нормы партийной жизни, соблюдался Устав партии, своевременно созывались съезды партии, пленумы Центрального Комитета.

Помимо всего великого, что сделал В. И. Ленин для победы рабочего класса и трудового крестьянства, для победы нашей партии и претворения в жизнь идей научного коммунизма, его проницательность проявилась и в том, что он своевременно подметил в Сталине именно те отрицательные качества, которые привели позднее к тяжелым последствиям. Озабоченный дальнейшими судьбами партии и Советского государства, В. И. Ленин дал совершенно правильную характеристику Сталину, указав при этом, что надо рассмотреть вопрос о перемещении Сталина с должности генерального секретаря в связи с тем, что Сталин слишком груб, недостаточно внимателен к товарищам, капризен и злоупотребляет властью.

В декабре 1922 года в своем письме к очередному съезду партии Владимир Ильич писал:

"Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью".

Это письмо - важнейший политический документ, известный в истории партии как "завещание" Ленина[5], - роздано делегатам XX съезда партии. Вы его читали и будете, вероятно, читать еще не раз. Вдумайтесь в простые ленинские слова, в которых выражена забота Владимира Ильича о партии, о народе, о государстве, о дальнейшем направлении политики партии.

Владимир Ильич говорил:

"Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лойялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.".

Этот ленинский документ был оглашен по делегациям XIII съезда партии, которые обсуждали вопрос о перемещении Сталина с поста генерального секретаря. Делегации высказались за оставление Сталина на этом посту, имея в виду, что он учтет критические замечания Владимира Ильича и сумеет исправить свои недостатки, которые внушали серьезные опасения Ленину.

Товарищи! Необходимо доложить съезду партии о двух новых документах, дополняющих ленинскую характеристику Сталина, данную Владимиром Ильичом в его "завещании".

Эти документы - письмо Надежды Константиновны Крупской председательствовавшему в то время в Политбюро Каменеву и личное письмо Владимира Ильича Ленина Сталину.

Зачитываю эти документы:

1. Письмо Н. К. Крупской: "Лев Борисыч,по поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позволил вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину. Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичем, я знаю лучше всякого врача, т. к. знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию[6], как более близким товарищам В. И., и прощу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостойной брани и угроз. В единогласном решении контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не сомневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку. Я тоже живая и нервы напряжены у меня до крайности.Н. Крупская".

Это письмо было написано Надеждой Константиновной 23 декабря 1922 года. Через два с половиной месяца, в марте 1923 года, Владимир Ильич Ленин направил Сталину следующее письмо:

2. Письмо В. И. Ленина."Товарищу СТАЛИНУ.Копия: Каменеву и Зиновьеву.Уважаемый т. Сталин,Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения. (Движение в зале.) С уважением: Ленин.5-го марта 1923 года".

Товарищи! Я не буду комментировать эти документы. Они красноречиво говорят сами за себя. Если Сталин мог так вести себя при жизни Ленина, мог так относиться к Надежде Константиновне Крупской, которую партия хорошо знает и высоко ценит как верного друга Ленина и активного борца за дело нашей партии с момента ее зарождения, то можно представить себе, как обращался Сталин с другими работниками. Эти его отрицательные качества все более развивались и за последние годы приобрели совершенно нетерпимый характер.

Как показали последующие события, тревога Ленина не была напрасной: Сталин первое время после кончины Ленина еще считался с его указаниями, а затем стал пренебрегать серьезными предупреждениями Владимира Ильича.

Если проанализировать практику руководства партией и страной со стороны Сталина, вдуматься во все то, что было допущено Сталиным, убеждаешься в справедливости опасений Ленина. Те отрицательные черты Сталина, которые при Ленине проступали только в зародышевом виде, развились в последние годы в тяжкие злоупотребления властью со стороны Сталина, что причинило неисчислимый ущерб нашей партии.

Мы должны серьезно разобрать и правильно проанализировать этот вопрос для того, чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но что казалось ему, при его капризности и деспотичности, противоречащим его установкам. Он действовал не путем убеждения, разъяснения, кропотливой работы с людьми, а путем навязывания своих установок, путем требования безоговорочного подчинения его мнению. Тот, кто сопротивлялся этому или старался доказывать свою точку зрения, свою правоту, тот был обречен на исключение из руководящего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением. Это особенно проявилось в период после XVII съезда партии, когда жертвами деспотизма Сталина оказались многие честные, преданные делу коммунизма, выдающиеся деятели партии и рядовы работники партии.

Следует сказать, что партия провела большую борьбу против троцкистов, правых, буржуазных националистов, идейно разгромила всех врагов ленинизма. Эта идейная борьба была проведена успешно, в ходе ее партия еще более окрепла и закалилась. И здесь Сталин сыграл свою положительную роль.

Партия провела большую идейную политическую борьбу против тех людей в своих рядах, которые выступали с антиленинскими положениями, с враждебной партии и делу социализма политической линией. Это была упорная, тяжелая, но необходимая борьба,потому что политическая линия и троцкистско-зиновьевского блока и бухаринцев по существу вела к реставрации капитализма, к капитуляции перед мировой буржуазией. Представим себе на минуту, что бы получилось, если бы у нас в партии в 1928-1929 годах победила политическая линия правого уклона, ставка на "ситцевую индустриализацию", ставка на кулака и тому подобное. У нас не было бы тогда мощной тяжелой индустрии, не было бы колхозов, мы оказались бы обезоруженными и бессильными перед капиталистическим окружением.

Вот почему партия вела непримиримую борьбу с идейных позиций, разъясняла всем членам партии и беспартийным массам, в чем вред и опасность антиленинских выступлений троцкистской оппозиции и правых оппортунистов. И эта огромная работа по разъяснению линии партии дала свои плоды: и троцкисты, и правые оппортунисты были политически изолированы, подавляющее большинство партии поддержало ленинскую линию, и партия сумела вдохновить и организовать трудящихся на проведение в жизнь ленинской линии партии, на построение социализма.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что даже в разгар ожесточенной идейной борьбы против троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других - к ним не применялись крайние репрессивные меры. Борьба велась на идейной основе. Но через несколько лет, когда социализм был уже в основном построен в нашей стране, когда были в основном ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным образом изменилась социальная структура советского общества, резко сократилась социальная база для враждебных партий, политических течений и групп, когда идейные противники партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии.

И именно в этот период (1935-1937-1938 гг.) сложилась практика массовых репрессий по государственной линии сначала против противников ленинизма - троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, давно уже политически разбитых партией, а затем и против многих честных коммунистов, против тех кадров партии, которые вынесли на своих плечах гражданскую войну, первые, самые трудные годы индустриализации и коллективизации, которые активно боролись против троцкистов и правых, за ленинскую линию партии.

Сталин ввел понятие "враг народа". Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности. Это понятие "враг народа" по существу уже снимало, исключало возможность какой-либо идейной борьбы или выражения своего мнения по тем или иным вопросам даже практического значения. Основным и, по сути дела, единственным доказательством вины делалось, вопреки всем нормам современной юридической науки, "признание" самого обвиняемого, причем это "признание", как показала затем проверка, получалось путем физических мер воздействия на обвиняемого.

Это привело к вопиющим нарушениям революционной законности, к тому, что пострадали многие совершенно ни в чем не виновные люди, которые в прошлом выступали за линию партии.

Следует сказать, что и в отношении людей, которые в свое время выступали против линии партии, часто не было достаточно серьезных оснований, чтобы их физически уничтожить. Для обоснования физического уничтожения таких людей и была введена формула "враг народа".

Ведь многие лица, которых впоследствии уничтожили, объявив их врагами партии и народа, при жизни В. И. Ленина работали вместе с Лениным. Некоторые из них и при Ленине делали ошибки, но, несмотря на это, Ленин использовал их на работе, поправлял, стремился к тому, чтобы они оставались в рамках партийности, вел их за собой.

В этой связи следует ознакомить делегатов съезда партии с неопубликованной запиской В. И. Ленина в Политбюро ЦК в октябре 1920 года [7]. Определяя задачи Контрольной Комиссии, Ленин писал, что эту Комиссию необходимо сделать настоящим "органом партийной и пролетарской совести".

"К[а]к особое задание Ко[нтрольной] К[омиссии], рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям т[ак] н[азываемой] оппозиции, потерпевшим психол[огический] кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере. Надо постараться успокоить их, объяснить им дело товарищески, подыскать им (без способа показывания) подходящую к их психологическ[им] особенностям работу, дать в этом пункте советы и указания Оргбюро цека и т. п.".

Всем хорошо известно, как непримирим был Ленин к идейным противникам марксизма, к тем, кто уклонялся от правильной партийной линии. В то же время Ленин, как это видно из зачитанного документа, из всей практики его руководства партией, требовал самого внимательного партийного подхода к людям, которые проявляли колебания, имели отступления от партийной линии, но которых можно было вернуть на путь партийности. Ленин советовал терпеливо воспитывать таких людей, не прибегая к крайним мерам.

В этом проявлялась мудрость Ленина в подходе к людям, в работе с кадрами.

Совсем иной подход был характерен для Сталина. Сталину были совершенно чужды ленинские черты - проводить терпеливую работу с людьми, упорно и кропотливо воспитывать их, уметь повести за собой людей не путем принуждения, а оказывая на них воздействие всем коллективом с идейных позиций. Он отбрасывал ленинский метод убеждения и воспитания, переходил с позиций идейной борьбы на путь административного подавления, на путь массовых репрессий, на путь террора. Он действовал все шире и настойчивее через карательные органы, часто нарушая при этом все существующие нормы морали и советские законы.

Произвол одного лица поощрял и допускал произвол других лиц. Массовые аресты и ссылки тысяч и тысяч людей, казни без суда и нормального следствия порождали неуверенность в людях, вызывали страх и даже озлобление.

Это, конечно, не способствовало сплочению рядов партии, всех слоев трудового народа, а, наоборот, приводило к уничтожению, отсечению от партии честных, но неугодных Сталину работников.

Наша партия вела борьбу за претворение в жизнь ленинских планов построения социализма. Это была идейная борьба. Если бы в этой борьбе был проявлен ленинский подход, умелое сочетание партийной принципиальности с чутким и внимательным отношением к людям, желание не оттолкнуть, не потерять людей, а привлечь их на свою сторону, то мы, вероятно, не имели бы такого грубого нарушения революционной законности, применения методов террора в отношении многих тысяч людей. Исключительные меры были бы применены только к тем лицам, которые совершили действительные преступления против советского строя.

Обратимся к некоторым фактам истории.

В дни, предшествовавшие Октябрьской революции, два члена ЦК партии большевиков - Каменев и Зиновьев выступили против ленинского плана вооруженного восстания. Более того, 18 октября в меньшевистской газете "Новая жизнь" они опубликовали свое заявление о подготовке большевиками восстания и о том, что они считают восстание авантюрой. Каменев и Зиновьев раскрыли тем самым перед врагами решение ЦК о восстании, об организации этого восстания в ближайшее время.

Это было изменой делу партии, делу революции. В. И. Ленин в связи с этим писал: "Каменев и Зиновьев выдали Родзянке и Керенскому решение ЦК своей партии о вооруженном восстании..." (Соч., т. 26, стр. 194). Он поставил перед ЦК вопрос об исключении Зиновьева и Каменева из партии.

Но после свершения Великой Октябрьской социалистической революции, как известно, Зиновьев и Каменев были выдвинуты на руководящие посты. Ленин привлекал их к выполнению ответственнейших поручений партии, к активной работе в руководящих партийных и советских органах. Известно, что Зиновьев и Каменев при жизни В. И. Ленина совершили не мало других крупных ошибок. В своем "завещании" Ленин предупреждал, что "октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью". Но Ленин не ставил вопроса об их аресте и, тем более, о их расстреле.

Или возьмем, к примеру, троцкистов. Сейчас, когда прошел достаточный исторический срок, мы можем говорить о борьбе с троцкистами вполне спокойно и довольно объективно разобраться в этом деле. Ведь вокруг Троцкого были люди, которые отнюдь не являлись выходцами из среды буржуазии. Часть из них была партийной интеллигенцией, а некоторая часть - из рабочих. Можно было бы назвать целый ряд людей, которые в свое время примыкали к троцкистам, но они же принимали и активное участие в рабочем движении до революции и в ходе самой Октябрьской социалистической революции, и в укреплении завоеваний этой величайшей революции. Многие из них порвали с троцкизмом и перешли на ленинские позиции. Разве была необходимость физического уничтожения таких людей? Мы глубоко уверены, что если бы жив был Ленин, то такой крайней меры в отношении многих из них не было бы принято.

Таковы лишь некоторые факты истории. А разве можно сказать, что Ленин не решался применять к врагам революции, когда это действительно требовалось, самые жестокие меры? Нет, этого никто сказать не может. Владимир Ильич требовал жестокой расправы с врагами революции и рабочего класса и, когда возникала необходимость, пользовался этими мерами со всей беспощадностью. Вспомните хотя бы борьбу В. И. Ленина против эсеровских организаторов антисоветских восстаний, против контрреволюционного кулачества в 1918 году и других, когда Ленин, без колебания, принимал самые решительные меры по отношению к врагам. Но Ленин пользовался такими мерами против действительно классовых врагов, а не против тех, которые ошибаются, которые заблуждаются, которых можно путем идейного воздействия на них повести за собой и даже сохранить в руководстве.

Ленин применял суровые меры в самых необходимых случаях, когда в наличии были эксплуататорские классы, бешено сопротивлявшиеся революции, когда борьба по принципу "кто - кого" неизбежно принимала самые острые формы, вплоть до гражданской войны. Сталин же применял самые крайние меры, массовые репрессии уже тогда, когда революция победила, когда укрепилось Советское государство, когда эксплуататорские классы были уже ликвидированы и социалистические отношения утвердились во всех сферах народного хозяйства, когда наша партия политически окрепла и закалилась как количественно, так и идейно. Ясное дело, что здесь были проявлены со стороны Сталина в целом ряде случаев нетерпимость, грубость, злоупотребление властью. Вместо доказательств своей политической правоты и мобилизации масс, он нередко шел по линии репрессий и физического уничтожения не только действительных врагов, но и людей, которые не совершали преступлений против партии и Советской власти. В этом никакой мудрости нет, кроме проявления грубой силы, что так беспокоило В. И. Ленина.

Центральный Комитет партии за последнее время, особенно после разоблачения банды Берия[8], рассмотрел ряд дел, сфабрикованных этой бандой. При этом обнаружилась весьма неприглядная картина грубого произвола, связанного с неправильными действиями Сталина. Как показывают факты, Сталин, воспользовавшись неограниченной властью, допускал немало злоупотреблений, действуя от имени ЦК, не спрашивая мнения членов ЦК и даже членов Политбюро ЦК, зачастую не ставя их в известность о единолично принимаемых Сталиным решениях по очень важным партийным и государственным вопросам.

[править]***

Рассматривая вопрос о культе личности, нам необходимо прежде всего выяснить, какой ущерб это нанесло интересам нашей партии.

Владимир Ильич Ленин всегда подчеркивал роль и значение партии в руководстве социалистическим государством рабочих и крестьян, видя в этом главное условие успешного строительства социализма в нашей стране. Указывая на огромную ответственность большевистской партии, как правящей партии Советского государства, Ленин призывал к строжайшему соблюдению всех норм партийной жизни, к осуществлению принципов коллективности руководства партией и страной.

Коллективность руководства вытекает из самой природы нашей партии, построенной на началах демократического централизма. "Это значит, - говорил Ленин, - что все дела партии ведут, прямо или через представителей, все члены партии, на равных правах и без всякого исключения; причем все должностные лица, все руководящие коллегии, все учреждения партии - выборные, подотчетные, сменяемые" (Соч., т. 11, стр. 396).

Известно, что сам Ленин показывал пример строжайшего соблюдения этих принципов. Не было такого важного вопроса, по которому Ленин принимал бы решение единолично, не посоветовавшись и не получив одобрения большинства членов ЦК или членов Политбюро ЦК.

В самые трудные для нашей партии и страны периоды Ленин считал необходимым регулярно проводить съезды, конференции партии, пленумы ее Центрального Комитета, на которых обсуждались все важнейшие вопросы и принимались всесторонне разработанные коллективом руководителей решения.

Вспомним, например, 1918 год, когда над страной нависла угроза нашествия империалистических интервентов. В этих условиях был созван VII съезд партии для обсуждения жизненно важного и неотложного вопроса - о мире. В 1919 году, в разгар гражданской войны, созывается VIII съезд партии, на котором была принята новая программа партии, решены такие важные вопросы, как вопрос об отношении к основным массам крестьянства, о строительстве Красной Армии, о руководящей роли партии в работе Советов, об улучшении социального состава партии и другие. В 1920 году созывается IX съезд партии, определивший задачи партии и страны в области хозяйственного строительства. В 1921 году на Х съезде партии были приняты разработанная Лениным новая экономическая политика и историческое решение "О единстве партии".

При жизни Ленина съезды партии проводились регулярно, на каждом крутом повороте в развитии партии и страны Ленин считал прежде всего необходимым широкое обсуждение партией коренных вопросов внутренней и внешней политики, партийного и государственного строительства.

Весьма характерно, что свои последние статьи, письма и заметки Ленин адресовал именно партийному съезду, как высшему органу партии. От съезда к съезду Центральный Комитет партии выступал как высокоавторитетный коллектив руководителей, строго соблюдающий принципы партии и проводящий в жизнь ее политику.

Так было при жизни Ленина.

Соблюдались ли эти священные для нашей партии ленинские принципы после кончины Владимира Ильича?

Если в первые годы после смерти Ленина съезды партии и пленумы ЦК проводились более или менее регулярно, то позднее, когда Сталин начал все более злоупотреблять властью, эти принципы стали грубо нарушаться. Особенно это проявилось за последние полтора десятка лет его жизни. Разве можно считать нормальным тот факт, что между XVIII и XIX съездами партии прошло более тринадцати лет, в течение которых наша партия и страна пережили столько событий? Эти события настоятельно требовали принятия партией решений по вопросам обороны страны в условиях Отечественной войны и по вопросам мирного строительства в послевоенные годы. Даже после окончания войны съезд не собирался более семи лет.

Почти не созывались пленумы Центрального Комитета. Достаточно сказать, что за все годы Великой Отечественной войны фактически не было проведено ни одного Пленума ЦК. Правда, была попытка созвать Пленум ЦК в октябре 1941 года[9], когда в Москву со всей страны были специально вызваны члены ЦК. Два дня они ждали открытия Пленума, но так и не дождались. Сталин даже не захотел встретиться и побеседовать с членами Центрального Комитета. Этот факт говорит о том, насколько был деморализован Сталин в первые месяцы войны и как высокомерно и пренебрежительно относился он к членам ЦК.

В этой практике нашло свое выражение игнорирование со стороны Сталина норм партийной жизни, попрание им ленинского принципа коллективности партийного руководства.

Произвол Сталина по отношению к партии, к ее Центральному Комитету особенно проявился после XVII съезда партии, состоявшегося в 1934 году.

Центральный Комитет,располагая многочисленными фактами, свидетельствующими о грубом произволе в отношении партийных кадров, выделил партийную комиссию Президиума ЦК[10], которой поручил тщательно разобраться в вопросе о том, каким образом оказались возможными массовые репрессии против большинства состава членов и кандидатов Центрального Комитета партии, избранного XVII съездом ВКП(б).

Комиссия ознакомилась с большим количеством материалов в архивах НКВД, с другими документами и установила многочисленные факты фальсифицированных дел против коммунистов, ложных обвинений, вопиющих нарушений социалистической законности, в результате чего погибли невинные люди. Выясняется, что многие партийные, советские, хозяйственные работники, которых объявили в 1937-1938 годах "врагами", в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т. п. не являлись, что они, по существу, всегда оставались честными коммунистами, но были оклеветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсификаторов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения. Комиссия представила в Президиум ЦК большой документальный материал о массовых репрессиях против делегатов XVII партийного съезда и членов Центрального Комитета, избранного этим съездом. Этот материал был рассмотрен Президиумом Центрального Комитета.

Установлено, что из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Комитета партии, избранных на XVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937-1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов. (Шум возмущения в зале.)

Что собой представлял состав делегатов XVII съезда? Известно, что 80 процентов состава участников XVII съезда с правом решающего голоса вступили в партию в годы революционного подполья и гражданской войны, то есть до 1920 года включительно. По социальному положению основную массу делегатов съезда составляли рабочие (60 процентов делегатов с правом решающего голоса).

Поэтому совершенно немыслимо было, чтобы съезд такого состава избрал Центральный Комитет, в котором большинство оказалось бы врагами партии. Только в результате того, что честные коммунисты были оклеветаны и обвинения к ним были фальсифицированы, что были допущены чудовищные нарушения революционной законности, 70 процентов членов и кандидатов ЦК, избранных XVII съездом, были объявлены врагами партии и народа.

Такая судьба постигла не только членов ЦК, но и большинство делегатов XVII съезда партии. Из 1966 делегатов съезда с решающим и совещательным голосом было арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значительно больше половины - 1108 человек. Уже один этот факт говорит, насколько нелепыми, дикими, противоречащими здравому смыслу были обвинения в контрреволюционных преступлениях, предъявленные, как теперь выясняется, большинству участников XVII съезда партии. (Шум возмущения в зале.)

Нужно напомнить, что XVII съезд партии вошел в историю как съезд победителей. Делегатами съезда были избраны активные участники строительства нашего социалистического государства, многие из них вели самоотверженную борьбу за дело партии в дореволюционные годы в подполье и на фронтах гражданской войны, они храбро дрались с врагами, не раз смотрели в глаза смерти и не дрогнули. Как же можно поверить, чтобы такие люди в период после политического разгрома зиновьевцев, троцкистов и правых, после великих побед социалистического строительства оказались "двурушниками", перешли в лагерь врагов социализма?

Это произошло в результате злоупотребления властью со стороны Сталина, который начал применять массовый террор против кадров партии.

Почему массовые репрессии против актива все больше усиливались после XVII съезда партии? Потому, что Сталин к этому времени настолько возвысился над партией и над народом, что он уже совершенно не считался ни с Центральным Комитетом, ни с партией. Если до XVII съезда он еще признавал мнение коллектива, то после полного политического разгрома троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, когда в результате этой борьбы и побед социализма было достигнуто сплочение партии, сплочение народа, Сталин все больше и больше перестал считаться с членами ЦК партии и даже с членами Политбюро. Сталин полагал, что он может теперь сам вершить все дела, а остальные нужны ему как статисты, всех других он держал в таком положении, что они должны были только слушать и восхвалять его.

После злодейского убийства С. М. Кирова начались массовые репрессии и грубые нарушения социалистической законности. Вечером 1 декабря 1934 года по инициативе Сталина (без решения Политбюро - это было оформлено опросом только через 2 дня) было подписано секретарем Президиума ЦИК Енукидзе[11] следующее постановление[12]:

"1) Следственным властям - вести дела обвиняемых в подготовке или совершении террористических актов ускоренным порядком; 2) Судебным органам - не задерживать исполнения приговоров о высшей мере наказания из-за ходатайств преступников данной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК Союза ССР не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению; 3) Органам Наркомавнудела - приводить в исполнение приговора о высшей мере наказания в отношении преступников названных выше категорий немедленно по вынесении судебных приговоров".

Это постановление послужило основанием для массовых нарушений социалистической законности. Во многих фальсифицированных следственных делах обвиняемым приписывалась "подготовка" террористических актов, и это лишало обвиняемых какой-либо возможности проверки их дел даже тогда, когда они на суде отказывались от вынужденных своих "признаний" и убедительно опровергали предъявленные им обвинения.

Следует сказать, что обстоятельства, связанные с убийством т. Кирова, до сих пор таят в себе много непонятного и загадочного и требуют самого тщательного расследования. Есть основания думать, что убийце Кирова - Николаеву[13] кто-то помогал из людей, обязанных охранять Кирова. За полтора месяца до убийства Николаев был арестован за подозрительное поведение, но был выпущен и даже не обыскан. Крайне подозрительным является то обстоятельство, что когда прикрепленного к Кирову чекиста 2 декабря 1934 года везли на допрос, он оказался убитым при "аварии" автомашины, причем никто из сопровождающих его лиц при этом не пострадал. После убийства Кирова руководящие работники Ленинградского НКВД были сняты с работы и подвергнуты очень мягким наказаниям, но в 1937 году были расстреляны. Можно думать, что их расстреляли затем, чтобы замести следы организаторов убийства Кирова. (Движение в зале.)

Массовые репрессии резко усилились с конца 1936 года после телеграммы Сталина и Жданова[14] из Сочи от 25 сентября 1936 года, адресованной Кагановичу[15], Молотову[16] и другим членам Политбюро, в которой говорилось следующее:

"Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежова[17] на пост наркомвнудела. Ягода[18] явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздал в этом деле на 4 года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей НКВД". Следует кстати заметить, что с партработниками Сталин не встречался и поэтому мнение их знать не мог.

Эта сталинская установка о том, что "НКВД опоздал на 4 года" с применением массовых репрессий, что надо быстро "наверстать" упущенное, прямо толкала работников НКВД на массовые аресты и расстрелы.

Приходится отметить, что эта установка была навязана и февральско-мартовскому Пленуму ЦК ВКП(б) 1937 года. В резолюции Пленума по докладуЕжова "Уроки вредительства,диверсий и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов" говорилось:

"Пленум ЦК ВКП(б) считает, что все факты, выявленные в ходе следствия по делам антисоветского троцкистского центра и его сторонников на местах, показывают, что с разоблачением этих злейших врагов народа Наркомвнудел запоздал, по крайней мере, на 4 года".

Массовые репрессии проводились в то время под флагом борьбы с троцкистами. Представляли ли в действительности в это время троцкисты такую опасность для нашей партии и Советского государства? Следует напомнить, что в 1927 году, накануне XV съезда партии, за троцкистско-зиновьевскую оппозицию голосовало всего лишь 4 тыс. человек, тогда как за линию партии голосовало 724 тысячи. За 10 лет, которые прошли с XV съезда партии до февральско-мартовского Пленума ЦК, троцкизм был полностью разгромлен, многие бывшие троцкисты отказались от своих прежних взглядов и работали на различных участках социалистического строительства. Ясно, что оснований для массового террора в стране в условиях победы социализма не было.

В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года "О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников" была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна якобы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин.

На самом же деле Ленин указывал, что применение революционного насилия вызывается необходимостью подавить сопротивление эксплуататорских классов, и эти указания Ленина относились к тому периоду, когда существовали и были сильны эксплуататорские классы. Как только политическая обстановка в стране улучшилась, как только в январе 1920 года был взят Красной Армией Ростов и была одержана главная победа над Деникиным, Ленин дал указание Дзержинскому об отмене массового террора и об отмене смертной казни. Ленин следующим образом обосновал это важное политическое мероприятие советской власти в своем докладе на сессии ВЦИК 2 февраля 1920 года:

"Террор был нам навязан терроризмом Антанты, когда всемирно-могущественные державы обрушились на нас своими полчищами, не останавливаясь ни перед чем. Мы не могли бы продержаться и двух дней, если бы на эти попытки офицеров и белогвардейцев не ответили беспощадным образом, и это означало террор, но это было навязано нам террористическими приемами Антанты. И как только мы одержали решительную победу, еще до окончания войны, тотчас же после взятия Ростова, мы отказались от применения смертной казни и этим показали, что к своей собственной программе мы относимся так, как обещали. Мы говорим, что применение насилия вызывается задачей подавить эксплуататоров, подавить помещиков и капиталистов; когда это будет разрешено, мы от всяких исключительных мер отказываемся. Мы доказали это на деле" (Соч., т. 30, стр. 303-304).

Сталин отступил от этих прямых и ясных программных указаний Ленина. После того, как были уже ликвидированы все эксплуататорские классы в нашей стране и не было никаких сколько-нибудь серьезных оснований для массового применения исключительных мер, для массового террора, Сталин ориентировал партию, ориентировал органы НКВД на массовый террор.

Этот террор оказался фактически направленным не против остатков разбитых эксплуататорских классов, а против честных кадров партии и Советского государства, которым предъявлялись ложные, клеветнические, бессмысленные обвинения в "двурушничестве", "шпионаже", "вредительстве", подготовке каких-либо выдуманных "покушений" и т. п.

На февральско-мартовском Пленуме ЦК (1937 г.) в выступлениях ряда членов ЦК по существу высказывались сомнения в правильности намечавшегося курса на массовые репрессии под предлогом борьбы с "двурушниками".

Наиболее ярко эти сомнения были выражены в выступлении тов. Постышева[19]. Он говорил:

"Я рассуждал: прошли такие крутые годы борьбы, гнилые члены партии ломались или уходили к врагам, здоровые дрались за дело партии. Это - годы индустриализации, коллективизации. Я никак не предполагал, что, пройдя этот крутой период, Карпов[20] и ему подобные попадут в лагерь врага. (Карпов - это работник ЦК партии Украины, которого хорошо знал Постышев). А вот по показаниям якобы Карпов с 1934 года был завербован троцкистами. Я лично думаю, что в 1934 году здоровому члену партии, который прошел длительный путь ожесточенной борьбы с врагами за дело партии, за социализм, попасть в стан врагов невероятно. Я этому не верю... Я себе не представляю, как можно пройти тяжелые годы с партией и потом в 1934 году пойти к троцкистам. Странно это..." (Движение в зале.)

Используя установку Сталина о том, что чем ближе к социализму, тем больше будет и врагов, используя резолюцию февральско-мартовского Пленума ЦК по докладу Ежова, провокаторы, пробравшиеся в органы государственной безопасности, а также бессовестные карьеристы стали прикрывать именем партии массовый террор против кадров партии и Советского государства, против рядовых советских граждан. Достаточно сказать, что количество арестованных по обвинению в контрреволюционных преступлениях увеличилось в 1937 году по сравнению с 1936 годом более чем в десять раз!

Известно, какой грубый произвол допускался также в отношении руководящих работников партии. Устав партии, принятый XVII съездом, исходил из ленинских указаний периода Х съезда партии и говорил, что условием применения к членам ЦК, кандидатам в члены ЦК и членам Комиссии партийного контроля такой крайней меры, как исключение из партии, "должен быть созыв Пленума ЦК с приглашением всех кандидатов в члены ЦК и всех членов Комиссии партийного контроля", что только при условии, если такое общее собрание ответственных руководителей партии двумя третями голосов признает это необходимым, могло состояться исключение из партии члена или кандидата ЦК.

Большинство членов и кандидатов ЦК, избранных XVII съездом и подвергшихся арестам в 1937-1938 годах, были исключены из партии незаконно, с грубым нарушением Устава партии, поскольку вопрос об их исключении не ставился на обсуждение Пленума ЦК.

Теперь, когда расследованы дела в отношении некоторых из этих мнимых "шпионов" и "вредителей", установлено, что эти дела являются фальсифицированными. Признания многих арестованных людей, обвиненных во вражеской деятельности, были получены путем жестоких, бесчеловечных истязаний.

В то же время Сталин, как сообщают члены Политбюро того времени, не рассылал им заявлений ряда оклеветанных политических деятелей, когда те отказывались от своих показаний на суде Военной коллегии и просили объективно расследовать их дело. А таких заявлений было немало, и Сталин, несомненно, был ознакомлен с ними.

Центральный Комитет считает необходимым доложить съезду о ряде фальсифицированных "дел" против членов Центрального Комитета партии, избранных на XVII партийном съезде.

Примером гнусной провокации, злостной фальсификации и преступных нарушений революционной законности является дело бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК, одного из видных деятелей партии и Советского государства т. Эйхе[21], члена партии с 1905 года. (Движение в зале.)

Тов. Эйхе был арестован 29 апреля 1938 года по клеветническим материалам без санкции прокурора СССР, которая была получена лишь через 15 месяцев после ареста.

Следствие по делу Эйхе проводилось в обстановке грубейших извращений советской законности, произвола и фальсификации.

Эйхе под пытками понуждали подписывать заранее составленные следователями протоколы допросов, в которых возводились обвинения в антисоветской деятельности против него самого и ряда видных партийных и советских работников.

1 октября 1939 года Эйхе обратился с заявлением на имя Сталина, в котором категорически отрицал свою виновность и просил разобраться с его делом. В заявлении он писал:

"Нет более горькой муки, как сидеть в тюрьме при строе, за который всегда боролся".

Сохранилось второе заявление Эйхе, посланное им Сталину 27 октября 1939 года, в котором он убедительно, опираясь на факты, опровергает предъявленные ему клеветнические обвинения, показывает, что эти провокационные обвинения являются, с одной стороны, делом действительных троцкистов, санкцию на арест которых он, как первый секретарь Западно-Сибирского крайкома партии, давал, и которые сговорились отомстить ему, а с другой стороны, результатом грязной фальсификации вымышленных материалов следователями.

Эйхе писал в своем заявлении:

"25 октября с. г. мне объявили об окончании следствия по моему делу и дали возможность ознакомиться со следственным материалом. Если бы я был виноват, хотя бы в сотой доле хотя одного из предъявленных мне преступлений, я не посмел бы к Вам обратиться с этим предсмертным заявлением, но я не совершил ни одного из инкриминируемых мне преступлений и никогда у меня не было ни тени подлости на душе. Я Вам никогда в жизни не говорил ни полслова неправды и теперь, находясь обеими ногами в могиле, я Вам тоже не вру. Все мое дело - это образец провокации, клеветы и нарушения элементарных основ революционной законности...

...Имеющиеся в следственном моем деле обличающие меня показания не только нелепы, но содержат по ряду моментов клевету на ЦК ВКП(б) и СНК, так как принятые не по моей инициативе и без моего участия правильные решения ЦК ВКП(б) и СНК изображаются вредительскими актами контрреволюционной организации, проведенными по моему предложению...

Теперь я перехожу к самой позорной странице своей жизни и к моей действительно тяжкой вине перед партией и перед Вами. Это о моих признаниях в контрреволюционной деятельности... Дело обстояло так: не выдержав истязаний, которые применили ко мне Ушаков и Николаев[22], особенно первый, который ловко пользовался тем, что у меня после перелома еще плохо заросли позвоночники и причинял мне невыносимую боль, заставили меня оклеветать себя и других людей.

Большинство моих показаний подсказаны или продиктованы Ушаковым и остальные я по памяти переписывал материалы НКВД по Западной Сибири, приписывая все эти приведенные в материалах НКВД факты себе. Если в творимой Ушаковым и мною подписанной легенде что-нибудь не клеилось, то меня заставляли подписывать другой вариант. Так было с Рухимовичем[23], которого сперва записали в запасной центр, а потом, даже не говоря мне ничего, вычеркнули, так же было с председателем запасного центра, созданного якобы Бухариным в 1935 году. Сперва я записал себя,но потом мне предложили записать Межлаука[24], и многие другие моменты...

...Я Вас прошу и умоляю поручить доследовать мое дело, и это не ради того, чтобы меня щадили, а ради того, чтобы разоблачить гнусную провокацию, которая, как змея, опутала многих людей, в частности и из-за моего малодушия и преступной клеветы. Вам и партии я никогда не изменял. Я знаю, что погибаю из-за гнусной, подлой работы врагов партии и народа, которые создали провокацию против меня". (Дело Эйхе. т. 1, пакет.)

Казалось бы, такое важное заявление должно было быть обязательно обсуждено в ЦК. Но этого не произошло, заявление было направлено Берия, и жестокая расправа над оклеветанным кандидатом в члены Политбюро тов. Эйхе продолжалась.

2 февраля 1940 года Эйхе был предан суду. В суде Эйхе виновным себя не признал и заявил следующее:

"Во всех якобы моих показаниях нет ни одной названной мною буквы, за исключением подписей внизу протоколов, которые подписаны вынужденно. Показания даны под давлением следователя, который с самого начала моего ареста начал меня избивать. После этого я и начал писать всякую чушь... Главное для меня - это сказать суду, партии и Сталину о том, что я не виновен. Никогда участником заговора не был. Я умру так же с верой в правильность политики партии, как верил в нее на протяжении всей своей работы". (Дело Эйхе, том 1.)

4 февраля Эйхе был расстрелян. (Шум возмущения в зале.) В настоящее время бесспорно установлено, что дело Эйхе было сфальсифицировано, и он посмертно реабилитирован.

Полностью отказался на суде от своих вынужденных показаний кандидат в члены Политбюро тов. Рудзутак[25], член партии с 1905 года, пробывший 10 лет на царской каторге. В протоколе судебного заседания Военной коллегии Верховного суда записано следующее заявление Рудзутака:

"...Его единственная просьба к суду - это довести до сведения ЦК ВКП(б) о том, что в органах НКВД имеется еще не выкорчеванный гнойник, который искусственно создает дела, принуждая ни в чем не повинных людей признавать себя виновными. Что проверка обстоятельств обвинения отсутствует и не дается никакой возможности доказать свою непричастность к тем преступлениям, которые выдвинуты теми или иными показаниями разных лиц. Методы следствия таковы, что заставляют выдумывать и оговаривать ни в чем не повинных людей, не говоря уже о самом подследственном. Просит суд дать ему возможность все это написать для ЦК ВКП(б). Заверяет суд, что лично у него никогда не было никакой плохой мысли против политики нашей партии, так как он всегда полностью разделял всю ту политику партии, которая проводилась во всех областях хозяйственного и культурного строительства".

Это заявление Рудзутака было оставлено без внимания, хотя Рудзутак, как известно, являлся в свое время председателем Центральной Контрольной Комиссии, которая была создана по мысли Ленина для борьбы за единство партии. Председатель же этого высокоавторитетного партийного органа стал жертвой грубого произвола: его даже не вызвали в Политбюро ЦК, Сталин не пожелал с ним разговаривать. Он был осужден в течение 20 минут и расстрелян. (Шум возмущения в зале.)

Тщательной проверкой, произведенной в 1955 году, установлено, что дело по обвинению Рудзутака было сфальсифицировано и он был осужден на основании клеветнических материалов. Рудзутак посмертно реабилитирован.

Каким образом искусственно - провокационными методами - создавались бывшими работниками НКВД различные "антисоветские центры" и "блоки", видно из показаний т. Розенблюма, члена партии с 1906 года, подвергавшегося аресту Ленинградским управлением НКВД в 1937 году.

При проверке в 1955 году дела Комарова[26] Розенблюм сообщил следующий факт: когда он, Розенблюм, был арестован в 1937 году, то был подвергнут жестоким истязаниям, в процессе которых у него вымогали ложные показания как на него самого, так и на других лиц. Затем его привели в кабинет Заковского[27], который предложил ему освобождение при условии, если он даст в суде ложные показания по фабриковавшемуся в 1937 году НКВД "делу о Ленинградском вредительском, шпионском, диверсионном, террористическом центре". (Движение в зале.) С невероятным цинизмом раскрывал Заковский подлую "механику" искусственного создания липовых "антисоветских заговоров".

"Для наглядности, - заявил Розенблюм, - Заковский развернул передо мной несколько вариантов предполагаемых схем этого центра и его ответвлений...

Ознакомив меня с этими схемами, Заковский сказал, что НКВД готовит дело об этом центре, причем процесс будет открытый.

Будет предана суду головка центра, 4-5 человек: Чудов[28], Угаров[29], Смородин[30], Позерн[31], Шапошникова[32] (это жена Чудова) и др. и от каждого филиала по 2-3 чел...

...Дело о Ленинградском центре должно быть поставлено солидно. А здесь решающее значение имеют свидетели. Тут играет немаловажную роль и общественное положение (в прошлом, конечно), и партийный стаж свидетеля.

Самому тебе, - говорил Заковский,- ничего не придется выдумывать. НКВД составит для тебя готовый конспект по каждому филиалу в отдельности, твое дело его заучить, хорошо запомнить все вопросы и ответы, которые могут задавать на суде. Дело это будет готовиться 4-5 месяцев, а то и полгода. Все это время будешь готовиться, чтобы не подвести следствие и себя. От хода и исхода суда будет зависеть дальнейшая твоя участь. Сдрейфишь и начнешь фальшивить - пеняй на себя. Выдержишь - сохранишь кочан (голову), кормить и одевать будем до смерти на казенный счет". (Материал проверки дела Комарова, л. д. 60-69.)

Вот какие подлые дела творились в то время! (Движение в зале.)

Еще более широко практиковалась фальсификация следственных дел в областях. Управление НКВД по Свердловской области "вскрыло" так называемый "Уральский повстанческий штаб - орган блока правых, троцкистов, эсеров, церковников", - руководимый якобы секретарем Свердловского обкома партии и членом ЦК ВКП(б) Кабаковым[33], членом партии с 1914 года. По материалам следственных дел того времени получается, что почти во всех краях, областях и республиках существовали якобы широко разветвленные "право-троцкистские шпионско-террористические, диверсионно-вредительские организации и центры" и, как правило, эти "организации" и "центры" почему-то возглавлялись первыми секретарями обкомов, крайкомов или ЦК нацкомпартий. (Движение в зале.)

В результате этой чудовищной фальсификации подобных "дел", в результате того, что верили различным клеветническим "показаниям" и вынужденным оговорам себя и других, погибли многие тысячи честных, ни в чем не повинных коммунистов. Таким же образом были сфабрикованы "дела" на видных партийных и государственных деятелей - Косиора[34], Чубаря[35], Постышева, Косарева[36] и других.

В те годы необоснованные репрессии проводились в массовых масштабах, в результате чего партия понесла большие потери в кадрах.

Сложилась порочная практика, когда в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению на Военной Коллегии, и им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкционирования предлагаемых мер наказания. В 1937-1938 годах Сталину было направлено 383 таких списка на многие тысячи партийных, советских, комсомольских, военных и хозяйственных работников и была получена его санкция.

Значительная часть этих дел сейчас пересматривается и большое количество их прекращается как необоснованные и фальсифицированные. Достаточно сказать, что с 1954 года по настоящее время Военной Коллегией Верховного суда уже реабилитировано 7679 человек, причем многие из них реабилитированы посмертно.

Массовые аресты партийных, советских, хозяйственных, военных работников нанесли огромный ущерб нашей стране, делу социалистического строительства.

Массовые репрессии отрицательно влияли на морально-политическое состояние партии, порождали неуверенность, способствовали распространению болезненной подозрительности, сеяли взаимное недоверие среди коммунистов. Активизировались всевозможные клеветники и карьеристы.

Известное оздоровление в партийные организации внесли решения январского Пленума ЦК ВКП(б) 1938 года[37]. Но широкие репрессии продолжались и в 1938 году.

И только потому, что наша партия обладает великой морально-политической силой, она сумела справиться с тяжелыми событиями 1937-1938 годов, пережить эти события, вырастить новые кадры. Но нет сомнения, что наше продвижение вперед к социализму и подготовка к обороне страны осуществлялись бы более успешно, если бы не огромные потери в кадрах, которые мы понесли в результате массовых, необоснованных и несправедливых репрессий в 1937-1938 годах.

Мы обвиняем Ежова в извращениях 1937 года и правильно обвиняем. Но надо ответить на такие вопросы: разве мог Ежов сам, без ведома Сталина, арестовать, например, Косиора? Был ли обмен мнениями или решение Политбюро по этому вопросу? Нет, не было, как не было этого и в отношении других подобных дел. Разве мог Ежов решать такие важные вопросы, как вопрос о судьбе видных деятелей партии? Нет, было бы наивным считать это делом рук только Ежова. Ясно, что такие дела решал Сталин, без его указаний, без его санкции Ежов ничего не мог делать.

Мы сейчас разобрались и реабилитировали Косиора, Рудзутака, Постышева, Косарева и других. На каком же основании они были арестованы и осуждены? Изучение материалов показало, что никаких оснований к этому не было. Арестовывали их, как и многих других, без санкций прокурора. Да в тех условиях никакой санкции и не требовалось; какая еще может быть санкция, когда все разрешал Сталин. Он был главным прокурором в этих вопросах. Сталин давал не только разрешения, но и указания об арестах по своей инициативе. Об этом следует сказать, чтобы была полная ясность для делегатов съезда, чтобы вы могли дать правильную оценку и сделать соответствующие выводы.

Факты показывают, что многие злоупотребления были сделаны по указанию Сталина, не считаясь с какими-либо нормами партийной и советской законности. Сталин был человек очень мнительный, с болезненной подозрительностью, в чем мы убедились, работая вместе с ним. Он мог посмотреть на человека и сказать: "что-то у вас сегодня глаза бегают", или: "почему вы сегодня часто отворачиваетесь, не смотрите прямо в глаза". Болезненная подозрительность привела его к огульному недоверию, в том числе и по отношению к выдающимся деятелям партии, которых он знал много лет. Везде и всюду он видел "врагов", "двурушников", "шпионов".

Имея неограниченную власть, он допускал жестокий произвол, подавлял человека морально и физически. Создалась такая обстановка, при которой человек не мог проявить свою волю.

Когда Сталин говорил, что такого-то надо арестовать, то следовало принимать на веру, что это "враг народа". А банда Берия, хозяйничавшая в органах госбезопасности, из кожи лезла вон, чтобы доказать виновность арестованных лиц, правильность сфабрикованных ими материалов. А какие доказательства пускались в ход? Признания арестованных. И следователи добывали эти "признания". Но как можно получить от человека признание в преступлениях, которых он никогда не совершал? Только одним способом - применением физических методов воздействия, путем истязаний, лишения сознания, лишения рассудка, лишения человеческого достоинства. Так добывались мнимые "признания".

Когда волна массовых репрессий в 1939 году начала ослабевать, когда руководители местных партийных организаций начал ставить в вину работникам НКВД применение физического воздействия к арестованным,- Сталин направил 10 января 1939 года шифрованную телеграмму секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам внутренних дел, начальникам Управлений НКВД. В этой телеграмме говорилось:

"ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)... Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод".

Таким образом, самые грубые нарушения социалистической законности, пытки и истязания, приводившие, как это было показано выше, к оговорам и самооговорам невинных людей, были санкционированы Сталиным от имени ЦК ВКП(б).

Недавно, всего за несколько дней до настоящего съезда, мы вызвали на заседание Президиума ЦК и допросили следователя Родоса[38], который в свое время вел следствие и допрашивал Косиора, Чубаря и Косарева. Это - никчемный человек, с куриным кругозором, в моральном отношении буквально выродок. И вот такой человек определял судьбу известных деятелей партии, определял и политику в этих вопросах, потому что, доказывая их "преступность", он тем самым давал материал для крупных политических выводов.

Спрашивается, разве мог такой человек сам, своим разумом повести следствие так, чтобы доказать виновность таких людей, как Косиор и другие. Нет, он не мог много сделать без соответствующих указаний. На заседании Президиума ЦК он нам так заявил: "Мне сказали, что Косиор и Чубарь являются врагами народа, поэтому я, как следователь, должен был вытащить из них признание, что они враги". (Шум возмущения в зале).

Этого он мог добиться только путем длительных истязаний, что он и делал, получая подробный инструктаж от Берия. Следует сказать, что на заседании Президиума ЦК Родос цинично заявил: "Я считал, что выполняю поручение партии". Вот как выполнялось на практике указание Сталина о применении к заключенным методов физического воздействия.

Эти и многие подобные факты свидетельствуют о том, что всякие нормы правильного партийного решения вопросов были ликвидированы, все было подчинено произволу одного лица.

[править]***

Единовластие Сталина привело к особо тяжким последствиям в ходе Великой Отечественной войны.

Если взять многие наши романы, кинофильмы и исторические "исследования", то в них совершенно неправдоподобно изображается вопрос о роли Сталина в Отечественной войне. Обычно рисуется такая схема. Сталин все и вся предвидел. Советская Армия чуть ли не по заранее начертанным Сталиным стратегическим планам проводила тактику так называемой "активной обороны", то есть ту тактику, которая, как известно, допустила немцев до Москвы и Сталинграда. Применив такую тактику, Советская Армия только-де благодаря гению Сталина перешла в наступление и разгромила врага. Всемирно-историческая победа, одержанная Вооруженными Силами Советской страны, нашим героическим народом, приписывается в такого рода романах, кинофильмах и "исследованиях" всецело полководческому гению Сталина.

Надо внимательно разобраться в этом вопросе, так как это имеет огромное, не только историческое, но прежде всего политическое, воспитательное, практическое значение.

Каковы факты в этом вопросе?

До войны в нашей печати и во всей воспитательной работе преобладал хвастливый тон: если враг нападет на священную советскую землю, то мы ответим на удар врага тройным ударом, войну будем вести на территории противника и выиграем ее малой кровью. Однако эти декларативные заявления далеко не во всем подкреплялись практическими делами, чтобы обеспечить действительную неприступность наших границ.

В ходе войны и после нее Сталин выдвинул такой тезис, что трагедия, которую пережил наш народ в начальный период войны, является якобы результатом "внезапности" нападения немцев на Советский Союз. Но ведь это, товарищи, совершенно не соответствует действительности. Как только Гитлер пришел к власти в Германии, он сразу же поставил перед собой задачу разгромить коммунизм. Об этом фашисты говорили прямо, не скрывая своих планов. Для осуществления этих агрессивных планов заключались всевозможные пакты, блоки, оси, вроде пресловутой оси Берлин - Рим - Токио[39]. Многочисленные факты предвоенного периода красноречиво доказывали, что Гитлер направляет все свои усилия для того, чтобы развязать войну против Советского государства, и сконцентрировал большие войсковые соединения, в том числе танковые, поблизости от советских границ.

Из опубликованных теперь документов видно, что еще 3 апреля 1941 года Черчилль через английского посла в СССР Криппса сделал личное предупреждение Сталину о том, что германские войска начали совершать передислокацию, подготавливая нападение на Советский Союз. Само собой разумеется, что Черчилль делал это отнюдь не из-за добрых чувств к советскому народу. Он преследовал здесь свои империалистические интересы - стравить Германию и СССР в кровопролитной войне и укрепить позиции Британской империи. Тем не менее Черчилль указывал в своем послании, что он просит "предостеречь Сталина с тем, чтобы обратить его внимание на угрожающую ему опасность". Черчилль настойчиво подчеркивал это и в телеграммах от 18 апреля и в последующие дни. Однако эти предостережения Сталиным не принимались во внимание. Больше того, от Сталина шли указания не доверять информации подобного рода с тем, чтобы-де не спровоцировать начало военных действий.

Следует сказать, что такого рода информация о нависающей угрозе вторжения немецких войск на территорию Советского Союза шла и от наших армейских и дипломатических источников, но в силу сложившегося предвзятого отношения к такого рода информации в руководстве она каждый раз направлялась с опаской и обставлялась оговорками.

Так, например, в донесении из Берлина от 6 мая 1941 года военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Воронцов доносил: "Советский подданный Бозер... сообщил помощнику нашего морского атташе, что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Латвию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах..."

В своем донесении от 22 мая 1941 года помощник военного атташе в Берлине Хлопов докладывал, что "...наступление немецких войск назначено якобы на 15.VI, а возможно, начнется и в первых числах июня...".

В телеграмме нашего посольства из Лондона от 18 июня 1941 года докладывалось: "Что касается текущего момента, то Криппс твердо убежден в неизбежности военного столкновения Германии и СССР, - и притом не позже середины июня. По словам Криппса, на сегодня немцы сконцентрировали на советских границах (включая воздушные силы и вспомогательные силы частей) 147 дивизий...".

Несмотря на все эти чрезвычайно важные сигналы, не были приняты достаточные меры, чтобы хорошо подготовить страну к обороне и исключить момент внезапности нападения.

Были ли у нас время и возможности для такой подготовки? Да, и время, и возможности были. Наша промышленность находилась на таком уровне развития, что она была в состоянии полностью обеспечить Советскую Армию всем необходимым. Это подтверждается хотя бы тем, что, когда в ходе войны была потеряна почти половина всей нашей промышленности, в результате занятия врагом Украины, Северного Кавказа, западных районов страны, важных промышленных и хлебных районов, советский народ сумел организовать производство военных материалов в восточных районах страны, пустить там в ход вывезенное из западных промышленных районов оборудование и обеспечить наши Вооруженные Силы всем необходимым для разгрома врага.

Если бы наша промышленность была вовремя и по-настоящему мобилизована для обеспечения армии вооружением и необходимым снаряжением, то мы понесли бы неизмеримо меньше жертв в этой тяжелой войне. Однако такой мобилизации своевременно проведено не было. И с первых же дней войны обнаружилось, что наша армия вооружена плохо, что мы не имели достаточного количества артиллерии, танков и самолетов для отпора врагу.

Советская наука и техника дали перед войной великолепные образцы танков и артиллерии. Но массовое производство всего этого не было налажено, и мы начали перевооружение армии по существу в самый канун войны. В результате этого в момент нападения врага на советскую землю у нас не оказалось в нужных количествах ни старой техники, которую мы снимали с вооружения, ни новой техники, которую собирались вводить. Очень плохо было с зенитной артиллерией, не налажено было производство бронебойных снарядов для борьбы с танками. Многие укрепленные районы оказались к моменту нападения беспомощными, так как старое вооружение с них было снято, а новое еще не введено.

Да дело, к сожалению, не только в танках, артиллерии и самолетах. К моменту войны мы не имели даже достаточного количества винтовок для вооружения людей, призываемых в действующую армию. Помню, как в те дни я позвонил из Киева тов. Маленкову[40] и сказал ему:

- Народ пришел в армию и требует оружие. Пришлите нам оружие.

На это мне Маленков ответил:

- Оружие прислать не можем. Все винтовки передаем в Ленинград, а вы вооружайтесь сами. (Движение в зале.)

Так обстояло дело с вооружением.

Нельзя не вспомнить в этой связи и такой, например, факт. Незадолго до нападения гитлеровских армий на Советский Союз Кирпонос, будучи командующим Киевского Особого военного округа (он впоследствии погиб на фронте), написал Сталину, что немецкие армии подошли к Бугу, усиленно подготовляют все к наступлению и в ближайшее время, видимо, перейдут в наступление. Учитывая все это, Кирпонос предлагал создать надежную оборону, вывести тысяч 300 населения из пограничных районов и создать там несколько мощных укрепленных полос: вырыть противотанковые рвы, создать укрытия для бойцов и так далее.

На эти предложения из Москвы был дан такой ответ, что это провокация, что никаких подготовительных работ на границе делать не следует, что не нужно давать немцам повода открыть против нас военные действия. И наши границы не были по-настоящему подготовлены для отпора врагу.

Когда фашистские войска уже вторглись на советскую землю и начали военные действия, из Москвы последовал приказ - на выстрелы не отвечать. Почему? Да потому, что Сталин вопреки очевидным фактам считал, что это еще не война, а провокация отдельных недисциплинированных частей немецкой армии и что если мы ответим немцам, то это послужит поводом для начала войны.

Известен и такой факт. Накануне самого вторжения гитлеровских армий на территорию Советского Союза нашу границу перебежал немец и сообщил, что немецкие войска получили приказ - 22 июня, в 3 часа ночи, начать наступление против Советского Союза. Об этом немедленно было сообщено Сталину, но и этот сигнал остался без внимания.

Как видите, игнорировалось все: и предупреждения отдельных военачальников, и показания перебежчиков, и даже явные действия врага. Какая же это прозорливость руководителя партии и страны в такой ответственный момент истории?

А к чему привела такая беспечность, такое игнорирование очевидных фактов? Это привело к тому, что в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники, уничтожил большое количество наших военных кадров, дезорганизовал управление войсками, и мы оказались не в состоянии преградить ему путь вглубь страны.

Весьма тяжкие последствия, особенно для начального периода войны, имело также то обстоятельство, что на протяжении 1937-1941 годов, в результате подозрительности Сталина, по клеветническим обвинениям, истреблены были многочисленные кадры армейских командиров и политработников. На протяжении этих лет репрессировано было несколько слоев командных кадров, начиная буквально от роты и батальона и до высших армейских центров, в том числе почти полностью были уничтожены те командные кадры, которые получили какой-то опыт ведения войны в Испании и на Дальнем Востоке.

Политика широких репрессий против армейских кадров имела еще и те тяжкие последствия, что она подрывала основу воинской дисциплины, так как на протяжении нескольких лет командиров всех степеней и даже солдат в партийных и комсомольских ячейках приучали к тому, чтобы "разоблачать" своих старших командиров, как замаскировавшихся врагов. (Движение в зале.) Естественно, что это отрицательно сказалось в первый период войны на состоянии воинской дисциплины.

А ведь до войны у нас были превосходные военные кадры, беспредельно преданные партии и Родине. Достаточно сказать, что те из них, кто сохранился, я имею в виду таких товарищей, как Рокоссовский[41] (а он сидел), Горбатов[42], Мерецков[43] (он присутствует на съезде), Подлас[44] (а это замечательный командир, он погиб на фронте) и многие, многие другие, несмотря на тяжелые муки, которые они перенесли в тюрьмах, с первых же дней войны показали себя настоящими патриотами и беззаветно дрались во славу Родины. Но ведь многие из таких командиров погибли в лагерях и тюрьмах, и армия их не увидала.

Все это вместе взятое и привело к тому положению, которое создалось в начале войны для нашей страны и которое угрожало величайшей опасностью для судеб нашей Родины.

Было бы неправильным не сказать о том, что после первых тяжелых неудач и поражений на фронтах Сталин считал, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил:

- То, что создал Ленин, все это мы безвозвратно растеряли.

После этого он долгое время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам и вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли некоторые члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте.

Таким образом, грозная опасность, которая нависла над нашей Родиной в первый период войны, явилась во многом результатом порочных методов руководства страной и партией со стороны самого Сталина.

Но дело не только в самом моменте начала войны, который серьезно дезорганизовал нашу армию и причинил нам тяжкий урон. Уже после начала войны та нервозность и истеричность, которую проявлял Сталин при своем вмешательстве в ход военных операций, наносили нашей армии серьезный ущерб.

Сталин был очень далек от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах. И это естественно, так как за всю Отечественную войну он не был ни на одном участке фронта, ни в одном из освобожденных городов, если не считать молниеносного выезда на Можайское шоссе при стабильном состоянии фронта, о чем написано столько литературных произведений со всякого рода вымыслами и столько красочных полотен. Вместе с тем Сталин непосредственно вмешивался в ход операций и отдавал приказы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колоссальным потерям человеческих жизней.

Я позволю себе привести в этой связи один характерный факт, показывающий, как Сталин руководил фронтами. Здесь на съезде присутствует маршал Баграмян[45], который в свое время был начальником оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта и который может подтвердить то, что я расскажу вам сейчас.

Когда в 1942 году в районе Харькова для наших войск сложились исключительно тяжелые условия, нами было принято правильное решение о прекращении операции по окружению Харькова, так как в реальной обстановке того времени дальнейшее выполнение операции такого рода грозило для наших войск роковыми последствиями.

Мы доложили об этом Сталину, заявив, что обстановка требует изменить план действий, чтобы не дать врагу уничтожить крупные группировки наших войск.

Вопреки здравому смыслу Сталин отклонил наше предложение и приказал продолжать выполнять операцию по окружению Харькова, хотя к этому времени над нашими многочисленными военными группировками уже нависла вполне реальная угроза окружения и уничтожения.

Я звоню Василевскому[46] и умоляю его:

- Возьмите, - говорю, - карту, Александр Михайлович (т. Василевский здесь присутствует), покажите товарищу Сталину, какая сложилась обстановка. А надо сказать, что Сталин операции планировал по глобусу. (Оживление в зале.) Да, товарищи, возьмет глобус и показывает на нем линию фронта. Так вот я и говорю т. Василевскому, покажите на карте обстановку, ведь нельзя при этих условиях продолжать намеченную ранее операцию. Для пользы дела надо изменить старое решение.

Василевский мне на это ответил, что Сталин рассмотрел уже этот вопрос и что он, Василевский, больше не пойдет Сталину докладывать, так как тот не хочет слушать никаких его доводов по этой операции.

После разговора с Василевским я позвонил Сталину на дачу. Но Сталин не подошел к телефону, а взял трубку Маленков. Я говорю тов. Маленкову, что звоню с фронта и хочу лично переговорить с тов. Сталиным. Сталин передает через Маленкова, чтобы я говорил с Маленковым. Я вторично заявляю, что хочу лично доложить Сталину о тяжелом положении, создавшемся у нас на фронте. Но Сталин не счел нужным взять трубку, а еще раз подтвердил, чтобы я говорил с ним через Маленкова, хотя до телефона пройти несколько шагов.

"Выслушав" таким образом нашу просьбу, Сталин сказал:

- Оставить все по-прежнему!

Что же из этого получилось? А получилось самое худшее из того, что мы предполагали. Немцам удалось окружить наши воинские группировки, в результате чего мы потеряли сотни тысяч наших войск. Вот вам военный "гений" Сталина, вот чего он нам стоил. (Движение в зале.)

Однажды после войны при встрече Сталина с членами Политбюро Анастас Иванович Микоян[47] как-то сказал, что вот, мол, Хрущев тогда был прав, когда звонил по поводу Харьковской операции, что напрасно его тогда не поддержали.

Надо было видеть, как рассердился Сталин! Как это так признать, что он, Сталин, был тогда не прав! Ведь он "гений", а гений не может быть неправым. Все, кто угодно, могут ошибаться, а Сталин считал, что он никогда не ошибается, что он всегда прав. И он никому и никогда не признавался ни в одной большой или малой своей ошибке, хотя он совершал немало ошибок и в теоретических вопросах, и в своей практической деятельности. После съезда партии нам, видимо, необходимо будет пересмотреть оценку многих военных операций и дать им правильное объяснение.

Большой крови стоила нам и та тактика, на которой настаивал Сталин, не зная природы ведения боевых операций, после того, как удалось остановить противника и перейти в наступление.

Военные знают, что уже с конца 1941 года вместо ведения крупных маневренных операций с обходами противника с флангов, с заходами в его тылы Сталин требовал непрерывных лобовых атак с тем, чтобы брать село за селом. И мы несли на этом огромные потери до тех пор, пока нашему генералитету, который выносил на своих плечах всю тяжесть ведения войны, не удалось изменить положение дел и перейти к ведению гибких маневренных операций, что сразу дало серьезное изменение положения на фронтах в нашу пользу.

Тем более позорным и недостойным явился факт, когда после нашей великой победы над врагом, давшейся нам очень тяжелой ценой, Сталин начал громить многих из тех полководцев, которые внесли свой немалый вклад в дело победы над врагом, так как Сталин исключал всякую возможность, чтобы заслуги, одержанные на фронтах, были приписаны кому бы то ни было, кроме его самого.

Сталин проявлял большой интерес к оценке тов. Жукова[48], как военного полководца. Он не раз спрашивал мое мнение о Жукове, и я ему говорил:

- Жукова знаю давно, он хороший генерал, хороший командующий.

После войны Сталин стал рассказывать о Жукове всякие небылицы, в частности, он говорил мне:

- Вот вы хвалили Жукова, а ведь он этого не заслуживает. Говорят, что Жуков на фронте перед какой-либо операцией поступал так: возьмет горсть земли, понюхает ее и потом говорит: можно, мол, начинать наступление или, наоборот, нельзя, дескать, проводить намеченной операции.

Я на это ответил тогда:

- Не знаю, тов. Сталин, кто это выдумал, но это неправда.

Видимо, сам Сталин выдумывал такие вещи, чтобы принизить роль и военные способности маршала Жукова.

В этой связи сам Сталин очень усиленно популяризировал себя, как великого полководца, всеми способами внедрял в сознание людей ту версию, что все победы, одержанные советским народом в Великой Отечественной войне, являются результатом мужества, доблести, гения Сталина и никого больше. Как Кузьма Крючков - сразу на пику 7 человек поднимал. (Оживление в зале.)

В самом деле, возьмите наши исторические и военные кинокартины или некоторые произведения литературы, которые читать тошно. Ведь все они предназначены для пропаганды именно этой версии для прославления Сталина, как гениального полководца. Вспомним хотя бы картину "Падение Берлина". Там действует один Сталин: он дает указания в зале с пустыми стульями, и только один человек приходит к нему и что-то доносит - это Поскребышев[49], неизменный его оруженосец. (Смех в зале.)

А где же военное руководство? Где же Политбюро? Где Правительство? Что они делают и чем занимаются? Этого в картине нет. Сталин один действует за всех, не считаясь и не советуясь ни с кем. В таком извращенном виде все это показано народу. Для чего? Для того, чтобы возвеличить Сталина и все это - вопреки фактам, вопреки исторической правде.

Спрашивается, а где же наши военные, которые на своих плечах вынесли всю тяжесть войны? Их в фильме нет, для них после Сталина не осталось никакого места.

Не Сталин, а партия в целом, Советское правительство, наша героическая армия, ее талантливые полководцы и доблестные воины, весь советский народ - вот кто обеспечил победу в Великой Отечественной войне. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Члены ЦК партии, министры, наши хозяйственники, деятели советской культуры, руководители местных партийных и советских организаций, инженеры и техники - каждый находился на своем посту и самоотверженно отдавал свои силы и знания для обеспечения победы над врагом.

Исключительный героизм проявил наш тыл - славный рабочий класс, наше колхозное крестьянство, советская интеллигенция, которые под руководством партийных организаций, преодолевая неимоверные трудности и лишения военного времени, отдавали все свои силы делу защиты Родины.

Величайший подвиг совершили в войне наши советские женщины, которые вынесли на своих плечах огромную тяжесть производственной работы на фабриках и в колхозах, на различных участках хозяйства и культуры, многие женщины принимали непосредственное участие на фронтах Великой Отечественной войны, наша мужественная молодежь, которая на всех участках фронта и тыла внесла свой неоценимый вклад в дело защиты Советской Отчизны, в дело разгрома врага.

Бессмертны заслуги советских воинов, наших военных командиров и политработников всех степеней, которые в первые же месяцы войны, лишившись значительной части армии, не растерялись, а сумели перестроиться на ходу, создать и закалить в ходе войны могучую и героическую армию и не только отразить натиск сильного и коварного врага, но и разгромить его.

Величайший подвиг советского народа в Великой Отечественной войне, спасшего сотни миллионов людей Востока и Запада от нависшей над ними угрозы фашистского порабощения, будет жить в памяти благодарного человечества века и тысячелетия. (Бурные аплодисменты.)

Главная роль и главная заслуга в победоносном завершении войны принадлежит нашей Коммунистической партии, Вооруженным Силам Советского Союза, миллионам и миллионам советских людей, воспитанных партией. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

[править]***

Товарищи! Обратимся к некоторым другим фактам. Советский Союз по праву считается образцом многонационального государства, ибо у нас на деле обеспечены равноправие и дружба всех народов, населяющих нашу великую Родину.

Тем более вопиющими являются действия, инициатором которых был Сталин и которые представляют собой грубое попрание основных ленинских принципов национальной политики Советского государства. Речь идет о массовом выселении со своих родных мест целых народов, в том числе всех коммунистов и комсомольцев без каких бы то ни было исключений. Причем такого рода выселение никак не диктовалось военными соображениями.

Так, уже в конце 1943 года, когда на фронтах Великой Отечественной войны определился прочный перелом в ходе войны в пользу Советского Союза, принято было и осуществлено решение о выселении с занимаемой территории всех карачаевцев. В этот же период, в конце декабря 1943 года, точно такая же участь постигла все население Калмыцкой автономной республики. В марте 1944 года выселены были со своих родных мест все чеченцы и ингуши, а Чечено-Ингушская автономная республика ликвидирована. В апреле 1944 года с территории Кабардино-Балкарской автономной республики выселены были в отдаленные места все балкарцы, а сама республика переименована в Кабардинскую автономную республику. Украинцы избежали этой участи потому, что их слишком много и некуда было выслать. А то он бы и их выселил. (Смех, оживление в зале.)

В сознании не только марксиста-ленинца, но и всякого здравомыслящего человека не укладывается такое положение - как можно возлагать ответственность за враждебные действия отдельных лиц или групп на целые народы, включая женщин, детей, стариков, коммунистов и комсомольцев, и подвергать их массовым репрессиям, лишениям и страданиям.

После окончания Отечественной войны советский народ с гордостью отмечал славные победы, достигнутые ценой больших жертв и неимоверных усилий. Страна переживала политический подъем. Партия вышла из войны еще более сплоченной, в огне войны закалились кадры партии. В этих условиях ни у кого даже мысль не могла возникнуть о возможности какого-либо заговора в партии.

И вот в этот период вдруг возникает так называемое "ленинградское дело"[50]. Как теперь уже доказано, это дело было сфальсифицировано. Невинно погибли тт. Вознесенский, Кузнецов, Родионов, Попков и другие.

Известно, что Вознесенский и Кузнецов были видные и способные работники. В свое время они были близки к Сталину. Достаточно сказать, что Сталин выдвинул Вознесенского первым заместителем Председателя Совета Министров, а Кузнецов был избран секретарем Центрального Комитета. Уже одно то, что Сталин поручил Кузнецову наблюдение за органами госбезопасности, говорит о том, каким доверием он пользовался.

Как же случилось, что эти люди были объявлены врагами народа и уничтожены?

Факты показывают, что и "ленинградское дело" - это результат произвола, который допускал Сталин по отношению к кадрам партии.

Если бы в Центральном Комитете партии, в Политбюро ЦК существовала нормальная обстановка, при которой подобные вопросы обсуждались бы, как это положено в партии, и взвешивались бы все факты, то этого дела не возникло бы, как не возникли бы и другие подобные дела.

Надо сказать, что в послевоенный период положение еще больше усложнилось. Сталин стал более капризным, раздражительным, грубым, особенно развилась его подозрительность. До невероятных размеров увеличилась мания преследования. Многие работники становились в его глазах врагами. После войны Сталин еще больше отгородился от коллектива, действовал исключительно единолично, не считаясь ни с кем и ни с чем.

Невероятной подозрительностью Сталина ловко пользовался гнусный провокатор, подлый враг Берия, который истребил тысячи коммунистов, честных советских людей. Выдвижение Вознесенского и Кузнецова пугало Берия. Как теперь установлено, именно Берия "подбрасывал" Сталину состряпанные им и его подручными материалы в виде заявлений, анонимных писем, в виде разных слухов и разговоров.

Центральный Комитет партии проверил так называемое "ленинградское дело", невинно пострадавшие люди теперь реабилитированы, восстановлена честь славной Ленинградской партийной организации. Фальсификаторы этого дела - Абакумов[51] и другие - были преданы суду, их судили в Ленинграде, и они получили по заслугам.

Возникает вопрос: почему же мы теперь смогли разобраться в этом деле, а не сделали этого раньше, при жизни Сталина, чтобы не допустить гибели невинных людей? Потому, что Сталин сам давал направление "ленинградскому делу" и большинство членов Политбюро того периода не знало всех обстоятельств дела и, конечно, не могло вмешаться.

Как только Сталин получил от Берия и Абакумова некоторые материалы, он, не разобравшись по существу в этих фальшивках, дал указание расследовать "дело" Вознесенского и Кузнецова. И этим уже была предрешена их судьба.

Поучительным в этом отношении является также дело о якобы существовавшей в Грузии мингрельской националистической организации. По этому вопросу, как известно, были приняты в ноябре 1951 года и в марте 1952 года решения ЦК КПСС[52]. Эти решения принимались без обсуждения в Политбюро, Сталин сам диктовал эти решения. В них возводились тяжкие обвинения против многих честных коммунистов. На основании подложных материалов утверждалось, что в Грузии якобы существует националистическая организация, которая ставит своей целью ликвидацию Советской власти в этой республике с помощью империалистических государств.

В связи с этим был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузии. Как потом установлено, это была клевета на Грузинскую партийную организацию.

Мы знаем, что в Грузии, как и в некоторых других республиках, в свое время были проявления местного буржуазного национализма. Возникает вопрос, может быть, действительно в период, когда принимались упомянутые выше решения, националистические тенденции разрослись до таких размеров, что была угроза выхода Грузии из состава Советского Союза и перехода ее в состав турецкого государства? (Оживление в зале, смех.)

Это, конечно, чепуха. Трудно даже себе представить, как могли прийти в голову подобные предположения. Всем известно, как поднялась Грузия в своем экономическом и культурном развитии за годы Советской власти.

Промышленная продукция Грузинской республики в 27 раз превышает производство дореволюционной Грузии. В республике заново созданы многие отрасли промышленности, которых не было там до революции: черная металлургия, нефтяная промышленность, машиностроение и другие. Уже давно ликвидирована неграмотность населения, тогда как в дореволюционной Грузии неграмотных насчитывалось 78 процентов.

Сравнивая положение в своей республике с тяжелым положением трудящихся в Турции, могли ли грузины стремиться присоединиться к Турции? В Турции в 1955 году выплавлено стали на душу населения в 18 раз меньше, чем в Грузии. В Грузии производится электроэнергии на душу населения в 9 раз больше, чем в Турции. По данным переписи 1950 года, было 65 процентов населения Турции неграмотным, а среди женщин - около 80 процентов. В Грузии имеется 19 высших учебных заведений, в которых обучается около 39 тысяч студентов, что в 8 раз больше, чем в Турции (на тысячу человек населения). В Грузии за годы Советской власти неизмеримо поднялось материальное благосостояние трудящихся.

Ясно, что в Грузии по мере развития экономики и культуры, роста социалистической сознательности трудящихся все больше исчезает почва, которой питается буржуазный национализм.

И как оказалось на самом деле, никакой националистической организации в Грузии не было. Тысячи ни в чем не повинных советских людей стали жертвами произвола и беззакония. И все это делалось под "гениальным" руководством Сталина - "великого сына грузинского народа", как любили называть грузины своего земляка. (Движение в зале.)

Произвол Сталина давал себя знать не только при решении вопросов внутренней жизни страны, но и в области международных отношений Советского Союза.

На июльском Пленуме ЦК[53] подробно обсуждались причины возникновения конфликта с Югославией. При этом отмечалась весьма неблаговидная роль Сталина. Ведь в "югославском деле" не было таких вопросов, которые нельзя было бы разрешить путем товарищеского партийного обсуждения. Для возникновения этого "дела" не было серьезных оснований, вполне возможно было не допустить разрыва с этой страной. Это не значит, однако, что у югославских руководителей не было ошибок или недостатков. Но эти ошибки и недостатки были чудовищно преувеличены Сталиным, что привело к разрыву отношений с дружественной нам страной.

Мне вспоминаются первые дни, когда искусственно стал раздуваться конфликт между Советским Союзом и Югославией.

Однажды, когда я приехал из Киева в Москву, меня пригласил к себе Сталин и, указывая на копию письма, незадолго перед тем направленного к Тито[54], спросил:

- Читал?

И, не дожидаясь ответа, сказал:

- Вот шевельну мизинцем - и не будет Тито. Он слетит...

Дорого нам обошлось это "шевеление мизинцем". Такое заявление отражало манию величия Сталина, ведь он так и действовал: шевельну мизинцем - и нет Косиора, шевельну еще раз мизинцем - и нет уже Постышева, Чубаря, шевельну опять мизинцем - и исчезают Вознесенский, Кузнецов и многие другие.

Но с Тито так не получилось. Сколько ни шевелил Сталин не только мизинцем, но и всем, чем мог, Тито не слетел. Почему? Да потому, что в споре с югославскими товарищами за Тито стояло государство, стоял народ, прошедший суровую школу борьбы за свою свободу и независимость, народ, который оказывал поддержку своим руководителям.

Вот к чему приводила мания величия Сталина. Он полностью утрачивал чувство реальности, проявлял подозрительность, высокомерие в отношении не только отдельных лиц внутри страны, но и в отношении целых партий и стран.

Теперь мы внимательно разобрались в вопросе с Югославией и нашли правильное решение, которое одобряется народами и Советского Союза, и Югославии, как и всеми трудящимися стран народной демократии, всем прогрессивным человечеством. Ликвидация ненормальных отношений с Югославией осуществлена в интересах всего лагеря социализма, в интересах укрепления мира во всем мире.

Следует также напомнить о "деле врачей-вредителей"[55]. (Движение в зале.) Собственно, никакого "дела" не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности), написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи якобы применяют неправильные методы лечения.

Достаточно было такого письма к Сталину, как он сразу сделал выводы, что в Советском Союзе имеются врачи-вредители, и дал указание - арестовать группу крупных специалистов советской медицины. Он сам давал указания, как вести следствие, как допрашивать арестованных. Он сказал: на академика Виноградова надеть кандалы, такого-то бить. Здесь присутствует делегат съезда, бывший министр госбезопасности т. Игнатьев[56]. Сталин ему прямо заявил:

- Если не добьетесь признания врачей, то с вас будет снята голова. (Шум возмущения в зале.)

Сталин сам вызывал следователя, инструктировал его, указывал методы следствия, а методы были единственные - бить, бить и бить.

Через некоторое время после ареста врачей мы, члены Политбюро, получили протоколы с признаниями врачей. После рассылки этих протоколов Сталин говорил нам:

- Вы слепцы, котята, что же будет без меня - погибнет страна, потому что вы не можете распознать врагов.

Дело было поставлено так, что никто не имел возможности проверить факты, на основе которых ведется следствие. Не было возможности проверить факты путем контакта с людьми, которые давали эти признания.

Но мы чувствовали, что дело с арестом врачей - это нечистое дело. Многих из этих людей мы лично знали, они лечили нас. И когда после смерти Сталина мы посмотрели, как создавалось это "дело", то увидели, что оно от начала до конца ложное.

Это позорное "дело" было создано Сталиным, но он не успел его довести до конца (в своем понимании), и поэтому врачи остались живыми. Теперь все они реабилитированы, работают на тех же постах, что и раньше, лечат руководящих работников, включая и членов Правительства. Мы им оказываем полное доверие, и они добросовестно исполняют, как и раньше, свой служебный долг.

В организации различных грязных и позорных дел гнусную роль играл махровый враг нашей партии, агент иностранной разведки Берия, втершийся в доверие к Сталину. Как этот провокатор смог добиться такого положения в партии и государстве, что стал первым заместителем Председателя Совета Министров Советского Союза и членом Политбюро ЦК? Теперь установлено, что этот мерзавец шел вверх по государственной лестнице через множество трупов на каждой ступеньке.

Были ли сигналы о том, что Берия враждебный партии человек? Да, были. Еще в 1937 году на Пленуме ЦК бывший нарком здравоохранения Каминский[57] говорил, что Берия работал в муссаватистской разведке[58]. Не успел закончиться Пленум ЦК, как Каминский был арестован и затем расстрелян. Проверил ли Сталин заявление Каминского? Нет, потому что Сталин верил Берия, и этого было для него достаточно. А если Сталин верил, то никто не мог уже сказать что- либо противоречащее его мнению; кто бы вздумал возразить, того постигла бы такая же судьба, как и Каминского.

Были и другие сигналы. Представляет интерес заявление т. Снегова[59] в Центральный Комитет партии (кстати сказать, недавно реабилитированного после 17-летнего пребывания в лагерях). В своем заявлении он пишет:

"В связи с постановкой вопроса о реабилитации бывшего члена ЦК Картвелишвили-Лаврентьева[60] мною даны представителю КГБ подробные показания о роли Берия в расправе с Картвелишвили и преступных мотивах, которыми Берия руководствовался.

Считаю необходимым восстановить важный факт в этом вопросе и сообщить о нем в ЦК, поскольку я считал неудобным помещать его в следственных документах.

30.X.1931 г. на заседании Оргбюро ЦК ВКП состоялся доклад секретаря Заккрайкома Картвелишвили. Присутствовали все члены бюро крайкома, из которых я один - живой. На этом заседании И. В. Сталин в конце своего выступления внес предложение сформировать секретариат Заккрайкома в составе: 1-м секретарем Картвелишвили, 2-м - Берия (это впервые в истории партии фамилия Берия была названа, как кандидат на партийный пост), тут же Картвелишвили репликой заявил, что знает хорошо Берия и поэтому категорически отказывается с ним работать. Тогда И. В. Сталин предложил вопрос оставить открытым и решить его в рабочем порядке. Через 2 дня было решено о выдвижении Берия на партийную работу и об уходе Картвелишвили из Закавказья.

Подтвердить это могут тт. Микоян А. И. и Каганович Л. М., присутствовавшие на этом заседании.

Многолетние враждебные отношения между Картвелишвили и Берия широко были известны; истоки их идут со времени работы тов. Серго[61] в Закавказье, поскольку Картвелишвили был ближайшим помощником Серго. Они и послужили для Берия основанием, чтобы сфальсифицировать "дело" против Картвелишвили.

Характерно, что Картвелишвили по этому "делу" обвиняется в террористическом акте против Берия".

В обвинительном заключении по делу Берия подробно изложены его преступления. Но кое-что стоит напомнить, тем более, что, возможно, не все делегаты съезда читали этот документ. Здесь я хочу напомнить о зверской расправе Берия над Кедровым, Голубевым и приемной матерью Голубева - Батуриной[62], которые пытались довести до сведения ЦК о предательской деятельности Берия. Они были расстреляны без суда, а приговор был оформлен после расстрела задним числом. Вот что писал в Центральный Комитет партии тов. Андрееву[63] (тов. Андреев был тогда секретарем ЦК) старый коммунист т. Кедров[64]:

"Из мрачной камеры Лефортовской тюрьмы взываю к вам о помощи. Услышьте крик ужаса, не пройдите мимо, заступитесь, помогите уничтожить кошмар допросов, вскрыть ошибку.

Я невинно страдаю. Поверьте. Время покажет. Я не агент-провокатор царской охранки, не шпион, не член антисоветской организации, в чем меня обвиняют, основываясь на клеветнических заявлениях. И никаких других преступлений в отношении Партии и Родины я никогда не совершал. Я незапятнанный ничем старый большевик, честно боровшийся (без малого) 40 лет в рядах Партии на благо и счастье народа...

...Теперь мне, 62-летнему старику, следователи угрожают еще более тяжкими и жестокими и унизительными мерами физического воздействия. Они уже не в состоянии осознать своей ошибки и признать незаконность и недопустимость своих поступков в отношении меня. Они ищут оправдания им в изображении меня злейшим, неразоружающимся врагом, и настаивая на усилении репрессии. Но пусть знает Партия, что я невиновен и никакими мерами не удастся верного сына Партии, преданного ей до гроба жизни, превратить во врага.

Но у меня нет выхода. Я бессилен отвратить от себя надвигающиеся новые, тяжкие удары.

Всему, однако, есть предел. Я измотан вконец. Здоровье подорвано, силы и энергия иссякают, развязка приближается. Умереть в советской тюрьме с клеймом презренного предателя и изменника Родины - что может быть страшнее для честного человека. Какой ужас! Беспредельная горечь и боль сжимают судорогой сердце. Нет, нет! Это не случится, не должно случиться, кричу я. И Партия, и Советское правительство, и нарком Л. П. Берия не допустят свершиться той жестокой непоправимой несправедливости.

Убежден, что при спокойном, беспристрастном расследовании, без отвратительной ругани, без злобы, без жутких издевательств, необоснованность обвинений будет легко установлена. Я глубоко верю, что правда и справедливость восторжествуют. Я верю, верю".

Старого большевика т. Кедрова Военная Коллегия оправдала. Но, несмотря на это, он был расстрелян по распоряжению Берия. (Шум возмущения в зале.)

Берия учинил также жестокую расправу над семьей товарища Орджоникидзе. Почему? Потому что Орджоникидзе мешал Берия в осуществлении его коварных замыслов. Берия расчищал себе путь, избавляясь от всех людей, которые могли ему мешать. Орджоникидзе всегда был против Берия, о чем он говорил Сталину. Вместо того, чтобы разобраться и принять необходимые меры, Сталин допустил уничтожение брата Орджоникидзе, а самого Орджоникидзе довел до такого состояния, что последний вынужден был застрелиться. (Шум возмущения в зале.) Вот что представлял из себя Берия.

Центральным Комитетом партии Берия был разоблачен вскоре после смерти Сталина. В результате тщательного судебного разбирательства были установлены чудовищные злодеяния Берия, и он был расстрелян.

Спрашивается, почему же Берия, который уничтожил десятки тысяч партийных и советских работников, не был разоблачен при жизни Сталина? Он не был раньше разоблачен потому, что умело использовал слабости Сталина, разжигая в нем чувство подозрительности, во всем угождал Сталину, действовал при его поддержке.

[править]***

Товарищи!

Культ личности приобрел такие чудовищные размеры главным образом потому, что сам Сталин всячески поощрял и поддерживал возвеличивание его персоны. Об этом свидетельствуют многочисленные факты. Одним из наиболее характерных проявлений самовосхваления и отсутствия элементарной скромности у Сталина является издание его "Краткой биографии", вышедшей в свет в 1948 году.

Эта книга представляет собой выражение самой безудержной лести, образец обожествления человека, превращения его в непогрешимого мудреца, самого "великого вождя" и "непревзойденного полководца всех времен и народов". Не было уже других слов, чтобы еще больше восхвалять роль Сталина.

Нет необходимости цитировать тошнотворно-льстивые характеристики, нагроможденные в этой книге одна на другую. Следует только подчеркнуть, что все они одобрены и отредактированы лично Сталиным, а некоторые из них собственноручно вписаны им в макет книги.

Что же Сталин счел необходимым вписать в эту книгу? Может быть, он стремился умерить пыл лести составителей его "Краткой биографии"? Нет. Он усиливал именно те места, где восхваление его заслуг казалось ему недостаточным.

Вот некоторые характеристики деятельности Сталина, вписанные рукою самого Сталина:

"В этой борьбе с маловерами и капитулянтами, троцкистами и зиновьевцами, бухариными и каменевыми окончательно сложилось после выхода Ленина из строя то руководящее ядро нашей партии..., которое отстояло великое знамя Ленина, сплотило партию вокруг заветов Ленина и вывело советский народ на широкую дорогу индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Руководителем этого ядра и ведущей силой партии и государства был тов. Сталин".

И это пишет сам Сталин! Далее он добавляет:

"Мастерски выполняя задачи вождя партии и народа, имея полную поддержку всего советского народа, Сталин, однако, не допускал в своей деятельности и тени самомнения, зазнайства, самолюбования".

Где и когда мог какой-либо деятель так прославлять самого себя? Разве это достойно деятеля марксистско-ленинского типа? Нет. Именно против этого так решительно выступали Маркс и Энгельс. Именно это всегда резко осуждал Владимир Ильич Ленин.

В макете книги была такая фраза: "Сталин - это Ленин сегодня". Эта фраза показалась ему явно недостаточной, и Сталин собственноручно переделывает ее следующим образом:

"Сталин - достойный продолжатель дела Ленина, или, как говорят у нас в партии, Сталин - это Ленин сегодня". Вот как сильно сказано, но не народом, а самим Сталиным.

Можно привести множество подобных самовосхваляющих характеристик, внесенных в макет книги рукою Сталина. Особенно усердно он расточал похвалы в свой адрес по поводу своего военного гения, своих полководческих талантов.

Позволю себе привести еще одну вставку, сделанную Сталиным в отношении сталинского военного гения:

"Товарищ Сталин, - пишет он, - развил дальше передовую советскую военную науку. Товарищ Сталин разработал положение о постоянно действующих факторах, решающих судьбу войны, об активной обороне и законах контрнаступления и наступления, о взаимодействии родов войск и боевой техники в современных условиях войны, о роли больших масс танков и авиации в современной войне, об артиллерии, как самом могучем роде войск. На разных этапах войны сталинский гений находил правильные решения, полностью учитывающие особенности обстановки". (Движение в зале.)

Далее сам же Сталин пишет:

"Сталинское военное искусство проявилось как в обороне, так и в наступлении. С гениальной проницательностью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал их. В сражениях, в которых товарищ Сталин руководил советскими войсками, воплощены выдающиеся образцы военного оперативного искусства".

Так прославлялся Сталин как полководец. Но кем же? Самим же Сталиным, но выступающим уже не в роли полководца, а в роли автора - редактора, одного из главных составителей своей хвалебной биографии.

Таковы, товарищи, факты. Надо прямо сказать, что это позорные факты.

И еще один факт из той же "Краткой биографии" Сталина. Известно, что над созданием "Краткого курса истории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)" работала комиссия Центрального Комитета партии. Этот, к слову говоря, также весьма пропитанный культом личности труд составлялся определенным коллективом авторов. И это положение было отражено в макете "Краткой биографии" Сталина в следующей формулировке:

"Комиссия Центрального Комитета ВКП(б) под руководством товарища Сталина, при его личном активнейшем участии, создает "Краткий курс истории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)".

Однако эта формулировка не могла уже удовлетворить Сталина, и в изданной "Краткой биографии" это место заменено следующим положением:

"В 1938 году вышла в свет книга "История ВКП(б). Краткий курс", написанная товарищем Сталиным и одобренная Комиссией ЦК ВКП(б)". Что же тут еще больше скажешь! (Оживление в зале.)

Как видите, произошло поразительное превращение труда, созданного коллективом, в книгу, написанную Сталиным. Нет нужды говорить о том, как и почему произошло подобное превращение.

Возникает законный вопрос: если Сталин является автором этой книги, то зачем ему нужно было так прославлять личность Сталина, и, по существу, весь послеоктябрьский период истории нашей славной Коммунистической партии делать лишь фоном деяний "сталинского гения"?

Разве нашли в этой книге достойное отражение усилия партии по социалистическому преобразованию страны, построению социалистического общества, индустриализации и коллективизации страны и другие мероприятия, осуществленные партией, твердо идущей по пути, начертанному Лениным? Там главным образом говорится о Сталине, его выступлениях, его докладах. Все, без какого бы то ни было исключения, связано с его именем.

И когда сам же Сталин заявляет, что именно он написал "Краткий курс истории ВКП(б)", то это не может не вызывать по меньшей мере удивления и недоумения. Разве может марксист- ленинец так писать о самом себе, возводя до небес культ своей личности?

Или возьмем вопрос о Сталинских премиях[65]. (Движение в зале.) Даже цари не учреждали таких премий, которые назвали бы своим именем.

Сам Сталин признал лучшим тот текст Государственного гимна Советского Союза, в котором ни слова нет о Коммунистической партии, но зато есть следующее беспримерное славословие Сталину:

"Нас вырастил Сталин - на верность народу, / На труд и на подвиги нас вдохновил".

В этих строчках гимна вся огромная воспитательная, руководящая и вдохновляющая деятельность великой ленинской партии приписана одному Сталину. Это, конечно, явное отступление от марксизма-ленинизма, явное принижение и умаление роли партии. К вашему сведению следует сказать, что Президиум ЦК уже принял решение о создании нового текста гимна, который отражал бы роль народа, роль партии. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

А разве без ведома Сталина его имя присваивалось многим крупнейшим предприятиям и городам, разве без его ведома по всей стране устанавливались монументы Сталина - эти "памятники при жизни"? Ведь это же факт, что сам Сталин 2 июля 1951 года подписал постановление Совета Министров СССР, в котором предусматривалось сооружение на Волга-Донском канале монументальной скульптуры Сталина, а 4 сентября того же года издал распоряжение об отпуске на сооружение этого монумента 33 тонн меди. Кто был вблизи Сталинграда, тот видел, какая там статуя высится, причем в таком месте, где людей мало бывает. А на ее сооружение затрачено много средств, и это в то время, когда наши люди в этих районах после войны еще жили в землянках. Судите сами, правильно ли писал Сталин в своей биографии о том, что он "не допускал в своей деятельности и тени самомнения, зазнайства, самолюбования"?

Вместе с тем Сталин проявлял неуважение к памяти Ленина. Не случайно Дворец Советов[66], как памятник Владимиру Ильичу, решение о строительстве которого было принято свыше 30 лет тому назад, не был построен, и вопрос о его сооружении постоянно откладывался и предавался забвению. Надо исправить это положение и памятник Владимиру Ильичу Ленину соорудить. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Нельзя не вспомнить и о решении Советского правительства от 14 августа 1925 года "Об учреждении премий В. И. Ленина за научные работы". Это постановление было обнародовано в печати, но до сих пор Ленинских премий нет. Это также нужно исправить. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

При жизни Сталина, благодаря известным методам, о которых я уже говорил, приводя факты, как писалась хотя бы "Краткая биография Сталина", все события освещались так, что Ленин как будто играл второстепенную роль даже при совершении Октябрьской социалистической революции. Во многих кинокартинах, в произведениях художественной литературы образ Ленина освещается неправильно, недопустимо принижается.

Сталин очень любил смотреть фильм "Незабываемый 1919-й год", где он изображен едущим на подножке бронепоезда и чуть ли не саблей поражающим врагов. Пусть Климент Ефремович, наш дорогой друг, наберется храбрости и напишет правду о Сталине, ведь он знает, как Сталин воевал. Тов. Ворошилову[67], конечно, тяжело это дело начинать, но хорошо бы ему это сделать. Это будет одобрено всеми - и народом и партией. И внуки за это будут благодарить. (Продолжительные аплодисменты.)

При освещении событий, связанных с Октябрьской революцией и гражданской войной, в ряде случаев дело изображалось так, что главная роль везде как бы принадлежит Сталину, что всюду и везде он подсказывает Ленину, как и что надо делать. Но ведь это же клевета на Ленина! (Продолжительные аплодисменты.)

Я, вероятно, не согрешу против истины, если скажу, что 99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года, а Ленина в стране все знали; вся партия знала, весь народ знал, от мала до велика. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Все это надо решительно пересмотреть, чтобы нашли свое правильное отражение в истории, литературе, произведениях искусства роль В. И. Ленина, великие деяния нашей Коммунистической партии и советского народа - народа-творца, народа-созидателя. (Аплодисменты.)

[править]***

Товарищи! Культ личности способствовал распространению в партийном строительстве и хозяйственной работе порочных методов, порождал грубые нарушения внутрипартийной и советской демократии, голое администрирование, разного рода извращения, замазывание недостатков, лакировку действительности. У нас развелось немало подхалимов, аллилуйщиков, очковтирателей.

Нельзя не видеть и того, что в результате многочисленных арестов партийных, советских и хозяйственных работников многие наши кадры стали работать неуверенно, с оглядкой, бояться нового, остерегаться и собственной тени, меньше стали проявлять инициативы в работе.

А возьмите решения партийных и советских органов. Они стали составляться по шаблону, зачастую без учета конкретной обстановки. Дело дошло до того, что выступления партийных и других работников даже на самых небольших заседаниях, совещаниях по любым вопросам произносились по шпаргалке. Все это порождало опасность оказенивания партийной и советской работы, бюрократизации аппарата.

Отрыв Сталина от жизни, незнание им действительного положения дел на местах можно наглядно показать на примере руководства сельским хозяйством.

Все, кто хоть мало-мальски интересовался положением в стране, видели тяжелое состояние сельского хозяйства, а Сталин этого не замечал. Говорили ли мы об этом Сталину? Да, говорили, но он нас не поддерживал. Почему же так получилось? Потому, что Сталин никуда не выезжал, с рабочими и колхозниками не встречался и не знал действительного положения на местах.

Он страну и сельское хозяйство изучал только по кинофильмам. А кинофильмы приукрашивали, лакировали положение дел в сельском хозяйстве. Колхозная жизнь во многих кинофильмах изображалась так, что столы трещали от обилия индеек и гусей. Видимо, Сталин думал, что в действительности так оно и есть.

Владимир Ильич Ленин по-другому смотрел на жизнь, он все время был тесно связан с народом; принимал крестьян-ходоков, часто выступал на фабриках и заводах, ездил в деревни, беседовал с крестьянами.

Сталин отгородился от народа, он никуда не выезжал. И так продолжалось десятки лет. Последняя его поездка на село была в январе 1928 года, когда он ездил в Сибирь по вопросам хлебозаготовок. Откуда же он мог знать положение в деревне?

И когда Сталину в одной из бесед было сказано, что положение в сельском хозяйстве у нас тяжелое, особенно плохо обстоит дело в стране с производством мяса и других продуктов животноводства, была создана комиссия, которой было поручено подготовить проект постановления "О мерах по дальнейшему развитию животноводства в колхозах и совхозах". Мы разработали такой проект.

Конечно, наши тогдашние предложения не охватывали всех возможностей, но были намечены пути подъема общественного животноводства. Предлагалось тогда поднять заготовительные цены на продукты животноводства, чтобы повысить материальную заинтересованность у колхозников, работников МТС и совхозов в развитии животноводства. Но проект, разработанный нами, не был принят, в феврале 1953 года он был отложен.

Более того, при рассмотрении этого проекта Сталин внес предложение повысить налог на колхозы и колхозников еще на 40 миллиардов рублей, так как, по его мнению, крестьяне живут богато, и, продав только одну курицу, колхозник может полностью расплатиться по государственному налогу.

Вы только подумайте, что это означало? Ведь 40 миллиардов рублей - это такая сумма, которую крестьяне не получали за все сдаваемые ими продукты. В 1952 году, например, колхозы и колхозники получили за всю сданную и проданную ими государству продукцию 26 миллиардов 280 миллионов рублей.

Разве такое предложение Сталина основывалось на каких-то данных? Конечно, нет. Факты и цифры в таких случаях его не интересовали. Если что сказал Сталин, значит, это так и есть - ведь он "гений", а гению не нужно считать, ему достаточно посмотреть, чтобы сразу все определить, как должно быть. Он сказал свое слово, а потом все должны повторять за ним сказанное и восторгаться его мудростью.

Но что было мудрого в предложении увеличить сельскохозяйственный налог на 40 миллиардов рублей? Ровным счетом ничего, так как это предложение исходило не из реальной оценки действительности, а из фантастических измышлений оторванного от жизни человека.

Сейчас в сельском хозяйстве мы стали понемногу выкарабкиваться из тяжелого положения. Выступления делегатов XX съезда партии радуют каждого из нас, когда многие делегаты говорят, что есть все условия выполнить задания шестой пятилетки по производству основных продуктов животноводства не за пять лет, а за 2-3 года. Мы уверены в успешном выполнении заданий новой пятилетки. (Продолжительные аплодисменты.)

***

Товарищи!

Когда мы сейчас резко выступаем против культа личности, получившего при жизни Сталина широкое распространение, и говорим о многих отрицательных явлениях, порожденных этим чуждым духу марксизма-ленинизма культом, у отдельных людей может возникнуть вопрос: как же так, ведь Сталин стоял во главе партии и страны 30 лет, при нем были достигнуты крупные победы, разве можно отрицать это? Я считаю, что так ставить вопрос могут только ослепленные и безнадежно загипнотизированные культом личности люди, которые не понимают сущности революции и Советского государства, не понимают по-настоящему, по-ленински роли партии и народа в развитии советского общества.

Социалистическую революцию совершил рабочий класс в союзе с беднейшим крестьянством, при поддержке среднего крестьянства, совершил народ, руководимый большевистской партией. Великая заслуга Ленина состоит в том, что он создал боевую партию рабочего класса, вооружил ее марксистским пониманием законов общественного развития, учением о победе пролетариата в борьбе с капитализмом, он закалил партию в огне революционных битв народных масс. В ходе этой борьбы партия последовательно отстаивала интересы народа, стала его испытанным вождем, привела трудящихся к власти, к созданию первого в мире социалистического государства.

Вы хорошо помните мудрые ленинские слова о том, что Советское государство сильно сознательностью масс, о том, что историю теперь творят миллионы и десятки миллионов людей.

Организаторской работе партии, ее многочисленных местных организаций, самоотверженному труду нашего великого народа обязаны мы своими историческими победами. Эти победы - результат огромной по своему размаху деятельности народа и партии в целом, они вовсе не являются плодом руководства одного лишь Сталина, как это пытались представить в период процветания культа личности.

Если по-марксистски, по-ленински подойти к существу этого вопроса, то надо со всей прямотой заявить, что практика руководства, сложившаяся в последние годы жизни Сталина, стала серьезным тормозом на пути развития советского общества.

Сталин долгими месяцами не рассматривал многие важнейшие и неотложные вопросы жизни партии и страны. При руководстве Сталина наши мирные отношения с другими странами нередко ставились под угрозу, так как единоличные решения могли вызвать и иногда вызывали большие осложнения.

За последние годы, когда мы освободились от порочной практики культа личности и наметили ряд мер в области внутренней и внешней политики, все видят, как буквально на глазах растет активность, развивается творческая инициатива широких масс трудящихся, как благо- творно начинает сказываться это на результатах нашего хозяйственного и культурного строительства. (Аплодисменты.)

Некоторые товарищи могут задать вопрос: куда же смотрели члены Политбюро ЦК, почему они своевременно не выступили против культа личности и делают это лишь в последнее время?

Прежде всего надо иметь в виду, что члены Политбюро смотрели на эти вопросы по-разному в разные периоды. В первое время многие из них активно поддерживали Сталина, потому что Сталин является одним из сильнейших марксистов и его логика, сила и воля оказывали большое воздействие на кадры, на работу партии.

Известно, что Сталин после смерти В. И. Ленина, особенно в первые годы, активно боролся за ленинизм, против извратителей и врагов ленинского учения. Исходя из ленинского учения, партия во главе со своим Центральным Комитетом развернула большую работу по социалистической индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, осуществлению культурной революции. В то время Сталин завоевал популярность, симпатии и поддержку. Партии пришлось вести борьбу с теми, кто пытался сбить страну с единственно правильного, ленинского пути, - с троцкистами, зиновьевцами и правыми, буржуазными националистами. Эта борьба была необходима. Но затем Сталин, все более злоупотребляя властью, стал расправляться с видными деятелями партии и государства, применять против честных советских людей террористические методы. Как уже говорилось, именно так Сталин поступил с видными деятелями нашей партии и государства - Косиором, Рудзутаком, Эйхе, Постышевым и многими другими.

Попытки выступить против необоснованных подозрений и обвинений приводили к тому, что протестовавший подвергался репрессиям. В этом отношении характерна история с т. Постышевым.

В одной из бесед, когда Сталин проявил недовольство по адресу Постышева и задал ему вопрос:

- Кто вы такой?

Постышев твердо заявил с присущим ему окающим акцентом:

- Большевик я, товарищ Сталин, большевик!

И это заявление было расценено сначала, как неуважение к Сталину, а потом как вредный акт и впоследствии привело к уничтожению Постышева, объявленного без всяких к тому оснований "врагом народа".

Об обстановке, сложившейся в то время, мы нередко беседовали с Николаем Александровичем Булганиным. Однажды, когда мы вдвоем ехали в машине, он мне сказал:

- Вот иной раз едешь к Сталину, вызывают тебя к нему, как друга. А сидишь у Сталина и не знаешь, куда тебя от него повезут: или домой или в тюрьму.

Ясно, что такая обстановка ставила любого из членов Политбюро в крайне тяжелое положение. Если к тому же учесть, что за последние годы Пленумы ЦК партии фактически не созывались, а заседания Политбюро проводились от случая к случаю, то станет понятным, как трудно было кому-либо из членов Политбюро высказаться против той или иной несправедливой или неправильной меры, против очевидных ошибок и недостатков в практике руководства.

Как уже отмечалось, многие решения принимались единолично или опросом, без коллективного обсуждения.

Всем известна печальная судьба члена Политбюро т. Вознесенского, ставшего жертвой репрессий Сталина. Характерно отметить, что решение о выводе его из состава Политбюро нигде не обсуждалось, а было проведено опросом. Также опросом были проведены решения об освобождении с занимаемых постов тт. Кузнецова и Родионова.

Серьезно принижалась роль Политбюро ЦК, дезорганизовывалась его работа созданием различных комиссий внутри Политбюро, образованием так называемых "пятерок", "шестерок", "семерок", "девяток". Вот, например, решение Политбюро от 3 октября 1946 года:

"Предложение тов. Сталина. 1. Поручить Комиссии по внешним делам при Политбюро (шестерке) заниматься впредь наряду с вопросами внешнеполитического характера также вопросами внутреннего строительства и внутренней политики. 2. Пополнить состав шестерки председателем Госплана СССР тов. Вознесенским и впредь шестерку именовать семеркой. Секретарь ЦК - И. Сталин".

Что это за терминология картежника? (Смех в зале.) Ясно, что создание подобных комиссий - "пятерок", "шестерок", "семерок" и "девяток" внутри Политбюро подрывало принцип коллективного руководства. Получалось, что некоторые члены Политбюро отстранялись таким образом от решения важнейших вопросов.

В невыносимые условия был поставлен один из старейших членов нашей партии - Климент Ефремович Ворошилов. На протяжении ряда лет он фактически был лишен права принимать участие в работе Политбюро. Сталин запретил ему появляться на заседания Политбюро и посылать ему документы. Когда заседало Политбюро и тов. Ворошилов об этом узнавал, то каждый раз он звонил и спрашивал разрешения, можно ли ему прийти на это заседание. Сталин иногда разрешал, но всегда выражал недовольство. В результате своей крайней мнительности и подозрительности Сталин дошел до такого нелепого и смехотворного подозрения, будто Ворошилов является английским агентом. (Смех в зале.) Да, английским агентом. И к нему дома был подставлен специальный аппарат для подслушивания его разговоров. (Шум возмущения в зале.)

Сталин единолично отстранил также от участия в работе Политбюро и другого члена Политбюро, Андрея Андреевича Андреева.

Это был самый разнузданный произвол.

А возьмите первый Пленум ЦК после XIX съезда партии, когда выступил Сталин и на Пленуме давал характеристику Вячеславу Михайловичу Молотову и Анастасу Ивановичу Микояну, предъявив этим старейшим деятелям нашей партии ничем не обоснованные обвинения.

Не исключено, что если бы Сталин еще несколько месяцев находился у руководства, то на этом съезде партии товарищи Молотов и Микоян, возможно, не выступали бы.

Сталин, видимо, имел свои планы расправы со старыми членами Политбюро. Он не раз говорил, что надо менять членов Политбюро. Его предложение после XIX съезда избрать в Президиум Центрального Комитета 25 человек преследовало цель устранить старых членов Политбюро, ввести менее опытных, чтобы те всячески восхваляли его. Можно даже предполагать, что это было задумано для того, чтобы потом уничтожить старых членов Политбюро и спрятать концы в воду по поводу тех неблаговидных поступков Сталина, о которых мы сейчас докладываем.

Товарищи! Чтобы не повторить ошибок прошлого, Центральный Комитет решительно выступает против культа личности. Мы считаем, что Сталина чрезмерно возвеличили. Бесспорно, что в прошлом Сталин имел большие заслуги перед партией, рабочим классом и перед международным рабочим движением.

Вопрос осложняется тем, что все то, о чем говорилось выше, было совершено при Сталине, под его руководством, с его согласия, причем он был убежден, что это необходимо для защиты интересов трудящихся от происков врагов и нападок империалистического лагеря. Все это рассматривалось им с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура. Он считал, что так нужно делать в интересах партии, трудящихся, в интересах защиты завоеваний революции. В этом истинная трагедия!

Товарищи! Ленин не раз подчеркивал, что скромность является неотъемлемым качеством подлинного большевика. И сам Ленин был живым олицетворением величайшей скромности. Нельзя сказать, что в этом деле мы во всем следуем ленинскому примеру. Достаточно хотя бы сказать, что многочисленным городам, фабрикам и заводам, колхозам и совхозам, советским, культурным учреждениям розданы у нас на правах, если можно так выразиться, частной собственности имена тех или иных государственных и партийных деятелей, еще здравствующих и процветающих. В деле присвоения своих имен различным городам, районам, предприятиям, колхозам многие из нас соучастники. Это надо исправить. (Аплодисменты.)

Но делать это надо с умом, без торопливости. Центральный Комитет обсудит это дело и хорошенько разберется, чтобы не допустить здесь каких-либо ошибок и перегибов. Я помню, как на Украине узнали об аресте Косиора. Киевская радиостанция обычно начинала свои радиопередачи так: "Говорит радиостанция имени Косиора". В один из дней радиопередачи начались без упоминания имени Косиора. И все догадались, что с Косиором что-то случилось, что он, наверное, арестован.

Так что если мы всюду начнем снимать вывески и проводить переименования, то люди могут подумать, что с теми товарищами, чьи имена носят предприятия, колхозы или города, что-то произошло, что, наверное, и они арестованы. (Оживление в зале.)

Чем у нас иной раз измеряется авторитет и значение того или иного руководителя? Да тем, что его именем названо столько-то городов, заводов и фабрик, столько-то колхозов и совхозов. Не пора ли нам покончить с этой "частной собственностью" и провести "национализацию" фабрик и заводов, колхозов и совхозов. (Смех, аплодисменты. Возгласы: "Правильно!".) Это будет на пользу нашему делу. Культ личности сказывается ведь и в такого рода фактах.

Мы должны со всей серьезностью отнестись к вопросу о культе личности. Этот вопрос мы не можем вынести за пределы партии, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании съезда. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв. Я думаю, что делегаты съезда правильно поймут и оценят все эти мероприятия. (Бурные аплодисменты.)

***

Товарищи! Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы.

Для этого необходимо:

Во-первых, по-большевистски осудить и искоренить как чуждый духу марксизма-ленинизма и несовместимый с принципами партийного руководства и нормами партийной жизни культ личности, вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить его в той или иной форме.

Восстановить и последовательно проводить во всей нашей идеологической работе важнейшие положения учения марксизма-ленинизма о народе, как творце истории, создателе всех материальных и духовных богатств человечества, о решающей роли марксистской партии в революционной борьбе за преобразование общества, за победу коммунизма.

В связи с этим нам предстоит провести большую работу над тем, чтобы с позиций марксизма-ленинизма критически рассмотреть и поправить получившие широкое хождение ошибочные взгляды, связанные с культом личности, в области исторической, философской, экономической и других наук, а также в области литературы и искусства. В частности, необходимо в ближайшее время провести работу по созданию полноценного, составленного с научной объективностью марксистского учебника по истории нашей партии, учебников по истории советского общества, книг по истории гражданской войны и Великой Отечественной войны.

Во-вторых, последовательно и настойчиво продолжать проводимую в последние годы Центральным Комитетом партии работу по строжайшему соблюдению во всех партийных организациях, сверху донизу, ленинских принципов партийного руководства и прежде всего высшего принципа - коллективности руководства, по соблюдению норм партийной жизни, закрепленных Уставом нашей партии, по развертыванию критики и самокритики.

В-третьих, полностью восстановить ленинские принципы советского социалистического демократизма, выраженные в Конституции Советского Союза, вести борьбу против произвола лиц, злоупотребляющих властью. Необходимо до конца исправить нарушения революционной социалистической законности, которые накопились за длительный период в результате отрицательных последствий культа личности.

Товарищи!

XX съезд Коммунистической партии Советского Союза с новой силой продемонстрировал нерушимое единство нашей партии, ее сплоченность вокруг своего Центрального Комитета, ее решимость выполнить великие задачи коммунистического строительства. (Бурные аплодисменты.) И тот факт, что мы сейчас во всей широте ставим принципиальные вопросы о преодолении чуждого марксизму-ленинизму культа личности и о ликвидации причиненных им тяжелых последствий, говорит о великой моральной и политической силе нашей партии. (Продолжительные аплодисменты.)

У нас есть полная уверенность в том, что наша партия, вооруженная историческими решениями своего XX съезда, поведет советский народ по ленинскому пути к новым успехам, к новым победам. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Да здравствует победоносное знамя нашей партии - ленинизм! (Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают.)

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Як все було...

XX съезд: разоблачение «культа личности»

 

Создание комиссии Поспелова и её работа

 

Приближалось время очередного XX съезда партии. На июльском (1955 г.) пленуме ЦК решено было провести съезд в феврале 1956 года. Для его подготовки были созданы различные комиссии. В это время одна из комиссий ЦК занималась реабилитацией необоснованно репрессированных в предыдущие годы. И вот при обсуждении в Президиуме ЦК очередной ее рекомендации, Н. С. Хрущев предложил создать комиссию по расследованию деятельности Сталина.

Для него не было неожиданностью, что самые старые члены Политбюро и Президиума ЦК В. М. Молотов и К. Е. Ворошилов (оба — в Политбюро с 1926 г.), а также Л. М. Каганович (в ПБ с 1930 г.) стали бурно возражать. Особенно активен был Молотов: «Расследовать деятельность Сталина — это ревизовать итоги всего огромного пути КПСС! Кому это выгодно? Что это даст? Зачем ворошить прошлое?»

Но Хрущев был поддержан «молодыми» членами Президиума: Н. А. Булганиным (в ПБ с 1948 г.), М. З. Сабуровым и М. Г. Первухиным (с 1952 г.), а также Н. К. Кириченко и М. А. Сусловым (оба с июля 1955 г., во многом благодаря Хрущеву). Схватка была бурной. Хрущев ее погасил обещанием, что будут в самом секретном порядке рассмотрены лишь «нарушения социалистической законности», в которых основная доля вины лежит на Л. П. Берии. 

Состав комиссии был определен самый узкий
: секретарь ЦК КПСС академик П. Н. Поспелов, секретарь ЦК КПСС А. Б. Аристов, председатель ВЦСПС Н. М. Шверник, работник Комитета партийного контроля при Центральном Комитете П. Т. Комаров. Возглавил работу комиссии Поспелов. Ему было не привыкать писать о вождях. Он немало знал о Сталине. В 1951 году тиражом почти семь миллионов экземпляров вышло второе издание «Краткой биографии» вождя, над которой вместе с другими трудился и сам Поспелов.

Комиссия сидела день и ночь. Листая папки «расстрельных» дел, Поспелов вместе с членами комиссии одновременно выискивал соответствующие ленинские цитаты, осуждающие культ личности и нарушения «социалистической законности». План доклада, предложенный академиком Поспеловым, был откровенно примитивным, но понятным: все сводилось к мудрости, скромности, гуманизму Ленина и его норм деятельности и нарушению этих постулатов Сталиным.

 Весь пафос готовящегося доклада сводился к тому, что сама система, которая была создана Лениным, не имеет никакого отношения к беззакониям и бесчисленным репрессиям. Все они — результат культа личности Сталина.

Эта бесхитростная и предельно примитивная схема была полностью одобрена Хрущевым.

Но когда проект подготовленного доклада доложили на Президиуме, там вновь возникли яростные споры. Лишь благодаря поддержке Сабурова, Первухина, Булганина и Кириченко Хрущеву удалось добиться решения продолжать работу над докладом.

 

Но как с ним поступить? Ясности не было.

 

Каганович предлагал обсудить его на ХХI съезде,

 

Молотов — постепенно исправить ошибки прошлого без их обнародования.

 

Так или иначе, по распоряжению Хрущева Поспелов продолжил работу над докладом, которому предстояло сыграть историческую роль.

Наконец 14 февраля 1956 года в Большом Кремлевском дворце открылся ХХ съезд КПСС. Он проходил как обычно: доклад, одобрение «ленинского курса», аплодисменты, шумные вставания и так далее. Съезд катился к благополучному финалу, а ясности не было. Известно, что Хрущев буквально жил этим докладом и был готов любой ценой довести его до делегатов съезда. Уже в ходе работы съезда он не раз вечерами приглашал к себе Поспелова и диктовал ему свои замечания и мысли в доклад, которые у него появлялись при чтении подготовленных материалов.

 

что же побудило Хрущева действовать таким образом?

 

 

И, в конце концов во время одного из перерывов между заседаниями Хрущев решился спросить других членов Президиума ЦК: 

— Товарищи, что мы будем делать с отчетными данными товарища Поспелова?

Сразу же разгорелся яростный спор. Те же Молотов, Каганович выставили вполне логичные политические аргументы:

— Что тебя, Никита, заставляет действовать таким образом?

— А как съезд поймет, как партия поймет?

И действительно, что же побудило Хрущева действовать таким образом?

Как решился он выступить с докладом о Сталине, зная, что большинство делегатов будет против разоблачений? Откуда он почерпнул такое мужество и уверенность в конечном успехе? То был один из редчайших случаев в истории, когда политический руководитель поставил на карту свою личную судьбу и даже жизнь во имя высших общественных целей. В составе послесталинского руководства не было ни одного деятеля, который решился бы выступить с подобным докладом о культе личности.

 

Наверное, только Хрущев мог сделать это — так смело, так эмоционально, а в некоторых отношениях и так необдуманно. Надо было обладать натурой Хрущева, надо было пройти через испытания страданием, страхом, приспособленчеством, чтобы решиться на такой шаг. Многие историки высказывали свои мнения по этому поводу.

 

 Вот, например, каково мнение доктора философских наук, профессора Дмитрия Антоновича Волкогонова по вопросу, почему же Хрущев все-таки решился сделать доклад:

«Поднявшись на вершину власти в гигантской стране, Хрущев, однако, чувствовал, что тень Сталина все время была с ним рядом. Действовала (хотя и не так свирепо, как раньше) «карательная система», созданная «вождем народов», запретной была правда о множестве политических процессов, прокатившихся по стране накануне и после войны, на многих вопросах внутренней и внешней политики лежало сталинское табу. Хрущев много знал о прошлом, он был его активным участником. Теперь оно его страшило. Он, именно он, должен был либо сказать обо всем минувшем правду, или оставить все без изменения, как сложилось за треть века существования большевистского государства».1

 

 «Самого Хрущева тоже не раз охватывали сомнения. Но он вспоминал о письмах заключенных, возвращался памятью к безумию прошлых лет и все тверже приходил к выводу: результаты столь массового террора, беззакония, страшных злоупотреблений долго утаивать не удастся.

Рано или поздно правда станет известна народу.

Нужно взять инициативу в свои руки и сказать эту страшную правду народу».2

Еще один известный ученый — Федор Михайлович Бурлацкий считает, что главная причина того, что Хрущев стал тираноборцем и сокрушителем культа Сталина и режима его власти — это «первозданный, можно сказать, генетический гуманизм, не растраченный Хрущевым, несмотря на все испытания всей суровой эпохи». Самый нормальный человеческий страх удерживал его от защиты несправедливо казнимых людей в период сталинщины. Но тем сильнее накапливались в его душе боль, раскаяние, чувство вины и ответственности за все, что происходило.3

Бесспорно, очень важна и оценка самого Хрущева. Вот что он сказал во время одной из встреч с зарубежными гостями:

« Меня часто спрашивают, как это я решился сделать этот доклад на ХХ съезде. Столько лет мы верили этому человеку! Поднимали его. Создавали культ. И вдруг такой риск... Уж поскольку меня избрали Первым, я должен, обязан был сказать правду. Сказать правду о прошлом, чего бы мне это не стоило, и как бы я ни рисковал. Еще Ленин нас учил, что партия, которая не боится говорить правду, никогда не погибнет».

Хрущев считал, что если культ Сталина не будет осужден, его последствия не будут преодолены, а ленинские принципы партийной и государственной деятельности не будут восстановлены, то это грозит «отрывом партии от масс», замедлением экономического развития страны, ослаблением международных позиций Советского Союза и другими серьезными последствиями.

 К тому же, Хрущев сильно настаивал на оглашении доклада именно на ХХ съезде партии, так как это был первый съезд после смерти Сталина. Никита Сергеевич говорил: «Если ошибки и недостатки, которые имели место в период культа личности Сталина, не вскрыть и не осудить, то значит одобрить, узаконить их на будущее». 

Но дело было конечно не только в чувстве справедливости и долга отечеству, о которых говорил Первый секретарь.

Хрущев был глубоко ранен сталинизмом.

 

Здесь перемешалось все: и мистический страх перед Сталиным, способным за один неверный шаг уничтожить любого человека, и ужас из-за невинно проливаемой крови.

Здесь было и чувство личной вины, и накопленный десятилетиями протест, который рвался наружу, как пар из котла...

Многие годы копил Хрущев зло на Сталина, слишком много раз ему приходилось переступать через себя за время работы в партии.

Его партийная биография изобиловала подобными случаями. Очень часто партия разочаровывала Никиту Сергеевича.

Было, например, так: приехал Хрущев в деревню к двоюродной сестре, которая жила в деревне, у нее было прежде несколько яблонь. Но они исчезли.

— А где же яблони?

— Я их вырубила!

— Как так «вырубила»? Зачем?

— Да на каждую яблоню надо налог платить...

Когда Хрущев рассказал этот случай Сталину, тот обвинил его в стремлении отменить налог и закричал: «Ты — народник! Вот ты кто!.. Народник!»4 Нетрудно понять какие чувства у Хрущева вызывали подобные случаи к партии. Но Хрущев сам был партийцем и поэтому не мог обвинять систему в совершаемых злодеяниях, поэтому следовал вполне логичный вывод, что вина полностью лежит на рулевом партии — товарище Сталине. Таким образом, Хрущев видел целью доклада рассказать людям правду, свою правду о том, кто же был виноват в несчастьях страны. 

Все это дает нам достаточно полное представление о мотивах, побудивших Хрущева выступить с докладом, но вернемся к событиям съезда.

 

Положения доклада и их анализ


После долгих споров все, наконец, согласились поставить доклад «О культе личности и его последствиях» в повестку дня ХХ съезде КПСС, но прочесть его на закрытом заседании. Для входа на это заседание нужно было иметь специальный пропуск. Это было решено уже после официального закрытия съезда, то есть Хрущев уже официально считался Первым секретарем. Хрущев был авантюристом по натуре, но отнюдь не глупцом: он понимал, что человека, зачитавшего такой доклад могут и не допустить к руководству страной. С другой стороны, слова, вышедшие из уст первого секретаря будут иметь больший вес. Хрущев прочел свой сенсационный доклад на утреннем заседании 25 февраля. Во время чтения в зале отсутствовали гости, как отечественные, так и иностранные. Делегатам было запрещено делать какие-либо записи. Сам Хрущев так объяснил им это в конце своей обвинительной речи:

«Мы не можем допустить, чтобы этот вопрос вышел за пределы кругов партии, в особенности же чтобы он попал в печать. Вот почему мы его обсуждаем здесь, на закрытом заседании съезда. Нам следует знать пределы, мы не должны давать оружие в руки нашим врагам, не должны полоскать наше грязное белье у них на глазах».

Более четырех часов делегаты слушали доклад. Как вспоминал Хрущев, «делегаты слушали, затаив дыхание. В огромном зале стояла такая тишина, что можно было слышать, как муха пролетит. Трудно представить себе, насколько сильно были поражены люди, узнав о зверствах, чинившихся по отношению к членам партии...»

По предложению Н. А. Булганина было решено прений по докладу не открывать. 

Обратимся непосредственно к докладу Хрущева на закрытом заседании ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 года
.

 

Не стану подробно пересказывать его содержание, нас больше интересуют оценки Хрущевым Сталина, то, за что он его критиковал и за что не критиковал. 

Во многих пунктах доклад строится на контрасте идей Ленина с действиями Сталина.

Хрущев сильно напирал на то, что Сталин отклонился от ленинской линии. Да сам культ личности является чуждым ленинским заветам. Подтверждение этому мы видим чуть ли не в самых первых строках доклада: 

«Духу марксизма-ленинизма чуждо возвеличивание одной личности, превращение ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать, он непогрешим в своих поступках». А ведь именно так думал о себе Сталин.

Главное содержание доклада составляет рассказ о чудовищных сталинских избиениях людей.

Как раз это больше всего потрясло не только участников съезда, но и всех коммунистов в ту пору. Как говорил Хрущев, из 139 членов и кандидатов в члены ЦК партии, избранных на XVII съезде, 98 человек, то есть 70 процентов, были арестованы и расстреляны. Из 1966 делегатов съезда с правом решающего или совещательного голоса 1108 были арестованы по обвинению в контрреволюционных преступлениях. Число арестов и обвинений в контрреволюционных преступлениях возросло в 1937 году по сравнению с предыдущим годом больше чем в десять раз.

Приведя и другие данные о чудовищных массовых репрессиях, Хрущев подробно остановился на подозрительных обстоятельствах убийства Кирова. В частности, сообщил, что после этого убийства руководящим работникам ленинградского НКВД были вынесены очень легкие приговоры, а в 1937 году их расстреляли. Можно предполагать, что они были расстреляны, чтобы скрыть следы истинных организаторов убийства Кирова. Он подробно рассказал о трагической судьбе Постышева, Эйхе, Рудзутака и многих других деятелей. Рудзутак, кандидат в члены Политбюро, член партии с 1905 года, проведший десять лет на царской каторге, категорически отказался на суде от вынужденных признаний, «выбитых» из него в ходе следствия.

Когда в 1939 году волна массовых арестов стала спадать, когда руководители партийных органов с периферии стали обвинять работников НКВД в том, что к арестованным применялись меры физического воздействия, Сталин 10 января 1939 года отправил телеграмму секретарям областных и краевых комитетов, ЦК компартий республик, народным комиссарам внутренних дел и руководителям органов НКВД. В этой телеграмме говорилось: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)». Это «правильный и целесообразный метод».

Сталин же, по словам Хрущева, ввел понятие «враг народа».

 Этот термин сразу освобождал от необходимости всяческих доказательств идейной неправоты человека: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности.

Конечно, Хрущев тогда не сказал, да и не мог сказать всей правды о сталинских репрессиях. Сейчас называют цифру в 40 миллионов пострадавших, включая мнимых «кулаков» в 30-х годах и репрессированные народы во время Отечественной войны.

Анализируя причины массовых репрессий, Хрущев видел их в том, что Сталин настолько возвысил себя над партией и народом, что перестал считаться и с Центральным Комитетом, и с партией.

 Сталин имел обыкновение связывать всех круговой порукой. Они должны были разделить с ним ответственность за уничтожение своих бывших друзей и соратников.

«Когда заканчивали следственное дело, — вспоминал Хрущев,— и Сталин считал, чтобы другие его подписали, он тут же на заседании подписывал сам... и сейчас же вкруговую давал, кто тут сидел, и те, не глядя, по информации, которую давал Сталин, как он характеризовал преступление, подписывали; тем самым вроде коллективный приговор был...»5

Если до XVII съезда он еще прислушивался к коллективу, то после полной политической ликвидации троцкистов, зиновьевцев и бухаринцев, когда в партии в результате этой борьбы и социалистических побед было достигнуто полное единство, Сталин начал все больше и больше пренебрегать мнением членов ЦК и даже членов Политбюро. Сталин думал, что теперь может решать все один и все, кто ему еще нужен,— это статисты; со всеми другими он обходился так, что им только оставалось слушаться и восхвалять его.

Итак, Хрущев видел главную причину репрессий в совершенно неумеренном и беспрецедентном насаждении Сталиным своего культа личности.

 

Хрущев привел материалы из «Краткой биографии» Сталина и «Истории ВКП(б). Краткий курс», написанных группой авторов. Сталин делал свои вставки в эти книги. Вот что он писал о себе: «Мастерски выполняя задачи вождя партии и народа, имея полную поддержку всего советского народа, Сталин, однако, не допускал в своей деятельности ни тени самомнения, зазнайства, самолюбования». В первоначальном тексте биографии была такая фраза: «Сталин — это Ленин сегодня». Но Сталину это предложение показалось слишком слабым, поэтому он изменил его так: «Сталин — достойный продолжатель дела Ленина, или, как говорят у нас в партии, Сталин — это Ленин сегодня».

Хрущев рассказал о том, что книга «История ВКП(б). Краткий курс» была написана группой авторов. Но Сталин отсек всех авторов и так написал об этом в «Краткой биографии»: «В 1938 году вышла в свет книга «История ВКП (б). Краткий курс», написанная товарищем Сталиным и одобренная Комиссией ЦК ВКП(б)».

 И, наконец, даже цари, по словам Хрущева, не создавали премий, которые они называли своими именами.

Апофеозом превозношения Сталина стал текст Государственного гимна СССР, одобренного им самим.

 В этом гимне — парадокс! — нет ни одного слова о Коммунистической партии, но зато есть подобные славословия в адрес Сталина: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил».

Представьте себе, как это все звучало, если учесть, что Хрущев еще и подчеркивал «величайшую скромность гения революции Ленина»!

Нельзя не сказать, что в секретном докладе было впервые сказано о политическом завещании Ленина, в котором Владимир Ильич предлагал переместить Сталина с поста генсека. Как говорил Хрущев, Ленин сразу заметил, что: « Сталин груб, невнимателен к товарищам, капризен и злоупотребляет властью».

Здесь же говорилось о его полном пренебрежении принципами коллективного руководства, установленными Лениным. На протяжении тринадцати лет не созывались съезды партии. Пленарные заседания ЦК почти совсем не проводились. В течение войны не было ни одного пленума ЦК.

Хрущев противопоставляет ленинское отношение к оппозиции сталинскому. Он ссылается на пример выступления Каменева и Зиновьева против ленинского плана вооруженного восстания накануне Октябрьской революции. Тогда Ленин поставил перед ЦК вопрос об их исключении из партии, однако после революции Зиновьеву и Каменеву были предоставлены руководящие должности. То же самое относится и к Троцкому.

Еще очень многое ставит Хрущев в вину Сталину. Например, он обращает внимание на то, как была запущена экономика страны, ведь, по словам Хрущева, «Сталин изучал страну по кинофильмам». Подробно рассматривается роль Сталина в войне. И Хрущев представляет Сталина отнюдь не в качестве великого полководца. Достаточно сказать о том, что Сталин игнорировал многочисленные сигналы о подготовке Германии к войне с СССР, и о том, что Сталин планировал военные операции по глобусу. Делегаты были поражены.

 

Исторический смысл значения доклада

 

Начались брожения. Наиболее горячие головы стали требовать дальнейшей десталинизации страны, но это натолкнулось на жесточайшее противодействие партийного и государственного аппарата, ведь тогда в партийное руководство еще входили такие откровенные последователи и соратники Сталина, как, Молотов, Маленков, Каганович и другие. 

Однако остановить поток они уже были не в силах, особенно потому, что доклад вскоре перестал быть секретным для мирового общественного мнения.

Вначале с докладом были ознакомлены главы делегаций компартий — Берут, Торез, Ибаррури и т.д. В конце февраля 1956 года текстом доклада располагал уже Иосип Броз Тито, прочитавший его членам Исполкома Союза коммунистов Югославии. 16 марта «Нью-Йорк таймс» помещает статью своего московского корреспондента о закрытом докладе Хрущева. На другой день его основное содержание пересказало агентство «Рейтер». 19-21 марта весьма смягченное резюме доклада напечатала газета «Юманите», орган Французской компартии. 20 марта изложение доклада публикует югославский еженедельник «Коммунист».

Копии доклада стали быстро распространяться и вскоре продавались на черном рынке в Варшаве, где одна из них и была куплена неким американцем за 300 долларов. Шеф ЦРУ Аллен Даллес передает ее своему брату, государственному секретарю Джону Фостеру Даллесу, а тот воспроизводит доклад Хрущева 4 июня на страницах «Нью-Йорк таймс», а 6 июня — «Монд».

Итак, пришло время подвести итог.

 Я могу, не боясь преувеличить, сказать, что доклад Хрущева имел огромнейшее значение для развития нашей страны. С него началось освобождение СССР от нависшей над ним тени тирана. Хрущев сумел развенчать Сталина, как вождя, как военного гения и как продолжателя дела Ленина. Невозможно, конечно, не видеть некоторой ограниченности критики Хрущева. Он все еще разделял генеральную линию Сталина по коллективизации, индустриализации и некоторым другим вопросам. Но ведь не он один! Большинство деятелей, приговоренных к смерти Сталиным, продолжали верить в него.

 Многие из них перед расстрелом выкрикивали: «Да здравствует товарищ Сталин!» 

Доклад Хрущева носил разоблачительный, а не аналитический характер. Разоблачение — это лишь начальный характер.

 Хрущев осудил тиранию, но не затронул авторитарной власти. Он отверг культ личности, но в значительной степени сохранил систему, которая его породила. Что касается ссылок на личные качества Сталина, тиранический его характер, то это абсолютно несерьезный уровень политических размышлений.

 Разве можно объяснять жестокость Гитлера или Муссолини только их личными качествами?

Конечно, для деспотизма нужен деспот.

 

Вопрос в том, почему проявляется деспотизм, который приводит этого деспота к власти, и почему народ, или, по крайней мере, его большинство, преклоняется перед деспотом?

Не один диктатор повинен в самых страшных преступлениях ХХ века, а, прежде всего Система, идеология, основанная на ленинских постулатах.

 

Сталин и партия были «рулевыми» этой системы.

 

Но тогда этого никто понять не мог. Хотя были очень немногие, кто винил во всем Систему.

Так, например, интересно почитать мысли Александра Солженицына на эту тему. Он вовсе не разделял восторгов многих людей и считал, что конец сталинских злодеяний должен был выглядеть совсем не так. Не должны были разгрузочные комиссии, приезжавшие в лагеря и отстранявшие лагерное руководство выписывать ордера на освобождение «с такой легкостью и безответственностью, будто это были ордера на арест».6 Нельзя было втихаря отпускать на волю всех, кто признавал свою вину. Надо было этой комиссии встать перед строем и повиниться в том, что они являлись соучастниками убийств Сталина. Приходится признать, что Хрущев, осудив чудовищные крайности сталинского режима, в своем докладе на ХХ съезде партии все еще оставался в плену многих сталинских представлений о социализме.

Хрущев и умрет в неведении: он никогда не мог бы согласиться с тем, что, защищая Ленина, он «сохраняет» и Сталина, ведь большинство обвинений «било» в личные качества Сталина, а отнюдь не в принадлежность его действующей системе.

В большинстве своем люди еще не в состоянии были оценить того, что сделали благодаря Хрущеву крупный шаг к свободе. Наверное, это было ясно тем немногим, которые привыкли жить по своим устоям и шли против партии. А вообще советские люди никогда не обладали свободой, поэтому не могли в полной мере оценить ее значимость. Им все равно нужен был кумир: вроде бы отказавшись от Сталина, они еще более уверовали в Ленина.

Сталинизм получил пробоину, но держался на плаву, ибо ленинизм казался непотопляемым...

Таким образом, ограничение на XX съезде критики сталинизма «культом личности», сохранение в неприкосновенности основных теоретических догм тоталитаризма закрыло на многие годы путь к реальной перестройке советского общества, лишило жизненной силы все последующие реформы Хрущева.

 Тем не менее, историческое значение XX съезда огромно.

 

Тоталитарное общество начало постепенно трансформироваться в авторитарное.

 

 

 

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

Демонізація історії, або як

Уявіть собі, що Ви прийшли в бібліотеку самої звичайної британської школи де-небудь у Сурреї або Девонширі, зняли з полки підручник з історії Англії, відкрили сторінку, присвячену буржуазній революції XVII-го сторіччя й прочитали про предводителя парламентської партії Олівера Кромвеля щось на зразок:

 «Олівер Кромвель, лорд-генерал і лорд-протектор Англії, Шотландії й Ірландії, відомий тим, що був одним із самих кривавих диктаторів у британській історії. В епоху його тоталітарного правління нещадно придушувалися права й свободи людини, проводилися масові чистки за релігійно-конфесіональною ознакою. Кромвель розв’язав криваву громадянську війну, у результаті якої загинуло більше 100 тис. чоловік, не гребував корупцією й підкупом (шотландці видали законного короля, що втік до них, Карла I за великий хабар, отриманий від лорда-протектора). У результаті нелюдських репресій розв’язаних диктатором проти роялістської партії багато англійців були страчені й ув’язнені, небагатьом, з тих що вижили вдалося втекти за кордон. Одним з підсумків антидемократичних дій Кромвеля був жорстокий розгін парламенту в 1653 році й введення військової диктатури з розділом королівства на 11 військових округів. Після смерті Кромвеля, як і в багатьох тоталітарних державах, влада була передана його синові Ричардові».

Що ж ми подумаємо про лорда-протектора Олівера Кромвеля, якщо прочитаємо такий текст? Як мінімум здивуємось тому факту, що пам’ятник тиранові й катові стоїть в центрі Лондона у Вестмінстері. Можна ще влаштувати мітинг протесту й зажадати знести статую, скликати наукову конференцію, на якій безліч істориків і політиків винесуть осудливий вердикт чорній кромвелівській епосі, ну й у фіналі будь-яка вільно мисляча людина, що володіє демократичними переконаннями, вправі зажадати в судовому порядку заборонити будь-які згадування про диктатора, що пролив річки крові.

Чи можливо видання подібного підручника в сучасній Британії? Відповідь проста: не просто неможливо, а категорично виключене (хоча всі події саме так і відбувалися – прим. адмін. сайту). Вищенаведений уривок украй необ’єктивний і політично ангажований, де загальновідомі факти (розпуск парламенту, страта короля, воєнний стан, гоніння на католицькі меншості й так далі) подані в негативному світлі, без різнобічного дослідження причин, що спонукали лорда-протектора діяти саме так, а не інакше. Те ж саме із застосованими ярликами й епітетами – «тиран», «диктатура», «репресії» або «тоталітаризм». Дуже просто назвати історичного персонажа диктатором, набагато складніше зрозуміти, необхідна була в тій історичній ситуації диктатура або, може бути, після катастрофи ранньодемократичних інститутів Англії 1600-х років, це був єдиний спосіб уберегти країну від анархії, безладу, а в підсумку й розвалу? І, напевно, після докладного розгляду політичних процесів тої епохи, варто не просто втриматися від руйнування пам’ятника Кромвелю, а ще й покласти квіти до його підніжжя?

На превеликий жаль, більшість обивателів у Європі й США (де, як стверджується, існують всі обов’язкові демократичні інститути) свято переконані: демократія була завжди й скрізь, і, відповідно, підходять до історичних подій і персонажів з вульгаризованої точки зору: якщо в минулому (без врахування особливостей державності й національного менталітету) не було загальних виборів і парламенту, порушувалися «права людини» або навіть (який жах!) переслідувалися сексуальні меншості – це дуже погано й гідно осуду. Інквізиція спалювала єретиків? Це очевидне переслідування за волю думки й думок! У середньовіччя передбачалася страта за гомосексуалізм? Ще гірше – така дивовижна неполіткоректність гідна осуду у міжнародному суді! Хрестоносці тисячу років тому перебили арабське і єврейське населення Єрусалима? Військовий злочин, за яке варто, як мінімум, вибачитися перед нащадками потерпілих, і як максимум – сплатити компенсацію й поставити пам’ятник!

При цьому середньостатистичний європеєць чудовим чином забуває, що під час арабської й турецької експансії в Європу, його предки тисячами уводились у рабство або попросту знищувалися, а уряди сучасної Туреччини або, припустимо, Саудівської Аравії, зустрінуть пропозиції про вибачення й тим більше про компенсації за узяття Відня або Толедо дружним реготом і побажанням звернутися до психіатра.

Історичні демони створюються вибірково, у рамках уже згаданої політкоректності — винайденої за останні три десятиліття практики прямої або опосередкованої заборони на висловлювання політичних суджень, обнародування фактів, вживання слів и виразів, що вважаються образливими для окремих груп, що виділяються за ознакою раси, статі, віку, віросповідання, сексуальної орієнтації, тощо. Що, між іншим, саме по собі є порушенням свободи слова й думки – тільки в Європі й США про це не прийнято говорити вголос, щоб не піддатися репресіям у тій або іншій формі.

Список історичних монстрів загальновідомий – на першому місці, з зрозумілих причин вважають Адольфа Гітлера і його соратників по НСДАП: у цьому випадку ніяких заперечень не має, оскільки люди, що розв’язали Другу Світову війну й винні в знищенні десятків мільйонів людей інакше кваліфікуватися не можуть. Далі все залежить від особистого смаку й національних особливостей різних історичних шкіл.

Давайте знову візьмемо як приклад Великобританію й прем’єр-міністра Уінстона Черчілля. Зараз про нього прийнято говорити тільки в найвищих ступенях: геніальний політик, переможець у війні, лауреат Нобелівської премії тощо. Можливо, у нього були деякі помилки (зокрема військові – оскільки професіоналом у цій області він не був), але в порівнянні з його великими здобуттями їх можна простити. Крім того, він очолював демократичну державу, що, нібито, за визначенням бездоганна і є зразком для наслідування.

Як би ви поставилися до обвинувачення У. Черчілля в навмисному геноциді, що викликав мільйони жертв? «Не може бути!» – викликне будь-який британець або американець. Гітлер, Сталін – скільки завгодно, але тільки не добряга Уінстон! Неможливо!

Давайте заперечимо: ще як можливо. Звернемося до історичних фактів. В 1942-43 роках в Індії, що перебувала під британським керуванням, вибухнув дивовижний голод, що уніс за різними джерелами від 1,5 до 3,5 мільйонів людей, ще до 4 мільйонів умерли внаслідок хвороб. Офіційні історики З’єднаного королівства запевняють, що голод став наслідком військової поразки від Японії й втрати Сінгапуру й Бірми, як найважливішого виробника рису, але замовчують про деякі інші подробиці, неприємні для британського уряду й суспільства. Владою Бенгалії з дозволу метрополії застосовувалася тактика «випаленої землі» — у населення конфісковували всі засоби пересування, починаючи із човнів і закінчуючи слонами (привід — щоб не дісталися японцям), некомпетентне керівництво відмовилося припинити експорт зерна й рису й організувати допомогу біженцям, а як свідчить дослідник Пагандж Мішра в статті «Exit Wounds», опублікованої в газеті «Нью-Йоркер», «Інспектор в справах Індії Леопольд Емері та віце-король Арчибальд Уевел у відповідь на телеграму з проханням залишити запаси продовольства в Індії, отримали у відповідь телеграму від Черчилля з словами: «Якщо у вас голод, то чому Ганді ще не вмер»? Сам прем’єр-міністр у своїх мемуарах про цей інцидент зволів не згадувати, але відоме висловлення Л. Емері про Черчілля: «Він ставиться до нас, як Гітлер!»

Додамо, що ціна рису в січні 1942 р. становила 6 рупій за один монд (міра ваги рівна 37,1 кг), у червні того ж року вона підскочила до 40 рупій. Вважається, що до кінця 1943 р. від перепродажу рису був отриманий величезний прибуток, що досяг приблизно 24 мільйонів доларів – ще один приклад «ефективного керівництва колоніями» при Черчиллеві. Прем’єр куди більше був стурбований проблемами із продовольством у Греції, де не було голоду, а всього лише дефіцит провіанту. Уряду «залізного Уінстона» було набагато простіше не звертати увагу на смерть мільйонів в Індії, тим більше, що Бенгалія активно підтримала «Серпневу революцію» 1942 року й «Індійську національну армію» Субхаса Чандра Боса, спрямовану проти колоніального панування англійців. Тепер можна було бути спокійним за тили Імперії – заколотний регіон попросту вимер, не отримавши ніякої допомоги.

Чи є наведений приклад фактом свідомого геноциду? Так, безумовно, особливо якщо ознайомитися з усім масивом історичних відомостей про Бенгальський голод 1942-43 років. Виявися Індія в ті роки під керуванням не Британії, а СРСР дотепер незліченні «історики від політики» заламували б руки, гнівно засуджуючи черговий «нелюдський злочин тоталітаризму», але уряду Черчілля це зійшло з рук – «своїх» торкати не можна. У найкращому разі ми бачимо великі міркування про «несприятливі обставини», що викликали голод: наступ японської армії, тайфун, неврожай, слабку пропускну здатність залізниць, недолік транспорту. Ніхто не винуватий. Що таке життя декількох мільйонів індусів поруч із порятунком метрополії (читай – «демократії» на Британських островах)? Це при тому, що воєнний стан Англії до 1943 року був стабільним і справа вже йшла до перемоги над Гітлером. Про подібні дріб’язки можна забути, та й хто зажадає від Британії вибачень і компенсацій?

У другій частині статті ми розглянемо ситуацію протилежну: аналогічні «несприятливі обставини» сформовані в СРСР «історики від політики» представляють низкою інфернальних жахів і жахливішим злочином. Тільки тому, що ними самими встановлена аксіома: Черчілль – ангел і геній, Сталін же – убивця й негідник, гідний усілякого осудження.

Цікаво, що почувають нащадки, що вижили в час Бенгальського голоду, коли бачать у Лондоні пам’ятник Уінстону Черчіллю? Чи покладуть вони до його підніжжя квіти?

Східноєвропейські аматори звинувачувати у всіх існуючих гріхах жахливий тоталітарний СРСР епохи Сталіна й, що висувають до сучасної Росії вимоги про компенсації за «часи окупації» традиційно забувають про малоприємні для «молодих демократій» обставини: говорити про те, що в період між двома Світовими війнами в більшості європейських держав були встановлені відверто фашистські або фашистоїдні режими зараз не прийнятий. Давайте згадаємо, яка ж «демократія» була загублена «російськими окупантами».

- Польща (довоєнна – прим. адмін. сайту). «Санаційний режим», щопрактикував етнічні чистки, захват територій сусідніх держав и крайній націоналізм.

- Румунія: воєнна диктатура Антонеску, союз с Гітлером.

- Угорщина: військова диктатура Хорті, союз із Гітлером.

- Словаччина: після Мюнхенської угоди й знищення Чехословаччини – військова диктатура Тісо й союз із Гітлером.

- Прибалтійські карлики: диктаторські націоналістичні режими.

- Фінляндія: диктатура Маннергейма, союз із Гітлером.

- Болгарія: авторитарно-монархічний режим, союз із Гітлером.

- Хорватія: фашистський режим усташів, союз із Гітлером.

- Албанія: до італійської окупації – диктаторський режим Ахмета Зогу.

Отже, “безвинні жертви” радянського тоталітаризму зовсім не такі вже янголятка, як може здатися на перший погляд: всі перераховані вище держави брали участь у Другій світовій війні, причому більшість із них воювали на стороні держав «Осі», проти союзників – СРСР, США й Великобританії. Зазнавши військової поразки, ці країни були зайняті радянськими військами, що вигнали з їх територій армії нацистів і, що є цілком розумним і природним, встановили дружні Радянському Союзу уряди комуністів або соціалістів. Адже ніхто не стане звинувачувати Сполучені Штати Америки в тому, що вони «окупували» Францію, Бельгію або Голландію в 1944-45 роках, звільняючи зазначені держави від нацистів? Однак у лексиконі нинішніх «істориків від політики» американці з’являються визволителями, а росіяни – зловмисними й підступними окупантами, що замінили гітлерівський тоталітаризм сталінським. При цьому польські, балтійські або румунські пропагандисти заламують руки й шкодують про «загиблу демократію» нібито розтоптану чоботом більшовиків, геть-чисто забуваючи про те, що в період 1918-1945 років їхній державний лад міг іменуватися яким завгодно, але тільки не демократичним. А вже казати про сучасні політичні фетиші на зразок «прав людини» або «європейських цінностей» стосовно до тої історичної епохи й жорстоких диктатур маршалів Пілсудського й Ридз-Смігли, президента Ульманіса, Хорті або Антонеску й зовсім не доводиться.

Але звідки ж така дивна вибірковість? Репресії проти українсько-білоруського населення міжвоєнної Польщі скромно йменуються «санацією», звичайно не уточнюючи глибинний зміст цього терміну й забуваючи про число жертв, а дії «радянських окупантів» зобов’язаних убезпечити тили армії, що просувалася до Берліна – «жорстокими й необґрунтованими репресіями»? При цьому в Польщі забувають, що Армія Крайова, яка підпорядковувалася емігрантському уряду в Лондоні стріляла в спини радянських солдатів і влаштовувала диверсії в тилу Червоної армії, командування якої зобов’язане було забезпечити спокій на територіях, звільнених від нацистів. Аналогічні дії американської військової адміністрації у Франції – зокрема переслідування колабораціоністів і прогітлеровської «п’ятої колони» – сприймаються абсолютно спокійно і як такі, що самі собою зрозумілі. У нашім же випадку ми спостерігаємо істерику, що не припиняється, і заяви ледве не про «геноцид». Масштаби цього «геноциду» і його наслідки можна оцінити по постанові Верховної Ради СРСР від 26.07.1947 року «Про звільнення й повернення в Польщу польських громадян, що перебувають на території СРСР під вартою»: станом на 30 серпня 1947 р. на підставі цієї постанови було звільнено 2762 учасників АК и 2487 так званих «інтернованих групи Б»[1]. Дивно, що «кривавий сталінський режим», який демонізується польськими істориками, вчинив настільки гуманно – офіцери й бійці Армії Крайової зовсім не були розстріляні або відправлені на вічну каторгу, а всього через два роки по завершенню війни повернулися назад у Польщу. Так може бути жахи перебільшені, а офіційні дослідники трохи лукавлять, запевняючи європейську громадськість у тому, що Совєти залишали за собою випалену землю й гори трупів «польських патріотів»?

Приклад з Армією Крайовою лише один з багатьох. Литва, Латвія й Естонія більше інших вирізнилися в нагнітанні атмосфери жахів навколо радянського періоду своєї історії, представляючи його низкою безперервних звірств, розстрілів, депортацій, висилок і інших кошмарів, що потрясають уяву середньостатистичного європейського обивателя, якого уже довгі роки переконують у непоясненій і майже містичній жорстокості «цих росіян». Взагалі незрозуміло, як після «окупації» у Прибалтиці вижив хоч хто-небудь, але, проте, статистика свідчить про зворотне. У малюсінькій Литві за переписом населення 1940 року проживало 2,9 мільйони чоловік, з яких 225 тисяч євреїв були фізично знищені нацистами й приблизно стільки ж етнічних поляків репатрійовано після війни в Польщу. До 1989 року й виходу Радянського Союзу в Литві налічувалося 3,68 мільйони жителів, причому росіян з них виявилося всього 8,6 %. Міф про нечуваний «геноцид» випаровується на очах – виявляється, за сорок років «комуністичного ярма» литовців стало майже вдвічі більше! І ми знову поставимо запитання – для чого потрібна зухвала й легко спростовувана неправда про чи не поголовне винищування мешканців Прибалтики? Кому й навіщо це потрібно? Хто штучно створює демонів?

Без заперечень, епоха правління Йосипа Сталіна в СРСР була складною й важкою: у переважно аграрній країні довелося у вкрай обмежений термін створювати потужну індустрію й промислове сільське господарство, здатне нагодувати зростаюче міське населення. Так, безумовно, методи керування державою були авторитарні, але дотепер ніхто не зумів пояснити, чим же «тоталітаризм», особливо в умовах ворожого оточення, гірше «демократії» у сучасному розумінні цього терміна? Не забудемо, що в 30-ті роки ХХ-го сторіччя практично всі держави світу були авторитарні: від США й Британії, де панувала «олігархічна демократія», що висуває в керівники винятково представників еліти й бізнесу, до хрестоматійних диктатур Франко й Муссоліні. Створений в останні роки міф про розвинену англосаксонську демократію, що існувала вічно (у крайньому випадку – із прийняття «Декларації незалежності» США) не відповідає реальності: досить згадати про надзвичайні повноваження Франкліна Рузвельта в період Великої Депресії, які мало чим відрізнялися від повноважень сталінських. Скажемо більше: неможливо уявити собі обраного в Конгрес США сімдесят років тому (і сьогодні теж – прим. адмін. сайту) робітника з Детройту або фермера з Кентуккі, але для Радянського Союзу участь в органах представницької влади простих робітників було цілком природно й необхідною – відразу ж постає ще одне питання: де ж було більше демократії – як щирого народовладдя? У британському парламенті, серед старого дворянства й нуворишів, у Конгресі, серед нафтових магнатів Техаса й збройових баронів, що зробила статки в період Першої Світової, або у Верховній раді СРСР? І де ж отут тоталітаризм?

Висновки очевидні: неможливо підходити до різних історичних епох з лекалами політичної коректності й сталих стереотипів XXI-го століття – те, що нині йменується «тоталітарним» для минулого було загальноприйнятим і навіть повсякденним, що не викликало ніякого суспільного роздратування й збурювання.

Вище ми задали багато питань, і їхній список можна продовжити. Нещодавно Європейський суд з прав людини підтвердив правомочність вироку колишньому командиру 1-й латвійської партизанської бригади Василю Кононову, звинуваченому у «військових злочинах, геноциді й злочинах проти людяності» за розстріл дев’яти гітлерівських колабораціоністів у травні 1944 року. Зрозуміло, обвинувачення проти нього висував «Латвійський Центр документації злочинів тоталітаризму», що займається чомусь винятково колишніми радянськими солдатами й офіцерами, не звертаючи ні найменшої уваги на процвітаючих у Латвії «легіонерів» Waffen-SS, прирівняних до ветеранів війни, що одержують підвищені пенсії. Отже, вирок винесений, «зло покаране».

Тепер давайте згадаємо про інший епізод часів війни: 29 квітня 1945 р. концентраційний табір Дахау був звільнений солдатами армії США. Те, що трапилося в Дахау далі, не дуже люблять коментувати. Офіційна точка зору така: шоковані видовищем нацистської фабрики смерті (за увесь час у газових камерах Дахау загинули 35 тис. чоловік), американці прикінчили 50 солдат охорони з військ СС – після того як ті здалися в полон, склавши зброю. Мало кому відомо, що в 1991 р. Національний архів США розсекретив документ – записку лейтенанта Говарда Бюхнера. Відповідно до його звіту полонених німців, включаючи поранених, підлітків з фольксштурму й персонал госпіталю (346 чоловік), американські солдати розстріляли з кулеметів у блоці С у Дахау. Живими не залишили нікого.

Командував розстрілом сам лейтенант Говард Бюхнер. Він сухо відбив цю подію в штабній записці «Доля гарнізону Дахау», зазначивши загальну кількість жертв – 560 чоловік. Але цей документ ніким не береться до уваги. Навіть на стенді в музеї Дахау зазначено: «загинуло 50 солдатів СС». З есесівцями все зрозуміло. Однак цим фактом спритно затуляється розстріл сотень поранених, лікарів і підлітків з фольксштурму – безпомічних і беззбройних. Відповідно до Женевської конвенції, це військовий злочин.

Випадків, коли союзники влаштовували розправу над полоненими, – безліч, – вважає Роберт Лайонфілд, історик зі США. 14 липня 1943 року на аеродромі в Біскарі (Сицилія) американці розстріляли 74 полонених італійських солдата. Генерал Джордж Паттон потім вказав у листі: «Скажіть, що ці типи були снайперами, – інакше преса розвоняється». 6 червня 1944 р., під час висадки союзників у Франції, тільки в одному місці вбили 64 полонених німця. 24 квітня 1945 р., втопивши підлодку U-546, американці піддали катуванням німецьких моряків. Пізніше вони виправдувалися: «було потрібно отримати інформацію». Всі ці випадки були розсекречені лише в 2002-2007 р.р. – раніше про них ніхто не знав (та й що тут дивного, якщо згадати про катування в Іраку та на військовій базі Гуантанамо в наші часи? – прим. адмін. сайту).

У статті дослідника Клауса Вігрефе в журналі «Шпігель» сказано: «Історики ігнорують мемуари солдатів Другої світової війни: інакше можна зруйнувати міф про милосердя союзників». Тим часом за період січень – серпень 1945 р. за обвинуваченням у жорстокому обходженні з населенням Німеччини під трибунал потрапили 4148 радянських солдатів і офіцерів. Їх карали. З боку американців за розстріли, зґвалтування й умертвіння полонених голодом не була покарана ЖОДНА ЛЮДИНА.

Але чомусь «історичні демони» всі як один, носять російські шинелі із червоними зірками – як згаданий вище Василь Кононов. Чи можете Ви собі уявити аналогічне рішення «Європейського суду з прав людини» у відношенні американських військових, що розстрілювали поранених і персонал госпіталю в Дахау (або в наші часи в Югославії, Іраку, Афганістані – прим. адмін. сайту)?

Ні, звичайно ж. Адже вони це робили «заради демократії, загальнолюдських цінностей і прав людини».

У третій частині статті ми поговоримо про головного демона історичної науки – генералісимуса Йосипа Сталіна і його колегах: щирих демократах Черчиллі й Рузвельті.

Будь-яка неординарна історична особистість викликає безліч легенд і, часом, самих неймовірних міфів створюваних як сучасниками, так і далекими нащадками на основі слухів, невірно або пристрасно витлумачених фактів, а іноді навіть фантазії несумлінних і політично ангажованих дослідників. Міфами обкутане життя всіх великих людей, від Юлія Цезаря до імператора Наполеона й Уінстона Черчілля (який, завдяки неабиякому літературному таланту, сам створив частину «легендаріуму» про свою персону), однак на початку XXI століття найперше місце в області міфологізації впевнено тримає маршал Йосип Сталін. Керівник СРСР, чия діяльність в основному оцінюється або у винятково негативному контексті, або ж, у настільки ж яскравому позитивному ключі – третього не дано, Сталін або похмурий демон історії, або найбільший геній. Нейтральні й тверезі оцінки періоду його правління зустрічаються настільки рідко, що лише підтверджують дане правило.

Традиційний набір міфів про Сталіна, постійно й нав’язливо озвучується ліберальною громадськістю й так званими «незалежними істориками» загальновідомий, портрет рисується тільки чорними фарбами: тиран і диктатор винний у масових репресіях, «голодоморі» початку 30-х років, «окупації незалежних прибалтійських держав», змові з Гітлером про розділ Польщі, підготовці «агресії» проти Німеччини й всієї Європи, поразках Червоної армії в 1941 році й так далі, і так далі – повністю перераховувати всі «дивовижні лиходійства» приписувані Йосипу Сталіну не має сенсу.

Як це ні смішно, викривачі сталінської епохи в основному ґрунтуються не на архівних даних, а на так званій «Доповіді Хрущова» на XX-му з’їзді КПРС 1956 року, відомому за назвою «Про культ особистості і його наслідки». Саме виступ Хрущова й служить фундаментом для всіх без винятку «дослідників», що демонизують Сталіна. Так-так, для всіх – від сучасної Росії до США. З незрозумілої причини, хрущовська доповідь сприймається як істина в останній інстанції (що ж тут незрозуміло, якщо вона всім була вигідна? – прим. адмін. сайту), причому псевдоїсторики або забувають, або замовчують про те, що цей документ створювався з метою сугубо політичною, а не заради викорінювання «сталінізму».

Американський історик, професор Монклерського державного університету Гровер Ферр, що написав в 2010 р. книгу «Антисталінська підлість» є одним з перших західних учених, що критично підійшли до фундаменту, на якому вибудовується пропаганда, спрямована на демонизацію епохи Сталіна. У своєму інтерв’ю він вказує: «Мені вдалося виділити 61 «викривальне» твердження. Кожне з них досліджене у світлі історичних свідчень, і, як стало зрозуміло в підсумку, в «закритій» доповіді Хрущев не сказав про Сталіна й Берію нічого, що виявилося б правдою. «Захист Сталіна» тут ні при чому: тягар доказу лежить на стороні, що обвинувачує. А всі «викривальні» твердження «закритої» доповіді, як докази неспроможні.

Тепер із приводу «віри». Жоден серйозний дослідник не вправі приймати або не приймати щось за істину в силу своїх переконань або переваг. Подобається це комусь чи ні, але у світлі представлених в «Антисталінській підлості» науково-історичних доказів розглядати історію Радянського Союзу через криве дзеркало «закритої доповіді» більше вже неможливо»[2] .

Розсекречення багатьох документів радянської епохи підтверджують слова Гровера Ферра: «мільйони розстріляних», про які так люблять згадувати російські й східноєвропейські ліберали безвісти зникають, хоча громадськість у масі своєї як і раніше перебуває під впливом надуманих і не відповідаючих історичній правді статистичних викладок, що містяться як у працях західних авторів (Р.Конквест, С.Коен і ін.) так і у творах російських авторів. От що, наприклад, пише С.Коен (з посиланням на книгу Р.Конквеста “Великий терор”, видану в 1968 р. у США): “…До кінця 1939 року число ув’язнених у в’язницях і окремих концентраційних таборах виросло до 9 млн. чоловік (у порівнянні з 30 тис. в 1928 році й 5 млн. в 1933-1935)”.

У дійсності ж у січні 1940 р. у таборах ГУЛАГу утримувалося 1 334 408 ув’язнених, у колоніях ГУЛАГу – 315 584 і у в’язницях – 190 266 чоловік. Усього в таборах, колоніях і в’язницях перебувало тоді 1 850 258 ув’язнених, тобто наведені Р.Конквестом і С.Коэном статистичні дані перебільшені майже в п’ять разів.

Для порівняння: у даний момент у Російській Федерації з населенням значно меншим, ніж у СРСР 1940 року (140 мільйонів проти 209 мільйонів) в місцях позбавлення волі знаходяться більш ніж 880 тисяч людей[3], а в Сполучених Штатах Америки близько 900 тисяч – відносні цифри цілком зрівнянні з так званим «піком сталінських репресій». Однак, ніхто не заявляє, що керівництво Росії або США проводить репресивну політику й «сховало половину країни за колючий дріт».

Так само можна привести як доказ безсторонній документ – довідку, підписану Генеральним прокурором СРСР Р.Руденком, міністром внутрішніх справ СРСР С.Кругловим і міністром юстиції СРСР К.Горшениним, у якій називалося число засуджених за контрреволюційні злочини за період з 1921 р. до 1 лютого 1954 р. Згідно з довідкою, всього за цей період було засуждено Колегією ОГПУ, „трійками“ НКВС, Особливою нарадою, Військовою Колегією, судами і військовими трибуналами 3 777 380 людей, в тому числі до смертної казні 642 980 людей[4].

Окремо підкреслимо – за період з 1921 до 1954 роки!

Проте, неправда Конвекста, Коена й Солженіцина безупинно тиражується й повторюється на всіх рівнях – від правозахисних організацій, до політиків високого рангу, особливо в країнах Східної Європи. І ми знову повертаємося до доповіді Хрущова – сенсаційні «викриття» нібито таємної доповіді (текст був опублікований у США в тому ж 1956 році) переслідували єдину мету: гарантом збереження існуючого політичного режиму й міцності власного положення в якості правлячої еліти на даному етапі могла служити лише політика лібералізації (вона ж – політика самозбереження), що містила в собі різні заходи щодо оздоровлення морально-психологічного клімату в країні, скасування позасудових органів, досить великі кроки убік правової держави, публічне зречення від “сталінізму”. Причому офіційна пропаганда зуміла обробити суспільну думку в тому дусі, що, мол, масові репресії безневинних людей мали місце лише в 1937-1938 р.р., а в інші періоди їх нібито майже й не було. Н.С.Хрущев і його оточення благополучно звалили всю відповідальність за репресії на небіжчиків в особі И.В.Сталіна, Н.И.Єжова, Л.П.Берія.

Пізніші наслідувачі Хрущева, від уже згадуваних Конвекста й Солженицина, – чий «Архіпелаг ГУЛАГ» не є документальним дослідницьким здобутком, а всього лише збірником слухів і страшних історій, приправлених домислами автора, – до нинішніх діячів незліченних «правозахисних» організацій на кшталт держдепартаменту США й Freedom House на зразок «Меморіалу» або «Московської Гельсінкської групи», які замість реального захисту прав людини активно продовжують справу Першого секретаря ЦК КПРС Микити Хрущова – розвивають і поглиблюють демонічний міф, що зображує Сталіна й епоху його правління як справжнісіньке пекло, у глибинах якого щодня мільйони безневинних відправлялися в пащу кровожерливого більшовицького Молоха.

Давайте спробуємо заперечити творцям цієї жахливої легенди. Безперечно, Сталін не був білим ангелом, як його часто зображують апологети. Так, були й репресії, і помилки, але інакше в жорстоку епоху між світовими війнами діяти було не можливо. Дозволимо собі нагадати, що єдина у світі соціалістична держава тоді перебувала у ворожому оточенні – фашистські й фашистоїдні диктаторські режими в Європі, на просторі від Естонії й Польщі, до Італії й Іспанії, найбільша європейська держава – Німеччина, – перебувала під владою Гітлера, а «демократії» ставилися до СРСР із підозрою й зневагою, не дивлячись на загрозу війни, що готувалася нацистським режимом.

І однаково, Мюнхенська угода «демократичного Заходу» з Гітлером і Муссоліні йменується «відстрочкою війни» або в найкращому разі «помилкою», а пакт Молотова-Риббентропа безумовно позиціонується як «злочин сталінізму». Про «окупацію» східної Польщі Совєтами сурмлять на кожному куті, при цьому забуваючи про те, як польський уряд разом з нацистською Німеччиною ділив землі південного сусіда. За словами У. Черчілля Польща «з жадібністю гієни взяла участь у пограбуванні й знищенні чехословацької держави» – але зараз у Варшаві про цей сумний інцидент воліють не згадувати. Набагато простіше звинуватити у всіх смертних гріхах жахливого Сталіна й «цих проклятих росіян», чим відмолювати і викупати гріхи власні…

Мешканці Східної Європи повинні бути вдячні Йосипу Сталіну за те, що він як прагматичний політик проводив помірну лінію в міжнародних відносинах, хай і твердо відстоюючи інтереси СРСР, включаючи територіальні – зрештою «окуповані» Прибалтика, Бессарабія й західні землі України й Білорусії до 1917 року входили до складу Російської імперії. Візьми гору в Радянському Союзі радикальна троцькістська партія з так званої «старої ленінської гвардії», Друга Світова війна могла б виглядати зовсім по-іншому й початися значно раніше. Сталін же, бачачи в революційних екстремістах безпосередню погрозу СРСР зробив те, що й було необхідно – усунув радикальну опозицію фізично. Між іншим, голосніше всього про «дивовижні репресії» кричать саме нащадки полум’яних революціонерів, що в 30-ті роки були відсторонені від влади, відправлені у табори або розстріляні – це при тому, що революціонери-троцькісти з гаслом «перманентної революції» задовго до появи наркомів Ягоди, Єжова або Берії вели «класову боротьбу» такими методами, що дії сталінського НКВС здадуться цілком виправданим покаранням за ріки крові пролиті Тухачевськими, Зінов’євими й Радеками у 30-ті роки, коли Йосип Сталін займав не дуже значний піст наркома в справах національностей і секретаря ЦК партії.

Будь-який пункт звинувачення на адресу Сталіна, сформульований Хрущовим і підхоплений нині вітчизняними й закордонними ліберальними фундаменталістами, може й повинен стати предметом безстороннього й ретельного розслідування, проведеного без емоцій і ангажованості – необхідно зрозуміти, що епоха 30- 50-х років істотно відрізнялася від нашої не лише політичною обстановкою, але й суспільно-цивільним менталітетом, а тому не слід вивчати «сталінізм» з позицій нашого століття. І тим більше не можна перетворювати неабияку історичну особистість і керівника великої країни в бездарне кровожерливе пугало, як намагаються нині представити Й.Сталіна прихильники перегляду й ревізії історії ХХ-го століття.

Андрей Мартьянов

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко

Аватар користувача Дейниченко Володимир

К ИСТОРИИ СЕКРЕТНОГО ДОКЛАДА


К ИСТОРИИ СЕКРЕТНОГО ДОКЛАДА Н.С. ХРУЩЕВА  НА XX СЪЕЗДЕ КПСС


В феврале 1956 г. состоялся XX съезд КПСС, сыгравший значительную роль в истории нашей страны. Однако и через 40 лет мы недостаточно знаем об этом выдающемся событии - наши суждения о нем опираются на стереотипы и штампы, которые были выработаны партийной пропагандой того времени.

XX съезд состоял из двух неравных и различных по характеру частей. Первая - 19 заседаний - ничем не отличалась от предыдущих партийных форумов.

Каждый оратор, как обычно, начинал с восхваления ЦК КПСС, а заканчивал самоотчетом, без какой-либо серьезной критики недостатков. Получалась этакая картина всеобщих успехов и достижений. А между тем ЦК отчитывался за работу в очень сложный период, начавшийся с октября 1952 г., за несколько месяцев до смерти Сталина, и отражавший наметившийся перелом в жизни партии и страны. В деятельности ЦК были крупные ошибки и провалы, однако из прений на съезде складывалось впечатление, будто ЦК работал безупречно, а партия одерживала победу за победой.

Были на съезде и неординарные выступления. Например, речь А.И. Микояна. К удивлению делегатов съезда, Микоян резко раскритиковал сталинский "Краткий курс", отрицательно оценил литературу по истории Октябрьской революции, гражданской войны и советского государства. Брат Микояна - авиационный конструктор, делегат съезда - Артем Иванович Микоян рассказал Анастасу Ивановичу о той негативной реакции зала, с которой было воспринято его выступление. Большая часть делегатов осудила выступление Микояна. Не случайно и то, что оно почти не нашло поддержки в ходе прений. Исключением стало лишь выступление академика А.М. Панкратовой. Она, как и Микоян, говорила о фальсификации исторических фактов в научной литературе.

Во время работы съезда в адрес его президиума поступила телеграмма от руководителя партийной организации Коммунистической партии Чехословакии в городе Теплице: "Я не согласен с выступлением правого Микояна, которое является оскорблением светлой памяти Сталина, живущей в сердцах всех классово сознательных рабочих, и будет с радостью воспринято всей буржуазией. Нас воспитал Сталин"[1].

XX съезд был противоречив, как противоречивы были и те процессы, которые происходили в обществе, в партии, в верхнем эшелоне власти. Однако и весь ход прений на съезде не отразил сложностей и противоречивости переживаемого периода.

Была и другая часть работы съезда, которую президиум ЦК решил провести в чрезвычайной секретности. Делегаты были готовы к тому, чтобы услышать нечто очень важное, касавшееся Сталина, поскольку уже до начала съезда им были разосланы ленинские работы, ранее не публиковавшиеся в открытой печати: обращение к XII съезду партии - так называемое "Завещание", письма по национальному вопросу и другие документы. Кроме того, делегатов поставили в известность, что на съезде Н.С. Хрущев выступит с докладом о культе личности.

После того как съезд исчерпал повестку дня, избрал руководящие органы и фактически закончил работу, состоялось еще одно, 20-е заседание, на котором с информационным докладом выступил Хрущев. Этот доклад определил особое место съезда в истории. Он всколыхнул все советское общество, получил отклик во всем мире[2]. И сегодня, по прошествии 40 лет, интерес к этому событию не угасает.

Однако до сих пор все, что связано с рождением идеи зачитать секретный доклад на съезде, с его подготовкой, с борьбой мнений в президиуме ЦК по проблемам, нашедшим отражение в докладе, покрыто глубокой тайной. Поэтому в литературе, в средствах массовой информации существует так много вымыслов и фантастических предположений на этот счет. Из свободного комбинирования мозаичных фактов и вольных допущений рождаются порой весьма неожиданные концепции.

В распоряжении историков были воспоминания только одного участника событий - Хрущева [3]. Но память человеческая, как показывает практика, не всегда совершенна. Впрочем, эгоцентризм и некритическая оценка собственного "я", наверное, вполне естественны при анализе событий, участником которых был человек.

Итак, на 40-летие XX съезда КПСС широко откликнулась российская пресса. Характерно, что из всего комплекса проблем в печати рассматривались только те, которые были связаны с его закрытым заседанием.

В публикациях представлены полярные точки зрения, соответствующие политической позиции авторов и органов печати. Ортодоксальные большевики впервые открыто оценили доклад Хрущева как начало той катастрофы КПСС, которая произошла в августе 1991 г.

Бывшие партийные реформаторы охарактеризовали доклад Хрущева как важный шаг на пути обновления партии, демократизации общества, как начало перестройки в середине 50-х годов, при этом проводя аналогию с политическими реформами 80-х. Провал реформаторских усилий Хрущева они объясняют сопротивлением консервативных сил внутри руководящего ядра партии.

Менее четко выражена та точка зрения, что кризис партии был обусловлен ее характером, внутренне присущими ей неразрешимыми противоречиями. Как показала история, КПСС не поддавалась реформированию. Деятельность руководящего ядра партии, в частности и все решения XX съезда, были направлены на укрепление монопольной власти КПСС в обществе, на преодоление крайностей, проявившихся в сталинские времена во внутренней и внешней политике СССР, а не на принципиальный отказ от этой политики. Попытки соединения таких антагонистических начал, как демократия и диктатура, оказались утопией.

Комплексный анализ документов Архива Президента Российской Федерации, Центра хранения современной документации. Архива федеральной службы безопасности, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории позволяет объективно представить малоизвестную картину политических столкновений в президиуме ЦК, проследить расстановку сил по важнейшим обсуждавшимся на его заседаниях вопросам с осени 1955 г. и до конца февраля 1956 г., показать реакцию общества и партии на доклад Хрущева о культе личности Сталина.

В большой степени это удалось осуществить благодаря найденным в Архиве Президента РФ уникальным документам - записям отдельных заседаний президиума ЦК, сделанным заведующим общим отделом ЦК КПСС В.Н. Малиным. Создание этого документа, его хранение в архиве бывшего политбюро, судьба Малина - это отдельная история, с драматическими коллизиями и неожиданными характеристиками личности Малина. Малин был человеком спокойным, медлительным, его даже можно было назвать аполитичным. Далекий от аппаратных игр и интриг, Малин записывал дискуссии в президиуме ЦК по своей инициативе и в тайне от всех, поскольку начиная с 20-х годов в политбюро не оставляли компрометирующих руководство партии документов. После смещения Хрущева Малин был направлен на работу ректором Академии Общественных наук (АОН) при .ЦК КПСС.

Большой интерес вызывают воспоминания Микояна. Они представляют собой диктовки по отдельным вопросам истории начиная с 20-х годов и до октябрьского пленума ЦК 1964 г. Воспоминания отличаются откровенностью. В них сообщается о неизвестных фактах в деятельности политбюро и об отношениях между его членами. Очевидно поэтому диктовки Микояна никогда не публиковались и со дня его смерти хранились в сейфе заведующего общим отделом ЦК под грифом "Особо важная особая папка". До того как эти записи попали в архив, их читателями были лишь Ю.В. Андропов, М.А. Суслов, К.У. Черненко и его первый помощник В.А. Прибытков.

Обширный документ, представленный ЦК комиссией под руководством секретаря ЦК П.Н. Поспелова, - итог интенсивной работы большой группы сотрудников ЦК КПСС, Генеральной прокуратуры и КГБ СССР. Этот один из ключевых источников по рассматриваемой проблеме не был введен в научный оборот. О нем лишь вскользь упоминалось, но анализ содержания документа полностью отсутствовал. Наконец, для восстановления истории создания доклада о культе личности недоставало диктовок Хрущева от 19 февраля 1956 г., вошедших частично или полностью в текст его речи, произнесенной на съезде 25 февраля. В Архиве Президента РФ, к счастью, сохранились нетолько диктовки Хрущева, но и все варианты его доклада с точным указанием даты завершения работы над ними, со всеми замечаниями, которые делали члены президиума ЦК. Анализ текста, продиктованного Хрущевым и впервые вводимого в научный оборот, позволяет исследователю точнее представить позицию Хрущева, понять его образ мыслей. Секретная часть работы XX съезда тщательно готовилась, и подготовка эта сопровождалась острыми дискуссиями в президиуме ЦК. Обеспокоенность части руководящего ядра партии по поводу возможного привлечения к ответственности за преступления, совершенные при Сталине, нарастала с каждым днем.

Сразу же после смерти Сталина новое руководство министерства госбезопасности (МГБ) СССР предало широкой огласке действия органов госбезопасности по фальсификации судебных дел; сообщалось, что широко применялись пытки и истязания заключенных и что Сталин причастен к этим преступлениям. В печати были опубликованы факты, связанные с фальсификацией "дела врачей", "дела" грузинских политических деятелей, "ленинградского дела". В этой связи были преданы гласности методы работы следственного отдела МГБ по особо важным делам. Группу сотрудников этого министерства уволили и даже арестовали.

Из тюрем и ссылок были возвращены близкие родственники и друзья членов президиума ЦК КПСС и других руководящих работников. Затем последовали обращения в ЦК и правоохранительные органы родственников других пострадавших - жертв репрессий 30-х годов. Количество освобожденных нарастало с каждым днем. Они рассказывали о пытках и истязаниях во время следствия, о нечеловеческих условиях содержания в лагерях. Резонанс от этих рассказов усиливался признанием властей в том, что невиновные люди были оклеветаны, прошли муки пыток и истязаний.

Процесс реабилитации захватывал широкие социальные группы. С каждым днем тайные дела, творившиеся в сталинских застенках, становились явными.

За короткое время были пересмотрены дела генералов К.Ф. Телегина, В.В. Крюкова, B.C. Голушкевича, И.А. Ласкина, адмирала В.А. Алафузова и других воена-" чальников. Многих из них арестовали во время войны или после ее окончания и по несколько лет содержали под стражей без следствия и суда.

В середине 50-х годов была реабилитирована группа руководящих комсомольских работников, видные специалисты авиационной промышленности, Главного артиллерийского управления, значительное количество крупных партийно-советских работников, а также большая группа генералов, которые во время Великой Отечественной войны попали в немецкий плен.

Первое открытое сообщение о бесчинствах, которые творились в органах госбезопасности, о фальсификации следственных дел, появилось весной 1953 г. Инициатором таких публикаций был Л.П. Берия. После его ареста появились сообщения о том, что он несет прямую, а может быть, и главную ответственность за политические репрессии 30-40-х годов. В связи с подготовкой судебного процесса над Берией и его сообщниками следственные органы рассмотрели дела партийных, советских работников, осужденных после того, как летом 1938 г. Берия появился в НКВД в качестве . его руководителя и начальника главного управления государственной безопасности. Тогда и были расстреляны видные партийно-государственные деятели Р.И. Эйхе, П.П. Постышев, Я.Э. Рудзутак, А.В. Косырев.

Вместе с рассмотрением правомерности осуждения отдельных личностей, прокуратура, опираясь на документы, которые предоставлялись МГБ и лично министром госбезопасности А.И. Серовым, осуществила проверку некоторых политических процессов, групповых судебных дел. Во всех случаях открывалась грубая фальсификация, основанная на так называемых "признательных показаниях" осужденных, которые добывали пытками.

В ходе следствия по делу Берии и его сообщников - В.Н. Меркулова, В.Г.Деканозова, Б.З. Кобулова, С.А. Гоглидзе, П.Я. Мешика, Л.Е. Влодзимирского - был выявлен большой очень важный материал, раскрывавший факты незаконных репрессий, фальсификации следственных дел, применения пыток и истязаний заключенных. Судебный процесс, состоявшийся в Москве 18-23 декабря 1953 г., был закрытым. Но после того как приговор суда был приведен в исполнение, по указанию президиума ЦК текст обвинительного заключения по этому делу - 48 страниц типографского текста брошюры большого формата - был разослан в местные партийные организации. С ним знакомили партийных функционеров вплоть до членов райкома партии, руководителей кафедр общественных наук.

Таким образом, в конце 1953 г. большая часть партийного актива была информирована о преступлениях, совершенных в 30-40-е и в начале 50-х годов органами госбезопасности, о фальсификации судебных дел, о пытках и истязаниях, которые применялись в широких масштабах.

Осенью 1955 г. органы госбезопасности активизировали работу по пересмотру дел партийно-советских работников, осужденных в 1937-1939 гг. При этом вскрывались и грубые фальсификации дел, и методы, которыми добывались "признательные показания". Волна разоблачительных материалов становилась все больше. Президиум ЦК вынужден был активно заниматься рассмотрением фальсифицированных дел, реабилитировать безвинно пострадавших.

С каждым днем нарастал поток обращений к членам президиума ЦК с просьбой пересмотреть дела жертв политических репрессий 30-40-х годов.

"После смерти Сталина, - вспоминал Микоян, - ко мне стали поступать просьбы членов семей репрессированных о пересмотре их дел. Я отправлял эти просьбы Руденко (генеральный прокурор СССР). Очень много случаев было, когда после проверки полностью они реабилитировались. Меня удивляло: ни разу не было случая, чтобы из посланных мною дел была отклонена реабилитация"[4].

Прокуратура и КГБ рассматривали дела репрессированных, принимали решения о реабилитации и направляли все документы в Комитет партийного контроля для решения вопроса о партийности реабилитированных. После этого окончательное решение по всему делу принималось президиумом ЦК КПСС. Прокуратура и КГБ работали очень активно. И, безусловно, в этом они опирались на поддержку Хрущева[5].

К осени 1955 г. в президиуме ЦК сосредоточился значительный материал о политических репрессиях и ответственности Сталина за совершенные преступления в отношении коммунистов и партийных руководителей во второй половине 30-х годов. Внимание Хрущева к этим проблемам резко усилилось. В чем причины такого изменения позиции Хрущева? Это очень важный вопрос, и он еще требует исследования. Нужны новые дополнительные документы, чтобы раскрыть мотивы, определявшие действия верхушки партии в 1953-1957 гг.

Микоян вспоминал: 
"Я думал, какую ответственность мы несем, что мы должны делать, чтобы в дальнейшем не допустить подобного. Я пошел к Н.С. и один на один стал ему рассказывать. Вот такова картина. Предстоит первый съезд без участия Сталина, после его смерти. Как мы должны себя повести на этом съезде касательно репрессированных сталинского периода?

Кроме Берии и его маленькой группы работников МВД, мы никаких политических репрессий не применяли уже почти 3 года, но ведь надо когда-нибудь если не всей партии, то хотя бы делегатам первого съезда после смерти Сталина доложить о том, что было. Если мы этого не сделаем на этом съезде, а когда-нибудь и кто-нибудь это сделает, не дожидаясь другого съезда, - все будут иметь законное основание считать нас полностью ответственными за происшедшие преступления. Мы несем какую-то ответственность, конечно. Но мы можем объяснить обстановку, в которой мы работали. Если мы это сделаем по собственной инициативе, расскажем честно правду делегатам съезда, то нам простят, простят ту ответственность, которую мы несем в той или иной степени. По крайней мере скажут, что мы поступили честно, по собственной инициативе все рассказали и не были инициаторами этих черных дел. Мы свою честь отстоим, а если этого не сделаем, мы будем обесчещены.

Н.С. слушал внимательно. Я сказал, что предлагаю внести в Президиум предложение создать авторитетную комиссию, которая расследовала бы все документы МВД, Комитета госбезопасности и другие. Добросовестно разобралась бы во всех делах о репрессиях и подготовила бы доклад для съезда. Н.С. согласился с этим"[6].

Хрущев выдвигал другую версию, полностью отвергая чью-либо инициативу в постановке вопроса о создании накануне XX съезда комиссии по расследованию положения дел при Сталине. Что же касается позиции Микояна, Хрущев писал: "Если память мне не изменяет, и Микоян не поддержал меня достаточно активно. Следует отметить, что он и не предпринимал ничего, чтобы блокировать мое предложение"[7].

Большая часть членов президиума ЦК в полной мере осознавала свою ответственность за участие в сталинских злодеяниях. Их пугала мысль, что кто-то другой будет разбираться в тех преступлениях, в которых они были повинны.

Но было бы несправедливым полагать, что это было единственное чувство, которым руководствовались члены президиума. Они являлись и соучастниками преступлений, и их жертвами, и заложниками Сталина одновременно. Малейшее несогласие со Сталиным грозило не только уничтожением любому высокопоставленному партийному руководителю, но и гибелью его семьи, родственников, близких друзей. Увы, не все они отличались силой духа, принципиальностью и непреклонностью. Сталинщина пугала их. С ужасом и негодованием вспоминали они теперь недавнее прошлое, атмосферу страха и лжи. Важно определить мотивы действий членов президиума ЦК. Что руководило ими, когда они принимали решение об информировании делегатов предстоявшего съезда о сталинских преступлениях? Микоян откровенно говорил о тех чувствах, которые испытывали члены президиума ЦК. Они боялись ответственности за совершенные преступления, боялись, что съезд может спросить каждого, какую роль он играл в организации массовых репрессий. Отсюда - и первый мотив, которым руководствовался Микоян: о репрессиях лучше рассказать самим членам президиума и не ждать, когда за это возьмется кто-либо другой. Такой информацией, считал Микоян, члены президиума могли бы показать делегатам съезда, что всё о сталинских преступлениях они узнали только перед съездом, только в результате специального изучения, предпринятого комиссией, которую они создали. Тем самым члены президиума ЦК в какой-то мере снимали с себя хотя бы часть ответственности за кровавый террор 30-х годов. То, что именно они сами, по своей инициативе поставили этот вопрос, должно было отвести от них возможные обвинения.

Такого рода признания содержатся и в воспоминаниях Хрущева. Каков же был политический расчет первого секретаря ЦК КПСС?

Хрущев, как и другие члены президиума ЦК, не только рассчитывал уйти от личной ответственности, но и понимал, что признание высшей партийно-государственной властью сталинских преступлений дискредитирует наиболее авторитетных и влиятельных членов президиума ЦК, тех, кто долгое время работал со Сталиным, кто был в 30-е годы членом политбюро. Об этом он писал в своих воспоминаниях[8].

Постановка этой проблемы прежде всего подрывала авторитет тех, кто знал больше и, может быть, участвовал в сталинских преступлениях. Степень ответственности членов президиума ЦК могла стать инструментом давления со стороны тех, кто знал меньше, на тех, кто знал больше и, следовательно, нес большую ответственность. Таким образом, считал Хрущев, можно будет попытаться уйти от ответственности.

Берия первым использовал данные о сталинских преступлениях как орудие давления на своих коллег, которых особенно пугало то, что он, раскрывая тайны фальсификаций дел, занимался этим один и оставил у себя в сейфе материалы, свидетельствующие о прямой причастности членов политбюро к сталинским злодеяниям. Берия получал сведения в подведомственных ему органах госбезопасности. Члены политбюро заподозрили, что Берия собирает против них досье и уничтожает документы, которые свидетельствуют о его собственных преступлениях и злоупотреблениях властью. Неслучайно, что после расстрела Берии члены политбюро тут же уничтожили все документы из его сейфа. Хрущев говорил, что сделал это, даже не читая тех бумаг, которые находились у Берии. Может быть, он и не читал, но не вызывает сомнения, что его доверенные лица, в первую очередь Серов, внимательно изучили все эти документы.

Хотел ли Берия использовать эти сведения в борьбе за единоличную власть или Молотов, Каганович, Маленков, Хрущев и Микоян опасались напрасно? От Берии можно было ждать чего угодно. Но то, что такая мысль у членов президиума ЦК в 1953 г. была, свидетельствует о ясном осознании ими того, какая опасность для них существовала - такого рода разоблачения могли стать мощным оружием в борьбе за лидерство в партии. Некоторые из них употребили все силы, чтобы нейтрализовать возможную опасность; другие, опираясь на свое положение в партийном аппарате, настойчиво стремились использовать сложившуюся ситуацию с максимальной для себя выгодой.

К осени 1955 г. Хрущев был полностью убежден в том, что о его причастности к преступлениям сталинской эпохи не будет сказано ни слова. Он смело обвинял других, будучи уверен, что изобличающие его документы либо уничтожены, либо находятся за семью печатями. Чем более надежно они были спрятаны, тем более резко осуждал Хрущев преступления, в которых сам принимал активное участие. После XX съезда Хрущев, как человек эмоциональный и решительный, предпринял шаги к массовому освобождению жертв политических репрессий. Около миллиона заключенных и ссыльных получили свободу. Несомненно, что Хрущев руководствовался в этом не только политическими расчетами, но и движением души.

Нельзя забывать о формировании в руководящих кругах партии, среди ее номенклатуры настроений осуждения произвола Сталина, безжалостных репрессий против партийно-государственных и хозяйственных кадров. Нарастание репрессий в конце 40-х - начале 50-х годов и реально приближавшаяся возможность повторения большого террора создавали атмосферу страха для всех социальных групп. Усиление репрессий в последние годы жизни Сталина еще раз продемонстрировало, что они являлись необходимым составляющим элементом сталинской системы.

В эти годы Сталин перенес центр тяжести в системе руководства партией и страной на органы государственной безопасности. С работниками следственного отдела по особо важным делам МГБ Сталин виделся чаще, уделял им времени больше, чем членам президиума ЦК. Фактически Сталин взял на себя руководство этим отделом МГБ. Он решал, кого следует арестовать, готовил вопросы для следствия, определял меру физического воздействия на арестованных с целью получения нужных для него показаний, выдвигал формулы обвинения и вместе со следователями МГБ редактировал и отрабатывал обвинительные заключения, приговоры для судебных органов в предстоявших процессах.

Учитывая опыт "большого террора" конца 30-х годов, Сталин вывел партийные кадры из-под контроля МГБ. Для них были созданы специальные следственные органы, своя прокуратура во главе со Шкирятовым, была даже создана специальная тюрьма для партийных работников.

Кадры государственных чиновников, члены ЦК, многочисленные местные партийные работники устали от непрерывного ожидания ареста, тюрьмы, смерти, преследований членов семей. Они нуждались в твердой гарантии личной безопасности. После смерти Сталина они решили, что настало время, когда этого можно наконец добиться.

Но было бы ошибкой полагать, что лишь субъективные моменты определили направленные на преодоление последствий сталинизма действия Хрущева и других членов президиума ЦК.

В 1953 г. советское общество находилось накануне социального взрыва. Беспредельная мощь партии, безграничность ее власти, беззаветная преданность ей граждан страны - эти клише официальной пропаганды уже не могли скрыть глубочайших противоречий внутри общества.

Многие миллионы людей долгие годы несли неимоверные лишения и жертвы. Но их терпению наступал предел. Основная масса населения уже утратила веру в обещанное партией "светлое будущее".

Нельзя сбрасывать со счетов опыт и личные наблюдения советских людей, прошедших фронт, побывавших за границей во время службы в армии в годы Великой Отечественной войны. Даже в условиях войны и разрухи жизнь в странах Европы была лучше, чем в Советском Союзе. Жизненный уровень немцев в побежденной Германии был выше, чем в победившем СССР. Люди смогли оценить и сопоставить достижения западной цивилизации с советской реальностью. Участие западных союзников вместе с СССР в войне против фашизма как бы приоткрыло перед простыми советскими людьми скрывавший остальной мир занавес. После войны этот занавес стал "железным".

Господствовавшая в СССР система держалась на авторитете Сталина, на репрессиях и страхе, который он вселял, безжалостно и жестоко распоряжаясь судьбами миллионов. Смерть диктатора вызвала в обществе двойственное настроение. С одной стороны, утрата казавшегося вечным обожествляемого .вождя вызвала растерянность, сожаление, сочувствие, многие люди рыдали. С другой стороны, смерть Сталина ослабила страх перед государством.

Система стала давать сбои. Население выражало недовольство существующими порядками: тяжелым материальным положением, низким уровнем жизни, острым жилищным кризисом. Новое руководство, пришедшее к власти после смерти Сталина, ясно отдавало себе отчет в том, что прежними методами оно уже не сможет удержать страну и сохранить режим.

После смерти Сталина кризис сталинизма охватил и страны так называемого советского блока. К подавлению волнений немецких рабочих-строителей в Восточном Берлине в июне 1953 г. были привлечены советские войска. Еще большее значение имели выступления заключенных в лагерях главного управления лагерей МВД СССР (ГУЛАГ). Крупные восстания заключенных, вспыхнувшие в 1953-1955 гг., потрясли всю систему ГУЛАГа. Летом 1953 г. восстания произошли в Воркуте и Норильске. В конце 1953 г. выступления заключенных наблюдались в Унжлаге, Вятлаге и других "островах архипелага ГУЛАГ". Летом 1954 г. разразилось небывалое по силе и продолжительности восстание заключенных в казахском поселке Кенгире. Против восставших бросили армейские части и танки.

Выступления в ГУЛАГе имели большое общественное значение: несмотря на разнородность состава заключенных, все узники были едины в своей борьбе, направленной против существующего режима.

Восстания происходили и в лагерях, находящихся в центре страны, в крупных промышленных городах от Поволжья до Воркуты. По данным МВД СССР, на 1 апреля 1954 г. в ГУЛАГе было 1 млн. 360 тыс. заключенных. Из них за "контрреволюционные преступления" отбывали наказание 448 тыс. человек, за тяжкие уголовные преступления - около 680 тыс. Среди заключенных почти 28% составляла молодежь до 25 лет[9].

Восстания в лагерях потрясли всю систему ГУЛАГа, возникла опасность, что миллионы заключенных обретут свободу. А это могло стать детонатором больших социальных потрясений. Обстановка в стране угрожающе накалялась. СССР стоял перед необходимостью кардинальных мер, направленных на реформирование и-в то же время - сохранение сущности существующего режима. Это и была одна из важнейших причин, побудивших руководителей партии выступить с критикой сталинизма.

По мере приближения дня открытия съезда все острее становились дискуссии в президиуме ЦК КПСС.

Исследование истории возникновения доклада Хрущева о культе личности на XX съезде КПСС имеет большое значение не только для выяснения позиций отдельных членов президиума ЦК и понимания мотивов, которыми они руководствовались, но для исторической оценки значения доклада, намерений руководителей партии извлечь уроки из прошлого, последовательности их действий после съезда.

Официальная версия истории появления секретного доклада Хрущева нашла широкое отражение в публицистике и научной литературе. Она сложилась под воздействием партийной пропаганды времен Хрущева, под влиянием его воспоминаний. Эта версия лежит в основе официальной историографии XX съезда КПСС.

Суть ее состоит в следующем: к осени 1955 г. президиуму ЦК стало ясно, что репрессии в отношении партийных кадров имели массовый характер. В подавляющем большинстве случаев обвинения, которые служили основанием для суровых приговоров, были фальсифицированы. Хрущев выдвигал предложение информировать о преступлениях, совершенных Сталиным, делегатов предстоявшего съезда партии. Во время обсуждения подготовительных материалов к съезду, как утверждал Хрущев, против его предложения активно выступали Молотов, Маленков, Каганович. Дело представлялось таким образом, что так называемая "антипартийная группа" сложилась уже в 1955 г., во время подготовки XX съезда. Остальные члены президиума ЦК активно не поддерживали Хрущева, но и не возражали против тщательной проверки документов прокуратуры и органов госбезопасности. Как и Хрущев, они считали необходимым информировать о проделанной работе съезд партии на одном из его заседаний.

Ввиду того, что вопрос о выступлении против культа личности был окончательно решен только на завершающей стадии работы съезда, спешно подготовленный доклад был поставлен в повестку дня заключительного заседания. Хрущев якобы предлагал выступить с докладом Поспелову, однако члены президиума ЦК единодушно настояли на том, чтобы в качестве докладчика выступил он сам.

К сожалению, в официальной версии мало правды. Имеющиеся в нашем распоряжении документы позволяют сделать существенный прорыв в установлении истины.

В воспоминаниях Хрущев стремился представить себя единственным членом президиума ЦК, который добивался постановки доклада о культе личности в повестку работы XX съезда. В его мемуарах утверждается, будто он призывал своих коллег "покаяться" перед съездом в том, что они знали о сталинских преступлениях и даже были причастны к ним.

Хрущев разделил членов президиума ЦК по степени информированности о сталинских преступлениях. По его мнению, он, а также Булганин, Первухин и Сабуров ничего не знали о фактах массового террора второй половины 30-х годов и, следовательно, не участвовали в терроре и не несут никакой ответственности за те преступления, которые совершил Сталин.

Другая группа - Молотов, Ворошилов - знали все. Микоян и Каганович также были полностью информированы, но им не были известны детали. Маленков не был инициатором массовых репрессий, но он выступал послушным исполнителем. "Сотни людей были репрессированы или ликвидированы в районах, куда Сталин посылал Маленкова наводить порядок"[10].

Это весьма сомнительная классификация. Особенно в той части, которая относится к Хрущеву.

Вполне резонно замечание Микояна на эту часть воспоминаний Хрущева: "Чувствуется неприятная, фальшивая нотка - снять с себя всякую ответственность, которая ложилась на всех членов и кандидатов в члены Политбюро, работавших тогда при Сталине. Здесь, видимо, он хотел себя выделить из этого круга, представить себя в роли постороннего неосведомленного наблюдателя, рассчитывая на неинформированность читателя"[11].

Под влиянием многочисленных фактов расправ с видными деятелями партии, с партийными активистами резко менялась позиция членов президиума ЦК по отношению к Сталину. Об утверждавшемся среди них настроении может свидетельствовать такой факт. 5 ноября 1955 г. состоялось заседание президиума ЦК, на котором обсуждался вопрос о праздновании очередной годовщины Октябрьской революции [12]. На заседании был поднят вопрос и о предстоящем в конце декабря праздновании дня рождения Сталина. В предшествующие годы этот день отмечался торжественными заседаниями. Однако теперь на заседании президиума ЦК было решено собрание не проводить, а дату рождения Сталина отметить только в печати. Решительно против проведения заседания выступил Каганович. Ему возражал Ворошилов, который утверждал, что "народом это решение будет воспринято нехорошо". Булганин также высказался против заседания. Уклончивую позицию занял Микоян, он тоже был против заседания, но объяснял это не принципиальными соображениями, а тем, что два заседания - 6 ноября и 21 декабря - проводить очень тяжело[13].

8 декабря президиум ЦК обсуждал просьбы зарубежных компартий о пересмотре дел их руководящих деятелей, репрессированных в СССР в 30-е годы, и принял положительное решение[14].

31 декабря на заседании президиума состоялась острая дискуссия о репрессиях 30-х годов, в частности, был поднят вопрос об обстоятельствах убийства С.М. Кирова[15]. В ходе прений высказывались предположения, что к этому убийству приложили руку чекисты, вспоминали при этом о словах Г.К. Орджоникидзе. Было решено просмотреть соответствующие документы, в том числе и следственные дела Г.Г. Ягоды, Н.И. Ежова и бывшего начальника Ленинградского областного управления НКВД Ф.Д. Медведя.

Но главным вопросом на этом заседании стал вопрос о судьбе членов ЦК, избранных XVII съездом партии, и делегатов этого съезда. Была создана комиссия во главе с Поспеловым. В ее состав вошли секретарь ЦК КПСС А.Б. Аристов, председатель ВЦСПС Н.М. Шверник, заместитель председателя Комитета партийного контроля ЦК П.Т. Комаров. Комиссии поручили изучить все материалы о массовых репрессиях против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных XVII съездом партии, и других советских граждан в 1935-1940 гг. [16].

Почему эта группа репрессированных привлекла внимание членов президиума ЦК КПСС? Их особенно возмущали расправы, истязания и расстрелы представителей партийной олигархии. Микоян, как он пишет, первым поставил этот вопрос: "Как-то я попросил... примерно за полгода до XX съезда подобрать для меня и составить две справки: сколько было делегатов на XVII съезде (съезде победителей) и сколько подверглось репрессиям. Я попросил XVII съезд потому, что тогда еще не было репрессий среди членов партии. Это было тогда, когда на съезде не было антипартийных группировок, разногласий, было единство партии. Поэтому важно было посмотреть, что стало с делегатами этого съезда. И вторую справку - это список членов и кандидатов в члены ЦК партии, избранных на этом съезде, а потом репрессированных"[17].

К этому надо добавить, что дела многих из пострадавших членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных XVII съездом партии, уже были рассмотрены в связи с обвинениями, которые выдвигались против Берии.

По мере приближения даты открытия XX съезда в президиум ЦК поступало все больше фактов о сталинских преступлениях. Активно действовала комиссия Поспелова, систематически информируя президиум ЦК о своей работе.

Все чаще на заседаниях президиума ЦК возникал вопрос о том, как информировать партию о вскрытых фактах сталинских преступлений. До 1 февраля 1956 г. речь шла только об информации по поводу массовых репрессий в отношении партийных и советских деятелей во второй половине 30-х - начале 40- -х годов.

1 февраля было решено доставить в ЦК бывшего следователя по особо важным делам МГБ СССР Б.В. Родоса, который находился в заключении за совершенные преступления. Об этом факте Хрущев рассказывал в докладе о культе личности[18]. Ответы на вопросы, заданные Родосу, поразили членов президиума ЦК. Он заявил: "Мне сказали, что Косиор и Чубарь являются врагами народа, поэтому я, как следователь, должен был вытащить из них признание, что они враги... Я считал, что выполняю поручение партии"[19].

На заседании развернулось острое обсуждение сложившейся накануне съезда партии ситуации.

Хрущев прямо поставил вопрос перед своими коллегами: "Хватит ли у нас мужества сказать правду?" После выступлений Микояна, Поспелова и Серова, которые приводили конкретные факты, указывающие на то, что Сталин непосредственно руководил массовым террором и, в частности что в города, области и республики давались лимиты на аресты и эта "разнарядка" утверждалась лично Сталиным, Хрущев предложил добавить в доклад еще и эти факты. Первухин, Булганин, Микоян поддерживали его предложение. По той краткой записи, которая передает обмен мнениями, трудно судить, какой конкретно доклад на XX съезде имел в виду Хрущев. Но учитывая, что вопрос об отдельном докладе о культе личности еще не вставал, даже не было решено информировать съезд о работе комиссии Поспелова, можно заключить, что Хрущев говорил об отчетном докладе, в котором предполагалось дать оценку репрессиям и Сталину. Тут же было принято решение поручить Серову, Руденко и комиссии Поспелова проверить дело М.Н. Тухачевского.

Острую дискуссию вызвало выступление Молотова, который заявил, что в докладе надо обязательно отметить роль Сталина как великого руководителя и продолжателя дела Ленина. Против Молотова первым выступил Микоян, затем М.З. Сабуров, который сказал так: "Если верны факты, разве это коммунизм? За это простить нельзя"[20]. С Микояном и Сабуровым согласился Маленков, признавший, что вопрос о Сталине ставится правильно и об этом надо сказать партии. В поддержку Хрущева выступили также Первухин и Булганин. Последний подчеркнул, что в докладе не следует превозносить Сталина. Ясно, что речь шла об отчете ЦК, а не о докладе о культе личности. Молотова безоговорочно поддержал только Ворошилов и - с небольшими оговорками - Каганович. Молотов и Ворошилов ставили вопрос о более глубоком изучении всех фактов и в. связи с этим высказались в том смысле, что говорить о выводах комиссии Поспелова на съезде преждевременно. Сомнения Молотова не были приняты во внимание.

Завершая обсуждение, Хрущев сказал, что решать надо в интересах партии. "Сталин, - подчеркнул он, - [был] предан делу социализма, но все [делал] варварскими способами. Он партию уничтожил. Не марксист он. Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинил. На съезде не говорить о терроре. Надо наметить линию - отвести Сталину свое место". Он призвал "усилить обстрел культа личности", почистить плакаты, литературу, взять за образец Маркса и Ленина[21] .

Впервые на заседании президиума ЦК так определенно и остро говорили о культе личности Сталина, о его методах, о нем как об организаторе массовых репрессий. Очевидно, желая подчеркнуть преступность действий Сталина, Хрущев заметил, что, "наверное, Ягода чистый человек", то же он сказал о Ежове.

К началу февраля комиссия Поспелова закончила свою работу и представила в президиум доклад объемом около 70 страниц машинописного текста[22].

Доклад открывался разделом "Приказы НКВД СССР по проведению массовых репрессий". Комиссия привела наиболее важные документы, на основании которых во второй половине 30-х годов развернулись массовые репрессии. Проверка следственных дел, изучение других документов позволила комиссии сделать вывод, что дела об антисоветских организациях, блоках и различного рода центрах, якобы раскрытых НКВД, были сфабрикованы следователями, применявшими истязания и пытки заключенных. В докладе комиссии приводились многочисленные примеры приемов и методов действий органов госбезопасности по фальсификации дел Р.И. Эйхе, В.К. Блюхера, Я.Э. Рудзутака и др. Грубейшие нарушения законности стали повседневной практикой работы следственных и судебных органов, в частности Военной коллегии Верховного Суда СССР.

Комиссия отметила, что "т. Сталину и некоторым членам Политбюро систематически направлялись протоколы допроса арестованных, по показаниям которых проходили работавшие еще члены и кандидаты в члены ЦК КПСС, секретари нацкомпартий, крайкомов и обкомов... Проводя массу необоснованных арестов, Ежов на совещаниях открыто заявлял, что действует по указаниям сверху"[23].

В докладе комиссии были приведены документы, свидетельствующие о том, что пытки и истязания заключенных были санкционированы лично Сталиным, что он заранее планировал массовые репрессии против партийного актива и членов ЦК партии.

Комиссия установила, что основные кадры троцкистов и правых были репрессированы в 1935, 1936 и первой половине 1937 г. Затем террор обрушился на партийно-советские кадры, которые вели борьбу против троцкистов, зиновьевцев, правых.

Комиссия сделала вывод: "Таким образом, самые позорные нарушения социалистической законности, самые зверские пытки, приводившие, как это было показано выше, к массовым оговорам невинных людей, дважды были санкционированы И.В. Сталиным от имени ЦК ВКП(б). В полувековой истории нашей партии были страницы тяжелых испытаний, но не было более тяжелой и горькой страницы, чем массовые репрессии 1937-1938 годов, которые нельзя ничем оправдать"[24].

9 февраля 1956 г. президиум ЦК заслушал сообщение комиссии Поспелова. Микоян вспоминал: "Докладчиком от комиссии был Поспелов (он был и сейчас остается просталински настроенным). Факты были настолько ужасающими, что, когда он говорил, особенно в таких местах очень тяжелых, у него на глазах появлялись слезы и дрожь в голосе. Мы все были поражены, хотя многое мы знали, но всего того, что доложила комиссия, мы, конечно, не знали. А теперь это все было проверено и подтверждено документами"[25].

После доклада Хрущев изложил свою позицию: "Несостоятельность Сталина раскрывается как вождя. Что за вождь, если всех уничтожил? Надо проявить мужество сказать правду. Мнение: съезду сказать, продумать, как сказать. Кому сказать. И если не сказать, тогда проявим нечестность по отношению к съезду. Может быть, Поспелову составить доклад и рассказать - причины культа личности, концентрация власти в одних руках, в нечестных руках"[26].

Хрущев на этом заседании поставил один из важных вопросов: где следует сказать о преступлениях Сталина? И тут же дал на него ответ: на закрытом заседании съезда. Он предложил напечатать и раздать делегатам съезда ленинское "Завещание" и "Письмо по национальному вопросу".

Молотов выступил первым. Он вновь попытался убедить членов президиума в том, что в докладе должна быть формулировка "Сталин - продолжатель дела Ленина", и аргументировал это тем, что 30 лет партия жила и работала под руководством Сталина, осуществила индустриализацию страны, одержала победу в войне и вышла из нее великой державой. Молотов заметил, что отношение к Сталину оценивается как культ личности, но "мы так же говорим о Ленине, о Марксе".

Хрущев не согласился с Молотовым.

Следующим взял слово Каганович. "Историю обманывать нельзя. Факты не выкинешь, - сказал он. - Правильное предложение товарища Хрущева доклад заслушать, "Завещание", "Письмо по национальному вопросу" раздать... Мы несем ответственность, но обстановка была такой, что мы не могли возражать". Далее Каганович рассказал о трагической судьбе своего брата. "Но мы были бы нечестны, - продолжил он, - если бы сказали, что эта вся борьба с троцкистами была неоправданна. Наряду с борьбой идейной шло истребление кадров. Я согласен с товарищем Молотовым, чтобы провести с холодным умом, как сказал товарищ Хрущев".

Каганович считал, что информировать делегатов съезда надо так, "чтобы нам не развязать стихию. Редакцию доклада предподнести политически, чтобы тридцатилетний период не смазать, хладнокровно подойти". Поддерживая предложение Хрущева, он солидаризировался с Молотовым. Становилось ясно, что "хладнокровный подход" и "политическая редакция доклада" исказили бы сущность того, о чем собирался докладывать Хрущев.

Булганин, поддерживая в целом предложение Хрущева, посчитал возможным, оценивая роль Сталина, разделить его деятельность на два этапа: первый - до 1935 г., когда Сталин был "правоверным марксистом"; второй - после 1935 г., когда Сталин перестал быть марксистом.

Очень эмоционально выступил Ворошилов. Призывая к осторожности, он рассказывал о непримиримой и жесткой борьбе Сталина с врагами партии. "Сталин осатанел в борьбе с врагами", - заметил он.

"Двухэтапный подход" к оценке деятельности Сталина был поддержан многими участниками заседания. Микоян говорил: "Как относиться к прошлому? До 34 года вел себя героически, после 34-го года показал ужасные вещи, узурпировал власть". Не осуждая Сталина, когда он вел идейную борьбу с троцкистами, Микоян предложил опубликовать ленинское "Завещание" и "Письмо по национальному вопросу" в открытой печати.

Суслов предложил придать докладу исключительно политический характер. В связи с этим он посчитал неуместным "давать в целом характеристику Сталина" и поддержал мысль о том, что было бы правильным разделить деятельность Сталина на два этапа.

Маленков, поддерживая предложение Хрущева, сказал, что испытывает чувство радости в связи с тем, что будут оправданы товарищи. "Никакой борьбой с врагами мы не объясним, за что перебили кадры. "Вождь" действительно был "дорогой". На два этапа не делить. Связать с культом личности. Мы этим восстанавливаем Ленина по-настоящему. У Сталина проскальзывало к Ленину нехорошее отношение. Не делать доклада о Сталине вообще".

Аристов возражал Молотову, Кагановичу, Ворошилову. "Заявлять, - сказал он, - мы этого не знали - это недостойно членов Политбюро, [это были] страшные годы обмана народа".

Сабуров активно защищал предложение Хрущева сделать на съезде специальный доклад об итогах работы комиссии Поспелова. Он сказал: "Молотов, Каганович и Ворошилов неправильную позицию занимают, фальшивят. Один Сталин (а не два). Сущность его раскрыта за последние 15 лет. Это не недостатки (как говорит т. Каганович), а преступления. Молотов говорит, что он с нами был 30 лет, но известна его роль в войне, в послевоенный период. [Нужно] сказать правду о роли Сталина до конца".

Резко выступил Д.Т. Шепилов: "Писали о Сталине, а сердце шевелилось глубокими сомнениями [памятуя] события 1937 года. Надо сказать партии, иначе нам не простят. Говорить правду, сказать, что партия не такая, что нужно было миллионы заточить, что государство наше не такое, что надо было сотни тысяч послать на плаху"[27].

Как видно из этой краткой записи, дискуссия на заседании президиума ЦК 9 февраля 1956 г. вышла за рамки, определенные повесткой дня. Очень остро был поставлен вопрос об оценке Сталина как политического деятеля, о его ответственности за организацию массовых репрессий во второй половине 30-х - начале 40-х годов. В ходе дискуссии выявились две противоположные позиции. По существу, против зачтения на съезде отдельного доклада не только о репрессиях, но и о культе личности, выступили Молотов, Ворошилов, Каганович. Им оппонировали остальные члены и кандидаты в члены президиума ЦК, полностью поддерживавшие позицию Хрущева.

Подводивший итоги прений Хрущев, сглаживая остроту дискуссии и учитывая, что формально все признали необходимость информировать съезд о происходившем при Сталине, сказал, что он "не видит расхождений, что съезду надо сказать правду. Да, в выступлениях были оттенки, их надо учитывать. Все мы работали со Сталиным, но это нас не связывает, когда выявились факты, сказать о нем, или мы оправдываем [и его] действия. Не сбрасывать со счетов, что через три месяца после смерти Сталина арестовали Берию. Этим мы расчистили [путь] к действиям. Сказать нам не стыдно, не бояться, не быть обывателями, не смаковать, развенчать до конца роль личности. На съезде доклад поставить, секретарей ЦК всех подключить. Кто будет делать доклад - обдумать. Может быть, и на пленуме ЦК старого состава сказать - хотим поставить такой-то вопрос"[28].

Формально заключения комиссии Поспелова были одобрены президиумом ЦК, однако не все они были приняты докладчиком.

Из вывода комиссии о том, что все "центры" и "блоки" были выдуманы следователями НКВД, прямо вытекала необходимость поставить вопрос о пересмотре приговоров второй полоины 30-х годов, вынесенных на сфальсифицированных открытых процессах над лидерами оппозиции. Однако этот вывод комиссии был проигнорирован. Более того, в отчетном докладе и в докладе о культе личности как особая заслуга Сталина отмечались борьба с оппозицией и ее разгром. В отчетном докладе троцкисты и бухаринцы были вновь названы "врагами народа", поборниками реставрации капитализма. Следует заметить, что при обсуждении итогов работы комиссии Поспелова Молотов, Каганович, Ворошилов и Булганин настаивали на том, чтобы особо подчеркнуть выдающееся значение борьбы Сталина против троцкистов и правых. В воспоминаниях Хрущев ушел от этой проблемы, а свою позицию объяснил тем, что президиум ЦК не стал поднимать вопрос об открытых процессах и в докладе о культе личности, и после XX съезда якобы потому, что не хотел дискредитировать руководителей зарубежных коммунистических партий, которые присутствовали на этих процессах.

В истории появления секретного доклада до сих пор оставалась в тени еще одна тема - деятельность Хрущева по подготовке сценария съезда. Сегодня мы располагаем сведениями, как это происходило.

До января 1956 г. члены президиума ЦК намеревались сказать о преступлениях Сталина в отчетном докладе ЦК XX съезду партии. Об этом свидетельствуют записи обсуждений этого вопроса на заседаниях президиума ЦК КПСС. Подготавливая такой сценарий съезда, Хрущев привлек к работе старых большевиков, к тому времени реабилитированных и вернувшихся в Москву, среди которых были О.Г. Шатуновская и А.В. Снегов. Предполагалось пригласить и еще несколько человек, освобожденных из лагерей, в качестве гостей съезда, а некоторым из них предоставить трибуну как свидетелям сталинских преступлений. Хрущев подобрал среди них наиболее ярких ораторов, надеясь, что их эмоциональные выступления смогут переломить настроение делегатов съезда и повлиять на их позицию. Текст выступления Снегова был передан Хрущеву в январе 1956 г. Однако к этому времени позиция членов президиума ЦК стала меняться: и они, и сам Хрущев все больше склонялись к тому, чтобы обсудить вопрос о культе личности при минимальной огласке, в узком кругу делегатов съезда, в секретной обстановке. Об изменении настроений в президиуме ЦК красноречиво свидетельствуют факты. К письму Хрущеву Снегов приложил списки "реабилитированных старых большевиков для приглашения на съезд". 3 февраля 1956 г. решением президиума ЦК секретариату ЦК было поручено рассмотреть вопрос о выдаче билетов "группе коммунистов, которые в прошлом неправильно исключены из партии и ныне восстановлены в рядах ЦК КПСС". Весьма знаменательно изменение формулировки постановления ЦК по сравнению с письмом Снегова. Еще через шесть дней, 9 февраля 1956 г., президиум принял решение пригласить на съезд "группу старых коммунистов"[29]. Из числа тех, кого предлагал пригласить на съезд Снегов, в подготовленные аппаратом ЦК списки попали только четверо, включая Снегова, и то по разовым пропускам, т.е. всего лишь на одно-два заседания съезда.

Беседа со Снеговым происходила в январе 1956 г. 1 февраля он прислал текст своего выступления и письмо Хрущеву: "Уважаемый Никита Сергеевич! Как Вы считали нужным, я даю проект своего выступления на Ваше усмотрение. Само собой разумеется, что заранее принимаю все Ваши изменения и поправки. Если Вы сочтете необходимым коренную переделку, просил бы эти указания дать мне лично. А. Снегов"[30].

Спустя две недели на этом документе появилась резолюция заведующего общим отделом ЦК Малина о рассылке текста письма Снегова членам президиума и секретарям ЦК[31].

13 февраля, за день до открытия съезда, за несколько часов до заседания пленума ЦК президиум ЦК принял решение сообщить пленуму о том, что на съезде будет сделан доклад о культе личности. Далее развернулась дискуссия о том, кто должен выступить с докладом. Выступили все присутствующие члены и кандидаты в члены президиума ЦК. Большинством голосов было предложено, чтобы доклад сделал Хрущев[32].

Как пишет Микоян, он "предложил сделать доклад не Хрущеву, а Поспелову от комиссии. Это было бы объективно. Раз мы утвердили, то всем ясно, что доклад от нас делается, а не от ЦК. Он мне ответил: это неправильно. Потому что подумают, что секретарь ЦК уходит от ответственности вместо того, чтобы самому доложить о таком важном вопросе, докладчиком выступит другой. Он добавил, чтобы его кандидатура была принята как основного докладчика"[33].

На заседании президиума ЦК 13 февраля 1956 г. было принято решение "внести на пленум предложение о том, что Президиум ЦК считает необходимым на закрытом заседании съезда сделать доклад о культе личности. Утвердить докладчиком товарища Хрущева"[34].

Из документов видно, что вопрос о докладчике был решен в последнюю минуту. В архиве сохранился документ, подготовленный аппаратом, в котором расписано все, что требовалось сказать Хрущеву как председательствующему на заседании пленума ЦК. Третьим пунктом в этой "шпаргалке" для Хрущева значилось: "Председательствующий вносит предложение заслушать на закрытом заседании съезда доклад специальной комиссии ЦК КПСС". Слова "специальной комиссии ЦК КПСС" были затем зачеркнуты и от руки сверху написано "о культе личности". Следовательно, предложение Хрущева выглядело так: "Заслушать на закрытом заседании съезда доклад о культе личности"[35].

Таким образом, вопрос о докладе и докладчике был решен лишь за день до открытия съезда. Решение об этом принял пленум ЦК, избранный еще на XIX съезде.

Возникает вопрос: почему Хрущев писал впоследствии, что решение заслушать доклад о культе личности было принято во время работы съезда, в его последние дни? Об этом же свидетельствовал Микоян в своих заметках на воспоминания Хрущева.

Президиумом ЦК все было продумано. Он вносил предложение лишь о том, чтобы заслушать доклад о культе личности на закрытом заседании съезда, а это снимало необходимость фиксации этого предложения пленума ЦК в повестке дня работы съезда.

Такая формулировка открывала широкое поле для маневра. Включение в повестку дня работы съезда вопроса о культе личности давало съезду хотя бы формально право самому определить время постановки этого вопроса и характер его обсуждения. А в формулировке президиума ЦК обязательность постановки доклада перед делегатами съезда утрачивалась. Его предложение выглядело всего лишь как пожелание президиума ЦК пленуму накануне съезда и могло иметь обратный ход. К тому же предложение было сделано пленумом ЦК, который уже сложил свои полномочия.

Вполне вероятно, что в такой, ситуации споры о том, надо ли ставить доклад на съезде, продолжались и в ходе его работы. Решение, принятое 13 февраля на пленуме ЦК, могло быть пересмотрено. Президиум ЦК мог решить этот вопрос иначе, учитывая складывавшуюся на съезде обстановку и готовность доклада. О дискуссиях среди членов президиума ЦК и острых спорах о необходимости доклада о культе личности пишут в воспоминаниях и Хрущев, и Микоян.

Возможно, была и еще одна попытка снять доклад. Нарочитая неясность в объяснении этой проблемы и у Хрущева, и у Микояна могла быть вызвана и тем, что впоследствии, в беседе с руководителями коммунистических партий Китая, Франции, Италии, им было сказано, что выступление с докладом о культе личности было спонтанным решением, принятым накануне заседания.

Имелись и другие причины представить решение о заседании 25 февраля как неожиданное, принятое в последние минуты.

Вопрос о том, когда делегатам съезда представить доклад о культе личности, обсуждался на заседаниях президиума ЦК задолго до съезда. Членов президиума беспокоило, какова будет реакция делегатов съезда и как пройдет голосование после того, как они услышат правду о преступлениях сталинского режима. Они не без основания беспокоились, что им придется держать перед съездом ответ. Наиболее горячо и возбужденно выступал Ворошилов, который прямо предупреждал членов президиума: после того как съезд услышит доклад о культе личности, он вряд ли проголосует за членов президиума ЦК на выборах руководящих органов партии. В конце концов было решено заслушать доклад после выборов, а прений по докладу не открывать.

Чем же объяснить "забывчивость" Микояна и Хрущева при изложении этих сюжетов в воспоминаниях? Видимо, они хотели убедить читателей в том, что вопрос о культе личности был решен только накануне закрытия съезда, поскольку доклад еще не был готов и не было возможности обсудить его до заключительного заседания, на котором обычно проводились выборы руководящих органов партии. Но, как видно из документов, вопрос о докладе и докладчике был решен до открытия съезда. Поручение Поспелову подготовить текст доклада было дано еще 9 февраля, когда рассматривались итоги работы комиссии. Поспеловский текст целиком и вошел потом в доклад Хрущева "О культе личности и его последствиях", составив большую его часть. 13 февраля пленум ЦК принял решение подключить к работе над докладом других секретарей ЦК[36].

Через пять дней, 18 февраля 1956 г., Хрущеву представили первый вариант доклада, который был завизирован Поспеловым и Аристовым[37]. По словам Шепилова, 15 февраля Хрущев попросил его оказать помощь в подготовке доклада о культе личности. Два с лишним дня он работал над текстом, при этом никаких материалов, кроме "текста Поспелова", у него не было[38].

В первой половине февраля к тому кругу вопросов, которые подняла комиссия Поспелова, были добавлены новые. По мнению ряда исследователей, все они были внесены по инициативе Хрущева, однако найденные в архивах документы позволяют установить, какие именно вопросы дополнили структуру доклада и кто конкретно их внес.

9 февраля 1956 г. на заседании президиума ЦК Микоян поставил вопрос о провалах в сельском хозяйстве, Сабуров - о роли Сталина в войне и международных отношениях после войны. В замечаниях по тексту доклада Хрущева Шепилов предлагал сказать о репрессиях против народов в годы войны[39].

Проблемы, выходившие за рамки доклада комиссии Поспелова, поднимались и в письме Снегова. Большая цитата о Берии из этого письма была приведена в докладе Хрущева.

19 февраля Хрущев продиктовал текст, который стал основой доклада, зачитанного им на съезде. Можно предположить, что на столе Хрущева во время его диктовки были вариант доклада Поспелова и Аристова и вариант, подготовленный Шепиловым, а также письмо Снегова. Несомненно, Хрущев внес свой вклад в разработку структуры доклада. Он снял некоторые выводы, имевшиеся в докладе комиссии Поспелова. Среди них - утверждение о том, что так называемые оппозиционные центры и блоки на самом деле никогда не существовали, что все это - фальсификация органов госбезопасности. В докладе комиссии Поспелова прямо и определенно говорилось о массовых репрессиях против простых советских граждан: "Но ничем не мог быть оправдан массовый террор против многих честных советских людей, против многочисленных кадров партии и советского государства"[40]. В докладе Хрущева к жертвам культа личности были отнесены только коммунисты, придерживавшиеся сталинской ориентации, но никак не оппозиционеры и не простые граждане. Что же касается оппозиционеров, то Хрущев осудил не репрессии против них, а только лишь масштаб этих репрессий и широкое применение высшей меры наказания. Главный вывод комиссии Поспелова, повторенный в докладе Хрущева, заключался в осуждении "вражеской политики истребления партийных и советских кадров". В целом в диктовке имелось немало формулировок, делавших текст проекта доклада, подготовленного Поспеловым и Аристовым, более острым, но мысль о том, что в борьбе с оппозицией репрессии были оправданны, только не в тех масштабах, которые применял Сталин, осталась: "Если бы и нужно было применять суровые меры, которые были применены, то они должны были быть применены к гораздо меньшему кругу лиц, к гораздо меньшему количеству, только по отношению тех лиц, которые были безнадежными, которые упорно не отказывались от своей вредной деятельности. Кроме того, необязательно их было уничтожать, можно было держать в тюрьмах, в ссылках"[41].

Однако культ личности Сталина - еще не был развенчан. В тексте отчетного доклада до второй половины января 1956 г. еще шла речь о "непобедимом знамени Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина", "о знамени преобразующего мир учения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина", и только лишь в предпоследнем варианте эти формулировки были исправлены по предложению Микояна. Но при этом была принята формула "марксизм-ленинизм"[42]. В таком варианте из перечня классиков исключался не только Сталин, но и Энгельс.

В заключительной части диктовки, после рассказа о злоупотреблениях властью и злодеяниях Сталина, Хрущев смягчил общую оценку Сталина, объясняя его деятельность "любовью к трудящимся, стремлением защитить завоевания революции".

В тексте доклада, зачитанного на XX съезде, эта формула приобрела законченное выражение: "Бесспорно, что в прошлом Сталин имел большие заслуги перед партией, рабочим классом и перед международным рабочим движением. Вопрос осложняется тем, что все то, о чем говорилось выше, было совершено при Сталине, под его руководством, с его согласия. Причем он был убежден, что это необходимо для защиты интересов трудящихся от происков врагов и нападок империалистического лагеря. Все это рассматривалось им с позиций защиты интересов рабочего класса, интересов трудового народа, интересов победы социализма и коммунизма. Нельзя сказать, что это действия самодура. Он считал, что так нужно делать в интересах партии, трудящихся, в интересах защиты завоеваний революции. В этом - истинная трагедия"[43].

В ходе доклада, повествовавшего о трагических событиях, преступлениях и злодеяниях, этот вывод, противоречивший всему тому, что было сказано ранее, затерялся. Но в тексте доклада он остался и со всей красноречивостью свидетельствует о настроениях членов президиума ЦК КПСС в феврале 1956 г.

Окончательный вариант доклада разослали членам и кандидатам в члены президиума ЦК, которые, ознакомившись с ним, сделали свои замечания и в целом одобрили текст. К 23 февраля он был полностью готов[44].

В основном это был тот доклад, который зачитал Хрущев на заседании съезда. Он начинался с цитат из Маркса и Энгельса о культе личности и с цитат из Ленина о том, какими должны быть вождь и коммунистическое руководство. Приводились документы, свидетельствовавшие о негативном отношении Ленина к Сталину, осуждавшие грубость Сталина, в частности, в отношении Н.К. Крупской. И в то же время подчеркивалось, что Ленин требовал беспощадной жестокой расправы над врагами революции- Были приведены примеры борьбы большевиков с выступлением эсеров и подавления крестьянских восстаний в 1918 г.

Вместе с тем в докладе подробно рассказывалось о репрессиях против партийных и советских кадров во второй половине 30-х годов, о фальсификации следственных дел, о пытках и истязаниях, которым подвергались заключенные во время следствия. В докладе Хрущева прозвучали обвинения Сталина в грубых ошибках, допущенных им накануне Великой Отечественной войны. Хрущев возложил на Сталина ответственность за крупные поражения в первые месяцы войны.

Большой раздел доклада был посвящен рассказу о том, как Сталин создавал культ своей личности. Он редактировал подготовленную к печати собственную биографию, вписывая туда целые страницы, содержавшие непомерные восхваления в свой адрес, где называл себя вождем народов, великим полководцем, высочайшим теоретиком марксизма, гениальным ученым.

Наиболее объемная и существенная правка доклада, сделанная членами президиума ЦК, коснулась лишь заключительного раздела, где Хрущев давал оценку отношения Сталина к членам президиума ЦК:

"Каждый из членов Политбюро может многое рассказать о бесцеремонном обращении Сталина с членами Политбюро. Приведу Вам такой, например, случай. Однажды, незадолго до смерти, Сталин вызвал к себе несколько членов Президиума ЦК. Мы явились к нему на дачу, начали обсуждать некоторые вопросы. Случилось так, что на столе против меня находилась большая кипа бумаг, которая закрывала меня от Сталина. Сталин раздраженно закричал:

- Что вы там сели?! Боитесь, что я вас расстреляю? Не бойтесь, не расстреляю, пересаживайтесь ближе.

Вот вам отношение к членам Политбюро"[45].

По предложению Суслова этот текст был снят из доклада.

24 февраля 1956 г. на заседании XX съезда происходили выборы руководящих органов партии. На следующий день, 25 февраля, на закрытом утреннем заседании Хрущев сделал доклад о культе личности[46].

Следовательно, версия, что доклад был готов только к последнему заседанию, оказывается несостоятельной.

Закрытое заседание проходило необычно. Руководил им президиум ЦК КПСС, а не президиум съезда[47]. Кроме делегатов съезда на нем присутствовали вновь избранные члены ЦК. Все время, пока Хрущев делал доклад, в зале царила полная тишина.

В заключение Хрущев подчеркнул: "Мы должны со всей серьезностью отнестись к вопросу о культе личности. Этот вопрос мы не можем вынести за пределы партии, а тем более в печать. Именно поэтому мы докладываем его на закрытом заседании съезда. Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать перед ними наших язв. Я думаю, что делегаты съезда правильно поймут и оценят все эти мероприятия"[48]. Эти слова были встречены аплодисментами делегатов.

После окончания доклада председательствовавший на заседании Булганин предложил прений по докладу не открывать. Не последовало и приглашения задавать вопросы докладчику. Булганин внес на рассмотрение проект постановления "О культе личности и его последствиях", которое было принято единогласно и затем опубликовано в печати. Съезд принял также постановление о рассылке текста доклада партийным организациям без опубликования его в открытой печати.

1 марта 1956 г. текст доклада, предназначенный для рассылки в партийные организации, был разослан вместе с запиской Хрущева членам и кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС, секретарям ЦК КПСС[49]. В этом тексте была сделана небольшая стилистическая и редакторская правка, даны ссылки на произведения Маркса, Энгельса, Ленина и другие цитируемые источники, уточнены даты принятия отдельных документов, включены отступления докладчика от заранее подготовленного текста, отмечена реакция делегатов на те или иные положения доклада.

Отступления от подготовленного текста, которые были сделаны Хрущевым во время чтения доклада на съезде и которые были приняты президиумом ЦК КПСС, тоже заслуживают внимания.

Говоря о роли Сталина в войне, Хрущев собирался сказать, что "после съезда партии нам, видимо, необходимо будет пересмотреть оценку многих военных операций и дать им правильное объяснение. При этом мы увидим, сколько миллионов жизней стоило нам это руководство". Приняв первую фразу в этом отступлении от доклада,

ЦК посчитал необходимым последнюю фразу снять, что и было сделано. Большое отступление от текста допустил Хрущев, говоря о Г.К. Жукове и К.Е. Ворошилове. Хрущев сказал, что Сталин считал Ворошилова английским агентом и что у него дома был поставлен специальный аппарат для подслушивания разговоров[50].

Даже после смягчения некоторых формулировок и купюр доклад стал грозным обличительным документом сталинской эпохи. Он произвел ошеломляющее впечатление на делегатов съезда. Это заставило изменить первоначальный замысел, предполагавший сохранение доклада в тайне от всей партии[51]. Сразу после съезда было принято решение познакомить с докладом всю партию, затем актив комсомольских организаций, работников советского аппарата.

С докладом были ознакомлены руководители делегаций партий тех государств, где коммунисты были у власти, а также присутствовавшие на съезде делегации компартий Италии и Франции. Затем доклад в сокращенном виде был разослан руководителям остальных коммунистических партий мира.

Но удержать в тайне содержание секретного доклада так и не удалось. 4 июня 1956 г. доклад Хрущева в переводе на английский был опубликован в США одновременно госдепартаментом и газетой "Нью-Йорк тайме". Спустя несколько недель доклад появился за границей на русском языке в переводе с английского[52].

Однако даже несмотря на то, что текст доклада увидел свет на Западе и весь мир мог открыто прочесть его, в нашей стране секретный доклад Хрущева опубликовали только в 1989 г., на пятом году горбачевской перестройки. Казалось бы, раз с его содержанием уже широко ознакомлена партия, комсомольский, советский актив, ничто не мешало его публикации, но ее все не было. Невольно встает вопрос: чем это было вызвано?

Во-первых, очевидно, нежеланием публично признавать перед народом, перед обществом преступления сталинского режима.

Во-вторых, боязнью партийного руководства давать в руки граждан страны документ колоссальнойобличительной силы. Открытая публикация подразумевала бы и гласное обсуждение, не только среди членов партии, но и среди всего народа. Этого партийное руководство боялось больше всего. Критика сталинских преступлений могла перерасти в критику всей политической системы, в условиях которой такие преступления были возможны.

Реакция на доклад Хрущева и в партии, и в стране была неоднозначной: от полной поддержки до полного неприятия.

Осуждение произвола Сталина, признание тоталитарного характера его власти многими были восприняты как призыв к демократизации общества, к восстановлению свободы личности, к возможности, по крайней мере коммунистам, высказывать свое мнение. Так думали рядовые члены партии, составлявшие ее большинство. Они были полны надежд на коренные преобразования в жизни партии и страны, полагали, что ' будут выработаны гарантии, исключающие возможность повторения преступлений, совершенных Сталиным.

Но верхушка партии, ее номенклатура, как ей казалось, уже решила главную для себя задачу: пришел конец массовым репрессиям, непредсказуемым ударам по руководящим партийным, государственным, хозяйственным кадрам, они обрели определенную безопасность. Дальнейшая десталинизация грозила разрушением устоев монопольной власти партии, ее диктатуры.

Реальную угрозу критики не только Сталина, но и всего режима в ЦК ощутили очень быстро. Через две недели после XX съезда Шепилов делал доклад в, АОН при ЦК КПСС. В прениях выступили два коммуниста, которые вышли далеко за рамки критики культа личности Сталина. Шепилов направил докладную записку в президиум ЦК и секретариат ЦК[53]. По этому сигналу немедленно были приняты меры. Профессора Б.Н. Кедрова навсегда изгнали из АОН, а преподаватель кафедры философии И.С. Шариков - участник и инвалид войны, член партии с 1931 г. - был не только уволен из АОН, но и вскоре осужден. Несколько лет он находился в лагере для политических заключенных.

Записка Шепилова имела большие последствия. Она молнией распространилась по аппаратам партийных комитетов, служа руководством к их действиям по обузданию "ослушников".

Спустя еще несколько недель ЦК принял специальное решение "О партийной организации теплотехнической лаборатории Академии Наук СССР". На собрании в этой лаборатории, посвященном итогам XX съезда, несколько ораторов позволили себе критику существующих порядков, деятельности президиума ЦК, заявляли о недемократичности советского общества. Ввиду того, что партийная организация не только энергично не осудила эти выступления, но и даже аплодировала части ораторов, ЦК распустил партийную организацию теплотехнической лаборатории, а часть ее членов исключил из партии[54].

Президиумом ЦК КПСС был нанесен удар по тем приверженцам решений XX съезда, которые толковали их шире, чем это было определено ЦК.

ЦК пришлось наводить порядок и среди беспартийных граждан страны. То, что было сказано с трибуны съезда первым секретарем ЦК, для простых людей не только означало разочарование в "вожде", но и вызывало сомнения в справедливости всего режима. Естественно, вставали вопросы о правомерности тех жертв, которые принес народ на алтарь коммунистической партии, о виновниках преступлений против народа, об их наказании. В докладах с мест партийные комитеты сообщали в ЦК, что в первые дни после XX съезда имело место множество фактов публичного снятия и уничтожения портретов, бюстов и памятников Сталина, их разрушение и осквернение. На собраниях принимались резолюции "объявить Сталина врагом народа и упразднить все, что носит имя Сталина". Многие требовали убрать тело Сталина из мавзолея. Были, конечно, и другие отклики, но судя по документам, они составляли явное меньшинство.

Большой резонанс имели события в Тбилиси. В годовщину смерти Сталина, 5 марта 1956 г., часть жителей Тбилиси участвовала в митинге, посвященном памяти Сталина. Против митингующих была применена сила, войска открыли огонь по манифестантам, десятки человек были убиты и сотни ранены, а большая группа - арестована. Против них возбудили уголовное дело. Многие были осуждены на срок от одного года до 10 лет.

Пытаясь спасти авторитет партии, ее руководство выдвинуло экономическую программу, призванную в короткие сроки коренным образом улучшить материальное положение граждан страны. Было объявлено решение о подъеме сельскохозяйственного производства, о расширении строительства жилья, увеличении объема социальных благ, сокращении продолжительности рабочей недели. Но социально-экономическая и политическая структура общества не могла обеспечить рост материальных и духовных потребностей людей. Все широко разрекламированные социальные программы проваливались. Экономика, базировавшаяся на жестком бюрократическом централизме, была обременена непосильными расходами на военнопромышленный комплекс, на содержание огромной армии, авиации и военно-морского флота. Ослабление репрессивных начал делало хозяйственную систему, которая покоилась на внеэкономическом принуждении, все менее эффективной. Предпринятые преемниками Хрущева попытки экономических реформ также не увенчались успехом. Все это указывало на обреченность режима и лишь отодвигало время его краха.

XX съезд КПСС не устранил притязаний высшего партийно-государственного руководства на ничем не ограниченную власть, на собственную непогрешность. Оно испугалось начавшихся демократических веяний и скоро приступило к реставрации сталинизма. Но загнать джина обратно в бутылку оказалось невозможно. Несмотря на репрессии и гонения, противостояние прогрессивных сил коммунистической диктатуре постепенно нарастало. 

Примечания и литература

1. Центр хранения современной документации (далее - ЦХСД), ф. 1, он, 2, д. 81, л. 228.

2. См. Наумов В.П. Борьба Н.С. Хрущева за единоличную власть. Доклад Хрущева на XX съезде КПСС. - Новая и новейшая история, 1996, N 2, с. 15-16.

3. В нашей стране имеются только журнальные публикации мемуаров Хрущева. Журнал "Знамя" печатал их в 1989-1992 гг., "Вопросы истории" - в 1990-1995 гг. В переводе на английский язык воспоминания Хрущева были впервые изданы в книге "Хрущев вспоминает". - Khrushсev Remembers. Boston - Toronto, 1970, Мемуары Хрущева на русском языке были частично опубликованы в США в книге "Никита Хрущев. Воспоминания. Избранные отрывки" (Нью-Йорк, кн. 1, 1979; кн. 2, 1981).

4. Архив Президента Российской Федерации (далее - АП РФ), ф, 39, оп. 3, д. 120, л. 43. В настоящее время этот фонд распоряжением Президента Российской Федерации передан на хранение в РЦХИДНИ.

5. Не все разделяли такую позицию первого секретаря ЦК КПСС, но те, кто не одобрял ее, не обладали властью, чтобы остановить или сократить эту работу. Р.Г. Руденко рассказывал, что Л.М. Каганович, к которому он обратился в 1956 г., угрожал ему, заявляя, что скоро наступит время, когда будут наказывать тех, кто занимается реабилитацией. Процесс реабилитации, вопрос, кого и как реабилитировали в 1955-1956 гг., в свою очередь нуждается в специальном исследовании. Все было не так просто и однозначно. Были случаи отказа в просьбах об освобождении жертв сталинских репрессий. Так, в первой половине 1955 г. лично к Хрущеву обратилась сестра Я.Б. Гамарника К.Б. Богомолова-Гамарник, которую он знал по совместной работе в Киеве, где она была секретарем горкома партии. Сестра Гамарника, лишенная свободы 17 лет, просила освобождения из ссылки, но ей отказали, мотивируя тем, что сестра "врага народа" должна отбывать весь назначенный срок. - ЦХСД, ф, 5, оп. 47, д. 89, л. 30-34.

6. АП РФ, ф. 39, оп. 3, д. 120, л. 114-115.

7. Хрущев о Сталине, Нью-Йорк, 1988, с. 88. В публикации журнала "Вопросы истории" эта фраза звучит иначе: "Не могу сейчас точно припомнить позицию Микояна. Кажется, Микоян не вел активной линии, но и не сдерживал процесса разоблачения несправедливости". - Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева. - Вопросы истории, 1992, N 6-7, с. 81.

8. Хрущев неоднократно подчеркивал, что он был в составе политбюро только с 1939 г. Однако это не мешало ему отнести Г.М. Маленкова, ставшего членом политбюро только после окончания Великой Отечественной войны, к тем политическим руководителям, которые несут наибольшую ответственность за преступления второй половины 30-х годов.

9. Эти данные содержит докладная записка министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова от 26 мая 1954 г. - АП РФ, ф. 3, оп. 58, д. 169, л. 50-51.

18. 0 культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС товарища Хрущева Н.С. XX съезду КПСС. - Известия ЦК КПСС, 1989, N3, с. 145.

31. Такой же сценарий работы Хрущев использовал при проведении XXII съезда КПСС, когда с разоблачительными речами выступил А.Н. Шелепин, которого поддержала Д.А. Лазуркина, проведшая долгие годы в тюрьме и лагере. Она была реабилитирована и как свидетель сталинских преступлений выступила на XXII съезде партии.

38. Очевидно, речь идет или о докладе комиссии Поспелова, или о его сокращенном варианте, выполненном также Поспеловым. См, Огонек, февраль 1996, N 7, с, 65-66.

43. О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС товарища Хрущева Н.С. XX съезду КПСС, с. 164.

47. Создавалось впечатление некоторой неопределенности. Что это: продолжение работы съезда или какое-то заседание после его окончания? Президиум съезда мог потребовать или решить принять другой порядок работы после зачтения доклада Хрущева. Даже президиуму съезда не доверили, подстраховались. В случае необходимости могли это заседание и не называть съездом, а, к примеру, собранием делегатов съезда и вновь избранного ЦК.

48. Предполагалось, что с содержанием доклада будут ознакомлены только делегаты съезда. В тексте доклада, отредактированном и посланном членам президиума ЦК 1 марта 1956 г., приведенные выше фразы также присутствуют. Однако слово "съезда" зачеркнуто карандашом и сверху написано "партии". Такая формулировка была принята в окончательном тексте доклада. См. ЦХСД, ф. 1, оп. 2, д. 16, л. 77.

51. Прецеденты такого рода были в истории КПСС. По решению съезда от партии было скрыто так называемое "Завещание" Ленина, его "Письмо по национальному вопросу" и другие документы.

52. Об этом КГБ оперативно информировало президиум ЦК, Заместитель председателя КГБ П.И. Ивашутин сообщил, что текст на английском и русском языках близок к оригиналу. Есть разные мнения о том, как секретный доклад попал в госдепартамент США. Нам представляется наиболее точной версия Хрущева, Он считает, что утечка документа произошла в ЦК Польской объединенной рабочей партии. Надо полагать, что это была не просто догадка Хрущева, а убеждение, основанное на информации органов госбезопасности.

В.П. Наумов

Думаю, всім все зрозуміло?... Моє шанування.  В. Дейниченко



Отдых с детьми на море, Крым, Севастополь, Любимовка.